Ночью Сюй Линъюнь, получив устный приказ Ли Сяо, встретился с Тан Сы, и тот, услышав о распоряжении, не знал, смеяться или плакать.
— Господин Сюй, — сказал Тан Сы, — ещё даже не определено место для осенней охоты, а солдаты не окружили гору. Как можно за одну ночь собрать провиант на три тысячи человек и выступить в поход?
Сюй Линъюнь почесал затылок:
— Это распоряжение самого императора, генерал Тан. Пойдёте вы или нет — решать не вам.
Тан Сы выглядел беспомощным. Сюй Линъюнь продолжил:
— Давайте так: поведём войска на юг, вдоль реки Хань на запад. Думаю, Его Величество наверняка захочет двинуться в Сычуань. Тогда по пути через Цзянчжоу, города Цзя, Тин и прочие уезды я распоряжусь, чтобы местные чиновники подготовили провиант. Будем просить об этом в дороге, иначе никак.
Тан Сы, не зная, что возразить, спросил:
— Что ещё повелел Его Величество?
Сюй Линъюнь развёл руками. Оба молча смотрели друг на друга, изрядно ломая голову из-за внезапной осенней вылазки Ли Сяо, но в то же время с нетерпением предвкушали её.
Тан Сы отправился отдавать распоряжения городским стражникам, а Сюй Линъюнь вернулся готовиться во дворец.
Ли Сяо же всю ночь не сомкнул глаз, словно ребёнок, собравшийся сбежать из дома. Проснувшись в час третьей ночной стражи, он выглянул наружу, снова лёг, а в четвёртую ночную стражу вновь поднялся и некоторое время сидел.
Линь Вань спала глубоким сном. В час пятой ночной стражи Ли Сяо заметил, что в противоположной комнате ещё горел свет. Осторожно приоткрыв дверь, он вышел в сад.
В самый тёмный час перед рассветом во всём дворце были погашены огни. Звёзды склонялись к западным горам, и лишь едва виднелось слабое сияние угасающего света.
На земле лежал лёгкий иней. Осенний холод пронизывал до костей. Ли Сяо вздрогнул от ледяного воздуха, чихнул и велел дежурному евнуху не сопровождать его, а остаться у зала Яньхэ в ожидании указаний. Сам же он направился в угловую комнату Сюй Линъюня.
В ней ещё горел свет, но Сюй Линъюня там не было. На столе лежала аккуратно сложенная чёрная форма телохранителя, а сверху — пресс-папье, прижимавшее записку.
На бумаге простыми линиями были изображены несколько дворов со стрелкой, ведущей от зала Яньхэ на восток, через императорский сад и большую часть дворца, указывающей на северо-восточные ворота внутренних покоев.
Ли Сяо снял драконий халат, бросил его на кровать Сюй Линъюня и быстро облачился в подготовленную для него форму телохранителя. Его и до того стройная и статная фигура в чёрных одеждах стража смотрелась особенно выразительно. Поправив воротник и надев воинский головной убор, он взглянул в зеркало и вдруг замер.
Это была старая форма. Полы одежды были выстираны добела. Видно, её носили не один год. Но на Ли Сяо, несмотря на простоту и чёрный цвет, она лежала неожиданно изящно.
Чёрный головной убор стража, чёрное одеяние, пояс из белой ткани — всё подчёркивало его стройную фигуру. Лишь глаза Ли Сяо сохраняли зловещий и свирепый отблеск.
Он словно встретил в зеркале знакомого из прошлого. Некоторое время Ли Сяо заворожённо смотрел на себя, а затем очнулся и вышел подобно порыву ветра.
За стеной тихого двора стражи из орлиного отряда зевали, лениво стоя у углов, и щелкали языком, уставившись в одну точку. Все они были одеты в одинаковые красные халаты, с кожаной наплечной пластиной на левом плече и наручем на правой руке.
Дверь орлиного вольера была настежь распахнута. Двадцать птиц восседали на плечах стражей орлиного отряда или на их наручах, время от времени настороженно озираясь. Кречет же находился перед Сюй Линъюнем, когтями разгребая на земле песок.
Один из стражей спросил:
— Шеф, куда мы всё-таки отправляемся?
Сюй Линъюнь ответил:
— Скоро сами узнаете.
Сюй Линъюнь прислонился спиной к высокой стене внутренних покоев и сел. На его губах играла улыбка. Ли Сяо ещё не пришёл. Он достал из-за пазухи книгу, при свете красного фонаря над головой перелистал страницы и остановился на главе о битве в Сычуани, моменте, когда дела наконец были улажены.
Сычуань, город Тин.
Вчерашние потрясения, казалось, никак не затронули жителей города Тин. Утром лавки открылись как обычно, и на восточной улице ключом шла жизнь. По обочинам дорог валялись фонари с праздника, иногда их остатки подбирали дети и резвились с ними.
Ли Цинчэн стоял у одной из закусочных, держа за руку Чжан Му. Когда он выглянул наружу, то увидел, как весь город Тин уже освободился от снега, всюду были лужи, и стало холоднее, чем несколько дней назад. Небо было пасмурное, и лишь одинокий луч света пробивался из-за туч.
Ли Цинчэн произнёс:
— Чжан Мучэн.
Большая ладонь Чжан Му слегка сжала его руку, показывая, что он слышит.
Ли Цинчэн неспешно прогуливался по рынку, всё ещё не выпуская ладони Чжан Му. Женщины вокруг украдкой поглядывали на высокого мужчину с повязкой на глазах.
— Послушай, — Ли Цинчэн поднял маленький деревянный молоточек и потряс им возле уха Чжан Му. Внутри был хитроумный механизм, благодаря которому при встряхивании раздавался звук «тук-тук-тук».
Чжан Му улыбнулся.
— Господа, проходите, посмотрите? — Продавщицей безделушек оказалась молодая женщина. Приветливо улыбаясь, она сказала: — Здесь всё для девушек. Молодой господин, не хотите купить румян в подарок?
Ли Цинчэн положил деревянный молоточек, открыл коробочку с румянами, и в нос ударил нежный аромат.
Молодая торговка сказала:
— Эти румяна из Цзянчжоу, они отличного качества.
Ли Цинчэн кивнул, отложил коробочку с румянами и взял пару плетеных узелков*. Они были связаны невероятно искусно: внутри переплетались друг с другом четыре кольца, а стоило их немного перевернуть, как открывались восемь внешних колец с золотой окантовкой, все звенья были соединены друг с другом. Это был настоящий шедевр мастерства*. Если разобрать узелок, то можно обмотать его вокруг ладони, а собрав — превратить обратно в плоское веревочное украшение.
* Такие узлы из шелковых шнуров или нитей ярких цветов (чаще красного — символа удачи) использовались с древних времен в ритуалах, украшении одежды, интерьеров и предметов быта, а также как амулеты для защиты от зла. У каждого узора есть свой смысл: например, «узел счастья» символизирует вечную любовь, «узел долголетия» — здоровье, двойные узлы отражают единство супругов или друзей. В современном Китае их дарят на праздники (Лунный Новый год, свадьбы), вешают в домах и автомобилях как обереги.
* Досл. «мастерство [человека] превосходит творения природы» (巧夺天工).
Ли Цинчэн спросил:
— Для чего это?
Молодая торговка улыбнулась:
— Это называют узлами единства сердец «Через тьмы рек и тысячи гор». Их сплели мастерицы вышивальной мастерской из Цзиньфана, они носятся на поясных подвесках. Такие мелочи в лавке не продают, поэтому мне дали принести их сюда, чтобы заработать немного денег.
— Давай купим пару, привяжем их к нефритовой дуге, — сказал Ли Цинчэн.
Чжан Му полез в карман за деньгами. Молодая торговка, уловив характер их отношений, снова улыбнулась:
— Может, молодому господину приглянется что-нибудь ещё? Зал Вечной Весны тоже частенько закупает у нас косметику. Господин Шухуа только что приобрёл несколько коробок туши для бровей и отправился обратно.
Ли Цинчэн слегка встрепенулся и спросил:
— Зал Вечной Весны… это тот самый дом с мужчинами-проститутками в восточной части города?
Молодая торговка кивнула и приняла деньги. Ли Цинчэн задумался, повернул голову и увидел на восточном рынке человека в сине-зелёном халате, покупающего товары. За ним следовал юный слуга из Зала Вечной Весны. Это был тот самый проститут, которого они видели ранее в борделе.
Ли Цинчэн кивнул, отпустил ладонь Чжан Му и, перебирая в руке узелок, направился дальше. Затем он оглянулся на пояс Чжан Му. Нефритовой дуги у него с собой не было. Чжан Му относился к ней как к сокровищу и никогда не носил её как украшение. Лишь однажды, на встрече с генерал-губернатором провинции, он надел её, а после аккуратно убрал. С тех пор в последнее время он не носил никаких поясных подвесок.
Ли Цинчэн отпустил руку, погрузившись в игру с узелком, и Чжан Му, прислушиваясь, осторожно улавливал его шаги. Когда он ступал, Чжан Му тут же следовал за ним.
Ли Цинчэн искоса взглянул на него. Чжан Му выглядел растерянным: чёрная повязка скрывала его глаза, и лицо мужчины, озарённое утренним солнцем, сияло неземной красотой, от которой захватывало дыхание.
Ли Цинчэном внезапно овладела озорная затея. Он крадучись улизнул, спрятался у обочины и принялся издали наблюдать.
Чжан Му был слеп и оглушён шумной рыночной суетой. Прежде шаги Ли Цинчэна и так было довольно трудно различить, а теперь, когда тот еще более замедлил поступь, Чжан Му совершенно не мог их уловить.
Инну был высок и выделялся среди прохожих. Окружающие с любопытством разглядывали его, но сам он этого не замечал. Постояв ещё мгновение, он поднял руку и не нашёл никого рядом.
— Цинчэн? — настороженно спросил Чжан Му, сделав шаг вперёд.
— Цинчэн! — Чжан Му тревожно обернулся и, строго сдвинув брови и навострив уши, крикнул: — Цинчэн—!
Чжан Му взревел:
— Цинчэн?!
Чжан Му на мгновение задрожал, а затем что-то осознал и потянулся развязать узел повязки. Ли Цинчэн поспешно крикнул:
— Я здесь! Не снимай!
Чжан Му облегчённо выдохнул. Ли Цинчэн высунул язык — затея снова провалилась. Он ожидал, что Чжан Му что-то скажет, но тот, как деревянный, молчал, не понимая намёков. Пришлось взяться за его руку, лениво потрясти и двинуться дальше.
Вдали Шухуа вышел из магазина, сел в повозку и уехал.
У Ли Цинчэна внезапно возникла другая идея. Потянув за собой Чжан Му, он направился к лавке, из которой вышел Шухуа. Приблизившись, он увидел, что заведение напоминало аптеку, но не совсем. Над входом висела табличка с двумя словами: «Зал Цзиньбао*».
* Досл. «Зал Золота и Жемчуга» (金宝堂).
Что здесь продают? Ли Цинчэн велел Чжан Му подождать снаружи и вошел один. Внутри помещение было разделено ширмой на две части. Подойдя к стойке, он позвонил в колокольчик. Хозяином оказался худой мужчина лет пятидесяти с неприятной внешностью. Он подошел с улыбкой:
— Чем могу помочь, молодой господин?
Ли Цинчэн огляделся и с любопытством спросил:
— Тут только что был юноша…
Хозяин с похабной ухмылкой ответил:
— Молодой господин, вы имеете в виду того паренька Шухуа?
— А… — Ли Цинчэн взял со стойки шкатулку. — Что у вас продаётся?
Хозяин ответил:
— В Зале Цзиньбао собраны товары со всего света. Мы продаём только вещи для спальни, и все это диковинные приспособления, которые вы сможете найти лишь здесь, нигде больше. Молодой господин желает укрепить силу Ян или ищет, чем усладить себя?
Ли Цинчэн открыл шкатулку, чтобы посмотреть, что в ней, обнаружив внутри откровенные эротические рисунки. Он судорожно дёрнул губами, закрыл ее и кивнул:
— Я осмотрюсь, пока не буду вас беспокоить.
