— Во сколько Его Высочество лег спать прошлой ночью? — спросил Сунь Чэн у солдата у сторожки.
Дежурящий солдат, получив накануне указание от Тан Хуна, с улыбкой ответил:
— Поскольку зимние ночи долгие и холодные, Его Высочество отправился спать рано. А к чему вы спрашиваете?
Сунь Чэн рассмеялся:
— Да так, интересуюсь, привык ли Его Высочество к новому месту. А где генерал Чжан?
— Генерал Чжан вчера ездил по делам в город Цзя и вернулся только глубокой ночью, — солдат, опираясь на копье, улыбнулся.
Сунь Чэн кивнул и оглядел зал. Солнце уже поднялось высоко над головой*, а все еще спали.
* Досл. «солнце уже на высоте трёх шестов» (日上三竿).
— Я зайду позже, когда проснется Его Высочество, — сказал он и удалился.
Ли Цинчэн, позевывая, поднялся с постели и безмятежно уселся за стол, словно вчерашней ночью вовсе ничего не произошло.
— Спрашивал? — произнёс Ли Цинчэн.
Тан Хун кивнул:
— Он приходил и интересовался, как вы спали. Видимо, хотел узнать, не выходили ли Ваше Высочество вчера из себя.
Ли Цинчэн усмехнулся:
— Сунь Янь ещё мнительнее меня. Разве я вышел бы из себя из-за того, что Му-гэ чуть задержался? Так ведь? Садись, ешь.
Тан Хун спросил:
— А вчера вы…
Фан Цинъюй бросил многозначительный взгляд, и Тан Хун умолк. Ли Цинчэн же откровенно заявил:
— Я пустил слух. Сунь Янь ещё об этом не знает, а губернатор провинции уже решил, что мы в сговоре с семьёй Сунь. Теперь прикажи своим людям круглосуточно следить за резиденцией губернатора и записывать всех входящих и выходящих: куда направились, когда ушли, покидали ли город. Обо всём этом немедленно докладывать мне.
Тан Хун кивнул, и Ли Цинчэн продолжил:
— С губернатором провинции пока оставим всё как есть. Подождём, пока он отправит донесение к императорскому двору, тогда и решим, что делать дальше. Фан Цинъюй, ты займёшь место Тан Хуна и свяжешься с нашими лазутчиками в городе.
Тан Хун и Фан Цинъюй, быстро покончив с завтраком, стали собираться. За столом остались Ли Цинчэн и Чжан Му.
Ли Цинчэн произнёс:
— Му-гэ, теперь твой черёд вступить в дело.
— Говори, — Чжан Му.
Ли Цинчэн продолжил:
— Вчера я обдумал всё как следует. В отличие от губернатора провинции, который всегда состоял во фракции императрицы Фан, генерал-губернатор является старым соратником отца со времён завоевания Поднебесной. Изначально в Сычуани генерал-губернатором был не он. Его повысили, когда прежний генерал-губернатор ушёл в отставку, и предан ли он мне, трудно сказать. Я собираюсь устроить проверку, послав к нему человека с подарками.
— У Фан Цинъюя скверная репутация. Он бросил войско и сбежал. Если его личность раскроют, проблем не оберёмся. Изначально лучшим кандидатом был Тан Хун, но он из военного рода. Боюсь, генерал-губернатор Линь заподозрит, будто я хочу отобрать у него власть, так что это тоже не вариант.
Чжан Му сказал:
— Я поеду. О чём его спросить?
Ли Цинчэн провёл языком по губам, задумавшись. Чжан Му пристально глядел на него. Наконец, Ли Цинчэн рассмеялся:
— Ладно, раз ты красноречием не отличаешься, тогда отправимся вместе. Переоденься в одежды получше и возьми нефритовую дугу, а я притворюсь твоим солдатом.
Чжан Му кивнул и направился переодеваться. У дверей доложили об очередном посетителе. Разумеется, им оказался Сунь Чэн.
Тот вошёл, почтительно сложив руки:
— Ваше Высочество, хорошо ли вы спали прошлой ночью?
Ли Цинчэн был в отличном расположении духа. Сменив выражение лица, он весело произнёс:
— Сидеть зимними вечерами у очага довольно тепло. Более того, я очень утомился. Это никуда не годится.
Сунь Чэн сказал:
— Ваше Высочество в последние дни редко покидаете покои.
