Утренний свет едва заметен, вокруг тихо и спокойно.
Чи Нин читал книгу раскинувшись на нефритовом диване*, пока Цинъюань восседал на его плече, причёсывая свои перья.
(*что-то вроде этого ↓
)
Внезапно на небе мелькнул белый свет, за которым последовал испуганный крик:
– Шицзунь, спасите меня!
Пальцы Чи Нина перелистывающие страницы книги замерли, а птица на его плече встревоженно взмыла в воздух и улетела обратно в клетку, чтобы спрятаться.
Огонь вспыхнул на рукаве Цзун Дая и юноша с мечом наперевес бросился к бессмертному Чи:
– На этот раз грозовое бедствие слишком свирепое, я сейчас сгорю!
Грозовое бедствие вызванное Цзун Даем привело к разрушению дворца Яогуан: после нескольких громких и трескающих звуковых «ба-бах» – во дворе воцарился полный хаос, одна ветвь с персикового дерева была отсечена.
Чи Нин выразил своё недовольство:
– По какой причине возвращаешься сюда – найди безлюдное место и переживи испытание самостоятельно.
– Шицзунь вы слишком предвзяты, – запротестовал Цзун Дай, одновременно отражая грозовые удары. – Каждый раз, когда шиди проходил через испытания бедствий, вы всегда находились поблизости, защищая его заклинаниями, а когда дело дошло до меня, то спокойно наблюдаете, как меня поражают молнии – превращая в угольки.
Свалившийся вниз фонарь с подвески из-под свода дворца Яогуан, истощил последние остатки терпения Чи Нина в качестве шицзуня.
С Гу Линсяо можно избежать такое множество лишних хлопот, как он может быть похож на этого старшего ученика?
– Цзун Дай! – Старший совершенствующийся бросил своему ученику золотые доспехи, приказав: – Убирайся на задний склон горы.
Надев доспехи Цзун Дай сбежал, а Чи Нин наклонился, намереваясь поднять упавший фонарь.
Каркас фонаря развалился, несколько бамбуковых палочек торчали в стороны, а вечно горящий внутри фитиль погас.
Мужчина с нежностью обнял фонарь в своих руках, подсознательно желая позвать Гу Линсяо, чтобы тот починил его.
Лишь открыв рот, совершенствующийся только тогда вспомнил, что Линсяо ушёл в путешествие и уже почти три месяца как спустился с горы.
– Как же так вышло, что не учусь на ошибках, – Чи Нин покачал головой и улыбнулся, – отчего постоянно думаю о том, что ему делать?
Годы и месяцы в горах пролетели в мгновение ока.
Чи Нин несколько раз наблюдал за падающими цветками сливы, приготовил несколько раз новогодний чай, а его мягкий и покладистый ученик превратился в прекрасного юношу, что подобен нефриту.
Нельзя больше называть младшего ученика «малышом», потому что Линсяо вымахал выше Чи Нина.
Гу Линсяо быстро повышал своё совершенствование, а достигнув стадии золотого ядра, он вышел из дремучего леса сжимая в руках длинный меч и остановившись рядом с Чи Нином, ласково позвал:
– Шицзунь.
Обладающий выдающийся индивидуальностью и величественной манерой.
Чи Нин почувствовал удовлетворение от того, что у него появился такой ребёнок, который оправдывает все ожидания.
Потратив много времени на уборку двора, который разрушил Цзун Дай, мужчина вернулся во дворец и обнаружил на столе письмо.
На конверте были написаны несколько крупных и элегантных иероглифов: «Шицзуню, вскрыть лично».
Его прислал Гу Линсяо.
Чи Нин распечатал конверт и готовился погрузиться в чтение, когда перед ним появилась нефритовая чаша, наполненная лекарством.
– Шицзунь пора принимать лекарство.
Цзун Дай благополучно вернулся, пережив испытание, его духовная сила стала ещё более чистой и сильной, превосходя прежнюю.
