У двери палаты 906 стояли знакомые телохранители. Лу Чжися снова захотелось заплакать. На этот раз она точно плачет у нужной комнаты?
Лу Чжися бросилась к двери, но телохранители остановили её, заявив:
— Извините, сейчас вы не можете войти.
Лу Чжися не могла войти, но и уходить не собиралась. Она хотела удостовериться в безопасности Шэнь Ваньцин.
Телохранитель, стоявший у двери, с бесстрастным лицом сказал:
— Мы беспокоимся о безопасности госпожи Шэнь больше, чем вы.
Что означало: не твоя забота.
Пятна крови на одежде Лу Чжися уже подсохли. Как человек с горячей кровью, она в сентябре всё ещё ходила в белой футболке, которая теперь имела вид, достойный кровавой славы.
Она, словно дух-хранитель двери, замерла у входа, скользнула взглядом по ближайшему телохранителю и спросила:
— Госпожа Шэнь сильно ранена? Уже в сознании?
— Пришла в себя. Наложили 29 швов, — недовольное выражение лица телохранителя, конечно, было направлено не на Лу Чжися.
От одной мысли становилось больно. 29 швов, ох.
Лу Чжися не хотела никого ненавидеть, но на этот раз ненависть к Янь Мэнхуэй невозможно было устранить.
Тогда, когда та спасла её, нужно быть благодарной Янь Мэнхуэй. Но то, что она загнала Шэнь Ваньцин в тупик, довела до крайних действий… этого Лу Чжися простить не могла.
Каждому своё, говорила себе Лу Чжися в душе. Именно так.
За добро надо благодарить, а за зло — мстить. Их не следует взаимно компенсировать.
Она стояла у двери, погружённая в беспорядочные мысли, а в комнате Вэнь Вань сидела у кровати.
С тех пор как она вошла, Шэнь Ваньцин не проронила ни слова, какие бы уговоры ни использовала Вэнь Вань.
— С твоими делами с Янь Мэнхуэй я более-менее знакома, — Вэнь Вань надеялась, что та больше не будет действовать импульсивно. — Прошлое осталось в прошлом. Ты уже достаточно отплатила Янь Мэнхуэй, не глупи, рискуя своей жизнью. Но тебе и не нужно её злить, в конце концов, вы много лет дружили, надо сохранять видимость приличия.
Шэнь Ваньцин смотрела в пустоту, не реагируя.
Вэнь Вань, похоже, тоже была не удивлена. Она встала и сказала:
— Что должна была сделать — сделала. Раз с тобой всё в порядке, я ухожу.
— Не провожаю, — наконец произнесла Шэнь Ваньцин.
Вэнь Вань нашла это смешным:
— Жизнь как пьеса, а твоя игра становится всё хуже.
Шэнь Ваньцин слегка наклонила голову и холодно ответила:
— Разве это не хорошо? Ты всегда останешься лучшей.
— Хм, — улыбка Вэнь Вань слегка потускнела. — Дальнейшие инструкции не нужны?
— Не провожаю, — Шэнь Ваньцин отвела взгляд.
Вэнь Вань несколько секунд пристально смотрела на неё, затем развернулась и ушла.
Подойдя к двери, она, словно что-то вспомнив, предупредила:
— Назначенное нами время не забудь.
— Даже умирая, не забуду, — поторопила её Шэнь Ваньцин. — Можешь уходить. В будущем можно не приходить. Я знаю, что говорить.
Вэнь Вань вышла из комнаты. Лу Чжися явно растерялась.
Та окинула её взглядом с ног до головы, оценивающий взгляд наконец встретился с её глазами. Вэнь Вань спросила:
— Пришла навестить госпожу Шэнь?
— Да.
Вэнь Вань оглядела телохранителей по обе стороны, с видом привыкшего человека, и многозначительно усмехнулась:
— Похоже, у тебя с госпожой Шэнь очень хорошие отношения.
У Лу Чжися не было настроения для светских разговоров. Она слегка кивнула той и обратилась к телохранителям:
— Я могу войти?
Телохранители, поняв намёк, посторонились. Наконец-то она увидела Шэнь Ваньцин.
Она уже настроилась как следует, но, увидев лежащую на больничной койке, снова расплакалась.
Шэнь Ваньцин с укором сказала:
— Шлюзы открылись.
Лу Чжися, смущённая и раздосадованная, ответила:
— А ты ещё шутишь! Почему ты себя не защитила как следует?
Она видела, на что способна Шэнь Ваньцин. Если бы та не поддавалась, Янь Мэнхуэй не удалось бы её ранить.
Шэнь Ваньцин смотрела на вещи философски: она в долгу перед Янь Мэнхуэй, и она возвращает долг.
Лу Чжися слушала и лишь вздыхала, с болью и тоской упрекая её:
— Я говорила провести черту, кто велел тебе причинять вред себе?
Лу Чжися без умолку читала нотации, а Шэнь Ваньцин слушала. Когда та устала и сделала паузу, Шэнь Ваньцин спросила:
— А где ты была только что?
Лу Чжися рассказала не всё, лишь упомянула, что спустилась оплатить счёт и ошиблась этажом.
— Честно, сестрёнка, так стыдно! Я думала, что это ты, и расплакалась, а та семья смотрела на меня в полном недоумении, — Лу Чжися поделилась забавным случаем.
Сама она смеялась, краснея, хотя другие не смеялись.
И Шэнь Ваньцин, заразившись её смехом, тоже улыбнулась.
Слова Лу Чжися не требовали глубокого анализа; по крайней мере, перед ней это были довольно очевидные маленькие уловки. Не разоблачать их было своего рода игрой.
