Спящая поза миленького малыша оказалась непослушной.
На следующий день Чи Нин проснулся как раз вовремя, чтобы узреть голову, прижатую к его груди.
Половина тела Гу Линсяо лежала на Чи Нине, профиль лица мальчика уткнулся в воротник последнего, сопя сладко и крепко.
Этот малыш даже развязал пояс Чи Нина: воротник стал немного свободнее, обнажив блестящую и гладкую, как жемчуг кожу.
Уголки губ Гу Линсяо время от времени касались ключицы шицзуня, но ребёнок оказался погружен в глубокий сон и не замечал ничего вокруг, даже когда ласково притирался. Тёплое дыхание носа окутывает тело человека под ним, вызывая приятные и покалывающие ощущения – заставляя Чи Нина напрячься.
Чи Нин в замешательстве нахмурился, боясь, что Гу Линсяо откроет рот и укусит его за шею: зубы нежно куснут кусочек плоти – злонамерено мучая.
Гу Линсяо, этот гадёныш, в прошлой жизни больше всего любил проворачивать данное действие.
И почему же в детстве тоже так надоедлив.
Чи Нин спокойно и безмолвно стал подушкой для малыша, пока Гу Лисяо медленно просыпался: длинные ресницы задрожали, и мальчик улыбнулся наставнику.
Чи Нин не дал ученику времени очухаться ото сна, схватил одежду Гу Линсяо за шиворот воротника – поднял ребёнка в воздух, отстранив от себя на некоторое расстояние и произнёс:
– Пора идти на утренние занятия.
Возможность спать вместе уже является пределом, Чи Нин ощупал пылающие щёки и понял, что он всё ещё не приспособился к слишком близким отношениям с другими людьми.
Впредь нельзя позволять Гу Линсяо залезать в постель.
Гу Линсяо быстро умылся и отправился на утренние занятия, а Чи Нин сел перед зеркалом приводить волосы в порядок, когда краем глаза заметил силуэт человека, стоящего у двери.
Этот человек осторожно сделал шаг вперёд, а затем отступил на два шага назад. Высокого роста, но сжался от страха и напоминал маленького воришку, впервые проникающего в дом для кражи.
Чи Нин не смог сдержаться и заговорил:
– Входи, Цзун Дай.
Цзун Дай – старший личный ученик Чи Нина: высокого роста с прямыми чертами лица, очень простой и честный человек. Чи Нин ленив и не хочет заниматься различными делами в Яогуане, поэтому всю работу поручает этому ученику.
Цзун Дай хихикнул два раза и вошёл в комнату, спросив:
– Шицзунь, ты больше не сердишься?
– На кого я злюсь?
– Шиди А-Гу*: вчера он и личный ученик шишу** Ци – поссорились, и он ранил соученика по имени Тао Юй. Вы наказали его, заставив переписать сто раз ментальный метод***.
(*Шиди – обращение к человеку, который младше говорящего по возрасту или статусу;
А-имя — уменьшительно-ласкательный суффикс;
**Шишу – младший брат учителя
*** Ментальный метод – профессиональный секрет; тайна, тонкость (передаваемая учителем ученикам))
Чи Нин понял.
Причиной этого инцидента стало то, что Тао Юй насмехался над Гу Линсяо, говоря, что он молод и имеет низкие способности, хотя и является личным учеником мудреца Юньцина, но его уровень совершенствования всё равно ниже, чем у обычного ученика.
Гу Линсяо изначально не хотел спорить с ним, но Тао Юй упрямо не отступал и не унимался. В ходе потасовки подвеска из нефрита на поясе Гу Линсяо была сбита и упав на каменный пол – разбилась.
В прошлой жизни Гу Линсяо упрямо держался, не сдаваясь и не извинился. Чи Нин не смог узнать истину о происшествии и вынужден был наказать своего ученика, чтобы дать объяснение.
Цзун Дай смотрел на Чи Нина молча, а затем продолжил:
– Сегодня я поинтересовался – Тао Юй всегда был хорошим парнем. А шиди Гу всегда дорожил тем драгоценным камнем… Эй, шицзунь, куда вы идёте?
Чи Нин одет в однотонный шёлк с узором облаков и журавлей, покрытый белоснежным драконьим шёлком*. Одежда плавно развивалась, излучая свет и блеск, когда он уверенно вышел за дверь зала Яогуан.
(*покрытый белоснежным драконьим шёлком (вуаль) – если верить байду, то можно перевести ещё как акулий шёлк, что не промокает, тюль в целом;
шёлк с узором облаков и журавлей ↓
)
Он потряс рукавом:
– Пойду потребую справедливости для твоего шиди.
Украшение из нефрита, принадлежащее Гу Линсяо, было оставлена ему его матерью и являлось единственной памятью о его семье.
В предыдущей жизни Чи Нин не знал настоящих обстоятельств событий и ошибочно наказал Гу Линсяо, наверняка это причинило боль сердцу его ученику, верно?
Перед большим залом Цуюй идеально выстроился строй людей, которые под руководством дежурных личных учеников мастеров – занимались тренировкой с мечом.
Вершина Цуюй – первая крупнейшая секта бессмертных, обладающая непревзойдённой силой и глубокими знаниями, остальные школы бессмертных гор не могут сравниться с ними. Трое бессмертных* хорошо известны как внутри школы, так и за её пределами: глава вершины Цзе Цзюцзэ, мастер второй пика Ци Юйгэ и мудрец Юньцин.
