Дуань Чжо бросил эту фразу, как гром среди ясного неба, и даже не посмотрел, как отреагирует Сун Яньцю.
Сун Яньцю сидел на месте, мозг обстреливали со всех сторон: Дуань Чжо уезжает в страну М, собирается вернуться в профессиональный тур, будет играть левой рукой, ещё и говорит, что у него есть тот, кто ему нравится… Пока он с трудом выныривал из этого убойного потока информации, Дуань Чжо уже ушёл к себе в комнату.
— …
Сун Яньцю убрал гитару и бубен. На полу всё ещё горели ароматические свечи, будто он и правда устроил площадку для признания в любви. Он по одной задувал их и складывал обратно в ящик, потом сходил в душ и, наконец, рухнул на кровать и лежал пластом и только жалея, что дел у него недостаточно.
Как же неловко. Тогда вообще, чего он все эти дни боялся?!
Он пролежал с открытыми глазами до двух-трёх часов ночи и только тогда с трудом уснул, а когда утром поднялся, Дуань Чжо уже ушёл.
Ночной ливень накануне отмыл город, но голову Сун Яньцю не прочистил. Полуоглушённый, он чистил зубы, с твин-аккаунта открыв вчерашний пост, и обнаружил, что комментарии уже взорвались, а сам пост перетащили в супертопик.
[А-а-а-а-а, этот ливень в полумраке при отключённом свете такой красивый, и снукерный мерч тоже!]
[Как романтично, Сяо Цю так умеет!! [сердце]]
[Наконец-то! Наш сыночек вывел своего мужа в совместный контент!]
[[сердце] Тень просто отпад, вы двое правда так подходите друг другу [сердце]]
[Таких сладостей выкладывайте побольше!]
[Как же это сексуально, хе-хе, аж тяжело дышать [пошлый] вы там прямо на стуле не занялись, надеюсь?!]
[Контраст по габаритам я обожаю до гроба, малыш, ещё немножко!]
Какая ещё тень?
Сун Яньцю открыл вчерашний снимок, мгновенно вытаращил глаза и чуть не захлебнулся зубной пастой.
— …
Тогда, чтобы поймать на фото огонёк ароматической свечи и вздувшуюся занавеску, он сильно наклонился. Дуань Чжо сидел на стуле за его спиной, на столе ещё стояли несколько свечек, которыми они подсвечивали себе ужин.
Тени обоих легли на стену: фигура у Дуань Чжо высокая, черты лица рельефные, его силуэт легко узнать; Сун Яньцю чуть пониже, волосы подлиннее.
И самое удачное совпадение заключалось в том, что из-за угла тени казалось, будто Сун Яньцю просто сидит у Дуань Чжо на коленях!
Если бы он сам не был участником этой сцены, он бы и сам поверил!
С таким жарким кадром они точно уже попали в тренды.
Господи, как можно быть таким раздолбаем, каждый день умудряется накосячить по-новой.
Как-то раз преподаватель сказал ему: люди из истории извлекают только один урок, и этот урок в том, что люди никогда из истории уроков не извлекают.
Сказано было очень завуалированно.
В такой момент удалять пост уже точно было бы странно. Даже Мэн Чао позвонил:
— Вчерашнее фото ты выложил неплохо, вы с Сяо Дуань наконец вспомнили про задание, которое я вам давал, — Мэн Чао помолчал и добавил: — Но в следующий раз можно не выкладываться настолько отчаянно, ага?
Сун Яньцю и слова подобрать не смог:
— Дядя Мэн, если я скажу вам, что это тот самый интернет-формат с божественной ошибкой ракурса, вы поверите?
Мэн Чао облегчённо выдохнул:
— Ошибка ракурса, значит… Ну тогда ладно. Я же просто боюсь, как бы ты ни свернул с правильной дорожки.
Сун Яньцю подумал, что за это он может не переживать. Сейчас голова у него была кристально ясная.