Ли Цинчэн, заложив руки за спину, обошёл лавку и увидел, что товары и правда были самыми разными. Среди них были веера с эротическими картинками, кувшины с настоянным на лекарственных травах вином, множество открытых шкатулок с изящными фарфоровыми флаконами. Он подумал, что, наверное, это и есть возбуждающие средства.
Обойдя помещение, Ли Цинчэн с улыбкой спросил:
— А что Шухуа только что купил?
Хозяин, наклонившись, достал из-под прилавка круглую коробочку и ответил:
— Шухуа взял коробочку мази для блаженных ночей. Молодой господин тоже хочет попробовать?
— Как её используют? — спросил Ли Цинчэн, небрежно открывая круглую коробочку.
Хозяин спросил:
— Молодой господин предпочитает женщин или мужчин? Это средство для мужских утех, женщинам оно не подходит. Если ищете мужских наслаждений, то желаете «больших» или… «малых»?
— Что значит «большие» и «малые»? — растерянно переспросил Ли Цинчэн.
Хозяин слегка смутился. Поняв, что клиент, похоже, не из этих, он пояснил:
— «Большие» — это… статные, высокие, те, что сверху. «Малые» — нежные, мягкие, те, что снизу… Если молодой господин ищет мужских утех, в Зале Цзиньбао есть ещё вот эти…
Хозяин достал шкатулку и открыл её. Внутри лежал медный фаллос. Он с улыбкой пояснил:
— Наши товары высшего сорта не чета обычным нефритовым. В медный фаллос можно залить горячую воду, что куда приятнее на ощупь.
Заметив, что Ли Цинчэн понял не до конца, хозяин оживился:
— Молодой господин не в курсе, но в мужских утехах есть особые методы доставления наслаждения. Вот как тот паренек Шухуа. В прошлый раз, когда я заходил в Зал Вечной Весны…
Хозяин красочно описал весь опыт их интимной связи с Шухуа.
Ли Цинчэн: «…»
— Шухуа, эта маленькая шлюшка, прямо-таки вознесся на небо…
Хозяин вновь начал откровенничать до неприличия, подробно и в деталях, словно крупным планом, описывая весь процесс — с момента, когда они разделись, до того как поднялись и ушли, все нюансы их занятия любовью. Ли Цинчэн слушал, краснея до корней волос, и во рту у него от волнения пересохло.
Ли Цинчэн произнес:
— ...Не …обычно.
Хозяин: «...»
Хозяин понимающе усмехнулся, догадавшись, что Ли Цинчэн был нижним, и начал объяснять:
— Мазь для блаженных ночей создана по древнему рецепту из теплых трав*, без киновари, калиевой слюды и других веществ, вредных для тела. Она безопасна, ее действие мягкое, не сильное, и даже при частом использовании не вредит здоровью.
* Скорее всего, понятие из китайской традиционной медицины. Некоторые компоненты повышали температуру тела, некоторые ее сбивали. И, соответственно, назывались компонентами «тепла» или «холода».
Ли Цинчэн поднёс коробочку к носу и понюхал:
— Как её используют?
Хозяин ответил:
— Можно смешивать её с вином или наносить снаружи. Когда «то самое» входит, бывает больно, но после её нанесения становится скользко и легко. Подходит и для «больших», и для «малых» удовольствий… Молодой господин, пробовать на вкус нельзя!
Ли Цинчэн спросил:
— И внутрь, и снаружи? Сколько нужно расходовать за раз?
Хозяин убрал коробочку и улыбнулся:
— Одна коробочка — два ляна серебра. Если молодой господин сможет выдержать, можно использовать и всю. Обещаю, благодаря ней вы превратитесь в голодного волка…
Ли Цинчэн сказал:
— Два ляна серебра за одну ночь — слишком дорого.
Хозяин усмехнулся:
— Шучу, шучу. Хоть мазь и сделана из трав, были отобраны лучшие ингредиенты. Их действие настолько сильное, что достаточно нанести лишь немного, и вскоре вы почувствуете, как всё ваше тело горит. А если во время любовных ласк угостить ей друг друга, и она растает во рту, лишь этого достаточно для… — Говоря, он показал пальцами. — Целой ночи блаженства, безо всякого труда. Если молодой господин будет недоволен покупкой, то сможет в любое время её вернуть.
Ли Цинчэн окинул взглядом тощего, как обезьяна, хозяина лавки. Тот был смертельно бледен. «Раз уж он работает в таком магазине, полном возбуждающих средств и эротических безделушек, то наверняка привык излишне предаваться удовольствиям» — подумал он и усмехнулся:
— Дайте мне десять штук.
Он полез рукой за серебром, и хозяин растерялся:
— В лавке осталось только две.
Ли Цинчэн спросил:
— Через несколько дней мне придётся уезжать из города Тин. На сколько хватит одной коробочки?
Хозяин задумался:
— Если молодой господин будет заниматься сексом каждую ночь… хватит примерно на три-четыре месяца. Но это слишком вредит здоровью. Если делать это раз в несколько дней, то хватит на год. Где проживает молодой господин? Вы можете оставить адрес, и в следующий раз, когда приедет торговец, я пошлю кого-нибудь доставить вам товар.
Ли Цинчэн кивнул:
— Умеете вы вести дело. Пока что не надо. Дайте оставшиеся две коробочки, и, если они подойдут, то я пришлю людей за новыми.
Хозяин лавки поспешно принёс оставшиеся две коробочки мази для блаженных ночей, вручил в подарок платок с эротическим рисунком, упаковал всё в расшитый мешочек, принял серебро и сказал:
— Счастливого пути, молодой господин.
Ли Цинчэн спрятал коробочки за пазуху и вышел. Чжан Му по-прежнему стоял как столб. Он не стал спрашивать Ли Цинчэна, что он купил, а тот тоже промолчал, взял его за руку и произнёс:
— Пошли.