Ли Цинчэн усмехнулся:
— Я только закончил обустройство резиденции и переехал лишь недавно. Так что я был занят чтением. — Он помахал в руке «Политикой Сычуани» и другими книгами, радостно добавив: — Возможно, в будущем придётся задержаться здесь надолго, поэтому полезно знать, что к чему.
— Старший брат устраивает пятнадцатого числа первого месяца банкет, — сказал Сунь Чэн. — Он построил сцену и приглашает Ваше Высочество послушать представление. Почтит ли Ваше Высочество нас своим присутствием?
Ли Цинчэн оживлённо спросил:
— Кто ещё на нём будет?
Сунь Чэн ответил:
— Генерал-губернатор Линь и губернатор Сунь, а остальные — местные мелкие торговцы.
Ли Цинчэн нахмурился:
— Вы не боитесь, что люди раскроют мою личность?
Сунь Чэн задумался, а затем улыбнулся:
— Посторонние гости будут слушать представление в саду, а Ваше Высочество со старшим братом разместитесь на верхнем этаже. Никто не помешает.
Ли Цинчэн ответил:
— Хорошо. Передай брату, что я приду к назначенному времени, — когда он сказал это, в его голове молниеносно промелькнули сотни мыслей.
«Сунь Янь просто позвал меня выпить вина? Зачем ему звать ещё генерал-губернатора и губернатора? Что он задумал?»
Сунь Чэн добавил:
— Старший брат, опасаясь, что Ваше Высочество заскучает, велел этому младшему брату привести несколько человек, чтобы они вам прислуживали.
— Э-э, — Ли Цинчэн рассмеялся. — Такое гостеприимство ни к чему…
Сунь Чэн продолжил:
— Это всего лишь заурядные женщины, пригодные для развлечения. Это знак признательности от моего старшего брата. Можете использовать их как наложниц.
Ли Цинчэн на мгновение замер, насторожившись. Только что, еще не закончив прошлый разговор, Сунь Чэн неожиданно сменил тему и перешел к женщинам, присланным в подарок Сунь Янем. Застигнутый врасплох, он невольно выпалил:
— Можно взглянуть?
Поспешно развернувшись и покинув дом, Сунь Чэн вывел из кареты четырёх девушек. Они были стройными, нежными, грациозными, и каждая из них обладала особым шармом: либо тонкой талией и пышными бёдрами, либо стыдливо опущенным взглядом, либо скромностью и изяществом. Они выстроились в зале.
Сунь Чэн пояснил:
— Это купленные год назад поместьем певицы родом из одного из районов Цзянчжоу. По совместительству они могут заниматься и делами по дому в роли служанок. Не знаю, придутся ли они по нраву Вашему Высочеству.
— Цзянчжоу… — Ли Цинчэн прищурился, разглядывая девушку с нежным румяным лицом, чёрными волосами, струившимися как водопад, и бровями, изящно очерченными в форме ивовых листьев, — странно схожими с его собственными.
Сунь Чэн пояснил:
— Женщины Цзянчжоу высоки, стройны и пленительны. О них ходит слава по всей Центральной равнине.
Ли Цинчэн задумчиво произнёс:
— Фан Цинъюй говорил, что мать-императрица тоже родом оттуда. Их только четверо?
— Четверо, — ответил Сунь Чэн.
Ли Цинчэн, сменив выражение лица, распорядился:
— Позвать Чжан Му, Фан Цинъюя и Тан Хуна.
Вскоре трое прибыли, и, узрев в зале певиц, мгновенно поняли, в чём дело.
Ли Цинчэн бесстрастно произнёс:
— Это подарки от Сунь-сюна. Берите по одной.
Фан Цинъюй с притворным интересом сказал:
— Я выберу ту, что потолще, неплохо будет приготовить её на кухне на пару. А вот эту отправьте разделать и замариновать.
Ли Цинчэн, прислонившись к столу, расхохотался. Лицо Сунь Чэна то краснело, то бледнело, и Ли Цинчэн серьёзно произнёс:
— Одна из них станет твоей наложницей, они не для еды.
Фан Цинъюй ответил:
— Правда? С виду они не столь красивы, как я. Тогда не надо, — он махнул рукой и удалился.
— Фан Цинъюй отказался, — лениво протянул Ли Цинчэн. — Берите вы вдвоём.
Взгляд Чжан Му стал нечитаемым, и Ли Цинчэн с ожиданием уставился на него. Тот дрогнул губами, но не произнёс ни слова.
