На следующий день плот был готов.
Небо снова было ясным. Нин Шуанчэнь обтесывал ветки у входа в пещеру, а Е Юньси, сидя у самого выхода, ел только что приготовленную рыбу.
Говорил же, что если захочет есть, то сам поймает, а в итоге все равно Нин Шуанчэнь наловил.
Рыбу тоже Нин Шуанчэнь приготовил, потому что…
Е Юньси попытался поджарить одну рыбешку, но результат был вполне предсказуем – она подгорела и стала совершенно несъедобной. Только зря рыбу извел.
Но это не его вина. В секте Юньлань он всегда жил на всем готовеньком, и его даже пальцем не просили пошевелить. Не то, что жарить рыбу, он ее даже не ловил. Когда Нин Шуанчэнь дал ему пойманную рыбу, он даже не знал, что с ней делать.
Он признавал, что в готовке был не силен.
Но старшая сестра говорила, что он почти достиг стадии полного отказа от пищи, так что умение готовить ему не понадобится, ведь со временем ему и есть не нужно будет.
Подумав об этом, Е Юньси с чистой совестью откусил кусочек рыбы и съел ее до последней косточки.
Едва он закончил есть, как Нин Шуанчэнь бросил ему обтесанную ветку.
Е Юньси подсознательно поймал ее и, опустив взгляд, недоуменно посмотрел на него:
— Это еще зачем?
— Костыль, — ответил Нин Шуанчэнь. — Чтобы тебе было удобнее ходить.
Костыль? Он что, и вправду считает его калекой?
Услышав это, Е Юньси тут же помрачнел и, нахмурившись, отбросил ветку в сторону:
— Я не калека, зачем мне костыль?
Нин Шуанчэнь заметил, что всякий раз, когда речь заходила о его травмированной ноге, Е Юньси начинал вести себя, как взъерошенный кот.
Вечно дуется и злится.
Нин Шуанчэнь понимающе кивнул и, подняв с земли другую сухую ветку, немного помолчал, прежде чем сказать:
— Я просто подумал, что ты тоже хочешь пойти.
Что? Пойти? Куда?
Е Юньси тут же насторожился:
— На подземную реку? Конечно, я хочу пойти!
Теперь Нин Шуанчэнь сам предложил.
Это не он выпрашивал, чтобы его взяли с собой.
Наконец-то! Он наконец-то покинет это проклятое место!
Вся досада, вызванная костылем, тут же исчезла.
Но, увидев брошенную на землю ветку, он все еще выглядел недовольным, и, выпятив грудь, сказал:
— Какое это имеет отношение к костылю? Я и без него смогу идти.
Неизвестно еще, кто там спотыкается на каждом шагу и даже не умеет прикладывать лекарства…
Услышав это, Нин Шуанчэнь не удержался и бросил на него взгляд, ничего не ответив.
При мысли о скором уходе отсюда, Е Юньси невольно воспрянул духом, и даже Нин Шуанчэнь стал казаться ему более приятным.
Он посмотрел на Нин Шуанчэня, прочистил горло и спросил:
— Когда мы отправляемся?
Нин Шуанчэнь, не поднимая головы, обстругивал кору с сухой ветки:
— Как только закончу с факелом.
Ах, да.
Если в подземной реке темно, то нужно будет освещать путь факелом, иначе ничего не будет видно.
Но…
Е Юньси взглянул на сухую ветку в его руке и с сомнением спросил:
— Факел? Ты хочешь сделать факел из этой сухой ветки?
Нин Шуанчэнь, что было редкостью, объяснил ему:
— Это сосновый факел. Это сухие ветки, которые образовались после того, как масло пропитало сосновую древесину засохшего дерева. Такой факел может гореть целый час, и даже если на него попадет вода, он не погаснет.
Е Юньси мало что понял и не захотел вникать, главное, чтобы Нин Шуанчэнь смог вывести его отсюда.
Он отряхнул пыль с одежды и спрыгнул с камня у входа в пещеру:
— Ладно, тогда я пойду соберу вещи, а ты поторопись.
Сказав это, он повернулся и вошел в пещеру, чуть не споткнувшись о костыль по пути, и с отвращением забросил его в угол.
Сказать, что он пошел собирать вещи – это громко сказано, ведь у них с собой был только один комплект одежды и длинный меч, поэтому, осмотрев пещеру, Е Юньси взял только свой меч.
Он вынул клинок из ножен. Острое лезвие отражало его лицо, меч был тонким, как крыло цикады, и от него исходил холодный блеск.
Этот меч был подарком его отца – главы секты Юньлань – на восемнадцатилетие. Он специально дал ему имя Силань.
С тех пор, как он упал в ущелье, он каждый день использовал Силань в качестве костыля, и мечу приходилось несладко.
Подумав об этом, Е Юньси медленно повернул голову и посмотрел на костыль, который он бросил в угол.
И вот…
Полчаса спустя.
Собравшись, они вышли из пещеры и направились к подземной реке, расположенной в восточной части дна ущелья.
Нин Шуанчэнь, взвалив плот на плечо, шел впереди, а Е Юньси, держа в руках еще не зажженный факел, ковылял следом.
Заметив, что Е Юньси опирается на тот самый костыль, который он только что выбросил, Нин Шуанчэнь прищурился и окинул его взглядом с головы до ног.
Разве он не говорил, что может ходить и без костыля?
Зная, что Нин Шуанчэнь смотрит на него, Е Юньси, словно избегая его взгляда, смотрел прямо перед собой и, не краснея, сказал:
— Чего уставился?
— Все равно ты его сделал, чего добру пропадать.
Но Нин Шуанчэнь продолжал смотреть на него.
Е Юньси, не выдержав, поторопил его:
— Где эта твоя подземная река? Почему мы так долго идем, а ее все еще нет?
Нин Шуанчэнь отвел взгляд:
— Она впереди.
Е Юньси посмотрел в том направлении, куда он указал, и увидел, что недалеко от них скалы оплетены лозами, а изогнутые, словно драконы, корни деревьев растут между камнями. Густые темно-зеленые ветви и листья заслоняли солнце.
Нин Шуанчэнь поставил плот на землю и, подойдя к скале, раздвинул слой за слоем лозы. Вскоре за ними показался проход высотой примерно в половину человеческого роста.
Судя по размеру, туда можно было попасть, только согнувшись в поясе.
Проход был густо заросшим лозами, словно стеной из падающего водопада. Неудивительно, что они не заметили его с самого начала.
Е Юньси думал, что внутри этого маленького прохода будет тесно и узко, но, наклонившись и войдя внутрь, он обнаружил, что там гораздо просторнее, чем в пещере, где они были до этого!
У входа была ровная площадка, а в двух шагах от нее – та самая подземная река, о которой говорил Нин Шуанчэнь.
Стены пещеры были неровными и извилистыми, а прямо над головой, в стене, была щель, похожая на трещину. Свет, пробивающийся снаружи, освещал спокойную гладь воды, словно луч прожектора.
http://bllate.org/book/15455/1359734