Ли Цинчэн вышел с восточной улицы и направился в резиденцию губернатора. Фан Цинъюй работал крайне эффективно. Всего за полдня губернатор провинции вступил в должность, и все чиновники внутри вышли его поприветствовать. Фан Цинъюй, листая в резиденции документы, услышал о прибытии Ли Цинчэна и немедленно вышел его встретить.
Ли Цинчэн сказал:
— Я не буду тебе мешать, занимайся делами. Мы с Му-гэ прогуляемся, а когда всё закончите, я приглашу чиновников выпить.
Чиновники разошлись, и Ли Цинчэн отправился к городским воротам. Чжан Янь вернулся в резиденцию, а Тан Хун взял на себя управление городским гарнизоном и принялся составлять новые списки.
— Пришли? — спросил Ли Цинчэн.
— Нет. Я отправил четыре отряда на разведку вдоль дороги. Отчёт будет к послезавтра. — Тан Хун знал, что Ли Цинчэн спрашивает о кавалерии, посланной двором. Он взглянул на Чжан Му и спросил: — Когда его глаза поправятся?
Ли Цинчэн ответил:
— Хватит одного дня отдыха, пустяки.
Тан Хун кивнул, и Ли Цинчэн добавил:
— Как только поступит информация, сразу об этом сообщай. Тогда придётся отправить людей в засаду.
Тан Хун взглянул на городскую стражу вдалеке и тихо произнёс:
— Я заново распределил гарнизон города Тин. Завтра начнём внедрять наших людей в войска, и по меньшей мере через три месяца, максимум через год мы сможем убить Чжан Яня и захватить все восемь тысяч солдат…
Ли Цинчэн сразу ответил:
— Нет, не нужно. Чётко объясни Чжан Яню, что мы лишь временно заимствуем войска. Ни в коем случае не проявляй ни малейшего интереса к его армии. Как только бой закончится, немедленно верни всех наших восемьдесят человек обратно.
Тан Хун растерянно спросил:
— Почему? Вы не хотите себе армию города Тин?
Ли Цинчэн махнул рукой:
— Какая польза от восьми тысяч солдат? Будь великодушнее. Если ты внедришь своих людей в армию Чжан Яня, со временем он заподозрит неладное, и возникнут проблемы. Это крайне неразумно. В следующем месяце Сунь Янь начнёт набор солдат. Тогда у нас появится по меньшей мере сорок тысяч войск, и мы назначим им командира.
— Ты должен запомнить, что нельзя вспугнуть змею, — сказал Ли Цинчэн. — Я скоро отправлюсь в Цзянчжоу, к дяде по материнской линии, так что ты должен утихомирить город Тин. Я не хочу возвращаться на полпути.
Тан Хун спросил:
— Но если вы оставите всех здесь, то кто пойдёт с вами?
Ли Цинчэн усмехнулся:
— Разве не осталась ещё не прибывшая кавалерия? Если получится её захватить, то обратим в личную охрану. Весь наш путь мы вели дела, не делая никаких вложений, не страшно и в этот раз.
Спустившись с городской стены, уже после полудня Ли Цинчэн взял у Тан Хуна лошадь, и они с Чжан Му сели на одного коня. Медленно проехав вдоль стены, они купили еды на западной улице и наконец остановились у реки, разделявшей город Тин на восточную и западную части.
Был прекрасный весенний день, мягко грело солнце, и река ещё не растаяла. Ли Цинчэн и Чжан Му сели плечом к плечу под мостом и разделили закуски, завёрнутые в масляную бумагу, испытывая неописуемое умиротворение.
Ли Цинчэн сказал:
— Чжан Мучэн, попробуй вот это. — Он направил свои палочки в сторону, чтобы подобрать пару овощей.
Чжан Му произнёс:
— Дай и мне немного вина.
Ли Цинчэн не сдержал улыбки:
— Ты учуял?
Чжан Му хмыкнул в ответ.
Ли Цинчэн, жуя, разглядывал Чжан Му: его мужественное лицо и ожог на щеке. Обычно он не мог открыто на него смотреть, но теперь, пока Чжан Му ничего не видел, он наконец-то мог вдоволь налюбоваться им без стеснения. Даже несмотря на обезображенное лицо, Чжан Му излучал особую притягательную ауру, которая невыразимо радовала глаз и сердце.
У Чжан Му были острые, но не тонкие губы с резкими изгибами, словно высеченные из камня. Он обладал красивой высокой переносицей и слегка смуглой кожей идеального оттенка. «А что, если подмешать возбуждающего средства в его еду?» — внезапно мелькнуло в голове Ли Цинчэна.
Ли Цинчэн налил Чжан Му вина, взял его руку, притянул к себе и облокотился спиной на его грудь. Они сидели под мостом, когда юноша лениво произнёс:
— Чжан Мучэн…
Чжан Му сделал глоток вина и слегка приобнял Ли Цинчэна за плечи, давая понять, что он его слышит.
Ли Цинчэн спросил:
— Чжан Мучэн, ты понял?
Чжан Му ответил:
— Понял что?
Ли Цинчэн промолчал. Чжан Му внезапно вспомнил слова, сказанные им тогда в карете.
Ли Цинчэн произнёс:
— Девять раз прозвенел колокол горы Вэньчжун, император вошёл в город, началась весна, растаял лёд реки Фэн, а ты всё ещё не понял?
Чжан Му ответил:
— Скоро пойму. Подожди ещё немного.
Вокруг воцарилась полная тишина. Исчез даже малейший шум ветра, словно во всём мире осталось лишь это узкое пространство под крохотным мостом и бескрайняя ледяная река перед ними.
— Послушай, — вдруг тихо сказал Чжан Му.
Ли Цинчэн закрыл глаза, прислушиваясь. Раздался едва уловимый звук, словно что-то одновременно раскололось в их сердцах.
— Что это за звук? — спросил Ли Цинчэн.
Чжан Му прикоснулся пальцем к его губам, и Ли Цинчэн замолчал. Прошло очень много времени, прежде чем снова раздался тихий звук.
— Треск. — На этот раз звук стал отчетливее.
Ли Цинчэн в изумлении распахнул глаза. В его тёмных зрачках отразилась поверхность реки Фэн. Бесчисленные трещины покрывали зимний панцирь реки, простираясь до самого горизонта. И вдруг они молниеносно рванули вверх, и через миг воздух разорвал оглушительный грохот.
На реке Фэн тает лёд!
В это мгновение мириады ледяных осколков, созревшие за долгую зиму, расцвели перед глазами ослепительными хрустальными цветками. Ледяные воды реки вырвались из трещин и, взметнувшись на высоту один чи, с грохотом разломили льды на десять ли вокруг. Бурная река Фэн ожила, унося вниз по течению сталкивающиеся со звоном льдины.
Древний ледник, спускающийся с вершины горы Дуанькэ, берёт начало в землях хунну. Река Фэн, тянущаяся на тысячи ли, огибая гору Фэн и устремляясь на восток, в конце своего пути сливается с холодными водами реки Хань.
— Когда тает лед на реке Фэн, зима сменяется весной...
Над их головами на мосту провинции Тинчжоу радостно прозвучал детский смех.
— Я люблю тебя, Цинчэн, — шёпотом произнёс Чжан Му.
— Наконец-то ты понял. Я тоже люблю тебя, Му-гэ, — тихо ответил Ли Цинчэн*.
* Излить всю любовь; страстно любить, привязаться всей душой; обожать(倾慕).
У Чжан Му на щеках проступил слабый румянец, и через мгновение он ощутил прикосновение прохладных губ к своим.
Чжан Му резко вскочил, оттолкнул Ли Цинчэна и бросился бежать.
Ли Цинчэн крикнул:
— Эй, стой! Что это значит?!
Чжан Му, не видя ничего вокруг, в панике метнулся вперёд. Сперва он врезался в дерево, а затем, спотыкаясь, поднялся и побежал вдоль речной дамбы.
Ли Цинчэн едва не свалился в реку от смеха.
— Куда ты?! Не беги! — кричал он, задыхаясь от хохота.
Чжан Му, наткнувшись на нескольких людей по пути, продолжал бежать. Спустя мгновение он свистнул, и, расправив крылья, прилетел кречет, с шумом кружась на высоте.
Кречет указывал ему путь, и Чжан Му, прислушиваясь к звуку крыльев, помчался по улице, бросив Ли Цинчэна.
— Ты… — Ли Цинчэн заорал. — Стой сейчас же!
Он полез за бамбуковым свистком, но вспомнил, что забыл его. Пришлось бежать за Чжан Му. Вскоре он увидел, как тот, задыхаясь, вбежал в резиденцию.
Ли Цинчэн: «?»
Чжан Му ворвался внутрь и несколько мгновений постоял во дворе, переводя дух. Ли Цинчэн, недоумевая, прошёлся по галерее, но никого не нашёл.
Ли Цинчэн свистнул в орлиный свисток, с западного двора прилетел кречет, и юноша направился туда. После долгих поисков он увидел Чжан Му, с пылающим лицом стоящего за декоративной горкой и уткнувшегося в стену.
Ли Цинчэн: «…»
Чжан Му: «…»
Чжан Му не поворачивался, стоя лицом к стене, тяжело дыша и слегка дрожа.
Ли Цинчэн, склонив голову, некоторое время разглядывал его, а затем спросил:
— Ты… в порядке?
Чжан Му махнул рукой. Ли Цинчэн протянул ладонь, чтобы взяться за нее, но мужчина тут же отдернул её.
Ли Цинчэн окончательно замолчал, повернулся и вошёл в комнату. Покопавшись в вещах, он открыл шкатулку Чжан Му, чтобы достать оттуда нефритовую дугу и прикрепить к ней узел единства сердец.
В большой шкатулке лежала ещё одна маленькая с нефритовой подвеской. В ней также оказался ровно сложенный, словно кусочек тофу, лист бумаги.
Ли Цинчэн развернул его и прочитал несколько строк:
«Я тоже люблю тебя, Цинчэн, но Му-гэ не умеет красиво говорить и боится, что ты рассердишься.»
«Я тоже…»
— Му-гэ? — позвал Ли Цинчэн. Он лёг на кровать Чжан Му и громко прочитал: — Я тоже люблю тебя, Цинчэн! Но Му-гэ не умеет красиво говорить…
Чжан Му: «…»
Чжан Му вихрем ворвался в комнату, схватил бумагу, разорвал её пополам и в панике сунул одну половину за пазуху. Ли Цинчэн крикнул:
— Как ты смеешь!
Чжан Му вздрогнул и опустился на одно колено.
Ли Цинчэн расхохотался, не в силах сдержать радости.
В тот момент закат окрасил всё золотом, и комната наполнилась сиянием. Сумеречный свет, проникая через приоткрытую дверь, отбрасывал на пол удлинённые тени Чжан Му и Ли Цинчэна.
Одна тень сидела, в другая стояла, преклонив колено. Силуэты правителя и подданного были чётко различимы*, но при этом сливались воедино.
* Досл. «воды рек Цзиншуй и Вэйхэ [ясно] различаются» (泾渭分明).
Спустя долгое время тень Ли Цинчэна слегка наклонилась вперёд, Чжан Му с благоговением поднял голову, и губы двоих легонько коснулись друг друга.
— Садись, — сказал Ли Цинчэн, осторожно начав расстёгивать форму стража на Чжан Му.
Тот беспокойно сидел, слегка задыхаясь и непрерывно дрожа.
Чёрное как смоль платье телохранителя было снято Ли Цинчэном и отброшено на пояс Чжан Му, обнажив чистое нижнее бельё. Юноша положил голову на плечо Чжан Му. Под тонкой тканью горячая бронзовая кожа мужчины источала приятный аромат.
— Цинчэн… — дрожащим голосом произнёс Чжан Му.
Ли Цинчэн тихо сказал:
— Не двигайся.
Он расстегнул пуговицы на рубахе мужчины, обнажив его мускулистую грудь. Чжан Му ощутил, как в его теле бурлит кипящая кровь, и глубоко вдохнул. Рука Ли Цинчэна потянулась к поясу, но Чжан Му схватил её, остановив.
— Не… нельзя… — голос Чжан Му дрожал. — Му-гэ не умеет… и не смеет…
Ли Цинчэн едва слышал яростные, жаркие удары сердца в груди мужчины и равнодушно произнёс:
— А, ну тогда ладно.
