Чи Нин крепко держа за руку своего младшего ученика – сопроводил его из публичного дома обратно во дворец Яогуан и ещё не успели они войти во двор, как услышали шум и суету внутри.
Раздался голос Цзун Дая:
– Дае Сяо, эти персики ещё не созрели, сейчас их нельзя срывать.
(*Дае – «Дядюшка», старший брат отца, старший в семье, вежливое обращение «господин» в разговоре; дядя, старик, отец, папаша (в обращении))
После хрустящего звука укуса полуспелый персик был брошен на землю с гулким звуком:
– Действительно, слишком кислый.
Человека, которого назвали дае Сяо, ни на йоту не раскаялся:
– Как насчёт того, что я сорву ещё один?
Цзун Дай с кислым видом выдал:
– Шицзунь отругает меня.
Чи Нин не мог больше слушать и войдя внутрь предъявил ультиматум:
– Если ты продолжишь срывать, я немедленно вырублю подчистую все сливовые деревья в поместье Цзинмэй.
Рука Сяо Цзина намеревающаяся сорвать персик отдёрнулась назад, совершенствующийся увидевший Чи Нина радостно воскликнул:
– Ты наконец вернулся, пока я ждал тебя мне было очень скучно.
Сяо Цзин не достиг возраста дяди, но уже обладает характером старика.
Уединившийся от мира, свободный и непринуждённый. Он посадил много сливовых деревьев в своём поместье, наслаждаясь цветением зимой и варя вино летом; одна бутылка сливового вина может привлечь множество людей, которые преодолеют трудности далёкого пути, лишь бы выпросить кувшин вина.
Владелец поместья Цзинмэй приобрёл такую большую известность, что все позабыли, что до жизни в уединении Сяо Цзин был всемирно известным божественным врачом.
В настоящее время божественный врач Сяо не сказав более и пары слов, схватил запястье Чи Нина и прикоснувшись двумя пальцами – приступил к диагностированию пульса хозяина дворца Яогуан.
Болеющий длительное время Чи Нин, оказав немного сопротивления врачу – смог отдёрнуть свою руку:
– Лучше я дам тебе съесть кислый персик, так что пощади меня.
У закончившего проверять пульс Сяо Цзина, моментально исчезло весёлое выражение с лица, он резко взмахнул рукавом от злости и направил свои стопы в дом.
Бессмертный Чи приказал двум ученикам пойти тренироваться, а сам последовал за совершенствующимся Сяо в помещение.
После того как сели, Чи Нин налил Сяо Цзину чашку чая и поинтересовался:
– Что диагностировал божественный врач Сяо?
Сяо Цзин скрестил руки сжимая рукава:
– В любом случае, это не пульс радости*.
(*пульс радости – пульс беременности (⁄ ⁄>⁄ ▽ ⁄<⁄ ⁄))
– Да, видать там не только нерадостный пульс, – подвёл итог Чи Нин, – судя по твоему выражению лица, мне должно быть осталось жить недолго.
– Тьфу-тьфу-тьфу, что за несчастливые слова ты накаркиваешь. – Цзин внезапно взволновавшись вскочил на ноги и принялся ругать собеседника. – Что я тебе раньше настойчиво предписал? Меньше использовать внутреннюю энергию и тратить меньше времени на размышления. А ты хорош, совсем не заботишься о своём здоровье и абсолютно не прилагаешь к этому усилий.
Сяо Цзин поднял чашку чая и сделал глоток:
– Ныне духовные каналы стали настолько слабы, что их практически невозможно обнаружить, они подобны тонкой оконной бумаге, которая разрывается при первом дуновении ветра.
Чи Нин слегка опустил взгляд, не выдавая своих чувств:
– Я не желаю жить как никчёмный человек.
Он старейшина Цуюй, уважаемый шицзунь учеников, темперамент бессмертного Чи не дозволяет ему жить под чьим-то покровительством, он хочет сам защищать других.
– Хорошо, хорошо, ты Чи Юньцин обладаешь благородным сердцем.
– Ты мог бы снова дать мне немного лекарств. – Чи Нин потеребил края своей одежды, предположив. – Кто знает, возможно, мне стало бы получше.
Божественный врач Сяо возразил:
– Это лекарство лечит симптомы, но не устраняет причину. Даже если ты будешь принимать его сто лет, ты не поправишься.
В комнате наступила тишина.
Сяо Цзин не оставалось ничего другого, как посоветовать последний способ:
– Тебе необходимо как можно скорее найти партнёра для совместного совершенствования.
Чи Нин молчал, он обманул Гу Линсяо сказав ему, что практикует путь бесстрастности.
Это унизительно – быть пойманным на лжи своим учеником.
– Если ты слишком высокомерен и не один совершенствующийся тебе не подходит, почему бы тебе тогда не попробовать со своим учеником? – порекомендовал Цзин. – Ты сам преподал ему метод совершенствования и ваша духовная энергия происходит из одного источника. Несмотря на то, что она не выдерживает сравнения с быстротой парного совершенствования с одинаковыми духовными корнями, это все равно неплохой вариант.
Смотря на молчание собеседника Сяо Цзин посчитал, что сердце Чи Нина колеблется в своих чувствах и, воспользовавшись моментом, продолжил ковать железо пока горячо – искушая:
– Парное совершенствование с учеником весьма комфортабельно. А как только поправишься, можешь немедленно перестать – расторгнуть отношения и не считаться с человеческими чувствами, что тоже является приемлемым.
Чи Нин:
– …… Абсурд!
Гу Линсяо ожидал, расположившись в коридоре, когда внезапно дверь распахнулась и совершенствующийся Сяо был выброшен наружу.
