Старый автомобиль увезли в автосервис, а они вдвоём под звёздным небом вернулись в город и, наконец, поставили точку в этом дне визитов. Дуань Чжо заранее всё обсудил с Сун Яньцю и предупредил Маркуса, договорившись увидеться вечером.
Когда они добрались до виллы Маркуса, та компания тренированных фанатиков, что целыми днями торчит в клубе, как раз собиралась по домам.
Вилла была почти пустой. Двое помощников на газоне в саду уже выставили мангал, разложили фрукты, десерты и всевозможный алкоголь. На вид всё выглядело очень торжественно.
— Иностранцы обожают весь этот антураж, хотя людей обычно немного, — сказал Сун Яньцю Дуань Чжо. — Не переживай, у них тут постоянно какие-нибудь вечеринки.
— Хорошо, — отозвался Дуань Чжо.
На самом деле он и правда не особо нервничал и прекрасно понимал, что это Сун Яньцю сейчас его успокаивает, но всё равно чувствовал себя немного польщённым.
К счастью, в отличие от прошлой поездки к матери Дуань Чжо, Сун Яньцю на этот раз не забыл о приличиях: по дороге он специально попросил заехать в магазин и купил бутылку красного вина. Говорили, Маркус такое любит, так что это был аккуратный ход ему навстречу.
Помощники все хорошо знали Дуань Чжо. У него здесь была и собственная комната, почти как у хозяина.
Как только они вошли, Дуань Чжо поднялся наверх переодеться. Сун Яньцю показалось глупым торчать одному внизу, и он тоже пошёл за ним на второй этаж.
Дуань Чжо зашёл в гардеробную, а Сун Яньцю остался ждать в спальне, разглядывая обстановку. На столе стояла фотография юного Дуань Чжо вместе с Маркусом, у него на шее висела медаль.
Прошло совсем немного времени, и Дуань Чжо вышел — в идеально сидящей рубашке тонкого кроя, с манжетами, плотно застёгнутыми запонками, и в новых перчатках на руках. Казалось, он боится показать лишний сантиметр кожи. Снова тот же строгий, почти аскетичный образ.
Сун Яньцю подумал, что он просто избранный сын Платона: даже если с тем самым у него всё в порядке, с такой степенью целомудрия ему разве что духовные романы заводить.
Вернулась семья Маркуса, и Дуань Чжо повёл Сун Яньцю вниз.
Тот вдруг вспомнил одну вещь:
— Кстати, нам тут надо играть роли или нет?
Тренер для Дуань Чжо был уважаемым старшим. Сун Яньцю не знал, требуется ли здесь тот же спектакль, что и перед родными.
— Не надо, — спокойно ответил Дуань Чжо.
Он вполне мог бы втянуть Сун Яньцю в эту «постановку», но, раз уж здесь все в курсе, по-джентльменски решил сегодня не пользоваться ситуацией.
И правда, как и говорил Дуань Чжо, гостей было немного. Помимо семьи Маркуса из пяти человек, присутствовали двое опытных спарринг-партнёров клуба, один новый ученик Маркуса по имени Ким и знакомая Сун Яньцю Эми.
Спарринг-партнёры и новичок были молодыми, и Сун Яньцю вдруг подумал, что тот самый человек, который нравится Дуань Чжо, вполне может оказаться одним из этих троих.
Находится в стране М; очень внимательно относится к работе Дуань Чжо; видел его шрамы.
Эти три пункта с высокой вероятностью могли совпасть с кем-то из них.
Неудивительно, что Дуань Чжо сказал, что играть не надо. Скорее всего, он просто не хотел, чтобы объект тайной симпатии что-то неправильно понял.
Ну-ну. Сун Яньцю включил режим сканирования: надо задействовать своё «огненное око», чтобы вычислить настоящую личность.
Общая атмосфера на вечеринке была лёгкой, трое детей всё время крутились вокруг Сун Яньцю. Маркус хоть и выглядел суровым, на деле оказался довольно простым в общении, а его жена была очень мягкой и дружелюбной.
Тот самый Ким был корейцем, той самой «звездой завтрашнего дня», о которой говорил Дерек. Он был даже моложе Сун Яньцю, совсем не заносчивый и очень разговорчивый.
— Каждый день только тренировки и тренировки. Хорошо, что ты сегодня пришёл, — Ким поднял бокал в сторону Сун Яньцю, лицо живое, выразительное. — Мне правда-преправда нужно расслабиться! Камса-хамнида!
Какой милый! Точно он?!
Сун Яньцю чокнулся с ним и тоже ответил по-корейски:
— Да что ты, это вы столько пашете на тренировках!
Ким удивлённо распахнул глаза и перешёл на особенно вежливый тон:
— Хён, ты говоришь по-корейски?!