В полдень Сюй Сяо купил Сун Яньцю еду навынос, а потом, вооружившись заранее составленным списком, отправился собирать всё необходимое для съёмок. На следующий день им предстояло выезжать в другой город на запись «Союза, созданного небом» — музыкального развлекательного шоу в формате коллабораций музыкантов. Первые два выпуска снимали подряд, на это уходило примерно три дня, так что им предстояло провести там несколько ночей.
А Дуань Чжо должен был вернуться только через неделю.
Сун Яньцю полдня шарился по интернету, пока наконец не разобрался, что за «уайлд-кард» имел в виду Дуань Чжо.
Уайлд-кард — это специальная квота, то самое приглашение от организаторов. Обычно её дают ушедшим на пенсию звёздам, сильным местным игрокам или людям с особыми заслугами.
Оказывается, у профессиональных снукеристов есть так называемая двухлетняя «tour card». Только с ней игрок может выходить на рейтинговые турниры, набивать очки и зарабатывать призовые. По истечении двух лет, если игрок вылетает из топ-64 мирового рейтинга, его тур-кард считается недействительной.
Дуань Чжо в отставке уже два года. Его очки давно обнулились, в мировом рейтинге он тоже не значится, так что, если он хочет вернуться к соревнованиям, ему обязательно нужно пробиваться через уайлд-кард.
Когда он успел принять такое решение — было непонятно. Мысли у Дуань Чжо всегда шли в глубину, их никому не прочитать, уж Сун Яньцю тем более.
Он возвращается только потому, что человек, который ему нравится, хочет посмотреть, как он играет левой?
Так всё-таки кто тот человек, который нравится Дуань Чжо?
Крутя это в голове, Сун Яньцю пришёл к выводу, что та самая его вчерашняя запись в Weibo была не очень честной. Если она вдруг помешает любовному фронту Дуань Чжо, будет совсем нехорошо. В итоге он первым написал Дуань Чжо.
Король послеобеденной дрёмы: [Ты уже уехал?]
Bking: [Уже почти в аэропорту.]
Король послеобеденной дрёмы: [Ты видел Weibo? Тот пост, что я вчера вечером выложил. Я правда не специально, это всё из-за ракурса.]
Король послеобеденной дрёмы: [Если бы я хотел, чтобы ты поучаствовал в таком фансервисе, я бы сначала спросил твоего согласия.]
Bking: [Я знаю.]
Странно.
Дуань Чжо прислал всего три коротких слова «я знаю» — а у Сун Яньцю уже в голове всплыло его выражение лица, будто он даже слышал, каким тоном это произносится.
Сун Яньцю хотел спросить, кто тот человек, о котором Дуань Чжо говорил вчера, находится ли этот человек сейчас в стране M, но не был уверен, уместно ли это. Набранный текст он то писал, то стирал.
Сообщение от Bking пришло первым:
Bking: [Что хочешь сказать? Вижу, ты всё время что-то редактируешь.]
Неужели Дуань Чжо прямо сидит и смотрит на это окно чата?
Сун Яньцю стало неловко, он всё-таки отправил сообщение:
Король послеобеденной дрёмы: [Вчера ты сказал, что есть человек, который тебе нравится. Почему ты не сказал об этом, когда мы подписывали соглашение?]
Bking: [Тогда я ещё не был уверен на сто процентов.]
То есть сейчас уже уверен на все сто?
Король послеобеденной дрёмы: [Мы же договаривались: если у кого-то появится человек для отношений, можно без всяких условий всё прекратить.]
Bking: [Ничего страшного. Это безответное чувство, только с моей стороны.]
Вот оно как!
Тоже, конечно, непросто. Сун Яньцю захотел его подбодрить.
Король послеобеденной дрёмы: [Мне кажется, ты мог бы попробовать признаться?]
Сун Яньцю прикинул: если признание Дуань Чжо пройдёт удачно, они сразу разорвут соглашение, можно будет даже раньше срока.
Bking: [Есть такая мысль.]
Сун Яньцю сам не заметил, как крепче сжал телефон. Значит, у Дуань Чжо и правда уже есть план. Возможно, его поддержка тут и не нужна.
