* Речь о методе приручения ловчих птиц, когда им в течение нескольких дней не дают спать. Подробнее о процессе дрессировки в конце главы.
Кречет был совершенно изможден. Он окончательно ослаб после того, как ему влили чай для промывания желудка, и удрученно согнулся на земле. В тот же вечер Чжан Му снова вызвал двух солдат, чтобы те дежурили ночью. Как только птенец переставал двигаться, они трясли деревянный шест, не давая ему уснуть.
Кречет ничего не ел, и с того дня у него началась диарея. Шест покрылся пятнами от испражнений. Поздним вечером, отдыхая, Ли Цинчэн издалека слышал хлопанье крыльев.
— Это убьет нашего сына, — проговорил Ли Цинчэн со стороны внутренней кушетки.
— Не убьет, — спокойно ответил Чжан Му из внешней комнаты.
Ли Цинчэн закрыл глаза, и всю ночь в его голове стояли жалкие попытки кречета бороться и хлопанье крыльев.
На следующий день Ли Цинчэн уже не осмелился подойти. Лишь через три дня, когда Чжан Му вынес во двор исхудавшего до костей кречета, велел принести деревянную бочку с горячей водой и начал купать его, Ли Цинчэн издалека наблюдал за этим, стоя под крытой галереей.
Чжан Му мыл его и бормотал что-то себе под нос, словно обращаясь к кречету, с крайне сосредоточенным выражением лица.
Ли Цинчэн сделал несколько шагов, и Чжан Му тут же замолчал, подняв на него взгляд.
— О чем ты говорил? — улыбнулся Ли Цинчэн.
Чжан Му не ответил и продолжил мыть орлёнка, который теперь был похож на тощую курицу. Когда Чжан Му хлопковой тканью стал вытирать воду с его перьев, птенец всем своим телом начал бешено вырывался, а крылья его слегка топорщились, будто излучая злобное намерение.
Чжан Му сказал:
— Теперь он может есть. Корми, — с этими словами он придвинул ящик у своих ног, внутри которого лежало несколько тонких полосок мяса размером с палец.
Птенец нетерпеливо отвернулся, и Ли Цинчэн произнес:
— Он тебя ненавидит.
Чжан Му ответил:
— Ничего. Покорми его и поговори с ним.
Ли Цинчэн взял орлиный корм, поднес к клюву птенца с закрытыми глазами и тихо сказал:
— Сынок, поешь.
С этими словами он поднес мясо. Птенец, полный злобы, выхватил еду и яростно клюнул Ли Цинчэна в руку!
Ли Цинчэн почувствовал острую сердечную боль, невольно отдернув руку, и Чжан Му, изменившись в лице, оттащил птенца и произнес:
— Не… не бей его. Сейчас бить нельзя. Дай я посмотрю!
Птенец внезапно оказался сдавлен за горло пальцами Чжан Му, и его шея чуть не сломалась. В предсмертной борьбе он бешено хлопал крыльями и царапал его когтями. Ли Цинчэн воскликнул:
— Нет-нет… Всё в порядке! Отпусти! Ты его задушишь!
Чжан Му отпустил руку, схватил палец Ли Цинчэна, чтобы осмотреть его, и, увидев кровь, поспешно оторвал полы халата, чтобы наложить лекарство и сделать перевязку. Птенец упал на землю, корчась в мучительных судорогах.
Ли Цинчэн спросил:
— С ним всё в порядке?
Чжан Му, полный раскаяния, поднял птенца, и, убедившись, что тот жив, облегченно вздохнул.
— Не злись, иди сюда, — Ли Цинчэн сменил руку и продолжил кормить его. На этот раз птенец не атаковал его и съел всё мясо.
Чжан Му произнес:
— Ладно. Чуть всё не испортил. Теперь он тебя слушается.
В тот же день после полудня Ли Цинчэн, обнимая кречета, непрестанно успокаивал его, а Чжан Му велел расставить несколько клеток на открытом месте в саду. Забрав птенца, который всё ещё излучал раздражительность и недовольство своей участью, он приказал:
— Открыть клетку.
Солдаты открыли дверцу клетки, Чжан Му быстро снял повязку с глаз кречета, и Ли Цинчэн скомандовал:
— Вперёд!
В мгновение ока, гремя крыльями, кречет метнулся подобно стреле, схватил убегающего серого зайца, несколько раз яростно ударил клювом, его мозги забрызгали все вокруг, и заяц тут же погиб.
Ли Цинчэн произнес:
— Вернись.
