Ли Сяо резко очнулся, и у него закружилась голова.
— Прошу Ваше Величество облачиться в доспехи! — тонким голосом провозгласил евнух.
Сюй Линъюнь вышел за пределы покоев, и шесть евнухов подошли, чтобы прислуживать императору. Ли Сяо снял чёрный халат и короткие штаны, представ перед зеркалом полностью обнажённым.
Евнухи вместе поднесли тонкое шёлковое платье, накинув его на плечи императора, и ткань мягко скользнула вниз, обтягивая талию. Мускулистые линии мужского тела просвечивали сквозь полупрозрачное полотно, а длинные мощные ноги Ли Сяо были полны необузданной силы, как у дикого жеребца.
— Где Инну? — мрачным тоном спросил Ли Сяо.
Сюй Линъюнь поспешил к нему. Видимо, он только что вернулся из удалённого дворика, где переоделся в кожаные доспехи. Застёгивая воротник, он опустился на одно колено у входа в покои и ответил:
— Здесь, Ваше Величество.
— Созови своего орла и воинов, — приказал Ли Сяо.
Сюй Линъюнь поднял висевший на шее свисток, поднёс его к губам и резко дунул. Пронзительный звук рассек тишину, разносясь по небу.
Ли Сяо накинул облегающие штаны из тонкой ткани, а поверх них — военные брюки. Когда ему затянули шнуровку на лодыжках, он надел носки и сапоги. Два стражника поднесли доспехи с золотыми чешуйками, и по залу разнёсся звонкий шелест металлической юбки*. Затем специально обученный слуга поднёс меч Сына Неба, закрепив его на поясе Ли Сяо.
* Речь идет о нижней части кирасы — металлической юбке, надеваемой перед боем для защиты бёдер (战裙).
— Ну как? — Ли Сяо оценил себя в зеркале, заметив в отражении Сюй Линъюня за пределами покоев.
Сюй Линъюнь согнулся в почтительном поклоне, как подобает стражнику, и ответил:
— Ваше Величество непоколебимы в своём величии.
Ли Сяо, проживая в глубинах дворца, не пренебрегал боевыми искусствами, и ежемесячные тренировки в верховой езде и стрельбе из лука сформировали его мощные плечи и сильные руки. Золотые доспехи императора, передававшиеся из поколения в поколение, все его предки надевали на кожаную броню. Однако Ли Сяо облачался в них напрямую, без дополнительных слоёв.
Доспехи, выкованные из чёрного металла, имели нагрудную часть в виде щитообразной золотой пластины размером с ладонь, прикрывавшей лишь сердце, а остальные участки тела оставались открытыми всем окружающим.
Девять золотых драконов, сплетённых голова к хвосту, образовали диагональную перевязь, обвивающую мощные мышцы груди и живота императора, подчеркивая его бронзовый, пышущий здоровьем торс.
Под поясом с драконьим узором чётко проступали рельефные мышцы пресса и стройная, но сильная линия талии. Надев наплечники, Ли Сяо подтянул наручи, положил ладонь на рукоять меча Сына Неба и оценивающе окинул взглядом своё отражение. Его движения, сочетавшие полёт дракона и шаг тигра*, излучали непоколебимую властность.
* Полёт дракона, шаг тигра (龙行虎步) — обр. о величественном виде, царственных манерах*
Придворный евнух, стоявший сзади, собрал длинные волосы Ли Сяо в узел, водрузил драконий шлем и закрепил его позолоченной деревянной шпилькой.
Евнух прочистил горло:
— Поздравляем, Ваше Величество! Генерал Тан во главе четырёх тысяч воинов императорской гвардии охраняет центральный лагерь, а помощник министра Тин Хайшэн ожидает ваших указаний у входа в зал...
Ли Сяо глубоко вздохнул, всё ещё ощущая лёгкое головокружение:
— Который час?
— Час цзи*, — произнёс Сюй Линъюнь из-за пределов покоев.
* 9:00—11:00 утра.