(*Бессмертный – Сяньцзунь, уважительный титул, означает «уважаемый даосский отшельник»; «благородный небожитель»; «почитаемый бессмертный» и прочее в этом роде)
Чи Нин не любит, когда его называют главой третей вершины, потому что считает, что это название обязывает его вести учётную книгу, принимать новых учеников и очень утомляться.
Он любит покой, радуется свободе, как облака и дикие журавли – без ограничений и привязанностей.
– Ой, посмотри, это не бессмертный Чи пришёл?
Один внимательный ученик заметил Чи Нина и не сдержался от удивлённого возгласа.
Когда юноша произнёс эти слова, все вокруг, кто был сонным или ленивым, внезапно оживились, сжимая мечи и танцуя с точностью и грацией в каждом движении.
Все ученики боятся Чи Нина. Хотя глава большой вершины серьёзен, но всё же может поговорить с нижестоящими людьми; но лучше всего глава второго пика: юморной и дружелюбный, совсем без всякой напыщенности.
Один лишь бессмертный Чи, холодный и молчаливый, чья внешность поражает своей красотой, и похоже, подходит только для любования издалека: страшно приближаться и произносить лишнее слово, ведь можно потревожить этого изгнанного в бренный мир* бессмертного.
(*обр. в знач.: человек не от мира сего)
– Бессмертный Чи выглядит очень хорошо, было бы ещё лучше, если бы он больше улыбался, – вздохнул круглолицый юноша.
Рядом с круглолицым стоял высокий и худой ученик, который отметил:
– На прошлогоднем празднике Нового года, бессмертный Чи развеселился от одной шутки мастера второго пика, и смеялся, держа в руках чашу вина. В той ситуации он походил на персонажа с «Девяти Небес». Гу Линсяо, ты согласен не так ли…?
Он собирался повернуться и поговорить с Гу Линсяо, но увидел, что рядом с его левой рукой внезапно появилось пустое место:
– Странно, Гу Линсяо только что был здесь, как он исчез?
Круглолицый ученик, заменяя Гу Линсяо вздохнул и посетовал:
– Всё кончено, его только вчера вечером наказали, знаешь ли, из-за этого…
Он наклонился вперёд и сделал кислую гримасу.
Позиция Тао Юй находилась точно перед двумя людьми, упомянутый адепт обернулся и злорадно сказал:
– Гу Линсяо, этот дурак даже смеет прогуливать утренние занятия, – затем почувствовал, что такое выражение описывает недостаточно точно, – он и глуп, и бесполезен.
Тао Юй, кажется, полностью забыл, что именно он был тем, кто проиграл и получил травму: сейчас на лице расцветает фиолетовый синяк.
Как только слова были сказаны, белая шёлковая лента обвила запястье Тао Юй, юноша ойкнул, спотыкаясь, когда его выдернули из строя.
Чи Нин сжал свои тонкие губы, белоснежные пальцы управляли Линси, его лицо выражало холод и равнодушие, словно ледяной стужа.
– Что ты только что сказал?
– Чи, бессмертный Чи. – Тао Юй вздрогнул, дрожащие ноги ослабели так, что захотели преклониться перед землёй. Если разница в основе совершенствования слишком велика, то давление, испускаемое сильным, сказывается на слабом – причиняет ему непрерывные мучения.
Воздух словно пропитался свинцовой водой, Тао Юй был подавлен до такой степени, что не мог дышать. Он думал, что Чи Нин не ценит Гу Линсяо как ученика, поэтому вёл себя смело и беззастенчиво, однако, судя по ситуации сейчас…
– Пожалуйста, прости меня, бессмертный Чи… Я ошибся… Больше не посмею…
Звучит медленный и чистый голос, произнося:
– Ты должен сказать это Гу Линсяо.
Утром в саду Линхуэй* было очень тихо. Гу Линсяо сидел на земле, скрестив ноги под старым деревом, слушая Шэнь Цютина рассказывающего о своих впечатлениях от поездки в горы в этот раз.
(*Линхуэй – духовные цветы и растения)
Нет ничего нового, этот мир не сильно отличается от предыдущей жизни.
Гу Линсяо без особого интереса жуёт танхулу* в своих руках– одну, вторую, третью.
(*Танхулу – это засахаренные фрукты или ягоды на бамбуковом шампуре. Наибольшей популярностью пользуется традиционный шашлычок из боярышника - он считается самым полезным. Но сегодня выбор огромен: виноград, клубника, сливы, дольки мандаринок, киви, ананас и другие фрукты
)
Когда готов укусить четвертую, Гу Линсяо внезапно схватили за воротник, как щенка, и подняли в воздух.
Повелитель демонов разгневан и раздосадован, кто смеет так неуважительно обращаться с моей персоной!
Я не спущу тебе этого с рук!
Обернувшись – встретил холодные и спокойные очи Чи Нина.
Брови и глаза словно картина, взгляд ясный и проницательный.
Очень красиво.
Демонический повелитель за одну секунду превратился в трусишку: слегка расслабил руку и танхула с громким шлепком упала на землю – испачкавшись травой и грязью.
Гу Линсяо обиженно надул губы, жалуясь:
– Ууа, негодяй, ты должен мне компенсировать мою танхулу!
http://bllate.org/book/15384/1356944