Чжан Му потупился, нащупал рукав одежды и уже собирался надеть её, как его губ коснулись пальцы Ли Цинчэна.
— Съешь это, — сказал он. — Иначе не уйдёшь.
Чжан Му бездумно проглотил то, что ему положили в рот, на вкус отдававшее чем-то сладким и лекарственным. Он не стал спрашивать, что это было.
Ли Цинчэн отвинтил крышку коробочки, завороженно глядя на обнажённые плечи и спину Чжан Му. Пальцем он набрал немного мази для блаженных ночей и тщательно нанёс её на его шею. Чжан Му тяжело дышал, не понимая, что задумал Ли Цинчэн.
Золотистый свет заката окрасил слегка блестящую от мази кожу Чжан Му, превратив его в полную силы и изящества статую. Ли Цинчэн нанёс ещё больше средства, повернулся, пнул дверь ногой, закрыв её, а затем обнял Чжан Му сзади, уперевшись подбородком в его плечо.
Чжан Му немного успокоился и спросил:
— Цинчэн?
Ли Цинчэн улыбнулся:
— Почему ты теперь перестал притворяться немым?
Сидя неподвижно, Чжан Му сглотнул.
Ли Цинчэн молча выждал некоторое время, но ничего не произошло. Тогда он снова открыл коробочку, дал Чжан Му ещё мази, подумал и сам попробовал немного.
Чжан Му молча всё проглотил. Ли Цинчэн, попробовав, не ощутил ничего необычного. Подождав ещё немного и не заметив никаких изменений, он просто скормил Чжан Му всю коробочку.
Ли Цинчэн: «…»
Чжан Му: «?»
Ли Цинчэн выбросил коробку и тихо сказал:
— Му-гэ, я тоже не знаю… почему, но, когда ты рядом со мной весь день, мне так спокойно, а стоит тебе даже ненадолго уйти, я не могу не скучать по тебе…
Чжан Му ответил:
— Цинчэн, я не умею красиво говорить и не понимаю твоих мыслей. Не сердись.
— Вообще-то я не сержусь на тебя, — сказал Ли Цинчэн. — Просто иногда… внутри всё скребёт и так хочется, чтобы ты меня обнял. А ты не подходишь, пока я сам не скажу.
Чжан Му снова сглотнул, повернулся и обнял Ли Цинчэна, прижав его к своей груди.
Юноша провёл рукой по груди Чжан Му и медленно произнёс:
— Разве ты не сказал, что любишь меня?
Чжан Му слегка кивнул, и Ли Цинчэн спросил:
— Разве ты не хочешь обнять меня?
Чжан Му медленно покачал головой, а затем снова кивнул.
— Хочу, — дыхание Чжан Му участилось.
Ли Цинчэн, охваченный страстью, смотрел на его красивое лицо и невольно потянулся рукой, чтобы к нему прикоснуться. Дыхание Чжан Му становилось всё тяжелее, он выпрямил шею и неловко отвернулся, судорожно хватая воздух, словно пойманный волк.
— Цинчэн… — Чжан Му прерывисто дышал, будто пытаясь оттолкнуть Ли Цинчэна, но, не в силах удержаться, сжал его ещё крепче в объятьях. В следующий миг его губы вновь оказались скованы поцелуем Ли Цинчэна.
Действие целой коробочки возбуждающего средства наконец проявилось. Лицо, шея и грудь Чжан Му полностью покрылись румянцем. Ли Цинчэн сказал:
— Я помогу.
Он расстегнул пояс Чжан Му. Тот, сжав кулаки, сидел на кровати и тяжело дышал, уже не понимая, что делает.
Платье стража упало на пол, и Ли Цинчэн стянул с Чжан Му короткие штаны, обнажив его уже твёрдо стоящий толстый и внушительный предмет.
— Садись, — сказал Ли Цинчэн.
Чжан Му ничего не произнёс. Ли Цинчэн зачерпнул оставшуюся мазь и равномерно нанёс её на член Чжан Му. Головка уже набухла и сочилась влагой, вся плоть пылала, твёрдо стоя как металлический прут.
Чжан Му тихо застонал. Его голос звучал хрипло и возбуждающе. Ли Цинчэн поцеловал его в губы, и тут же был крепко прижат Чжан Му.
— Цинчэн… — бормотал Чжан Му, непрерывно целуя лицо и губы Ли Цинчэна. Во рту мужчины всё ещё чувствовался аромат возбуждающего средства.
— Му-гэ… — Ли Цинчэн нервно развязал свой пояс и быстро сбросил верхнюю одежду. Не успев опомниться, он почувствовал, как Чжан Му грубо разорвал его нижние одеяния. Мужчина приник к ключице Ли Цинчэна, безумно целуя её. Сдерживаемые долгое время эмоции наконец вырвались наружу.
Чжан Му бессвязно бормотал:
— Цинчэн… Цинчэн…
Сгорая от нетерпения, Ли Цинчэн сбросил всю одежду, сглотнул и, оседлав бёдра Чжан Му, одной рукой направил его толстый член в себя.
— Сиди спокойно, — проговорил он.
Этот предмет был слишком внушительным, и Ли Цинчэн, никогда прежде не сталкивавшийся с подобным, наивно полагал, что мужские утехи именно таковы — нужно просто сесть сверху безо всяких прелюдий или ласк. Мгновенно от невыносимой боли, вызванной вторжением, у него потемнело в глазах.
Однако Ли Цинчэн стойко терпел, сидя на бёдрах Чжан Му. Тот, видимо, тоже не мог сдержать страсти. Крепко обхватив талию юноши, он грубо накрыл его губы своими и яростно притянул к себе, глубже вводя член.
— Ах!
В этот момент Ли Цинчэн едва не потерял сознание. Его губы наполнились вкусом крови и сладковатым ароматом. Когда Чжан Му проник меж его бёдер, это вызвало мучительную боль в животе. Он уткнулся лицом в плечо мужчины, судорожно задыхаясь.