Как он и ожидал, от Bking пришло новое сообщение:
Bking: [Прежде чем говорить, хочу сначала кое-что доказать.]
Король послеобеденной дрёмы: [Что?]
Он с любопытством подождал. Сун Яньцю уже решил, что Дуань Чжо дальше отвечать не будет: в конце концов, такие вещи нет смысла расписывать постороннему до мелочей. Он как раз собирался погасить экран, как вдруг пришёл ответ.
Bking: [Он, кажется, очень переживает, что у меня нет работы.]
Сун Яньцю только и смог выдать:
— …
Значит, не ему одному казалось, что Дуань Чжо сейчас живёт чересчур расточительно! Людям всё-таки нужна опора в виде дела!
Когда Сун Яньцю на следующее утро отправился на запись шоу, самолёт Дуань Чжо как раз приземлился в стране M.
Эми заранее вызвала водителя, чтобы тот подогнал машину. Там по местному времени всё ещё была ночь, и они прямо от аэропорта поехали к загородной вилле Маркуса.
Его здесь не было больше года. Дерево у ворот Маркус собственноручно посадил в год, когда Дуань Чжо завоевал титул. Теперь оно уже почти доросло до второго этажа.
Узнав, что у Дуань Чжо есть намерение вернуться в тур, мужчина средних лет с холодными серыми глазами улыбнулся и спросил:
— Недавно слышал, ты отказался от приглашения одного клуба. С чего вдруг передумал?
Дуань Чжо аккуратно разрезал стейк, слегка улыбнулся:
— Я не считаю себя достаточно достойным, чтобы быть тренером. Мне всё-таки больше подходит играть.
— У тебя всегда было чувство меры, — сказал Маркус. — Когда тебе было шестнадцать, попросили, чтобы ты позанимался с Лиз: она только взяла кий в руки, а ты уже довёл её до слёз. Твою язвительность всё-таки лучше выпускать за столом.
Лиз была дочерью одного из спонсоров, с ними у Маркуса были хорошие отношения. Травма с детства так и осталась, и теперь она Дуань Чжо боится.
Дуань Чжо спорить не стал.
Он же не ухаживал за ней, так что, понятно, уговаривать не собирался, а уж подставлять ей лёгкие шары и подавно.
Маркус сказал:
— Идея перейти на левую руку отличная. Игроков, которые меняют рабочую руку, полно, а двуручные вообще не редкость, я ещё давным-давно советовал тебе это попробовать. У тебя правая рука травмирована, при долгой игре кий держит нестабильно. Для опоры её ещё можно использовать, но куда важнее наработать левую. Такая простая вещь, и тебе нужно было два года, чтобы до этого дойти?
С этими словами он повернулся к Эми и доброжелательно, с интересом спросил:
— Как тебе удалось его уговорить?
Увидев, что Дуань Чжо не подаёт никаких знаков «не рассказывай», Эми ответила:
— Это не я его уговорила. Есть ещё один человек.
Маркус спросил:
— Кто?
Дуань Чжо только усмехнулся и промолчал.
Если Дуань Чжо не хочет обсуждать какие-то личные вещи, из него никто ничего не вытянет, поэтому Маркус дальше не допытывался.
Но когда старый тренер снова взглянул на Эми, та, опустив голову, ела, а по лицу у неё блуждала какая-то непонятная, загадочная улыбка, уголки губ так и тянуло вверх. И Маркус кое-что для себя понял.
Маркус спросил:
— И что же этот человек сказал, что ты передумал?
— Это не то чтобы убеждение. Скорее, толчок, — ответил Дуань Чжо. — Столько времени прошло, и я понял, что провал, похоже, не так уж страшен. Если уж совсем не пойдёт, в крайнем случае ещё восемнадцать лет левую покручу.
Он говорил так легко, но те, кто знал его, понимали: к той самой вершине, которую он для себя обозначил на столе, он предъявляет чудовищно строгие требования и никогда не позволит себе стать посмешищем. Иначе не стал бы всё это время искать способы восстановить правую руку.
