* Имеется в виду «слива муме», или «китайский абрикос» (乌梅).
Ли Сяо, подперев голову рукой, облокотился о ложе Сына Неба, погруженный в раздумья. Всю прошлую ночь он провёл без сна, и теперь его сознание было слегка затуманено. Когда Сюй Линъюнь вбежал в покои, его голос дрожал от беспокойства:
— Господин Тин!
Тин Хайшэн растерянно спросил:
— А? Господин Сюй?
— Императрица уже облачилась в платье феникса! Почему Его Величество до сих пор не снял доспехи? Уже час вэй*!
* 13:00 — 15:00.
Тин Хайшэн мгновенно опомнился и торопливо проговорил:
— Его Величество… Его Величество отдыхает… Как считает господин Сюй, разбудить его?
Сюй Линъюнь ответил:
— Прошу вас, господин Тин, приведите императрицу, а я подготовлю Его Величество.
Тин Хайшэн поспешно кивнул. Сюй Линъюнь вихрем ворвался в покои и принялся тормошить Ли Сяо.
— Скорее, вставайте!
Сюй Линъюнь в спешке суетился, и едва проснувшегося Ли Сяо ни с того ни с сего начали дёргать. Он гневно крикнул:
— Дерзость!
Сюй Линъюнь парировал:
— Накажете меня позже, а сейчас быстрее! Мы опаздываем!
Сюй Линъюнь быстро снял с Ли Сяо драконий шлем, но когда его пальцы случайно коснулись обнажённой талии и мускулистого живота Сына Неба, оба невольно отпрянули.
— Почему Тин Хайшэн не разбудил меня?! — Ли Сяо наконец осознал, что они опаздывают, и резко спросил: — О чём тебя спрашивала вдовствующая императрица?
Сюй Линъюнь тотчас бросил доспехи на пол, взял тонкую одежду, аккуратно расправил её и начал застёгивать воротник Ли Сяо, с улыбкой сказав:
— Спрашивала, хорошо ли Ваше Величество спали прошлой ночью,.
Ли Сяо с недовольным видом облизнул губы — после короткого сна во рту осталась терпкая сухость. Сюй Линъюнь ловко сунул ему в рот сушёную сливу, и Ли Сяо, не зная, смеяться или плакать, поднялся:
— Ладно, хватит.
Когда Сюй Линъюнь закончил переодевать Ли Сяо в белое платье и лёгкие штаны, он свистнул в сторону соседнего зала и отошёл в сторону. Евнухи с подносами тут же хлынули в покои. Ли Сяо гордо выпрямился перед зеркалом, изучая свой облик.
В отражении, когда человек за спиной улыбнулся, его ивовые брови* слегка изогнулись, образуя мягкий, доброжелательный изгиб.
* Ивовые брови (柳眉) — обр. о тонких бровях.
— Инну, твои брови… — внезапно проговорил Ли Сяо. — Когда ты улыбаешься, они немного похожи на брови вдовствующей императрицы.
Сюй Линъюнь неестественно усмехнулся и поспешил сменить тему:
— Ваш слуга недавно видел вдовствующую императрицу. Она прекрасна.
Ли Сяо рассеянно хмыкнул, а через мгновение добавил:
— Сколько я себя помню, вдовствующая императрица почти не улыбалась.
Сюй Линъюнь тихо проговорил:
— Ваш слуга не отличается сдержанностью и склонен постоянно улыбаться.
Ли Сяо холодно спросил:
— То есть ты и сам понимаешь, что ведёшь себя несдержанно?
Сюй Линъюнь в душе посмеялся над собой. В тот момент Ли Сяо, облачившись в драконий халат, преобразился: его осанка излучала величие и угнетающую мощь, словно перед всеми предстал другой человек. Евнухи синхронно опустились на колени.
— Его Величество выдвигается в путь!
Ли Сяо, развернувшись, направился к залу Янсинь, за ним последовали Тин Хайшэн и Сюй Линъюнь. Перед покоями уже ожидала императорская карета. Государь сел внутрь, сопровождаемый помощниками министров по бокам, и церемониальный кортеж выстроился в полном составе.
Вскоре две кареты — императора и императрицы — прибыли к главному залу. Сотни чиновников выстроились в ряд под торжественные звуки классической музыки.
Ли Сяо, облачённый в драконий чёрно-золотой халат, с императорской короной на голове, взметнул широкие рукава. Когда он протянул руку, Линь Вань едва заметно отпрянула.
Ли Сяо повернул голову, устремив взгляд на Линь Вань, и продолжил небрежно жевать — косточка сушёной сливы, которую ранее Сюй Линъюнь сунул ему в рот, всё ещё оставалась за щекой.
Линь Вань робко встретила его взгляд и положила свою тонкую белоснежную руку в его ладонь. У входа в зал грянули торжественный звон колоколов и гул барабанов, и император с императрицей, держась за руки, вошли внутрь.
Наступил момент возведения Линь Вань в императрицы — сотни чиновников склонились в поклоне.
Ли Сяо так и не выплюнул косточку сушёной сливы, не найдя подходящего момента.
Закончив чтение нефритового указа, канцлер улыбнулся, поглаживая бороду, и сотни чиновников вновь поклонились. Ли Сяо лично возложил на Линь Вань корону феникса. Придворные удалились, а Тин Хайшэн повёл императора с императрицей в зал Минхуан, чтобы поклониться ликам предков.
Длинными пальцами Ли Сяо провёл по уголку рта. Сюй Линъюнь вовремя протянул руку — их пальцы слегка соприкоснулись, и косточка сушёной сливы незаметно перекочевала из рук императора в ладонь слуги. Сюй Линъюнь спрятал её в рукав, и всё обошлось без происшествий.
Линь Вань бросила взгляд на Ли Сяо.
— Что такое? — Ли Сяо остановился и спросил: — Устала?
Рядом с ним остались лишь Тин Хайшэн, Сюй Линъюнь и группа евнухов.
Линь Вань, опустив глаза, пробормотала:
— Ваша покорная супруга…
Ли Сяо холодно бросил:
— Если устала — отдохни.
Линь Вань неуверенно покачала головой, и Ли Сяо выпустил её руку, направившись вглубь длинного коридора зала Минхуан. Под мрачными сводами зала он шёл уверенным шагом, а ЛиньВань медленно следовала за ним.
— А вот и Чэнцзу, — Ли Сяо остановился перед портретом.
Линь Вань спросила:
— Ваше Величество тоже восхищаетесь им?
Ли Сяо кивнул:
— Ты знаешь о жизни и деяниях Чэнцзу?
Линь Вань медленно ответила:
— Чэнцзу был решительным и мудрым правителем, но его брак с императрицей Сунь… не принёс ему счастья.
Ли Сяо задумался над скрытым смыслом её слов, как вдруг Сюй Линъюнь, уловив момент, произнёс:
— Ваше Величество обладаете и гражданскими, и военными талантами. Сегодняшняя великая свадьба наверняка не принесёт вам подобных сожалений.
Ли Сяо медленно кивнул и вышел из зала Минхуан, где уже ожидала императорская карета, и они вновь направились в зал Янсинь, чтобы преподнести чай вдовствующей императрице.
Та прочла им наставления, которые в основном сводились к необходимости поддержания гармонии в семье. После этого Ли Сяо вернулся в зал Яньхэ, и церемония бракосочетания наконец завершилась. Вечером в императорском саду был устроен пир для сановников, и празднество проходило очень оживлённо.
Что касается стражников, то они наконец смогли расслабиться. Кречета вернули в птичник, а Сюй Линъюнь на окраине сада в одиночестве рассеянно выпивал за столом стражников.
В свете луны тени беседок дрожали, аромат османтуса плыл на десять ли, а над головой висел полный серебряный диск, заливая крышу зала Яньхэ сиянием. В ясную ночь драконьи стропила дворца, устремлённые к осенней луне, создавали невыразимо поэтичную картину.