Кречет, не обращая на него внимания, поднял серого зайца на стену и принялся яростно бить и швырять его. Под его когтями брызнула кровь. Чжан Му немного учащенно дышал, казалось, сильно нервничая. Он поднес указательный и средний пальцы к губам, но опустил. Затем он взял руку Ли Цинчэна, поднес его палец ко рту и дунул.
В воздухе прозвучал четкий свист. Кречет резко повернулся, схватил тяжелую добычу и с трудом полетел обратно, опустившись у ног Ли Цинчэна.
Лишь тогда Чжан Му наконец облегченно выдохнул и радостно улыбнулся:
— Получилось!
Ли Цинчэн растерянно посмотрел на Чжан Му. Его яркая улыбка была неописуемо прекрасной.
Чжан Му, улыбаясь, сказал Ли Цинчэну:
— Теперь он навсегда будет слушаться вас, Ваше Высочество.
— Ты… — рассмеялся Ли Цинчэн. — Ты… Му-гэ? Погоди… Ты улыбаешься?
Чжан Му сначала застыл, а затем чрезвычайно смутился. Ли Цинчэн продолжил:
— Не… не хмурься, улыбнись еще? Му-гэ, ты очень красивый, когда улыбаешься. Ну, не будь таким…
Чжан Му не находил себе места от смущения. Спустя долгое время он наконец выдавил:
— От… Открыть клетку. Ещё раз.
В этот момент пришли Тан Хун и Фан Цинъюй. Была открыта еще одна дверца, и из неё выползла смертельно ядовитая королевская кобра с белыми полосками. Ли Цинчэн произнес:
— Пожалуй, не стоит.
Чжан Му сказал:
— Отдай команду.
Кречет повернул голову, и его орлиный взор резко уловил движения королевской кобры. Смертельно ядовитая змея подняла голову, с шипением обнажив ядовитые клыки. Даже Тан Хун, обладающий боевыми навыками, не смог при виде этого скрыть тревогу.
Фан Цинъюй предупредил:
— Осторожнее. Малейшее кровотечение влечёт мгновенную смерть. Один укус — не шутки.
Чжан Му взял пальцы Ли Цинчэна в рот и снова свистнул.
Кречет метнулся стрелой. Ядовитая змея резко подпрыгнула, но после нескольких громких ударов, прежде чем кто-либо успел что-либо разглядеть, когти птенца уже впились в слабое место королевской кобры, швырнув её на камень. Змея судорожно извивалась, пока клюв не расклевал плоть на затылке, разбрызгивая ей мозги. Не прошло и нескольких вздохов, как она уже лежала мёртвой под когтями кречета.
Тан Хун в тревоге воскликнул:
— Этот орел слишком жесток! Боевые орлы после убийства добычи возвращают её, а он почему даже головы не повернул?
Чжан Му сказал:
— Настолько дикую натуру невозможно полностью приручить.
Ли Цинчэн ответил:
— И этого достаточно. Я ращу орла, а не пса. Му-гэ, попробуй позвать его обратно.
Чжан Му поджал губы и свистнул. Кречет, услышав необычный свист, холодно уставился на Чжан Му. Лишь после еще одного понукающего свиста он неохотно полетел обратно и бросил труп змеи у их ног.
Тан Хун усмехнулся:
— С неохотой признал вас хозяином.
Ли Цинчэн сказал:
— Му-гэ, проводи больше времени с нашим сыном, чтобы он постепенно к тебе привык. А у вас как? Есть успехи в делах? Пройдемте в зал, обсудим подробно.
Чжан Му опустил взгляд на кречета, в его глазах светились безграничная нежность и удовлетворение. Кречет же самозабвенно кромсал змеиный труп. Растерзав его клювом, он вытащил желчный пузырь, поднял голову и проглотил его целиком. Затем, не обращая внимания на остатки змеи, стал горделиво озираться по сторонам.
Тан Хун и Фан Цинъюй шли за Ли Цинчэном по галерее. Тан Хун, оглянувшись и увидев кречета, стоящего в героической позе, в душе взволновался. Он попытался подражать Чжан Му, сложив два пальца и издав свист.
Кречет резко поднял голову, устремив пронзительный взгляд на Тан Хуна, и тот оробел:
— Если так позвать… он… прилетит?
Однако свист в ушах кречета прозвучал не как команда, а как вызов. В следующий миг серая тень уже оказалась перед ним, и когти безжалостно вцепились в Тан Хуна!
— Стой! — крикнул Ли Цинчэн. — Не нападай на него!
Тан Хун, крича и уворачиваясь, взмахнул ладонью, и в этот момент кречет взмыл вверх, закружился за колонной, не задев ни единого пера, и вновь ринулся вниз, острыми когтями нацеливаясь на голову Тан Хуна!