Только рукав паренька был прожжён насквозь, да на лице остались черные пятна, из-за чего он выглядел несколько нелепо.
Бессмертный Чи посмотрел на черную медицинскую жидкость и немедленно почувствовал в своём рту горечь, он слегка прикоснулся к краю чаши рукой и отговорился:
– Слишком горячо, подожду немного.
– Так не пойдёт, шиди перед уходом специально попросил меня следить, чтобы вы пили лекарство, – возразил Цзун Дай улыбаясь и показывая ряд белых зубов. – Он сказал, что если не присматривать за вами, то вы тайком выльете лекарство.
Чи Нина поймали за маленький хвостик, прикусив губу и взяв чашку, мужчина выпил лекарство до дна.
Горечь распространилась в горле, старший совершенствующийся несколько раз откашлялся, его грудная клетка под тонкой верхней одеждой то вздымалась, то опускалась, а на бледных щеках проявился нежный румянец.
В последние несколько лет он полностью стал зависимым от приёмов лекарств для поддержания своего здоровья, но его состояние продолжает ухудшаться с каждым днём.
Чи Нин осознает свою хрупкость и болезненность*, но никогда не говорил об этом другим.
(*дословно (идиома): болезненная фрагментация костей – описывать человека, который худ и слаб во время болезни)
Мужчина упорно поддерживает авторитет бессмертного мастера Юньцин, не позволяя себе быть слабым перед другими.
Никто не знает, что из-за истощения духовной силы Чи Нин более не может скрыть цвет своих волос и когда он ложился спать вечером, его белые волосы непреднамеренно оказывались на виду.
Дыхание очень лёгкое, снежно-белые волосы распущены, несколько прядей обвиваются вокруг шеи.
Всё это способно напомнить людям о прекрасном и хрупком существе.
Цзун Дай вытянул шею в попытке заглянуть в написанное послание, лежащее на столе:
– Пришло письмо от шиди Гу?
Чи Нин только сейчас начал читать содержимое письма и, чем дальше читал, тем больше раздражался и в конце концов резко швырнул бумагу от письма на стол.
Цзун Дай почувствовал, что что-то не так и также подошёл посмотреть. А после просмотра оказался настолько шокирован, что не смог закрыть рот:
– Шиди написал, что он, он пошёл… в павильон Нуаньянь*?!
(*Нуаньянь – тёплый дым (Относится к весеннему туману)
P.S. говорящее название – да, это публичный дом)
***
Под вершиной Цуюй, квартал красных фонарей*.
Павильон Нуаньянь – самое известное место развлечений в Цзянчжоу, где царит атмосфера романтики и разврата. Ежедневно происходит наплыв посетителей, создавая шум и оживление.
Сегодня особенно необычный день, девушки в здании все тайком заглядываются в одном и том же направлении, только потому что в павильоне Нуаньянь появился очень красивый и привлекательный юноша.
Гу Линсяо находившийся в центре внимания ничего не заметил – он положил длинный меч на стол и внимательно слушал разговор двух мужчин рядом.
Один из них сказал:
– Эй, ты заметил, что в последнее время в городе Цзянчжоу стало оживлённее. Поговаривают, что приехал глава школы Цянье и привёз с собой множество учеников.
– Школа Цянье? – заинтересовался другой человек. – Разве эта школа не находится на юге? Она очень далеко от нас.
– Не уж то собираются побывать с визитом на пике Цуюй, это действительно подозрительно, ведь школа Цянье и расположенный рядом с нами пик Цуюй испокон веков не взаимодействовали друг с другом.
Другой человек разразился смехом:
– Возможно восхищались уже долгое время также, как я очень давно вздыхаю по красивой деве Фужун*, разве нельзя просто прийти и взглянуть на красоту?