Даже у Дуань Чжо на лице промелькнуло удивление, он и сам не знал про такой навык:
— Ты ещё и по-корейски говоришь?
— Совсем чуть-чуть, и то не очень, — продолжил беседовать с Кимом Сун Яньцю, а потом пояснил Дуань Чжо: — Я знаком с несколькими корейскими друзьями, да и раньше, когда был стажёром, в компании тоже были ребята из Кореи.
Дуань Чжо цокнул языком: да откуда у него только во всех странах друзья берутся.
— Что ещё говоришь?
— Немного японский, французский, — смущённо сказал Сун Яньцю. — И пару дней учил испанский.
— Тайный гений, — констатировал Дуань Чжо.
— Многоязычный талант! И песни у тебя такие классные! — Ким от души восхитился и сказал Сун Яньцю: — Твоя «You & me» просто офигенная, её столько в коротких видео используют, и она уже самая прослушиваемая песня в моём плейлисте.
Сун Яньцю поблагодарил и про себя отметил, что Яо Сыхао, как обычно, был прав: трек действительно превратился в вирусный BGM. Интересно, компания уже связалась с платформой насчёт авторских отчислений или нет.
Ким, улыбаясь, посмотрел на Дуань Чжо:
— Это вообще хён мне её посоветовал, так я и узнал, что полная версия — твоя собственная песня.
Дуань Чжо, как ни в чём не бывало, стоял с рукой в кармане, в другой держал бокал безалкогольного коктейля на газировке, лицо холодное и надменное, будто невзначай демонстрировал свои заслуги и безупречный вкус.
У Сун Яньцю слегка заложило уши от жара. Ну надо же, какой заботливый, чуть ли не в режиме заграничного пиар-агента за него работает.
Сун Яньцю был асом в общении, но Ким оказался прям социальным головорезом: вцепился, вытащил на разговор целый воз тем, добавил его в WeChat, и только потом Маркус позвал его к себе, видимо, обсудить какие-то рабочие вопросы. Дуань Чжо тоже туда пошёл.
Сун Яньцю тем временем поиграл с детьми в водные шарики, а потом рухнул в шезлонг и развалился, как выжатый лимон. Тут его спасла Эми:
— Та внезапная тренировка, кстати, очень пригодилась. Я посмотрела «Игроки: дуэль», Сяо Цю, ты там играешь прям как настоящий профи.
— Уже вышел эфир? — Сун Яньцю ещё не успел ничего посмотреть и скромно отозвался: — Это всё от хорошего учителя. Если бы не терпение Дуань Чжо, я бы и сделать вид не смог, что умею.
Эми рассмеялась:
— Тогда мне и тебя поблагодарить надо. Если бы не ты, он бы так быстро не сдвинулся с мёртвой точки. Сейчас всё отлично: у него снова в жизни появился ориентир, заодно и мне от Маркуса перепала куча похвалы.
Сун Яньцю чокнулся с ней и растерянно спросил:
— В каком смысле?
— В том смысле, — сказала Эми, — что в тот день он не только впервые в жизни сыграл в пул, но и впервые после объявления о завершении карьеры сам захотел взять в руки кий. Если бы не повод научить тебя играть, он мог ещё очень долго оставаться в этом подвешенном состоянии.
Услышав это, Сун Яньцю невольно застыл. Это был первый раз, когда Дуань Чжо сам взял кий?
Получается, до этого он даже прикасаться к нему не хотел?
Он тут же вспомнил о ранах на руке Дуань Чжо, которые видел днём, и спросил:
— Эми, а у Дуань Чжо травма не серьёзнее, чем он сам говорит? Я от него слышал, что ему делали ещё и вторую операцию. Почему? Первая прошла неудачно?
— Он тебе не рассказывал, — Эми покачала головой, во взгляде читалось бессилие. — Тогда пусть потом он сам тебе объяснит.
Сун Яньцю подумал: какого ещё «потом», не будет никакого «потом». Пусть Дуань Чжо рассказывает это тому, кого любит.
Пока Дуань Чжо отходил, Сун Яньцю уже успел осушить два бокала шампанского, а когда тот вернулся, Сун Яньцю сидел с коктейлем и пил вместе с одним из спарринг-партнёров.
Дуань Чжо посмотрел на его тарелку: шашлык почти нетронут, десертов тоже всего пара кусочков. Зато опьянение уже явное, глаза блестят, уголки покраснели, всё очень заметно.
— Сун Яньцю, — он наклонился ближе и посмотрел ему прямо в лицо. — Ты сюда напиваться пришёл? Сколько уже выпил?