Ли Сяо спросил:
— А где твой орёл?
Сюй Линъюнь ответил:
— Он непременно появится, когда Ваше Величество прибудет в императорский сад.
Ли Сяо бросил взгляд за дверь. У входа в зал, склонившись на коленях, стояли пятнадцать стражей из орлиного отряда. Все прибыли — отлично.
В это время слуги подали завтрак. Император рассеянно перекусил, а затем начал нервно расхаживать по залу, явно будучи очень напряжённым. Осеннее солнце поднялось высоко, мягко освещая лицо Сюй Линъюня, стоявшего снаружи. Никто не осмеливался сказать ни слова.
Сделав несколько кругов, Ли Сяо остановился и приказал:
— Передайте помощнику министра Тину: пусть дольше не ждёт, присоединится к центральному войску и немедля выступит.
Евнух побледнел:
— Ваше Величество…
Ли Сяо добавил:
— Левую гвардию заменяем орлиным отрядом. Таково моё решение.
Евнух попытался возразить:
— Но Тин Хайшэн…
Ли Сяо взглянул на него, и тот тут же замолчал, поспешив передать приказ.
Сюй Линъюнь замялся:
— Это… противоречит правилам, Ваше Величество. Согласно традициям императорских свадеб, орлиный отряд должен сопровождать правое крыло…
Ли Сяо раздражённо бросил:
— Неблагодарный!
Сюй Линъюнь улыбнулся, склонился ещё ниже и ответил:
— Ваш слуга потерял всякий стыд.
Ли Сяо промолчал, в душе снедаемый беспокойством. Он то и дело поглядывал на водяные часы. Спустя некоторое время, когда пробило третий кэ часа цзи*, император наконец переступил порог своих покоев.
* 9:45 утра.
Осеннее небо раскинулось безбрежной лазурью, а утреннее солнце залило дворец мягким светом. Сюй Линъюнь громко возвестил:
— Воины! Сегодня наш государь вступает в великий брак!
Пятнадцать стражников орлиного отряда ответили:
— Готовы следовать за Вашим Величеством его верными слугами!
Ли Сяо внезапно охватило невыразимое умиротворение. Бездонное голубое небо пронзили пятнадцать белоголовых орланов, и их единогласный клич эхом раскатился на сотни ли. Вслед за этим раздался ещё один протяжный зов, и кречет — царь орлов с размахом крыльев в три чи — расправил перья, совершив круг над крышей дворца. Остальные птицы замерли, подняв головы, а царь орлов опустился на наплечник доспехов Сюй Линъюня.
— Его Величество выступает в путь! — пропел евнух.
Ли Сяо зашагал вперёд, ступая боевыми сапогами по галерее. Сюй Линъюнь принял из рук евнуха жёлтый свиток, а орлиный отряд, выстроившись в две колонны, последовал за императором, покидая покои и направляясь в императорскую конюшню.
В дворцовых залах раздался грохот барабанов, и у Полуденных ворот выстроились сотни чиновников в парадных одеяниях.
Ли Сяо восседал на статном жеребце по имени Ша Цзян Хань Сюэ Хун*, а Сюй Линъюнь ехал на Хуан Бяо Та Сюэ Цзине* — лошади, предназначавшейся помощнику министра, с золотистой гривой и белоснежными «носками» на копытах. Стражники орлиного отряда, каждый на вороном коне, вынеслись к Полуденным воротам и замерли.
* Можно перевести как «Кроваво-алая испарина пустыни» (沙疆汗血红). Возможно, речь идет о ферганском коне. Эти кони обладали огромной мощностью и выносливостью, а так же «потели кровью», что для китайцев стало признаком их божественного происхождения. Однако секрет необычайности аргамаков и их свойство «потеть кровью» заключалось в том, что их кожу поедали паразиты, что и вызывало столь необычный эффект.
* Можно перевести как «Золотой скакун, ступающий по снегу» (黄膘踏雪金).
Гул голосов не умолкал — придворные перешёптывались, склонив головы друг к другу.
— Знаешь, о чём они говорят? — спросил Ли Сяо.
Сюй Линъюнь, ехавший немного позади, не смел сравнять коня с императорским. Его взгляд скользнул по чиновникам, и в глазах мелькнула улыбка:
— Ваш слуга невежественен. Не смею предполагать.
Ли Сяо произнёс:
— Они гадают, почему помощник министра Тин впал в немилость, даже не удостоившись встречи со мной.
Правитель и его слуга вместе рассмеялись, и Ли Сяо продолжил:
— Через случившееся с Тин Хайшэном они узрели шаткость позиции его рода. Но я не намерен искоренять семью Тин — я сказал это просто так, позволив сопровождать меня Инну. Это показывает, сколь изменчиво людское сердце.
Сюй Линъюнь с лёгкой улыбкой предложил:
— Позвольте мне всё же обменяться конями с Тин Хайшэном.
Ли Сяо молчаливо согласился, и Сюй Линъюнь развернул лошадь, направившись к отряду императорской гвардии. После краткого диалога с командиром гвардии Тан Сы они совершили обмен. Тем временем к месту событий подскакал юноша в одеянии гражданского чиновника. Подъехав к Ли Сяо, он спрыгнул с коня и опустился на колени.
— Ваш слуга Тин Хайшэн из управления надзора министерства финансов приветствует Ваше Величество! Да здравствует Ваше Величество!
Ли Сяо кивнул:
— Поднимись.
Тин Хайшэн дрожа встал, не смея поднять взгляд, и Ли Сяо продолжил:
— Садись на коня. Сопроводишь меня на встречу с императрицей.
Орлиный отряд отступил вправо, и Сюй Линъюнь, пересев на белого скакуна, выпустил кречета. Стая орлов пронеслась над Полуденными воротами, а императорская гвардия провозгласила «Да здравствует Ваше Величество!», последовав за императором.
Под неистовый грохот гигантского барабана чиновники, как один, преклонились перед дворцом. Узкая полоса утреннего света залила Полуденные ворота, заставив мраморные колонны переливаться золотым сиянием. С каждым новым рядом выходящей гвардии раздавались громкие возгласы.
Тин Хайшэн, впервые в жизни сталкивавшийся с такой масштабной церемонией, дрожащими руками раскрыл жёлтый свиток, переданный Сюй Линъюнем, и прошептал:
— Ваше Величество… Угодно ли вам подождать у Полуденных ворот, пока ваш слуга проведёт проверку?
Ли Сяо не удостоил его ответом.
Тин Хайшэн осторожно поднял взор, украдкой скользнув взглядом по Ли Сяо. Багровое родимое пятно на левой щеке императора будто пылало прямо перед ним. Его сознание затуманилось — он не находил мыслей, лишь судорожно сосредоточился на одном: не допустить промаха. Но прежде чем он успел отвести взгляд, Ли Сяо полуобернулся, собираясь что-то сказать, и заметил, как слуга нахально уставился на его изъян.
В Ли Сяо вспыхнул гнев, и он ледяным тоном произнёс:
— Дерзость! Стража! Увести его за Полуденные ворота…
Услышавшего это Тин Хайшэна охватил ужас. Он мгновенно спрыгнул с коня и бросился на колени, моля о пощаде.
— Ваше Величество! — Сюй Линъюнь пришпорил коня, приблизившись. — Сегодня день великой радости… Умоляю, обдумайте решение!
Ли Сяо замолк. Его гнев, подпитанный бессонной ночью, клокотал в груди, но слова Сюй Линъюня отрезвили его: казнить подданного в день свадьбы — дурная примета.
— Отставить, — буркнул он.
Три молодых чиновника, сопровождавших процессию, с облегчением выдохнули. Тан Сы взглядом велел Тин Хайшэну подняться. Тот почтительно поклонился в знак благодарности и, спотыкаясь, взобрался на коня.
Ли Сяо спросил:
— Что, всё ещё не готовы?
Сюй Линъюнь, отвечая, улыбнулся:
— Мы прибыли слишком рано.