— Выбрать тебе? — подколол его Ли Цинчэн.
Чжан Му ответил:
— У меня уже есть тот, кто мил моему сердцу.
В зале повисла неловкая тишина, и Сунь Чэн любезно произнёс:
— Генерал Чжан слишком щепетилен. Мужчине подобает стремиться к великим свершениям, как же…
Чжан Му прервал его:
— Не хочу.
Сунь Чэн, явно действуя по указке Сунь Яня, почти не задумываясь, продолжил:
— Может, генерал Чжан скажет, из какой семьи дама, что покорила ваше сердце? Она из Сычуани? Подождите, я вернусь, и мой старший брат лично навестит её родных.
— Мне это не интересно, — ответил Чжан Му.
Сказав это, он развернулся и ушёл, не оставив Сунь Чэну и капли учтивости.
Ли Цинчэн лениво усмехнулся:
— Му-гэ тоже отказался. Боюсь, добрые намерения Сунь-сюна придётся лишь от души поблагодарить.
Тан Хун нерешительно произнёс:
— А мне… можно выбрать?
Ли Цинчэн недовольно нахмурился, и Тан Хун поспешно добавил:
— Не надо, не надо. Я просто так сказал.
Ли Цинчэн ответил:
— Вперёд.
Тан Хун замялся, и Ли Цинчэн продолжил:
— Возьми одну, а остальных пусть Сунь Чэн заберёт обратно.
Тан Хун произнёс:
— …Правда? А вы тоже не хотите? Я хочу… но разве это подобающе… — Он украдкой взглянул на девушку с нежным лицом. Ли Цинчэн, теряя терпение, приказал: — Просто забирай её и уходи.
Сунь Чэн остолбенел:
— Молодой господин не выберет никого?
Ли Цинчэн вежливо ответил:
— Нет. У меня уже давно есть человек, милый моему сердцу.
Сунь Чэн сначала замер, а затем понял намёк и улыбнулся:
— Мужчине не чуждо иметь три жены и четыре наложницы. Да и старшая госпожа вряд ли…
Ли Цинчэн язвительно ответил:
— А я и не говорил, что это старшая молодая госпожа Сунь Янь.
Сунь Чэн вновь опешил. Он не ожидал, что Ли Цинчэн будет действовать вопреки всяким правилам. Растерявшись и не находя слов, он лишь неловко замолчал.
Ли Цинчэн спокойно добавил:
— Шучу. Остальных троих забери обратно.
Сунь Чэну ничего не оставалось, как уйти с певицами.
Ли Цинчэн, усевшись, погрузился в раздумья и внезапно осознал, что совершил ошибку. Песни, женщины, гончие и скачки*. Стоило принять всех женщин от Сунь Яня, позволив им остаться в покоях. Но какой смысл вложил Сунь Янь в этот жест? Это была проверка? Или попытка заручиться его благосклонностью?
* Песни, женщины, гончие и скачки (声色犬马) — обр. вести разгульный образ жизни, разврат, разгул.
— Скорее всего, проверка, — пробормотал себе под нос Ли Цинчэн. — Но чего именно?
Проверка того, поддаётся ли он женским чарам? Сунь Янь хочет, чтобы он женился на его младшей сестре, но при этом присылает ему женщин. В любом случае его действия противоречат друг другу. Если он действительно желает ему помочь, почему не боится, что нежные женские объятья ослабят его дух? А если он откажется, то что подумает Сунь Янь? Чжан Му тоже отказался… Ли Цинчэн поднял голову, увидев Чжан Му, стоящего в зале, и внезапно всё сложилось в единую картину.
Чжан Му вышел в новом, идеально сидящем на нём наряде. В самом деле, «как золото красит статую Будды, так и одежда красит человека». Тёмно-синий парчовый халат облегал его статную фигуру, подчёркивая широкие плечи и стройную талию. Золотая вышивка изящными линиями спускалась от воротника к поясу, где на шёлковой ленте переливалась нефритовая дуга. Весь его облик излучал благородство, но взгляд был готов равнодушно принимать как славу, так и позор. Казалось, будто ни милости, ни унижения не смогут поколебать его спокойствия.
Сунь Янь проверяет, какие чувства связывают его с Чжан Му — господина и слуги, или же нечто большее, потому что он боится, что его младшая сестра выйдет за недостойного мужа.
Ли Цинчэн невольно усмехнулся. Сунь Янь действительно постарался. Однако даже он сам не мог дать чёткого ответа на этот вопрос.