И всё же им было ясно: даже если сейчас между левой и правой рукой огромная разница, Дуань Чжо точно не станет проигрывать вчистую. Если бы у него не было хотя бы какого-то запаса уверенности, он бы вообще не согласился возвращаться.
Груз образа кумира у Дуань Чжо слишком тяжёлый, а сейчас, наконец, немного полегчало. Это уже неплохо.
Маркус возмутился:
— Ещё восемнадцать лет тренировать левую? Тогда лучше прямо сейчас выйди, поверни налево и назад, в аэропорт.
Дуань Чжо невозмутимо ответил:
— Это просто самый худший вариант.
Маркус не стал дальше с ним препираться, плеснул себе и Эми красного вина и спросил о его браке:
— Кстати. Помню, тогда тебе просто нужен был человек, чтобы оформить бумаги, поэтому ты и женился. После того как всё вскрылось, в сети Китая, кажется, был переполох. Это как-то на тебе отразилось?
— Никак, — Дуань Чжо по-прежнему пил обычную воду. — Мы до сих пор в браке.
— Как так?
— Хочу пойти дальше.
Тут уж брови поднял Маркус.
Оба, сидевшие за столом, знали Дуань Чжо лучше, чем родня. Они видели, как он рос, выигрывал титул, уходил из спорта, проходил через вершины и провалы, были для него самыми надёжными людьми.
Маркус спросил:
— «Дальше» в том смысле, о котором я думаю?
— Да. На самом деле мы провели вместе не так уж много дней. Я и сам не уверен, подходящее ли время сейчас делать шаг. Но он, похоже, уже что-то почувствовал и немного отступает.
Говорил Дуань Чжо спокойно, чётко выстраивая мысль.
— В таких вещах всё как в матче. Захватывать инициативу всегда выгоднее. Колебаться вредно для позиции. Самое разумное — развивать успех, а если не пойдёт, вовремя выйти из партии с минимальными потерями.
— И всё так просто? — спросил Маркус.
— А что тут может быть сложного?
Само по себе чувство действительно несложно. Но «нравится» и «быть вместе» — две разные истории. Если не действовать, начинаешь цепляться то за надежду, то за страх, голова окончательно запутывается, и тобой рулит сплошной хаос.
Это в самом деле стиль Дуань Чжо. За столом он вёл себя так же: уже в самом начале умел увидеть расклад и выбирал тот способ атаки, который лучше всего подходил именно ему.
Эми не удержалась и сказала Маркусу:
— Если бы вы встретили Цю-Цю, вы бы поняли. Он и талантливый, и такой милый. Думаю, вряд ли найдётся тот, кому он не понравится.
Услышав такую высокую оценку, Маркус повернулся к Дуань Чжо:
— Стабильный тыл только помогает карьере пережить второй расцвет. Надеюсь, он ответит тебе взаимностью. На сколько процентов ты в себе уверен?
Дуань Чжо честно ответил:
— На тридцать.
Может, вообще на двадцать?
В глубине души он имел полное право немного завысить этот процент.
— Желаю удачи, — с ноткой сочувствия сказал Маркус.
Они втроём с аппетитом поели. Маркус договорился с менеджером встретиться у себя дома на следующий день: Дуань Чжо нужно было подать медицинское заключение и пройти полное обследование, чтобы заново зарегистрировать свой ID игрока.
Судя по тому, как высказывался Дуань Чжо, было видно, что жить он собирается в основном в Китае, а сюда прилетать только на турниры. Маркус расспросил его о тренировочном плане и о том, до какого этапа он уже дошёл.
Дуань Чжо внезапно замолчал.
— С чего ты вообще взял, что имеешь право подавать заявку на уайлд-кард, Дуань Чжо? — лицо Маркуса в один миг стало суровым, ледяным. — На этой неделе можешь о возвращении даже не думать. Сначала месяц тренировок, а о турнирах поговорим потом.
http://bllate.org/book/15482/1413127