Тан Сы добавил, глядя на доспехи императора:
— Редкая честь — видеть Ваше Величество в доспехах. С последнего раза минуло много лет.
Ли Сяо отстранённо кивнул. Тан Сы принадлежал к военному роду — он был потомком генерала Тан Хуна, служившего Великой Юй два века назад. Его статус несравнимо превосходил положение чиновников вроде Сюй Линъюня и Тин Хайшэна.
Тан Сы, сменив тему, бросил шутку:
— Кречет господина Сюя заметно располнел.
Сюй Линъюнь с самоиронией ответил:
— Много ест, а летает мало — естественно, он располнел. С последней охоты прошло четыре года, как тут не растолстеть?
Ли Сяо спросил:
— Вы знакомы?
Сюй Линъюнь улыбнулся:
— Четыре года назад, во время охоты в горах Фэн, генерал Тан сопровождал вас. Именно мы с ним принесли трофей — снежного волка. Неужели Ваше Величество забыли?
Ли Сяо погрузился в воспоминания. Последняя осенняя охота в горах Фэн… Тогда он, выехав с отрядом, простудился, и ему пришлось остаться в лагере. Оказывается, уже в те дни Сюй Линъюнь служил Инну — но император, не обращая внимания, даже лица его не заметил.
По возвращении той же осенью придворные чиновники запретили осеннюю охоту, сославшись на то, что «подобное расточительство казны нагружает думы императора». Орлиный отряд сократили до пятнадцати человек, а Сюй Линъюня поселили в убогую каморку на окраине дворца, где он влачил дни, болтаясь без дела.
Инну, несмотря на «ну» в названии*, веками были личной армией императоров Великой Юй. Основанные Чэнцзу Ли Цинчэном, они сохраняли верность даже при свержении трона и бегстве правителя, превосходя в преданности саму императорскую гвардию. Инну соответствовал четвёртому чиновническому рангу и был наравне с командиром императорской гвардии, хоть и не имел подчинённых. Даже Тан Сы, генерал с реальной военной властью, не смел проявлять к Сюй Линъюню непочтительности.
* «Ну» (奴) в «Инну» можно перевести как слуга, раб.
Ли Сяо, вспомнив, что едва не предал этого капитана стражи казни тысячей надрезов, почувствовал лёгкое сожаление. Он решил впредь проявлять к Сюй Линъюню больше внимания.
— Ты из семьи Сюй? — спросил Ли Сяо. — Когда ты вступил в орлиный отряд?
Сюй Линъюнь почтительно ответил:
— Отвечая Вашему Величеству, мой покойный отец, Сюй Янь, отобрал вашего презренного слугу в орлиный отряд, когда ему было тринадцать лет.
Сюй Янь… Ли Сяо смутно припомнил обрывки слухов. Двадцать лет назад семья Сюй в Цзянчжоу была разгромлена за одну ночь — ещё при правлении его отца. К нему это не имело отношения.
Однако тот факт, что Сюй Линъюнь попал в орлиный отряд, означал, что дело было пересмотрено. Пока император размышлял, кречет издал пронзительный клич и устремился к дворцовым воротам.
Императорские стражники синхронно развернули коней, и Тин Хайшэн радостно воскликнул:
— Прибыли!
Пришпорив коня, он выдвинулся вперёд и увидел, что процессия семьи Линь оказалась на удивление скромной: всего двадцать сопровождающих и шесть маленьких повозок, медленно огибавших восточную улицу внешнего города в направлении к Полуденным воротам.
Под чистый звон колокола и протяжное ржание лошадей дворцовые ворота медленно распахнулись.
Тин Хайшэн, возглавив несколько стражников, распорядился, чтобы слуги поднесли свадебный паланкин.
Служанки одна за другой сошли с повозок, отодвинув парчовые занавеси у каждого экипажа. Тин Хайшэн лично поднял резной шест паланкина, заставив его наклониться вперёд.