Щёки у Сун Яньцю порозовели, взгляд ещё оставался относительно ясным, только говорил он медленнее обычного:
— Сейчас… подумаю… Не помню. Но всё нормально, я не так просто пьянею.
— Хватит, — сказал Дуань Чжо. — Я не хочу везти домой пьяницу.
— Ладно, — послушно отозвался Сун Яньцю. — Тогда я допью только этот бокал. Они же специально для меня смешали, а то совсем невежливо получится.
— Я помогу, — сказал Дуань Чжо, забрал у него бокал и без паузы осушил его до дна. — Теперь нормально?
Глаза у Сун Яньцю распахнулись. Дуань Чжо, оказывается, пьёт алкоголь. Какая, в сущности, разница между ним и монахом, который нарушил обет?
Более того, он только что пил из чужого бокала!!!
Сун Яньцю посмотрел на Кима: тот как раз с кем-то разговаривал по телефону, улыбка до ушей, весь сияет. И он не удержался от мысли: а вдруг Дуань Чжо ревнует? С виду придирается, а на деле просто решил залить тоску алкоголем?!
Когда гости начали расходиться, Маркус велел водителю отвезти двоих в отель, и Сун Яньцю первым сел в машину.
Дуань Чжо окликнул Кима, и они вдвоём задержались у машины, перекинулись парой фраз.
— Хён, во сколько ты завтра вернёшься? — Ким очень переживал за карьеру Дуань Чжо. — Ты уже два дня со мной не играл, Маркус говорит, что лучше не терять чувство стола.
— Отвезу Сун Яньцю и вернусь, — ответил Дуань Чжо. — Примерно утром.
— Ладно, я буду ждать.
— ОК.
Голос у него звучал мягко, и когда он сел в машину, выражение лица всё ещё оставалось таким же спокойным, даже немного ласковым:
— Совсем вырубило?
Сун Яньцю закрыл глаза:
— Странно… вдруг жутко спать захотелось.
Дуань Чжо, кажется, тихо усмехнулся:
— Ты же наш король пищевой комы. Поел и сразу спать. Что тут странного.
Сун Яньцю почувствовал, как кто-то взъерошил ему волосы.
Ну и что это такое, он же не собака.
✧ ✧ ✧
На следующее утро Дуань Чжо нажал кнопку звонка у его номера и не ожидал, что дверь почти сразу откроется: Сун Яньцю уже был полностью одет, по нему было видно, что проснулся давно.
— Кстати, я принёс тебе одежду, — сказал Сун Яньцю, протягивая пакет. — Попросил сервис в номере всё постирать. Спасибо, что дал поносить.
Дуань Чжо принял пакет:
— В аэропорту кондиционеры работают на полную, может быть прохладно. Можешь надеть.
— Не надо, — Сун Яньцю улыбнулся во весь рот. — У меня в чемодане есть. А то ещё не так поймут, неловко выйдет.
Дуань Чжо так и не понял, к чему он это сказал.
Они спустились в кафе на первом этаже, позавтракали, после чего Дуань Чжо вызвал машину и лично отвёз Сун Яньцю в аэропорт:
— Я, скорее всего, вернусь только после турнира. Если что-то случится, звони.
— Понял. Всего-то двадцать с лишним дней, вряд ли что-то произойдёт, — сказал Сун Яньцю. — Да и у меня дальше съёмки.
После ночи размышлений Сун Яньцю всё-таки решился задать вопрос, который не давал покоя:
— Дуань Чжо, тот человек, про которого ты говорил… это Ким?
Тот удивился и с усмешкой спросил:
— Можно узнать, как ты к такому выводу пришёл?
Сун Яньцю начал загибать пальцы:
— Возраст, статус, характер вроде подходят. Он и правда очень талантливый и при этом милый. В него вообще-то очень легко влюбиться.
— Мои поздравления, ты ошибся, — возразил Дуань Чжо. — Это не он.
Сун Яньцю хлопнул его по плечу:
— Да ну, брось. Не ври. Чего стесняться, даже если не получится, я смеяться не буду.
Дуань Чжо чуть приподнял бровь и с до невозможности вызывающим видом сказал:
— Во-первых, он не видел моих шрамов. Во-вторых, тот, кто мне нравится, ещё симпатичнее.
Он выглядел совершенно серьёзным, не похожим на человека, который врёт, и Сун Яньцю почувствовал себя жутко проигравшим: не верилось, что он промахнулся.
«Ещё симпатичнее»… да насколько же тогда симпатичный?!
Дуань Чжо неторопливо добавил:
— И вообще, у Кима уже есть девушка. Может статься, к концу года женится.
— Тогда это кто, один из тех двух спарринг-партнёров? — растерялся Сун Яньцю.