Сюй Линъюнь, не спавший прошлой ночью, непроизвольно сжимал пустую чашу, рассеянно глядя на отражение луны в водной глади пруда Тайе. Вдали лилась классическая музыка, смешиваясь с гулом пьяного веселья, а красные шелка были в полном беспорядке.
— Господин Сюй.
— Канцлер.
Сюй Линъюнь обернулся и вежливо поклонился ему.
Канцлер радостно улыбнулся. Этот старик пережил взлёты и падения трёх правлений. В шестнадцать лет талантливый юноша из Цзянчжоу Фу Фэн отправился на столичные экзамены. Его провозгласили самым выдающимся человеком столицы, а когда ему удалось успешно сдать экзамен, то он даже занял первое место.
В те годы Фу Фэн был красив и элегантен. Он славился превосходными сочинениями, и перед его мастерством склонялись даже чиновники шести министерств и ученики Императорской академии. Но главное — он обладал благородной наружностью. За сто лет истории государства Юй среди молодых чиновников не нашлось никого, кто бы мог с ним сравниться.
После возвращения в Цзянчжоу Фу Фэн занял пост советника, добился выдающихся успехов и стремительно поднимался по карьерной лестнице. В возрасте всего двадцати семи лет он был удостоен звания канцлера.
Этот пост он занимал пятьдесят лет.
За полвека мудрый старец стал свидетелем великих потрясений: при двух предыдущих императорах — борьбу с хунну, установление мира на границах, столетние засухи и наводнения, народные восстания, мирные переговоры, вооружённые мятежи, расширение границ, помощь голодающим, отречение императриц, казни наложниц. Даже падение семьи Чжэнь, поддерживающей императрицу десять лет назад, и трагедию купеческой семьи Сюй из Цзянчжоу — казнь всех родственников и конфискацию имущества. Лишь Сюй Линъюнь избежал смерти, вернулся в столицу и тихо жил в своём скромном уголке.
Все значительные и незначительные события, запечатлённые в летописях, Фу Фэн видел своими глазами. А то, что осталось за страницами истории, он пережил лично.
Через десять лет, а может, чуть больше, этот легендарный учёный и сам войдёт в анналы истории. Два императора государства Юй величали его «учителем», и придворные также видели в нём наставника правителей. Куда бы ни склонялся он — туда же весы власти склонялись вслед.
Однако, когда Фу Фэн подал в отставку и вернулся на родину, с ним была лишь одна повозка книг да два старых слуги. В шестнадцать лет он прибыл в столицу с пустыми руками — лишь с плетёной корзиной за спиной. И покидал пост так же, как пришёл: со свежим ветром в обоих рукавах*.
* Свежий ветер в обоих рукавах (两袖清风) — обр. быть неподкупным и честным человеком.
Много лет назад его благородный и прекрасный облик яшмового дерева на ветру покорил столицу, но Фу Фэн за всю жизнь так и не женился. Теперь, в старости, его всё ещё окружала аура раскованности и изящества, но годы беспощадно иссекли его лицо морщинами.
— Чем вы занимались в последние дни, господин Сюй? — спросил Фу Фэн, заложив руки за спину.
Сюй Линъюнь, сидя на перилах пруда Тайе, бросил камешек, подняв рябь на поверхности пруда, и тихо ответил:
— Особо ни чем, читал книги. Вы уже уходите?
Фу Фэн со вздохом проговорил:
— Пора.
Сюй Линъюнь тихо спросил:
— Говорят, до замужества у императрицы был возлюбленный?
Фу Фэн улыбнулся и ответил:
— Разве вы, господин Сюй, уже не встретили сегодня того самого возлюбленного?
Сюй Линъюнь спокойно отметил:
— Вряд ли это Его Величество. Её глаза не лгут.
Фу Фэн парировал:
— А я и не говорил, что это Его Величество.
Сюй Линъюнь, нахмурившись, размышлял: Линь Вань уже не девственница. Возможно, ещё до свадьбы она была тайно с кем-то помолвлена. Но с кем? Простой стражник — вряд ли. Значит, либо командир императорской гвардии, либо Тин Хайшэн…
Фу Фэн усмехнулся:
— Что вы почерпнули из недавнего чтения исторических трудов?
Сюй Линъюнь улыбнулся:
— Единственное, о чём могу подумать... Люди жалуются, что родились не в ту эпоху, обречённые настолько, что даже взросление даётся с трудом, но некоторые всё же доживают до седин.
Фу Фэн невозмутимо произнёс:
— Даже если тебе не суждено было быть на этом месте, ничего уже не поделаешь. Та чаша «Жизни во хмелю»*… ты сожалеешь, что выпил её?
* Жизнь во хмелю, смерть в бреду (醉生梦死) — обр. в знач.: жить сегодняшним днём; влачить бесцельное существование.
Сюй Линъюнь, не отрывая взгляда от водной глади, ответил:
— А ты сожалеешь, что выпил свою?
Фу Фэн усмехнулся, повернулся и направился пить со старыми сановниками. Сюй Линъюнь бросил ему вслед:
— Спасибо.
Фу Фэн развернул рукава своего учёного халата и с лёгкой улыбкой ответил:
— За что меня благодарить? Жизнь — словно птица в небе, свободно парящая между небом и землёй. То, что лежит на сердце, — зависит от самого человека. Слово «спасибо» одновременно и слишком тяжкое… и слишком легкое.
Сюй Линъюнь, склонив голову набок, прислонился к перилам. Уголки его губ слегка приподнялись, пока он смотрел на белый лунный свет, струящийся с небес. Закрыв глаза, он постепенно погрузился в сон.
Издалека донёсся голос канцлера. Фу Фэн, ударяя палочкой по чаше, свободно и раскованно затянул звучную песню. Он толкался с несколькими старыми сановниками и уговаривал их выпить, сохраняя молодецкий задор.
Ли Сяо вышел из бокового зала. Евнух предложил ему поднос с вином, и придворные затихли.
— Одна чаша прозрачного вина под бескрайним небосводом… — Фу Фэн с улыбкой взглянул на Ли Сяо. — Поздравляю Ваше Величество.
Ли Сяо вздохнул:
— Разве есть повод для поздравлений, если завтра вы, наставник, уходите в отставку?
Фу Фэн со смесью грусти и умиротворения произнёс:
— Ваш слуга постарел. Тронный зал — поле битвы для молодых. Ваше Величество, вы молоды и подаёте большие надежды. В грядущие годы вы войдете в историю Великой Юй как талантливый и добродетельный правитель.
Ли Сяо тихо ответил:
— Благодарю за добрые слова. Я никогда не забуду ваши наставления. Вдовствующая императрица велела мне поднять тост в вашу честь.
Они с Фу Фэном чокнулись чашами, и Ли Сяо снова вздохнул — видимо, всё ещё не мог смириться с уходом наставника. Слуги переставили столы, и Ли Сяо объявил:
— Господа, не стесняйтесь.
Старые сановники почтительно поклонились. Ли Сяо прошёл через императорский сад к восточной галерее и опёрся рукой на перила у пруда Тайе. Осенний ветер, несущий аромат османтуса, поднял серебристые блики на воде, играя с золотым шитьём его драконьего халата.
Из-под перил донёсся тихий храп. Ли Сяо взглянул вниз — там безмятежно спал Сюй Линъюнь.
Ли Сяо подумал: «Почему он спит здесь?» Он внезапно вспомнил, что Сюй Линъюнь прошлой ночью не смыкал глаз — вероятно, прислуживал ему. Он жестом велел евнухам позвать стражников, указал на Сюй Линъюня, а затем снял свой плащ и накинул его на спящего. После этого Ли Сяо направился в свои покои.