Вдали, у Полуденных ворот Тан Сы и Сюй Линъюнь вытягивали шеи в разные стороны, явно сгорая от любопытства.
— Что вы там разглядываете? — холодно спросил Ли Сяо.
Сюй Линъюнь улыбнулся, заметив, что левая рука Ли Сяо, свободно лежавшая на поводе, слегка дрожит от напряжения. Он мягко подъехал ближе, взял руку императора и положил её на рукоять меча Сына Неба.
Линь Вань перешла из повозки в паланкин. Тин Хайшэн опустил занавес, и лишь тогда Сюй Линъюнь произнёс:
— Ваше Величество, можно выдвигаться.
Ли Сяо кивнул, пришпорив коня. Тин Хайшэн подвёл паланкин будущей императрицы к центру Полуденных ворот, и придворные слуги расступились.
Ли Сяо спешился, подошёл к паланкину и приподнял занавес. Внутри сидела женщина с покрасневшими глазами, сжимающая букет из ветвей капока, гардении и османтуса, символизирующий: «Пусть два цветка распустятся на одном стебле*, а дом будет полон многодетного потомства, богатства и процветания».
* Два цветка расцвели на одном стебле (花开并枝) — символ удачи в браке.
— Ты… — произнёс Ли Сяо.
Тин Хайшэн поспешно раскрыл жёлтый свиток, указывая на нужный отрывок. Ли Сяо, не зная, смеяться или плакать, бросил взгляд на текст и громко произнёс:
— Линь Вань.
Линь Вань, с глазами, полными слёз, тихо откликнулась.
Ли Сяо спросил:
— Согласна ли ты стать моей супругой?
Линь Вань стиснула губы. Императорская гвардия расшумелась. Ли Сяо, нахмурившись, обернулся — и десятки тысяч солдат в одно мгновение замолчали.
Сюй Линъюнь произнёс:
— Продолжайте! Не бойтесь Его Величества!
Орлиный отряд, подхватив призыв, поднял оглушительный гам и стал бросаться смешками. Ли Сяо покраснел до кончиков ушей. Прошла вечность, прежде чем Линь Вань робко прошептала:
— Да…
Ли Сяо, получив ответ, поспешно опустил шторку паланкина. Линь Вань, казалось, хотела что-то добавить, но внезапное закрытие занавеси оставило в её глазах невысказанную горечь.
Император вскочил в седло и приказал:
— Выдвигаемся!
Чиновники прокричали: «Да здравствует Ваше Величество!» Слуги подхватили паланкин, гвардейцы расступились в обе стороны, образовав проход, и Ли Сяо, восседая на коне, повёл одиночный свадебный кортеж через ворота во дворец.
Сюй Линъюнь и Тин Хайшэн поехали верхом за ним. Тин Хайшэн, весь в поту от нервного напряжения, неотрывно следовал за Ли Сяо, пока они не прибыли ко внешнему двору зала Янсинь. К тому моменту площадь перед залом уже была подготовлена: выделено место для отдыха императора, а свадебный паланкин внесли во дворец. Служанки помогли Линь Вань выйти из паланкина и проводили её к покоям вдовствующей императрицы для переодевания.
При смене наряда надлежало облачиться в платье феникса, приготовленное во дворце, а все вещи, привезённые из дома, полагалось оставить. Прислуживали лишь назначенные лично вдовствующей императрицей. Приданое же отправили особыми слугами в зал Яньхэ.
По установленному обычаю, перед свадьбой император проживает во дворце Лунъян, а после бракосочетания переезжает в зал Яньхэ.
Ли Сяо сидел у входа в зал, погружённый в раздумья. Евнух подал чай, а Тан Сы уже выстроил императорскую гвардию у Полуденных ворот, ожидая начала церемонии провозглашения в императрицы. Возле покоев остались лишь готовые прислуживать Тин Хайшэн и Сюй Линъюнь.
К ним приблизилась пожилая служанка. Склонившись, она произнесла:
— Ваше Величество.