Но он никак не мог представить, что это типаж, который мог бы нравиться Дуань Чжо. Один выглядел слишком простоватым, другой — недостаточно модным. Короче говоря, у обоих не было той самой аккуратной «гейской» утончённости.
Например, сам Дуань Чжо: весь день ходит с максимально поднятой планкой, аккуратный, стильный, весь из себя.
И правда, он сказал:
— Нет.
— Тогда перечисли, — попросил Сун Яньцю. — Кто вообще видел твои шрамы?
У него проснулся азарт, хотелось продолжить расследование.
— Пара врачей, медсёстры, Маркус, Эми, — перечислил Дуань Чжо. — И ты.
Сун Яньцю всё ещё перебирал в голове варианты:
— Врачи… медсёстры…
Дуань Чжо едва не поперхнулся от этих догадок и предупредил:
— Хватит. С такими умозаключениями пора завязывать.
Увидев, что тот и правда начинает раздражаться, Сун Яньцю неохотно сбавил обороты.
Дуань Чжо проводил его до стойки регистрации. Когда заметил, что тот, всё ещё в своих мыслях, собирается просто так пройти внутрь, резко перехватил его за руку:
— Сун Яньцю, я вообще-то еду на турнир. Ты уезжаешь и даже не подбодришь меня напоследок?
Сун Яньцю как раз витал в облаках и только после этих слов очнулся. Всё это время Дуань Чжо был ему проводником, помогал в каждой мелочи, и Сун Яньцю вдруг остро ощутил, какой он неблагодарный. Он поспешно извинился:
— Прости, я задумался.
Потом уже совершенно серьёзно добавил:
— Удачи тебе. Я верю в твои способности. Пусть твоё возвращение пройдёт гладко, и ты покажешь отличный результат.
Подумав ещё немного и вспомнив, с какой целью тот в этот раз возвращается в спорт, что финал для него означает признание в любви, он дополнительно пожелал:
— И ты не загоняйся. Ты правда очень крутой, точно прорвёшься в финал и сможешь признаться тому, кто тебе нравится.
У Дуань Чжо на душе потеплело, он скользнул по нему взглядом:
— И всё? Только это?
Сун Яньцю впервые в жизни столкнулся с тем, что кто-то придирается к словам напутствия. Он уже собирался на ходу придумать что-нибудь поэффектнее, как вдруг услышал:
— Тогда обними меня.
Тоже вариант.
Сун Яньцю поставил чемодан на пол, распахнул руки и шагнул к Дуань Чжо, решив выразить поддержку объятием.
Он не ожидал, что в следующий миг тот крепко прижмёт его к себе, ещё и поднимет так, что ноги оторвутся от пола.
Не дав ему опомниться, Дуань Чжо уже опустил его обратно и с холодной миной уставился, как на большого фигурного человечка:
— Столько ешь, а весишь как пушинка. Только еду переводишь.
Сун Яньцю:
— ?
Он тебя не трогает и вообще не за твой счёт ест.
Обидно стало, но даже когда он уже сидел в самолёте, сердце всё равно продолжало колотиться.
От того объятия осталось слишком яркое ощущение. Стоило чуть-чуть вспомнить, и он снова чувствовал, как его поднимают, а вместе с этим будто возвращалось дыхание Дуань Чжо у самого уха.
Всего две-три секунды, а уши до сих пор не переставали гореть.
Раньше он и с другими друзьями обнимался, например с Джеком, это в дружбе было самым обычным жестом.
Казалось, это вообще не та вещь, о которой натурал должен заморачиваться.
Может, дело в том, что это был именно Дуань Чжо? Сун Яньцю невольно задумался: неужели только ему одному кажется, что во всём этом есть что-то двусмысленное? Для Дуань Чжо это тоже считается нормальным, привычным общением? Ему правда не страшно, что тот, кто ему нравится, может всё понять не так?
Самолёт ещё не взлетел, как от Bking пришло сообщение:
[Когда приземлишься, пусть тебя встретит Сюй Сяо. Как доедешь домой, напиши мне.]
Подождите-ка.
Сун Яньцю вдруг застыл, а в ушах снова прозвучали слова Дуань Чжо.
«Только пара врачей, медсёстры, Маркус, Эми, — перечислял тот тех, кто видел его шрамы. — И ты».
Не Ким, не врачи с медсёстрами и уж точно не Эми.
Очень переживает, что у него нет работы. Находится в стране M. Видел его травму. Очень милый.
Щёки Сун Яньцю вспыхнули, всё тело будто загорелось.
Боже, исключив все неправильные варианты, он наконец-то додумался. Ответ был прямо перед носом!
• ◦ • ◦ •
Примечание автора:
Сяо Дуань хлопает в ладоши: очень хорошо, очень хорошо.
http://bllate.org/book/15482/1413216