Несмотря на мучительную боль от толстого члена, Ли Цинчэн продолжал опускаться ниже, желая, чтобы Чжан Му вошёл глубже. Тот, тяжело дыша, крепко обнимал Ли Цинчэна, дрожа от напряжения. Спустя мгновение, не успев пошевелиться, юноша почувствовал, как прерывистый горячий поток наполнил его тело.
Руки Чжан Му ослабли, позволив Ли Цинчэну выпрямиться.
— Му-гэ? — спросил Ли Цинчэн.
Чжан Му прижал его ещё сильнее, бессвязно бормоча:
— Му-гэ любит тебя, Цинчэн… Му-гэ…
С горечью в сердце Ли Цинчэн обхватил его голову и запустил пальцы его в волосы, массируя затылок мужчины. Через мгновение он ощутил, как внутри разгорается жгучее желание.
Возбуждающее средство в его теле тоже подействовало. Он простонал, когда Чжан Му прижал его к постели, слегка двинулся и, полностью вытащив огромный член, оставил за собой белесые следы.
Ли Цинчэн, лёжа на боку, вскрикнул. Невыразимая пустота внутри заставила его тосковать по недавнему ощущению глубокого проникновения. Он тихо произнёс:
— Му-гэ, не покидай меня…
Чжан Му крепко обнял Ли Цинчэна за плечи и снова вошёл в него.
— Ах! — Ли Цинчэн вскрикнул, его тело задрожало от проникновения, и на глаза навернулись слезы.
Сознание Чжан Му затуманилось. Не имея опыта и не зная, как угодить Ли Цинчэну, он лишь безудержно и яростно входил в него, продолжая неустанно трахать его до такой степени, что к концу Ли Цинчэн уже потерял голос от криков и, стиснув зубами угол подушки, рыдал и молил о пощаде.
— Хватит… нет… — с трудом выдохнул Ли Цинчэн. — Му-гэ! Я больше не могу!
Чжан Му, уже несколько раз кончив, наконец немного пришёл в себя и остановился. Всё ещё находящийся внутри Ли Цинчэна член пульсировал, по-прежнему полный сил.
— Я… я… — пробормотал Чжан Му.
Ли Цинчэн, немного придя в себя, прошептал:
— Помедленнее… помедленнее… Я не выдерживаю…
Чжан Му, пылающий от желания, попытался следовать указаниям Ли Цинчэна. Он медленно вынимал, а затем плавно вводил член, и головка продолжала тереться о задний проход Ли Цинчэна, расширяя и проникая в него. Юноша от наслаждения издал довольный стон.
— Ещё глубже, ах… вот так… как хорошо… — Ли Цинчэн потянулся рукой назад, нащупав твёрдый член Чжан Му, медленно входящий в него, и ощутил волну сокрушительного наслаждения. Стыд от проникновения и покалывающее онемение в глубине тела слились воедино, заставив его собственный член затвердеть.
Спустя несколько мгновений медленных движений Чжан Му вскоре не сдержался и ускорил ритм. Прижимая Ли Цинчэна к постели, он яростно трахал его, и мускулистое тело мужчины, ранее покрытое возбуждающим средством, теперь блестело от пота. Аромат мази, смешиваясь с солёными каплями, витал меж их слившимися воедино обнажёнными фигурами.
Ли Цинчэн стонал и молил о пощаде, хватаясь за плечи мужчины в попытке указать ему быть понежнее, но Чжан Му лишь стиснул его запястья, сцепил их пальцы, прижав их к подушке, и наклонился, обрушив на губы юноши поцелуй.
Теперь же Ли Цинчэн, со сжимающимися в конвульсиях пальцами и плотно стиснутыми губами, почти потерял связь с реальностью, ощущая лишь безостановочно трахающий его толстый, твёрдый, раскалённый член. Чжан Му яростно вонзался меж бёдер Ли Цинчэна со звуками «па-па-па», выплескивая неведомо сколько раз извергнувшуюся за сотни бешеных толчков сперму.
Ли Цинчэн широко открытыми глазами смотрел на прекрасные брови и высокую переносицу Чжан Му, но взгляд его затуманился. Он чувствовал, что Чжан Му затрахает его до смерти.
— М-м… — Ли Цинчэн изо всех сил впился зубами в губы Чжан Му, и в миг после возвращения сознания его накрыла неконтролируемая волна оргазма. Горячая жидкость брызнула из его члена на твёрдые мышцы живота Чжан Му.
— Подожди… — сказал Ли Цинчэн. — Стой… Му-гэ…
Чжан Му прекратил движение, смутно вздохнул и провёл рукой по бровям, щеке, носу и губам Ли Цинчэна.
Промежность Ли Цинчэна онемела. Из последних сил он поднял ногу и толкнул Чжан Му, заставляя его выйти. Член мужчины всё ещё был твёрдым и красным, от головки до основания влажным, а из щели на кончике стекала блестящая жидкость.
Ли Цинчэн выдохнул:
— О-Отдохни… я не выдерживаю…
Он перевернулся на живот и потянулся за тканью, но ощутил, как между бёдер всё залито телесной жидкостью. Задний проход судорожно сжимался, едва сдерживая поток.
Но едва он перевернулся, как в него снова вонзился член.
— М-м… Я же сказал, подожди! — громко взмолился Ли Цинчэн.
Чжан Му бессвязно произнёс:
— Цинчэн, Му-гэ хочет тебя… Му-гэ… Му-гэ искренне любит тебя…
Когда прозвучали эти слова, сердце Ли Цинчэна смягчилось. Чжан Му перевернулся, навалившись на него своим мощным телом. Грудь плотно прижалась к вспотевшей спине Ли Цинчэна, длинные ноги слегка раздвинулись, а колени упёрлись в подколенные сгибы, заставив юношу насильно развести бёдра. Затем он начал, словно кобель, яростно вколачиваться в него.
Ли Цинчэн, не имея сил сопротивляться, был прижат Чжан Му под собой. Он уткнулся лицом в подушку, судорожно всхлипывая. Его задний проход уже немного расслабился, но новые толчки Чжан Му вызвали свежие волны удовольствия. Особенно когда тот входил до конца, огромный член ударялся в промежность Ли Цинчэна, и к нему плотно прижималась мошонка, заставляя испытывать странное ощущение.