(*Фужун – гибискус (лотос))
Гу Линсяо внимательно выслушал большую часть разговора двух мужчин и тут сияя от радости и приветствуя к нему подошла хозяйка публичного дома*:
(дословно ~ Дрофа – это термин, используемый для обозначения владелицы борделя или главной проститутки. В древности люди считали, что «Дрофа» – это птица, которая не имеет самца, и может спариваться с представителями других видов птиц, поэтому этот термин использовался для обозначения проституток, которые могут быть с кем угодно
)
– Молодой герой впервые посетил нас, могу ли я узнать, какая девушка вам по душе?
– Тогда… – задумавшись Гу Линсяо сделал паузу, после чего подал голос, – Фужун пожалуй.
– О, молодой герой, у тебя действительно хороший вкус, – улыбка в глазах хозяйки публичного дома стала ещё глубже, – Фужун – моя самая любимая девочка. Но в данный час она всё ещё спит, видите ли...
Гу Линсяо достал несколько слитков серебра и положил их на стол:
– Не торопитесь, я подожду.
Хозяйки публичного дома положила серебро в карман рукава:
– Тогда, юный герой, пожалуйста, подождите наверху.
Гу Линсяо встал и ушёл под удивлёнными взглядами тех двух мужчин.
Хозяйки публичного дома проводила взглядом юношу, пока он поднимался по лестнице, а когда обернулась, увидела стоящего в дверях одного очень броского мужчину в белой одежде.
Она втайне радовалась, неожиданно сегодняшний день оказался счастливым – такие красивые и привлекательные люди приходят один за другим.
Чи Нин почувствовал сильный запах алкоголя и косметики, как только переступил порог, он нахмурился – ища своего беспутного ученика среди толпы посетителей.
На сцене в центре зала танцовщица исполняет танец, вокруг неё раздаются одобрительные возгласы.
Танец достиг своего страстного апогея, и танцовщица бросила цветы, которые держала в руках.
Бессмертный Чи почувствовал, как рука опустилась под тяжестью, в его ладонь упало много красных пионов.
Та девушка легко спустилась со сцены и приблизилась к Чи Нину и мягким, нежным голоском обратилась к нему:
– Молодой господин.
Хозяйки публичного дома умеет читать по глазам и поняла, что девушка заинтересовалась и решила подыграть, ловко поинтересовавшись:
– Молодой господин, как вам наша Инчжи*?
(*Инчжи – ветвь сакуры)
– Я ищу мужчину.
Чи Нин чувствуя себя не в своей тарелке отступил на несколько шагов назад.
Хозяйки публичного дома – была хитрой и изворотливой, умудрявшейся выходить сухой из воды на протяжении десятилетий, но в этот момент на её лице появилось выражение затруднения:
– Тогда... боюсь, что молодой господин пришёл не в то место.
Среди разнёсшегося громкого хохота Чи Нин точно разглядел краем глаза высокую фигуру, расположившуюся вверху в стороне.
Выражение лица бессмертного Чи заледенело, он смерил Гу Линсяо яростным взглядом.
Линсяо стоял за перилами второго этажа, смеясь и прищуренными очами наблюдая за своим шицзунем.
Гу Линсяо не знал, что Чи Нин в данный миг в глубине своей души ругает его за невоспитанность, молодой человек искренне радовался.
Люди в павильоне Нуаньянь все носят улыбки на лицах: мужчины улыбаются, потеряв голову от возбуждения при виде красавиц, а девушки носят улыбки на устах, потому что играют свои роли на публике.
Один лишь Чи Нин в своей белой одежде стоящий в окружении посетителей, уставился на него светлыми глазищами полными укора.
Эта яростная угроза не пугает людей, наоборот, он скорее похож на шипы стебля розы, на иней и снег на красном цветке сливы, что только подталкивает людей к соблазну сорвать его.
– Мой человек, – произнёс Гу Линсяо глубоким голосом, – пришёл найти меня.
http://bllate.org/book/15384/1356953