Глубокой ночью Линь Вань сидела, окружённая дворцовыми служанками, снимавшими с неё украшения и шпильки. Когда Ли Сяо вошёл в зал в лёгком жёлтом халате, все склонились в поклоне. Закончив расплетать её причёску, служанки тихо удалились.
Линь Вань, не отрывая взгляда от бронзового зеркала, наблюдала, как Ли Сяо подошёл к драконьему ложу, сел и левой рукой начал развязывать правый рукав. Евнухи поспешили помочь, но Ли Сяо произнёс:
— Всем выйти.
Евнухи покорно отступили ко входу в покои, сложив руки и ожидая дальнейших распоряжений. Линь Вань сняла золотой плащ с вышитым фениксом, оставаясь в лёгком платье. Нежный аромат, исходивший от её тела, подчёркивал фарфоровую нежность кожи, а при свете красных свечей её лицо сияло неземной красотой.
Она села на край ложа и начала помогать Ли Сяо снимать одежду.
Ли Сяо опустил взгляд, внимательно разглядывая Линь Вань. Та подняла глаза, уставившись на его левую щёку, но, едва их взоры соприкоснулись, Линь Вань снова смиренно поникла и замолчала.
Ли Сяо, от природы немногословный, уже начал терять терпение. Однако с этой женщиной нельзя было обращаться небрежно — она была матерью нации, дочерью могущественного рода Линь, а её отец был ключевой фигурой, которую вдовствующая императрица всеми силами старалась привлечь на свою сторону. Она многократно повторяла, что он не должен быть к ней холоден.
Ли Сяо протянул руку, пытаясь коснуться нежных пальцев Линь Вань, но в тот же миг она едва заметно отпрянула.
Она умело скрывала свои чувства, но Ли Сяо уже всё стало безразлично.
— Любимая жена, ложись спать пораньше, — равнодушно произнёс он.
Линь Вань, стиснув губы, кивнула. Император с императрицей вошли под балдахин, а двое евнухов, приблизившись, задернули полог.
Ли Сяо не притронулся к Линь Вань. Он чувствовал усталость и внутреннее сопротивление. Линь Вань, тревожно затаив дыхание, ждала... Ждала долго, пока не поняла по ровному дыханию Ли Сяо, что он уснул.
Она спрятала петушиный гребень под матрас и, полная смятения и беспокойства, погрузилась в сон.
На следующее утро Сюй Линъюнь очнулся в тихом дворике, накрытый драконьим халатом, от которого исходил лёгкий мужской запах Ли Сяо.
Сюй Линъюнь понял, что нарвался на неприятности, и резко поднялся, подозвав стражника:
— Приходил Его Величество?
Стражник с улыбкой ответил:
— Вчера вечером он приказал доставить вас сюда, шеф. Раз уж снискали благосклонность — не забывайте о своих братьях.
Сюй Линъюнь горько усмехнулся:
— Вы видели императрицу?
Стражник растерянно ответил:
— Нет.
Сюй Линъюнь продолжил:
— Сколько человек видели этот халат прошлой ночью?
Стражник усмехнулся:
— В темноте-то? Кто что разглядел бы?
Сюй Линъюнь облегчённо вздохнул и отдал распоряжение:
— Отправь халат Его Величества в стирку. Скажи, что во время пира с сановниками на него пролили вино, Его Величество снял его и повесил на перила, а потом его по ошибке забрали вместе с формой стражников.
Стражник кивнул, приняв приказ, и добавил:
— Вас ждут у императорского кабинета, шеф.
Сюй Линъюнь кивнул. Увидев, что солнце уже высоко поднялось, он поспешно переоделся, быстро позавтракал и направился в кабинет императора.
Автору есть, что сказать:
Несколько дней назад некоторые читатели спрашивали о Линь Вань. Заранее скажу: эта императрица не станет злодейкой-«пушечным мясом».
Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод
http://bllate.org/book/15658/1400704
