Чи Нин в ужасе проснулся весь в холодном поту.
Казалось: тело промокло под дождём, а холод проник в каждую косточку.
Он умер, однако по всей видимости – это не Диюй* или Хуанцюань**.
(*Диюй – царство мёртвых или «ад», преисподняя в китайской мифологии. В традиционной китайской мифологии все, кто умирают, попадают в подземный мир Диюй (буквально «подземный суд»), где проходят суд, чтобы быть отправленными на небо или в нирвану или переродиться в других мирах;
**Хуанцюань (Желтые источники) – ещё одно обозначение загробного (подземного) мира.)
Чи Нин сжал одеяло покрепче, с тревогой оглядываясь по сторонам и осматривая окружающую обстановку. Бамбуковый стул, деревянное окно, рядом с подушкой лежит книга – прочитанная наполовину, почти догоревшая свеча.
Всё совпало с образами, всплывающими в памяти: это место находиться во дворце Яогуан* – его спальня.
(*Яогуан – мерцающий свет)
Как очутился здесь?
В голове всё ещё эхом раздавался гром, когда Чи Нин в последнюю секунду перед потерей сознания услышал, как Гу Линсяо обнимая его – тихо прошептал несколько слов на ушко.
Что же? Чи Нин ущипнул переносицу и тщательно задумался, но мысли в голове запутались в беспорядочный клубок.
Действительно, не могу вспомнить.
Кстати! Где Гу Линсяо?
Он ни в коем случае не должен попасть в неприятности.
Чи Нин поспешно надел верхнюю одежду и встал, отправившись на поиски человека. Всё во дворце Яогуан осталось таким же, как и раньше. В то время, когда он заподозрил, что это всего лишь сон, распахнув дверь – увидел маленькую белую булочку, стоящую за порогом.
Маленький бобовый пирожок всего восьми лет, смотрит на него широко открытыми очами. Глаза полны слёз, тихо сопит носом, будто в следующую секунду собирается заплакать.
Чи Нин медленно выдохнул воздух из лёгких и протянул руку к ребёнку:
– Что случилось Линсяо, кто-то обидел тебя?
Гу Линсяо превратившийся в маленькую коротконогую фигурку, стоял в нескольких шагах и смотрел вверх на высокого и изящного бессмертного. Тот человек одетый в белое пао* плавно двигается со слегка прикрытыми глазами феникса: протягивая в приглашении руку с тонкой и чистой ладонью – прикосновение к которой несомненно, будет тёплым и мягким.
(Пао – Общее название китайской длинной одежды, ну или есть другие варианты, например: длинное пальто со слоями хлопка внутри, халат пао)
Его шицзунь воскрес.
Гу Линсяо потратил некоторое время, чтобы принять факт, что он превратился в коротышку. Он схватил руку Чи Нина и с печалью пожаловался:
– Я видел кошмар… меня преследовал призрак…
В прошлом безжалостный демонический повелитель, который убивал людей, не моргнув глазом – без смущения притворяется ребёнком, хотя на самом деле он самый злобный демон, способный запугать всех детей на свете до слёз.
Чи Нин очень беспокоясь и переживая поспешно присел и обнял мягкого ребёнка:
– Малыш не бойся, если придут маленькие демонические призраки, я прогоню их мечом.
В родном диалекте Чи Нина детей называют «малышами». При произношении данного слово, конечный звук Чи Нина звучит легко и мягко, словно рыбка на поверхности озера создала рябь.
Гу Линсяо раньше назывался «малыш» в течение десятилетий и считал данное прозвище глупым и надоедливым. Но сейчас, услышав старое прозвище, почувствовал себя очень комфортно и хотел, чтобы наставник снова назвал его так пару раз.
Сжимая руку Гу Линсяо всё сильнее и крепче, Чи Нин чувствовал, что его сердце становится, как гремящий барабан.