Ли Цинчэн поспешно попытался свистнуть, но не смог издать ни звука. Чжан Му свистнул трижды подряд, и лишь тогда кречет оставил жертву и полетел обратно.
Тан Хун был с головы до ног в пыли. Ли Цинчэн хохотал, не в силах выпрямиться, и жестом велел скорее идти дальше.
— Смерти ищешь, — произнес Чжан Му с едва заметной улыбкой в глазах.
— Говорите, — Ли Цинчэн уселся в зале, а Фан Цинъюй и Тан Хун остались стоять.
Наступил уже четвёртый день с момента отправки разведчиков. Новости пришли позже, чем изначально ожидалось, и Ли Цинчэн успел построить множество предположений. В Тинчжоу военная, административная власть, и финансы были разделены, взаимно сдерживая друг друга. Это была система, созданная его отцом-императором ещё при его правлении. Должность военного чиновника провинции была внедрена им еще во время его завоеваний, а гражданский чиновник назначался непосредственно двором, став итогом борьбы придворных фракций.
Семья Сунь, в свою очередь, была местным влиятельным знатным родом, так что эти три ветви в Тинчжоу создавали тонкий баланс, позволяя городам Тин и Цзя поддерживать процветание. Они сохраняли независимую структуру и при этом подчинялись указаниям императорского двора.
Теперь Ли Цинчэну предстояло первым делом нарушить этот баланс, заручиться поддержкой военных и финансовых сил Тинчжоу, а затем заставить семью Сунь окончательно перейти на его сторону и полностью разорвать связи с двором.
Все военные силы Сычуани насчитывали около пятидесяти тысяч человек, но основная часть располагалась у Фэнгуань и в шести городах за Великой стеной. Сейчас Инь Ле с остатками войск держал оборону у подножия горы Фэн, и в Тинчжоу после переброски сил оставалось восемь тысяч солдат, которые не получали известий от императорского двора о пополнении войск. Однако этих восьми тысяч для Ли Цинчэна было вполне достаточно.
Семья Сунь всё ещё не определилась с позицией, не желая открыто заявлять о его поддержке, и Ли Цинчэн намеревался действовать через других, изолировав Сунь Яня и лишив его поддержки, чтобы навсегда связать их судьбу с фракцией наследного принца.
Фан Цинъюй отхлебнул чаю и неспешно продолжил:
— Фамилия генерал-губернатора Тинчжоу — Линь. Ты уже его знаешь, его зовут Линь Си. В первый день я отправил людей, притворившихся местными хулиганами, чтобы они жестоко избили владельца мясной лавки на западном рынке Тинчжоу. Эта лавка обычно поставляла провизию в резиденцию генерал-губернатора. Скоро конец года, до праздничного ужина осталось три дня, так что закупщику из резиденции пришлось поменять лавку, и так за поставку мяса стали отвечать наши люди.
Ли Цинчэн спросил:
— Хорошо. Закупщик — старый слуга или семейный раб?
Фан Цинъюй ответил:
— Его уже подкупили. Этот человек не из солдат генерала-губернатора Линя, просто обычный искавший покровительства у земляка крестьянин, приехавший в Тинчжоу на заработки. Посыльный с мясом в тот же день вошел в резиденцию. Под конец года как раз дел много, поэтому его оставили временным работником. На следующий день он разговорился с конюхом в восточном флигеле резиденции и получил немало сведений о военной службе генерала-губернатора Линя. Вот подробное описание его характера, составленное мной на основе собранной информации.
Ли Цинчэн кивнул. В его руках уже был лист бумаги с элегантным и красивым почерком Фан Цинъюя.
Фан Цинъюй добавил:
— Можешь изучить подробнее. Тот парень красивый, так что я велел ему попытаться свести знакомство со служанкой наложницы генерал-губернатора Линя. Если позже понадобится кого-нибудь отравить или передать сообщение, так будет намного проще.
Ли Цинчэн ответил:
— Если этого человека легко уговорить, то устранять его не нужно.
Фан Цинъюй сказал:
— У него скверный характер, и он легко выходит из себя. И есть ещё одно важное обстоятельство. Линь Си враждует с губернатором провинции.
Ли Цинчэн ответил:
— Как я и предполагал…
Фан Цинъюй спросил:
— Как у тебя возникло такое предположение?