— Хорошо выглядишь, — сказал Ли Цинчэн. — Совсем не похож на прежнего себя.
Чжан Му ответил:
— Ты тоже не похож на прежнего себя.
— Кто мил твоему сердцу? — спросил Ли Цинчэн.
Чжан Му просто уставился на него, не отвечая.
— Пойдём, — наконец произнёс Чжан Му, протягивая руку. — Я буду говорить больше.
Ли Цинчэн вложил ладонь в его широкую, тёплую руку и позволил вести себя, как тогда, когда они покидали город Цзя, рука об руку выступив в путь.
Усадьба семьи Сунь.
— Он не способен нести большую ответственность, — покачал головой Сунь Янь. — Только парень по фамилии Тан принял подарок?
Сунь Чэн:
— Да. Почему старший брат так говорит?
Сунь Янь отложил кисть и со вздохом произнёс:
— Хоть этот человек и немного хитроумен, великих свершений он не достигнет. С тех пор как он прибыл в город Тин и поселился у нас, он ничего не делает. Только листает книги да ждёт, когда возможность сама постучит ему в дверь… Чем занимаются его люди?
— Солдаты под его началом только и делают, что гуляют. Кто на восточном рынке, кто на западном. Тратят выданные нами деньги на еду, выпивку и безделушки, — сказал Сунь Чэн.
Сунь Янь горько усмехнулся, и Сунь Чэн продолжил:
— Наши люди не решаются следить слишком открыто. Чжан Му постоянно патрулирует вокруг усадьбы, да ещё и орёл у них во дворе кружит повсюду и может легко заметить слежку.
Сунь Янь кивнул, помолчал, а затем произнёс:
— Он не может обуздать даже своих солдат. Из всех, он может полагаться только на троих — Чжан Му, Фан Цинъюя и Тан Хуна.
— Тан Хун похотлив, в Фан Цинъюй жажд до денег. Сейчас время собирать силы и выжидать своего часа, а они бездействуют, из-за чего будет трудно что-либо свершить. Он слепо привязан к Чжан Му, но даже не пытается завоевать его. Был готов пить уксус из-за служанки. К счастью, Чжан Му упрям, как осёл, и послушен. В будущем, даже если он женится на Янь-эр, то ей без сомнения будет оказан холодный приём. Так не пойдёт.
Сунь Чэн медленно кивнул.
Сунь Янь сказал:
— В пятнадцатый день первого месяца соберём губернатора и генерал-губернатора за одним столом и поговорим начистоту.
Сунь Чэн побледнел, и Сунь Янь усмехнулся:
— Что?
Сунь Чэн пробормотал:
— Если об этом узнает Чжан Му…
— Нет, — Сунь Янь поднял руку. — Судя по нраву Ли Цинчэна, он уверен, что его хитрости хватит, чтобы переманить их обоих на свою сторону…
На главной улице города Тин, празднично украшенной к Новому году, царило оживление. Повозки то и дело останавливались, создавая идеальную возможность для незаметной слежки, чем Ли Цинчэн и воспользовался.
— Му-гэ, как ты думаешь, зачем Сунь Янь зовёт генерал-губернатора и губернатора провинции на Праздник фонарей*?
* 15-го числа 1-го месяца по китайскому лунному календарю.
Чжан Му покачал головой.
Ли Цинчэн раздражённо бросил:
— Опять молчишь как столб.
Чжан Му серьёзно произнёс:
— Не могу прочитать его намерения. Я тоже в душе обеспокоен, но хотел бы помочь советом.
Ли Цинчэн, не зная, смеяться ли или плакать, после паузы спросил:
— Какой, по-твоему, Сунь Янь?
Чжан Му ответил:
— Он хитёр. Не могу точно сказать. Умнее меня, но не умнее тебя.
Ли Цинчэн сказал:
— Я думаю, что торговцы, способные вести дело, весьма дальнозорки. Они знают, как ставить сегодняшние игровые фишки на завтрашний выигрыш. Если видят убыток, то без сожалений отсекают лишнее, как ящерица хвост, и не вкладываются дальше.
Чжан Му кивнул:
— Верно.
Ли Цинчэн молчал, погруженный в свои мысли. На Праздник фонарей в усадьбе семьи Сунь Сунь Янь устроит банкет. Как он собирается развлекать гостей, если будет лишь с ним? Если они выложат все карты на стол и объявят обо всём, то со стороны будет казаться, словно он сделал доброе дело и помог наследному принцу заручиться поддержкой местных чиновников. Но на деле же он останется в стороне, не обидев ни одну из сторон.