Оказывается, Гу Линсяо в полном порядке и стал таким же, как в детстве: плачущим и прилипчивым к нему, точно клей.
Чи Нин понёс восьмилетнего Гу Линсяо обратно на свою постель. Маленькая бобовая булочка сидела на краю кровати, короткие ножки не достают до пола и покачиваются в воздухе:
– Мой сон был таким пугающим… Шицзунь, я боюсь спать один.
Чи Нин дал ребёнку сладкий пирожок*, чтобы тот поел и спросил его о конкретном содержании кошмара. Гу Линсяо мямлит и бормочет, что не помнит и заботится только о том, чтобы сосредоточенно смотреть вниз – поедал сладость.
(*сахарный пирожок – это особая традиционная закуска, приготовленная из муки, белого и коричневого сахара. Её свежеобжаривают и едят, чтобы лучше всего отразить её сладкие, вкусные, хрустящие и привлекательные характеристики.
)
После еды на уголках рта остались мелкие крошки, а глаза похожие на обсидиан* наблюдали за Чи Нином:
– Вы позволите мне поспать? Шисюны предупреждали, что вам не нравится, когда вас беспокоят.
(*обсидиан
)
У ребёнка светлая, безупречная и очаровательная внешность, Чи Нин не смог удержаться и погладил голову Гу Линсяо, соглашаясь:
– Хорошо, уже поздно, быстро ложись спать.
Гу Линсяо угукнул и ловко забрался под одеяло.
Он лежал на том месте, где только что лежал Чи Нин; шёлковое одеяло пропиталось ароматом тела старшего совершенствующего. Смесь сандалового дерева и цветков сливы.
Чи Нин взял ещё одно одеяло и лёг спать на кровати у самого края.
Тишина во время сна. Чи Нин долго не мог заснуть, всё ещё беспокоясь, что шум разбудит Гу Линсяо, поэтому просто тихо лежал и даже дыхание сделал менее заметным.
В его голове бушевало множество мыслей, которые было трудно утихомирить.
Существует два способа воскрешения после смерти.
Одним из способов является переселение души, когда собственная душа захватывает тело другого человека, что приводит к изменению внешности и духовных корней*.
(*Духовные корни – корень духа, корень жизни – образно, основа души и тела человека. Связаны с врождёнными талантами и способностями. Для самосовершенствования обычно требуется некий минимальный уровень врождённого таланта, и многим не под силу совершить даже первый шаг.)
Второй способ – это призыв душ для воскрешения. С помощью амулета – душа, рассеянная по четырём сторонам света, собирается в одном месте и повторно вводится в человеческое тело. Эффект подобен весеннему пробуждению засохшего дерева и способен продлить жизнь человека.
Чи Нин очевидно не относится ни к одной из этих ситуаций, он является переменной, выходящей за рамки правил.
Вернувшись на пятнадцать лет назад к тому, что было, Чи Нин больше не повторит своих прошлых ошибок.
Восемь лет, Гу Линсяо сейчас всего восемь лет. Это значит, что он только год назад привёл Линсяо на пик Цуюй, и его ученик ещё не совершил никаких прегрешений.
Гу Линсяо больше не является непрощённым злодеем, у него есть возможность следовать правильному пути и стать самым выдающимся представителем молодёжи.
Раздался тихий вздох сопровождающий переворот, когда Гу Линсяо во сне повернулся к молодому мужчине, с красивым личиком покрытым румянцем и бормочущим во сне.
Чи Нин зажмурился, решая, что прошедшие страдания больше не повторятся.
Он защитит Гу Линсяо, даже если слухи такие же острые, как ножи – ну что это меняет, и что же такого особенного в кровном родстве. Он – шицзунь Гу Линсяо, и будет прикрывать его от ветра и дождя, позволяя Линсяо жить свободно и беззаботно.
«Хорошо расти и развивайся, милый малыш.»
http://bllate.org/book/15384/1356943