Она дурачилась, та смеялась — обе были довольны.
Но некоторые детали резали глаз.
— Скажи, стоит ли мне вообще спрашивать про кровавые пятна на твоей одежде? — спокойным тоном спросила Шэнь Ваньцин, но Лу Чжися услышала в нём строгость.
Она тихо проговорила:
— Просто… я у входа в больницу спасла человека, она была вся в крови, и я вся перепачкалась.
— И это всё?
— Ага, да… — она почесала затылок, запинаясь, и перевела тему. — Сестрёнка, сестрёнка, как ты себя чувствуешь?
Шэнь Ваньцин тоже не стала её расспрашивать. Действие анестезии ещё не полностью прошло, поэтому Шэнь Ваньцин пока не чувствовала боли, только поясница и живот были туго забинтованы, и у неё было ощущение, что её скоро превратят в мумию.
Видя, как Лу Чжися переполнена жалостью, Шэнь Ваньцин прямо сказала:
— Честно говоря, сейчас мне немного легче.
Тот случай всё это время давил на сердце. Она считала, что никакое искупление не будет достаточным.
— Неважно, что она думает. Я действительно использовала все способы, которые могла придумать, чтобы загладить вину, — Шэнь Ваньцин опустила глаза и с горькой усмешкой произнесла:
— Жаль, что все люди такие: хотят, чтобы другой поступал так, как им нравится.
Способ, который нравился Янь Мэнхуэй, — это любовь. Но именно любовь нельзя подделать, особенно на всю жизнь.
— Янь Мэнхуэй думает только о себе, — Лу Чжися тоже не отрицала своей предвзятости. Она любила Шэнь Ваньцин, и, если бы той ночью на её месте была она, она, не колеблясь, бросилась бы спасать, и ей тем более не понадобились бы искупления от Шэнь Ваньцин. — Она никогда не задумывалась, насколько сильно это событие повлияло на тебя. Она действительно пострадала, но то, что она пострадала вместо тебя, и то, что ты узнала о готовящемся на тебя покушении, — всё это причинило тебе ещё больше боли.
Шэнь Ваньцин слегка отвлеклась. Она не ожидала, что такая юная девушка сможет понять её мысли.
После того случая состояние Шэнь Ваньцин было крайне тяжёлым. Она винила себя ещё сильнее, предпочитая принять всё на себя.
В бесчисленных тёмных ночах она лежала в кровати без сна, ей постоянно казалось, что кто-то выпрыгнет откуда ни попадя и вонзит нож в её горло и сердце.
Она шаг за шагом подходила к гардеробу, ища место утешения, запиралась в шкафу.
Место, где она стала свидетельницей убийства. Место, которого она боялась, но в то же время парадоксально искала в этом тесном замкнутом пространстве крупицу безопасности.
— Сестрёнка, людям с глубокими чувствами суждено жить тяжело, — Лу Чжися взяла её за руку и серьёзно сказала:
— Ты сделала достаточно. Если в будущем совесть будет мучить, заглаживай вину деньгами, не причиняй себе вреда.
Голос её дрогнул, глаза покраснели. Лу Чжися сегодня действительно очень переживала. Шэнь Ваньцин улыбнулась и сказала:
— Да, я знаю.
— Знаешь, а всё равно так поступила? Тебя нужно наказать ещё строже, — с красными глазами, но грозным видом произнесла Лу Чжися.
Шэнь Ваньцин показала свою покорную сторону, соглашаясь:
— Тогда наказывай.
Лу Чжися схватила её за запястье, широко раскрыла рот, обнажив клыки.
Она прикусила, конечно, без силы, лишь слегка, и фыркнула:
— Видишь этот след от зубов? В назидание.
Шэнь Ваньцин подняла руку, погладила её по голове и со смешком сказала:
— Глупенький щенок.
Лу Чжися взяла её руку, прижала к своей щеке и глубоко, проникновенно посмотрела на Шэнь Ваньцин.
Глубокие чувства в её взгляде могли просто утопить. Шэнь Ваньцин встретилась с ним глазами, и сердце её забилось чаще.
Она схватила Лу Чжися за запястье и сказала:
— Иди сюда.
Та всё прекрасно поняла, наклонилась и подарила ей тонкий, нежный поцелуй.
Тёплый, страстный, сладкий, шелковистый… действительно неплохая конфетка.
Лу Чжися больше не спрашивала о Янь Мэнхуэй. Она хорошо понимала намёки Шэнь Ваньцин. У неё был скверный характер, но раз за разом, ради Шэнь Ваньцин, она отпускала Янь Мэнхуэй.
Теперь Шэнь Ваньцин возвращала долг Янь Мэнхуэй своим способом. Лу Чжися болело сердце, но вмешиваться она не могла. Она не выспрашивала о Янь Мэнхуэй, но Шэнь Ваньцин послала телохранителей навести справки.
Высококлассная сиделка ухаживала за ней, но Янь Мэнхуэй не очень-то сотрудничала. Вспомнив об этом, Шэнь Ваньцин достала из-под подушки телефон и отправила сообщение.
— Сестрёнка, мой телефон разбился, — Лу Чжися достала его из кармана. Телефон никак не включался. Она со вздохом сказала:
— Придётся покупать новый.
Шэнь Ваньцин действовала быстрее неё и отправила сообщение телохранителю.
На этот раз телохранитель вошёл с новым телефоном в руке. Такой же модели, как у Шэнь Ваньцин, только другого цвета.
У Лу Чжися был чёрный, а у Шэнь Ваньцин — белый.
http://bllate.org/book/15534/1381726
Готово:
