Следующий выложенный фрагмент не был включён в новеллу, но в маньхуа он присутствовал, хоть и в изменённом варианте. Данный отрывок очень милый и жаль, что автор не решил его добавить в основное произведение, а лишь в графический вариант. В маньхуа у Цзун Дая женский пол, но при переводе этого отрывка и его художественном оформлении были внесены изменения подстать новелле. Если кто-то хочет может ознакомиться с приведённым далее текстом, а кто не желает – просто пролистайте вниз до знака ***, там начинается оригинальная глава новеллы.
*Начало отрывка из маньхуа – перевод с китайского*
– Шицзунь, – ребёнок состроил милые глазки, вызывая умиление, – я хочу скушать приготовленную вами танхулу……
«Шиди Гу действительно крут!» – мысленно воскликнул Цзун Дай, одновременно восхищаясь и ужасаясь силе воздействия младшего соученика на их наставника. – «Взял, да и дерзнул схватиться левой рукой за шицзуня!»
– Хорошо, – улыбнулся Чи Нин, – возможно Линсяо присоединится и поможет шицзуню?
– Угу…… – Малыш сжал кулачки в предвкушении, пока его лицо озаряла довольная улыбка.
Некоторое время спустя на приведённой в порядок кухне.
– ……если нанизывать подобным образом, то тогда боярышнику будет нелегко соскользнуть, ты понял Линсяо?
Мужчина, стоя за спиной малыша у разделочного стола, помогал ребёнку удерживать и нанизывать ягоды, аккуратно направлял действия своего маленького ученика. Линсяо крепко держа в левой руке палочку – правой нанизывал очередной боярышник.
– Вау! – Восторженность так и рвалось из мальчишки.
Гу Линсяо обернулся личиком к наставнику и ответил, залившись краской смущения:
– Понял, шицзунь.
Позже люди перешли к чугунному котлу с сиропом, готовящемуся на печи. Специально для малыша Гу поставили табуретку, на которую тот забрался чтобы достать до посудины. Стоящий рядышком мужчина продолжал контролировать действия мальчика: правой рукой придерживал запястье Линсяо с палочкой танхулы окунающуюся в сироп, другой же ладонью успокаивающе сжимал левое плечико ребёнка. А с боку от пары наставник-ученик пристроился Цзун Дай – наблюдая за ними со звёздочками в глаза и пуская слюнки.
– Силу нужно контролировать, чтобы сироп равномерно обволакивал, – поведал Чи Нин.
– …хорошо… – серьёзно отозвался малыш.
Минуло некоторое время за приготовлением и весь вымытый боярышник был использован – превратившись в лакомство.
– Уже готово, попробуй. – Бессмертный Чи протянул остывшую танхулу своему маленькому ученику, сияющему радостью и походящего на щеночка, виляющего хвостиком, что получил лакомство от любимого хозяина.
С первым же укусом в глазах Гу Линсяо зажглись искры неподдельного восторга:
– Невероятно сладко……
– Шицзунь, танхула очень вкусная! – улыбаясь объявил ребёнок с благодарностью, на что наставник с улыбкой погладил его по спине.
«Это самое вкусное, что я когда-либо ел с тех пор, как себя помню……» – подумал Линсяо в задумчивости уставившись на надкушенный плод боярышника.
– Действительно так вкусно? Я тоже попробую~
Из-за спины наставника и младшего ученика, точно крадущийся кот, Цзун Дай потянулся к приготовленным сладостям, лежащим на белой тарелке.
Ребёнок перехватил палочку танхула от загребущих ручек старшего соученика. Возмущённый Линсяо запихнул в рот ягоду боярышника со своей порции и с набитыми щеками заявил не состоявшемуся воришке.
– Эта порция для шицзуня, шисюн, если ты хочешь поесть, я позже приготовлю для тебя.
– Цзун Дай, не своевольничай. – строго предупредил бессмертный Чи, смерив старшего личного ученика осуждающим взором.
«Эти двое действительно так откровенно предвзяты……» – про себя заметил юноша, обиженно заплакав в своём сердце.
С улыбкой, озаряющей личико аки солнышко, Гу Линсяо протянул Чи Нину отобранную палочку с ягодами боярышниками в сахарной карамели:
– Вот шицзунь, пожалуйста, возьмите и скушайте танхулу. Держите~
– Спасибо, малыш. – Старший совершенствующийся принял сладость, погладив довольного ребёнка по голове.
«Отношения между шицзунем и младшим шиди, кажется, стали намного ближе, чем раньше……» – радостно отметил Цзун Дай в уме, прикрыв ладонью расплывшийся в улыбке рот.
Совершенствующийся Чи вновь опустив взгляд на младшего ученика и увидел, как тот в задумчивости поедает боярышник, откусывая от ягод.
«Линсяо до сих пор не проявляет большого энтузиазма, он расстроен из-за нефритовой подвески?» – расстроено предположил мужчина. Не долго пребывая в раздумьях, Чи Нин в глубине души всё решил для себя. – «Вечером, когда выдастся свободная минутка, починю нефритовую подвеску, чтобы Линсяо стал немного счастливее……»
*Конец отрывка из маньхуа*
***
– Эй, говорят, что у того ребёнка, которого бессмертный Чи только что привёл, обнаружена кровь демонической расы.
– Кровь демонов? – Другой человек был крайне удивлён и погрузившись в раздумья высказался: – Потомки расы демонов уже давно не появлялись. Неизвестно как бессмертные будут справляться с такой опасной тварью?
– Нельзя отпустить, – подал голос человек с явной неприязнью к демоническим существам, – необходимо уничтожить его.
В начале развития материка, когда всё пребывало в хаосе, существовали демоны, которые убивали людей и питались ими, чтобы повысить свою силу. Один заклинатель бесстрашно вступил в борьбу и убил главу демонов, после чего демоны потеряли свою силу и не оправились после поражения.
Однако всё ещё есть остатки демонической расы, которые приняли человеческую форму и скрываются среди людей. С течением времени их потомки постепенно теряют демоническую сущность в своей крови и в повседневной жизни практически неотличимы от обычных людей.
Кровь демонической расы, подобно воспламеняющемуся взрывчатому веществу: обладает разрушительной силой, которую невозможно предсказать, точно также как оползень и цунами.
Поэтому во всех крупных сектах не принимают учеников, имеющих хотя бы намёк на связь с демонами.
Гу Линсяо опустив руки, беспомощно стоял в большом зале. Взгляды людей вокруг казалось, хотят прожечь в нём миллионы отверстий, а различные оскорбительные выражения проникали в его уши.
«Выродок» «Уничтожить» «Судьба с злым предзнаменованием»……
Гу Линсяо пребывал в ужасе, он не знал ни одного человека здесь и с нетерпением искал белую фигуру среди толпы.
Тот человек не появился, а Гу Линсяо был заключён в холодную темницу.
– Я… Я ищу кое-кого… – Гу Линсяо ухватился за железную решётку и выглянул наружу.
Молодой человек следящий за ним с явным недовольством спросил:
– Кого ты ищешь?
Гу Линсяо произнёс имя, которое тысячу раз прошептал в своём сердце:
– Чи Нин, он сказал, что его зовут Чи Нин.
– Даже не думай. Бессмертный Чи – человек благородный и честный, как чистый ветер и ясная луна. Как он может принять тебя, демона, в качестве ученика?
Не хочет больше?
Гу Линсяо упал на соломенную кучу и в задумчивости посмотрел на раскрытые ладони.
Его пара рук никогда ничего не хватала. После смерти матери, потери друзей, он остался один, живя в страхе и одиночестве.
До этого он явно схватился за кусок снежно-белой одежды, а теперь всё испортилось.
Ночью в тюремной камере было очень холодно – Гу Линсяо свернулся клубком и дрожал во сне.
Внезапно большая шаль накрыла ребёнка, тепло и аромат окутали хрупкое и худое тело.
Чи Нин тихо позвала его:
– Линсяо, нам пора уходить.
– Как ты меня назвал? – Тело Гу Линсяо промёрзло до костей полностью окоченев, он несколько раз пытался встать, но безуспешно.
Чи Нин естественно поднял ребёнка на свою спину и молвил:
– Ты сказал, что не помнишь своего настоящего имени, так я дам тебе новое – Линсяо, идёт?
Линсяо.
Гу Линсяо вспомнил красные опавшие лепестки, молодого человека – с громким звуком, возвратившего меч в ножны; повернувшегося и мельком оглядевшегося: с драконьей величавостью и изящностью феникса – всем своим обликом подобный приходу весны.
– Эмм, – длинные и густые ресницы Гу Линсяо дрогнули, – как мне следует называть вас?
– Ты должны называть меня шицзунь.
– Шицзунь…
Гу Линсяо прижал лицо к плечу Чи Нина и в глубине душу с жадностью прошептал: «Шицзунь».
Сцена быстро сменяется, всё ещё тюрьма – Гу Линсао был крепко связан четырьмя железными цепями по рукам и ногам.
Тук-тук — Тук-тук —
С холодных мокрых стен стекает вода, капельки падают на ужасные гематомы ран пленника, вызывая невыносимые мучения.
Гу Линсяо терпел боль, в его горло будто насыпали песка:
– Шицзунь, я потерял контроль и совершил убийство во время поединка, это моя вина, я готов искупить свою вину, прошу вас… умоляю, не изгоняйте меня из учеников.
Чи Нин стоял в белой одежде до земли, в его полуприкрытых глазах скрывался ледяной блеск: безжалостный и холодный – при взгляде на Гу Линсяо создаётся впечатление, что мужчина смотрит на совершенно незначительную травинку.
– Прими своё покаяние.
Меч Тахун превратился в кинжал длиной три цуня*, лезвие клинка похожее на снег – без малейшего колебания пронзило грудь Гу Линсяо.
(*1 цунь ≈ 3,73 см, 3 цуня ≈ 11,19 см)
Кровь хлещет, подобно разлитым красным чернилам.
……
Когда Гу Линсяо наконец освободился от кошмара, холодный пот уже пропитал нижнее нательное бельё.
Мальчик положил руку на грудь, под кожей и мышцами чувствуя ясное биение сердца.
Однако ощущение боли, вызванное разрезом меча, казалось всё ещё продолжает преследовать – острое, словно ядовитые клыки змеи, проникающие внутрь.
В непроглядной темноте ночи Гу Линсяо тихо посмеивается:
Чи Нин, Чи Нин, это ты, тот кто настоял на том, чтобы принять меня в ученики, и именно ты уничтожил мои духовные корни – обагрив руки свежей кровью.
За кого ты меня принимаешь – за собаку, которую можно бросить на произвол судьбы или предмет, который можно выбросить в любой момент одним движением руки?
http://bllate.org/book/15384/1356946