Ли Сяо отставил чашку. Узнав в ней приближённую своей матери, он равнодушно спросил:
— Что приказала матушка?
Старая служанка улыбнулась:
— Вдовствующая императрица только что спросила, кто сопровождает Ваше Величество. Евнухи ответили, что заместитель министра Сюй, и теперь она внезапно пожелала встретиться с ним, чтобы побеседовать.
Ли Сяо кивнул:
— Ты слышал, ступай.
Сюй Линъюнь поклонился, жестом велел Тин Хайшэну быть настороже, и направился со служанкой во внутренние покои.
Старая служанка ласково наставила:
— Когда предстанете перед вдовствующей императрицей, господин Сюй, отвечайте на все её вопросы без утайки.
Сюй Линъюнь, понимая ситуацию, кивнул и остался стоять у входа в покои. Под карнизом галереи сновали туда-сюда женщины: то входили с деревянными подносами, накрытыми красной тканью, то выходили с пустыми. Видимо, внутри Линь Вань переодевалась, облачаясь в свадебный наряд феникса и корону феникса*.
* Это два разных феникса. Первый — 凤 [fèng], второй — 凰 [huáng].
Вскоре служанки установили внутри покоев ширму. Вдовствующая императрица расположилась за ней, а Сюй Линъюнь остался впереди, почтительно сложив руки в ожидании вопросов.
— Как поживает в последнее время Его Величество? — спросила вдовствующая императрица.
Послеполуденное солнце заливало зал Янсинь, окрашивая все вокруг в багровые тона. Сюй Линъюнь почтительно ответил:
— Его Величество пребывает в своём обыденном состоянии.
Вдовствующая императрица промолвила:
— Инну, слышала, прошлой ночью именно ты слушал указ у входа во дворец Лунъян. Что говорил Его Величество?
Сюй Линъюнь ответил:
— Это так. Вчера ночью Его Величество не мог уснуть. Он повелел мне читать исторические хроники и лишь к четвертой страже* сомкнул глаза.
* 1:00 – 3:00 ночи.
Вдовствующая императрица ненадолго замолчала, словно вспоминая прошлое. Спустя долгий миг она произнесла:
— Сказать по правде, я вызвала тебя не ради этих пустых расспросов.
Сюй Линъюнь смиренно поклонился, и его силуэт отпечатался на ширме.
Вдовствующая императрица медленно проговорила:
— Как поживает твоя мать?
Сюй Линъюнь тихо ответил:
— Отвечая Вашему Величеству, матушка покинула этот мир одиннадцать лет назад, сраженная лихорадкой.
Вдовствующая императрица протяжно вздохнула:
— Не подумай, что я забыла вашу семью Сюй. Но едва я родила Его Величество, как меня вернули в столицу, и в этом огромном дворце все взгляды наложниц были прикованы ко мне. Ни слова сказать, ни шагу ступить… До сих пор, вспоминая об этом по ночам, чувствую, как сердце сжимается от неизбывной тоски…
Сюй Линъюнь промолвил:
— Сегодня день великой радости для Его Величества.
Вдовствующая императрица тихо отозвалась:
— Хм… В мгновение ока Его Величество достиг возраста, когда пора вступать в брак. В тот год, в ледяную метель, императрица изгнала меня из столицы… На седьмом месяце беременности мне некуда было идти. Спасибо вашему дому, что приютил…
Сюй Линъюнь вздохнул:
— Несколько лет назад дело было пересмотрено, и невиновность отца была доказана. Ваше Величество, не терзайте себя. Вам следует беречь здоровье превыше всего.
Вдовствующая императрица медленно кивнула:
— Тогда мы с твоей матерью договорились: если родятся мальчик и девочка — станут супругами; если два мальчика — назваными братьями. Но все эти последующие перемены… были поистине непредсказуемы.
Сюй Линъюнь с легкой улыбкой произнес:
— Сегодня — упадок, завтра — расцвет. Перипетии судьбы подобны гонимым ветрами облакам… Их всегда сложно предугадать.