Повозка встряхнулась, и Ли Цинчэн очнулся от раздумий:
— Первым не поднимай этот вопрос. Сперва подожди.
Повозка остановилась у резиденции генерал-губернатора провинции, и Чжан Му передал визитную карточку для аудиенции. Ли Цинчэн, облачённый в форму рядового солдата, следовал за ним позади.
Генерал-губернатор Линь восседал в главном зале, и Чжан Му молча занял предложенное место.
— Этот дорогой племянник*… — генерал-губернатор Линь приближался к пятидесяти годам, но несмотря на это был бодр и энергичен. Благодаря золотистому халату с чёрным воротом и медному посоху в руке он выглядел величественно и обладал видом настоящего закалённого в боях ветерана.
* Дорогой племянник (贤侄) — уважительное обращение к племяннику или к сыну друга.
— Мой отец — Чжан Синь, — перешёл прямо к делу* Чжан Му. — Надеюсь, дядя* находится в добром здравии. — С этими словами он сделал шаг для поклона.
* Досл. «открыть дверь и увидеть горы» (开门见山).
* Соответственно, обращение к другу отца.
Линь Си поспешно произнёс:
— Дорогой племянник, церемонии излишни! — он протянул руку, чтобы помочь ему подняться, но внутренняя сила Чжан Му была столь мощной, что Линь Си этого сделать не смог. Это лишь усилило его внутреннее смятение.
После того, как Чжан Му выразил ему почтение, он выпрямился.
Линь Си продолжил:
— Все эти годы Чжан-сюн следовал за Тайцзу в походе по завоеванию Поднебесной. И семьи Улинь* Центральной равнины откликались по одному его зову. Я тогда был лишь рядовым под началом старого генерал-губернатора и всегда восхищался им. Не думал, что спустя десятилетия встречу сына старого друга. Какая удача!
* Улинь (武林) — сообщество мастеров боевых искусств.
Ли Цинчэн ткнул пальцем в спину Чжан Му, и тот, поняв намёк, с усилием выдавил натянутую улыбку:
— Дядя, Му с детства не блещет красноречием, прошу прощения. Я прибыл, чтобы передать дяде письмо.
Чжан Му достал заранее подготовленное Ли Цинчэном послание и почтительно протянул обеими руками.
Генерал-губернатор Линь вскрыл конверт и чем дальше читал, тем сильнее дрожали его пальцы:
— Его Высочество наследный принц… жив?!
Чжан Му слегка кивнул:
— После победы у перевала Фэнгуань наследный принц переехал на Центральную равнину и ныне пребывает у дяди по материнской линии в Цзянчжоу, чтобы скрыться от людских глаз и ушей. Он поручил передать генерал-губернатору это письмо. Когда настанет подходящий момент, наследный принц совершит призыв, на который откликнутся все шестнадцать провинций. Войска из каждой провинции двинутся на столицу, чтобы помочь Его Высочеству вернуть законное место на троне. Это дело ближайших дней.
Генерал-губернатор Линь, будто громом поражённый, прерывисто задышал:
— Какое счастье, небеса благословляют Великую Юй.
Чжан Му смотрел на генерал-губернатора Линя. В его глазах читался страх. Ли Цинчэн снова ткнул его в спину, и в ответ Чжан Му притворно скривил губы в подобии улыбки.
— Кто ещё знает об этом? — спросил Линь Си.
Чжан Му поднялся и ответил:
— Ещё один мой друг детства, Сунь Янь. Семья Сунь взяла на себя поставку ста тысяч кэтти железа и ста тысяч лянов серебра для восстановления Его Высочества наследного принца на престоле. В будущем он непременно поднимет войска, и когда придёт время, он также просит и будет глубоко благодарен за великодушную помощь дяди. Это скромный дар от наследного принца. — После этих слов Чжан Му достал увесистый жетон из чистого серебра, на котором красовались два слова: «Служить государю», и передал его Линь Си.
Линь Си медленно кивнул, немного успокоившись, и Чжан Му продолжил:
— Сунь Янь устроит банкет в своей резиденции в честь Праздника фонарей и подробно изложит всё дяде. Тогда вы сможете расспросить его лично. До того времени прошу вас сохранить тайну, дабы об этом не прознал губернатор провинции. Мне же надлежит отправиться в Циньчжоу, Мэнцзэ и восемь других провинций. На этом я с вами прощаюсь.