Ли Цинчэн объяснил:
— Разлад между военной и административной властями в первую очередь проявляется в общественном порядке города. У губернатора и генерал-губернатора есть свои силы, но они не желают вмешиваться, поэтому в городе зачастую попустительствуют местным хулиганам. Если бы военная и административная власти мирно сосуществовали, они давно бы выполнили приказ двора и совместно вытеснили семью Сунь. Как в день нашего приезда: провокация Сунь Чэна в месте, находящемся под совместным управлением губернатора и генерал-губернатора, наверняка принесла бы Сунь Яню большие проблемы. Но раз Сунь Янь не беспокоится, значит, он уже подкупил одну из сторон. Сколько людей Линь Си расквартировано в городе?
Фан Цинъюй кивнул:
— Я тоже так думаю. Войска Линь Си разделены на восточный и западный лагеря. Восточный лагерь стоит у подножия горы Вэньчжун, западный — между городами Цзя и Тин. В резиденции же находятся пятьсот личных солдат.
Ли Цинчэн сказал:
— Теперь расскажите о губернаторе.
Тан Хун начал:
— Я отвечал за сбор информации о губернаторе. Его фамилия Сунь, но он не из семьи Сунь. Несколько лет назад он добился выдающихся успехов в управлении в Дунхае, императорский двор его повысил и перевел в Тинчжоу. Его рекомендовала фракция императрицы Фан.
Ли Цинчэн облизнул губы, погруженный в мысли.
Фан Цинъюй спросил:
— Как твои люди проникли внутрь?
Тан Хун ответил:
— Они не внедрялись в резиденцию губернатора. К счастью, просто одна женщина, работающая в борделе Тинчжоу, оказалась очень осведомлённой.
Ли Цинчэн спросил:
— Сколько лет губернатору? Он посещает проституток? Чей это бордель? Семьи Сунь?
Тан Хун ответил:
— Посещает. Бордель называется «Зал Вечной Весны». Он не принадлежит ни семье Сунь, ни губернатору. Семья Сунь уже давно хочет захватить это место… Губернатор — чиновник, берущий взятки, но при этом занимающийся гражданскими делами. Он разбирается в управлении и знает, как взаимодействовать с местными кланами.
Ли Цинчэн сказал:
— Раз он ранее добился успехов в управлении, должно быть, понимает важность гибкости.
Тан Хун ответил:
— Губернатору Сунь Хуайжэню пятьдесят три года. Его главная жена бесплодна, наложница родила ему сына, которому сейчас двадцать два. Яблоня от яблони недалеко падает*: старик любит ходить по борделям, а сын проводит время в кутежах и распутстве* и не годен для серьезных дел. Сунь Хуайжэнь этим крайне раздражен. Порой отец и сын случайно сталкиваются в Зале Вечной Весны, что стало предметом насмешек.
* Досл. «верхи действуют (подают пример), низы подражают (вводят в обычай)» (上行下效).
* Досл. «красотки ― небо, вино ― земля» (花天酒地).
Ли Цинчэн улыбнулся:
— Занятно.
Фан Цинъюй спросил:
— Начнем действовать через него?
Ли Цинчэн ответил:
— Не спешите. Вам двоим нужно продолжить сбор информации. Далее главное — выяснить, в каких отношениях семья Сунь с губернатором и генералом-губернатором. Мне ещё нужно тщательно разработать план. Обязательно следите, чтобы Сунь Янь ничего не заподозрил. Не хочу спугнуть змею. Слухи следует распустить только на последнем этапе.
Примечание переводчика:
Дрессировка орлов (熬鹰) — древний метод обучения ловчих птиц, распространенный преимущественно среди кочевых народов.
Этапы дрессировки делятся на четыре шага:
1. Поимка: Дрессировщики используют различные методы для ловли молодых или взрослых орлов. Чаще всего птенцов забирают из гнезд, так как их проще приручить.
2. Фиксация: С помощью кожаных или тканевых наглазников и наручников ограничивают движения и зрение птицы, чтобы она постепенно привыкала к присутствию и контакту с человеком.
3. Изнурение: Птицу постоянно трясут вручную или с помощью веревок, не давая спать и поддерживая в состоянии напряжения. Этот этап длится около 7 дней.
4. Кормление: Когда орел истощен, ему закрывают глаза специальной повязкой и кормят мясом кроликов, голубей и других животных, чтобы уменьшить страх и агрессию к человеку.
Цель метода — постепенно сломить дикость птицы, лишив её сна, чтобы она стала подчиняться хозяину.
Сейчас в Китае хищные птицы находятся под защитой государства, и такая дрессировка считается незаконной. Однако в некоторых регионах она разрешена. 23 мая 2011 года обычай киргизов по приручению орлов, представленный уездом Акчи Синьцзян-Уйгурского автономного района, был утверждён Государственным советом КНР и включён в третий список национального нематериального культурного наследия под номером Ⅹ-143.
Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод
http://bllate.org/book/15658/1400719