— М-м… М-м… Ах…
Каждый толчок сопровождался хлюпающими звуками и шлепками плоти. Чжан Му, разгорячённый, согнул руки перед плечами Ли Цинчэна, зажал его кисти и приподнял его тело над кроватью лицом вниз. Ли Цинчэн не мог сопротивляться, его ноги дрожали. Он с трудом пытался отодвинуться, чтобы избежать слишком жестких толчков, но его руки беспомощно болтались, а бёдра застыли в непристойной позе. Обнажённый задний проход вновь и вновь раскрывался под напором Чжан Му, пока тот продолжал в него входить.
Член Чжан Му был слишком длинным и толстым. Независимо от смены поз, Ли Цинчэна пронизывало до предела, пока его голос не охрип. Его пот смешался с потом Чжан Му, прежде чем тот наконец замедлил движения.
— Цинчэн… — хрипло произнёс Чжан Му.
Ли Цинчэн слабо кивнул и провёл рукой по его щеке.
Чжан Му, словно немного опомнившись, спросил:
— Бо… Больно?
— М-м, нет… — Ли Цинчэн до этого почти бессознательно принимал его свирепые толчки. Когда Чжан Му замедлился, на него продолжали накатывать волны прежнего удовольствия, оставляя юношу в состоянии приятной усталости.
Чжан Му, обняв Ли Цинчэна сзади, прижался к нему. Они лежали на боку, их тела всё ещё были соединены, но теперь движения стали медленнее. Ли Цинчэн, затаив дыхание, ловил отголоски нахлынувшего наслаждения. Хотя было больно, но спустя мгновение ломота растворилась в волнах невыразимого желания. Бешеные толчки Чжан Му в конце концов удовлетворили то, чего он бессознательно жаждал всё это время, но боялся признать.
— Му-гэ, я тоже люблю тебя, — прошептал Ли Цинчэн.
Чжан Му тяжело вздохнул, его пах слегка пульсировал. Наконец прийдя в себя, он осторожно вышел из него.
Ли Цинчэн, полностью измождённый, перевернулся на спину, раскинувшись в форме орла. Меж их ног и на животах всё было залито липкой жидкостью. Сперма Чжан Му и пот Ли Цинчэна, смешавшиеся с благоуханием возбуждающего средства, наполнили комнату развратным ароматом.
Чжан Му поднял Ли Цинчэна, отнёс его на кровать во внутренней комнате и, нащупав на полу ткань, начал вытирать его тело.
Ли Цинчэн непрерывно стонал, а затем взял руку Чжан Му и поднёс к губам, поцеловав.
Мужчина аккуратно обтёр Ли Цинчэна, после чего встряхнул ткань и небрежно провёл ею по своей груди, животу и промежности. Юноша свернулся калачиком, повернувшись к Чжан Му, и тихо любовался его обнажённым телом.
У Чжан Му по-прежнему были завязаны глаза, и на его лице проступал румянец. Он поднял руку с тканью, вытерев шею, и спустился вниз по груди. Его обнажённое тело полностью предстало перед Ли Цинчэном. Каждый мускул был подтянут и пропорционален, пресс твёрд, а руки и ноги, скрывающие взрывную силу, длинными.
Стоя с полувозбуждённой толстой плотью, всё ещё свисающей между бёдер, Чжан Му обернул её тканью, вытирая белесую жидкость с густых лобковых волос. Его красивый член был столь же большим, как у мула.
— В следующий раз будь понежнее, — произнёс Ли Цинчэн, его тело всё ещё дрожало от остаточных волн оргазма, испытывая приятное послевкусие от пережитого удовольствия.
— Я… не буду, — ответил Чжан Му. — Было больно?
Ли Цинчэн покраснел:
— Довольно… да. Му-гэ, ты такой сильный.
Чжан Му замолчал. Ли Цинчэн, не удержавшись, протянул руку к его красивому члену, сжал его и несколько раз провёл по нему ладонью. Внезапно он заметил, что из складок халата что-то упало на пол.
Это был узел единения сердец, купленный ранее на рынке.
Ли Цинчэн усмехнулся:
— Иди сюда.
Обхватив бёдра Чжан Му, Ли Цинчэн поставил его колено на край постели, прикоснулся к его члену и обмотал узел единения сердец вокруг его основания, слегка подтянув вниз, а затем завязал ещё один узелок у мошонки.
Чжан Му молча покраснел до ушей. Ли Цинчэн произнёс:
— Теперь я твой, а ты мой, Му-гэ.
Чжан Му лёг на кровать, обнял Ли Цинчэна и поцеловал его.
Ли Цинчэн и Чжан Му, прижимаясь висок к виску, предавались ласкам, скользя руками по телам друг друга. Когда их мягкие члены соприкасались, верёвка узла единения сердец, трущаяся меж ними во время движений, своей шероховатой текстурой добавляла особое удовольствие.
Ли Цинчэн подцепил узелок пальцем и несколько раз поддразнил его. Он без усилий растягивался и сжимался, его было легко снять, и он не мешал мочеиспусканию. Узелок будто украшал член изящной красной верёвочкой и подчёркивал мускулатуру пениса и очертания мошонки, добавляя им сексуальности.
— Когда снимешь повязку, посмотри на себя в зеркало, — тихо прошептал Ли Цинчэн на ухо Чжан Му. — Му-гэ, у тебя тут такая красота.
Когда Чжан Му это услышал, у него во рту пересохло, и тот ослиный предмет вновь затвердел. Ли Цинчэн сказал:
— В будущем его можно будет снимать только когда мы вместе. Тебе запрещается ходить к проститутам и жениться.
Чжан Му снова поцеловал Ли Цинчэна в губы:
— Понял.
Только тогда Ли Цинчэн мирно закрыл глаза и крепко обнял Чжан Му, позволив ему перевернуться на бок и наполовину придавить себя своим телом. Под этой тяжестью он чувствовал себя в полной безопасности и постепенно погрузился в сон.
Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод
http://bllate.org/book/15658/1400728