Чжан Му поднялся, и Линь Си поспешно проводил его до ворот. Чжан Му обернулся, сложив руки в прощальном жесте, и оба сели в повозку. Лишь отъехав на приличное расстояние, Ли Цинчэн приказал вознице:
— Выезжай из города, направляйся к южным воротам.
— Ну как? — спросил Чжан Му.
Ли Цинчэн, помедлив, покачал головой.
— Уже возвращаемся? — спросил Чжан Му.
Ли Цинчэн ответил:
— Нет. Сначала выедем за город. После нашего отъезда старик наверняка проверит все ворота, чтобы узнать, куда мы направляемся. Выйдем и войдём обратно. И только тогда вернёмся.
Чжан Му произнёс:
— Я плохо всё сказал.
Ли Цинчэн улыбнулся:
— Ты говорил отлично. Намного лучше, чем обычно.
Чжан Му наконец расслабился и кивнул. Ли Цинчэн привалился к нему, взял за руку и обвил ею свою талию, небрежно бросив:
— Этого старика нельзя оставлять в живых.
Позволив Ли Цинчэну играться со своими пальцами, Чжан Му спросил:
— Почему?
— С первого взгляда видно, что он ненадёжный тип, — объяснил Ли Цинчэн. — Согласился сразу же, без колебаний. Почему он не спросил о подробностях жизни наследного принца, чтобы проверить, что он настоящий? Если он искренне желал помочь, то должен был расспросить о моём положении. Вдруг я самозванец, как утверждают при дворе?
— Он ни словом не обмолвился о битве у перевала Фэнгуань, хотя явно о ней осведомлён. — продолжил Ли Цинчэн. — Даже не интересовался подробностями. Скорее всего, двор уже предупредил его. А я столько речей заготовил, и всё зря. К тому же он даже не написал письма с заверениями верности наследному принцу, а просто отпустил нас. Очевидно, что у него и мысли нет поднять войска для защиты трона. Поэтому такого человека оставлять в живых нельзя.
Повозка покачивалась, проезжая по западной улице. Ли Цинчэн достал орлиный свисток и, приложив его у губам, резко свистнул. Кречет, услышав звук, влетел в карету и уселся на жёрдочку.
Ли Цинчэн взял у возницы угольный стержень для военных донесений, оторвал кусок занавески и начертал несколько строк. Свернув записку, он привязал её к лапе птицы:
— Найди Фан Цинъюя. Понял?
Кречет растерянно посмотрел на Ли Цинчэна, а затем на Чжан Му, не понимая человеческой речи.
Когда тот оказался в затруднении, Ли Цинчэн внезапно кое о чём вспомнил. Он достал из-за пазухи безделушку, ту самую, что Фан Цинъюй купил ему прошлой ночью. Он показал её птице, а затем указал наружу, и кречет тут же выпорхнул из повозки.
— Какой умный! — рассмеялся Ли Цинчэн.
— Я сейчас же убью Линь Си, — сказал Чжан Му.
Ли Цинчэн возразил:
— Нельзя. Если ты его убьёшь, то как получишь его войска? У меня есть план.
Чжан Му спросил:
— Какой?
Ли Цинчэн произнёс:
— Правда хочешь знать?
— Хоть я и не умён, но я тоже хочу тебе помогать, — сказал Чжан Му.
Ли Цинчэн спросил:
— Тогда сначала позволь мне задать тебе вопрос: что тебе говорил Сунь Янь прошлой ночью?
Чжан Му молчал. В повозке повисла тишина, нарушаемая лишь звуками хлопушек и детским смехом, доносящимися с улицы.
— Видишь, — начал Ли Цинчэн, — я не пренебрегаю тобой, а ты не пренебрегаешь мной. Если ты пренебрегаешь мной, значит, и я пренебрегаю тобой. Тогда и говорить не о чем.
В его словах сквозила лёгкая отстранённость.
Чжан Му ответил:
— Я ещё не всё понял.
— Что именно не понял? — спросил Ли Цинчэн.
Чжан Му ответил:
— Скажу в тот день, когда пойму.
Ли Цинчэн невзначай бросил:
— В таком случае жди банкета твоего доброго брата Сунь Яня. В тот день обо всём и узнаешь.
Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод
http://bllate.org/book/15658/1400723