После того как его вышвырнули, дверь за спиной Сяо Цзиня с грохотом закрылась, да так быстро, что даже защемила кусочек его одежды.
Сяо Цзин вытащил одежду из щели в двери и неловко кашлянул, приметив Гу Линсяо:
– Линсяо, ты пришёл повидаться со своим шицзунем?
– Владелец поместья Сяо, у меня имеется одна вещь и я хочу, чтобы вы оказали услугу взглянув на неё, – юноша приблизился и неторопливо извлёк из-за пазухи маленькую деревянную коробочку.
Крышка коробка откинулась и наружу показался сочный, ярко-красный плод.
С горящим взором Сяо Цзин вопросил:
– Плод Сандоу*, где ты нашёл его?
(*Сандоу – возможно имеется в виду, что-то похожее на красную шелковицу)
Дерево Сандоу крайне требовательно к среде обитания и растёт только на крутых скалах и в местах, богатых духовной энергетикой. Это дерево плодоносит раз в десять лет, его плод обладает свойствами согревания и укрепления духовных каналов, но побочным эффектом после употребления является то, что нельзя использовать свою духовную силу в течение полумесяца.
Чем мощнее духовные каналы, тем сильнее становится совершенствующийся. С древних времён тот, кто находил плод Сандоу, обязательно искал уединённое место, чтобы поглотить его в одиночестве.
Увидев, что стоящий перед ним молодой человек готов принести с собой плод Сандоу, во взгляде Сяо Цзиня появилось несколько баллов одобрения.
Гу Линсяо со скромностью, звучавшей в его интонации речи поведал:
– Я нашёл его по счастливой случайности во время путешествия, когда спустился с горы и хотел принести обратно для шицзуня. Но в течение пятнадцати дней после употребления плода Сандоу он ничем не будете отличаться от обычного человека. В настоящее время школа Цянье представляет угрозу и, вероятно, шицзунь не согласится употребить его.
– Нельзя больше тянуть. Таким образом ты… – мужчина полный идей, приблизился к уху Линсяо и что-то тихо ему прошептал.
***
Во время ужина, пока Чи Нин не приступил к еде, перед ним поставили миску с кашей.
Гу Линсяо смотрел на него полный надежд:
– Я своими руками сварил сладкую кашу шицзунь, попробуйте.
Чи Нин почувствовал новизну:
– Почему вдруг решил заняться готовкой?
Стоящий рядом Сяо Цзин быстро вмешался в разговор:
– Линсяо вырос, в будущем он будет готовить для девушки, которая ему понравится так что он учится заранее.
Юноша кивнул в знак согласия:
– Да-да.
Чи Нин перестав разговаривать, взял ложку и приступил к медленному поглощению каши.
Ночью Чи Нин лежал на диване читая древние книги; снаружи за окном стрекотали цикады без умолку, от слышимых звуков в сердце мужчины поселилось беспокойство.
Он отложил книгу и его мысли непроизвольно свернули в сторону, убежав к фразе, которую Сяо Цзин обронил во время ужина.
Гу Линсяо вырос и у него должна появиться девушка, которая ему понравится.
Чи Нин задумывался о том, что Линсяо может покинуть дворец Яогуан, чтобы следовать по своему собственному пути.
Но когда данный день приблизился, совершенствующийся не смог сдержать своего сопротивления.
Чи Нин даже полагал, что если он не найдёт себе спутника жизни, то и Гу Линсяо также не будет искать партнёра для себя и они смогут хорошо провести всю жизнь на вершине Цуюй.
– Замечательная идея. – Чи Нин прыснул от досады и отверг свои сумасшедшие мысли.
Боясь, что после употребления плода Сандоу проявится недомогание, Гу Линсяо оставался дежурить за дверью комнаты шицзуня.
Близилась полночь, в комнате все ещё горел свет, но давно не раздавалось шороха перелистывания страниц, молодой человек осторожно приоткрыл дверь.
На удивление Чи Нин заснул, облокотившись на подлокотник маленького дивана.
Старший совершенствующийся был окружён мягким светом, его лицо точно изысканный белый нефрит, а кожа и белоснежная одежда на нём сливались, не имея границ.
После приёма плода Сандоу его духовная сила временно исчезла, чувства же стали не такими острыми, как раньше, и мужчина был вынужден позволить ученику вторгнуться на свою территорию.
Чи Нин спал беззащитно, а когда Гу Линсяо подхватил его под колени и поднял на руки, он даже инстинктивно повернул голову, и его щека легко потёрлась о грудь юноши.
Как маленькое животное, которое нежно ластится, заставляя Гу Линсяо чувствовать зуд в сердце.
Положив человека на кровать и укрыв одеялом, Линсяо осознавал, что как ученик он выполнить всё, что от него требовалось.
Он должен остановиться, повернуться и уйти.
Вот только сегодняшней ночью Гу Линсяо не желает быть послушным учеником.
Молодой совершенствующийся опустил обе руки на край кровати, наклонился вперёд так близко, что его дыхание переплеталось с дыханием шицзуня, настолько низко, что вот-вот мог коснуться бледных губ Чи Нина.
Очень хочется поцеловать его и разорвать на кусочки.
Но в конце концов подавив желание, Гу Линсяо поднял руку и коснулся мочки уха мужчины:
– Ладно, не буду использовать ситуацию в своих интересах*.
(*буквально ~ грабить во время пожара)
Он лёг в постель, притянул Чи Нина в свои объятия, погасил свечу и позволил лунному свету проникнуть в комнату.
http://bllate.org/book/15384/1356955