Линь Вань, облаченная в праздничное платье феникса, стояла в углу зала и издалека наблюдала за Сюй Линъюнем.
Он притворился, что не замечает взгляда. Вдовствующая императрица продолжила:
— Раз ты нравишься Его Величеству, значит, всё как в той поговорке: «Счастливый случай — дар небес». Впредь должным образом наставляй его: советуй, если нужно, говори прямо. Не ограничивайся слепой преданностью. Понял?
Сюй Линъюнь тихо ответил:
— Понял.
Вдовствующая императрица добавила:
— Уберите ширму. Хочу взглянуть — в тот раз рассмотреть не удалось.
Два старых евнуха отодвинули ширму. Сюй Линъюнь поднял голову и улыбнулся, позволяя вдовствующей императрице вглядеться в его черты.
— Ты не похож на свою мать, — с грустью произнесла вдовствующая императрица, и в её глазах блеснула слеза.
Сюй Линъюнь с горькой усмешкой ответил:
— Ваш слуга и сам не знает, на кого он похож.
Услышав такой ответ, вдовствующая императрица рассмеялась, и её густые, тонко очерченные брови изогнулись дугой. Легким движением руки она отпустила его:
— Ступай. Не стану тебя награждать. Если чего-то будет не хватать — пришли кого-нибудь об этом доложить.
Сюй Линъюнь преклонил колено, выразив благодарность за милость, и вышел. Тогда вдовствующая императрица поманила к себе Линь Вань, завершившую убранство.
Возвращаясь в передние покои, Сюй Линъюнь вдруг остановился. С крыши зала стремительно спикировал кречет, пронесся у самого его плеча и бросился на служанку семьи Линь. Девушка безуспешно пыталась уклониться, тихо вскрикивая.
Снование придворных дам между залами в такое время было делом обычным, но Сюй Линъюнь заметил нечто подозрительное.
— Что ты прячешь? Покажи, — глухо произнёс он.
Сюй Линъюнь подозвал кречета и преградил путь служанке, встав перед ней.
Служанка пробормотала:
— Вещи императрицы.
Сюй Линъюнь спросил:
— Неужели?
Он схватил девушку за запястье, вывернув рукав:
— Всё приданое императрицы уже перенесено в зал Яньхэ. Что ещё нужно доставить во дворец?
Служанка сжимала в руке небольшую круглую шкатулку из белого нефрита размером с пол-ладони, готовая вот-вот расплакаться от страха.
Сюй Линъюнь взял шкатулку. Искусно огранённый нефрит излучал пронизывающий холод. На глазах у служанки он повернул крышку и заглянул внутрь.
Там лежала половина отрезанного мягкого петушиного гребня. Увидев это, Сюй Линъюнь мгновенно понял назначение предмета — лицо его резко побледнело.
В брачную ночь, когда император и императрица разделят ложе, Линь Вань действительно принесла с собой свежий петушиный гребень? Сюй Линъюнь лишь слышал, что в народе, если девушка теряет невинность до свадьбы, она тайно берет с собой такой гребень и во время первой брачной ночи кровь из него выдавливает на белый шелк, чтобы обмануть жениха. Неужели и Линь Вань прибегла к этому?
Служанка, всхлипывая, взмолилась:
— Господин, пощадите… умоляю… Если Его Величество узнает…
Даже хладнокровный Сюй Линъюнь не смог сохранить спокойствие. Он растерялся, не зная, как поступить, когда из глубины покоев донеслись шаги. Поспешно захлопнув нефритовую шкатулку, он сунул её обратно в руки служанки и тихо приказал:
— Ни слова никому. Поняла?
Служанка в ужасе закивала. Сюй Линъюнь глубоко вдохнул и направился в передние покои, размышляя: учитывая вспыльчивый нрав Ли Сяо, не только нельзя раскрывать тайну, но и придётся помогать императрице сокрыть это. Ни в коем случае нельзя подавать виду, что что-то не так.
Иначе всех будет ждать смерть.
Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод
http://bllate.org/book/15658/1400703
