В подвальном помещении одного из городов располагался штаб группировки платных троллей.
— Босс, вы просто гений! Этот прием «от противного» у вас отточен до совершенства, — с восхищением произнес один из «бойцов невидимого фронта», глядя на своего главаря.
Вывод темы «Кэ Инун торгует жалостью» в топ горячих запросов был результатом работы их студии.
Всего за несколько часов, еще до того как большинство полуночников начали свою активную сетевую жизнь, имя Кэ Инуна прочно связали с образом «нытика». Операция прошла успешно, полностью удовлетворив требования заказчика и даже превзойдя их.
Главарь троллей самодовольно отставил стакан с ледяной колой и пачку лапши быстрого приготовления:
— У тебя еще мало опыта. Вот в эпоху бумажных газет — тогда я действительно правил миром.
Многие ветераны медиа с ностальгией вспоминали те времена, когда они могли единолично управлять общественным мнением и контролировать «голос народа».
— Как думаете, босс, если так пойдет и дальше, когда с Кэ Инуном будет покончено? Его компания, кажется, сама едва держится на плаву, так что, думаю, скоро.
Однако главарь не разделял этого оптимизма:
— Нынешний зритель стал умнее. Пока нет железных доказательств, они максимум повозмущаются в комментариях, но не станут переходить к активным действиям. Чтобы окончательно уничтожить бывшего кумира, нужно вывалить такое темное прошлое, которое невозможно отмыть. И желательно с неоспоримыми фактами. В идеале — чтобы вмешались официальные органы.
В эпоху интернета, когда каждый сам себе СМИ, манипулировать толпой стало гораздо сложнее, чем раньше.
— Официальные органы? Это непросто.
Главарь троллей шумно выдохнул, и его лицо приняло страдальческое выражение:
— В том-то и дело. Времена изменились, наш хлеб теперь достается куда тяжелее.
После серии ударов «армии ботов», маскирующихся под фанатов, и без того немногочисленные случайные поклонники Кэ Инуна (те, кто ценил его не только за внешность) снова подверглись «чистке». Крохотный огонек популярности, вспыхнувший во время трансляции, затрепетал на ветру, грозя вот-вот погаснуть.
— Он нравился мне, когда стоял на сцене, полный жизни и вдохновения. Но он больше не может петь. Если то, что я любил, исчезло, зачем заставлять себя? — писали те, кто называл себя его фанатами.
— Да какие это фанаты! Обычные подделки! — Малыш Семь вне себя от ярости прыгал на месте. — Чем занимается компания? Полное бездействие! Пусть они разорятся и обанкротятся, мусорщики!
— Спокойнее, спокойнее. Чем больше ты принимаешь это близко к сердцу, тем легче тебя сломить, — Ань Инун невозмутимо утешал Систему, которая от злости стала ярко-красного цвета. У него даже было настроение затачивать карандаши.
Вечер выдался свободным, и Ань Инун решил наградить себя отдыхом за рисованием.
«Хозяин, ты вообще осознаешь, что сейчас ты и есть Кэ Инун?» — ворчал Малыш Семь. — «Как ты можешь это терпеть?» Будь Ань Инун на месте оригинального владельца, смог бы он сохранять такое спокойствие?
Ань Инун лишь загадочно улыбнулся. Он продолжал аккуратно снимать стружку канцелярским ножом, оставляя длинные грифели.
Перед ним стоял мольберт с закрепленным листом бумаги для набросков. Рядом лежали семь-восемь уже заточенных карандашей, растушевки, уголь и прочие принадлежности. Всё это он купил недавно в крупном супермаркете неподалеку от отеля.
Система впервые видела, чтобы Хозяин рисовал. Когда она выбирала его, ей было известно лишь то, что в шоу-бизнесе он славился как «красивая ваза» — артист без особых талантов, но с удивительно приятным характером.
«Мир искусства полон скрытых талантов... Если даже с такой выдержкой и навыками Хозяин считался лишь "вазой", то требования к этому званию в индустрии, должно быть, запредельно жесткие».
— Не волнуйся, в наше время с голоду не помрешь.
«И тебе плевать, что люди тебя неверно понимают?»
— Ты предлагаешь мне выйти и начать переругиваться с ними? С того момента, как они поверили, что я "целыми днями жалею себя, как героиня дешевой драмы", я уже в проигрыше.
Ань Инун прекрасно понимал логику кукловода: нет ничего «забавнее», чем смотреть, как слабый противник мечется в бессильной ярости.
— К тому же, — Ань Инун отложил нож и взял карандаш, намечая контуры, — это не моя забота. Иначе зачем вообще нужна компания?
Система не унималась: «А если они так и не вмешаются, что тогда?»
Ань Инун не ответил, полностью сосредоточившись на рисунке.
Видя это, Малыш Семь тоже затих. Он подлетел поближе и устроился на плече Хозяина, наблюдая за тем, что рождается на бумаге.
Ань Инун рисовал умирающую птицу, пронзенную стрелой прямо в сердце. Птица раскрыла клюв в последней песне, а её глаза-бусинки смотрели так пристально, словно она была живой.
Системе стало не по себе. Черно-белый набросок передавал невыносимую горечь судьбы и силу сопротивления живого существа. Невозможно было оторвать взгляд от глаз птицы — черных, как ночь, и ярких, как далекие звезды.
С чисто технической точки зрения рисунок был крепким средним уровнем, но в искусстве важнее всего внутренняя суть — дух. И Малыш Семь признал: это был шедевр.
«Ты действительно умеешь рисовать».
Ань Инун покачал головой, не желая обсуждать свои навыки, и вернулся к прежнему вопросу:
— Один человек не может изменить среду вокруг себя. Гнев в чистом виде бесполезен. Я, как эта птица, лишь крошечная часть огромного леса.
«Ты хочешь сказать, что ты слишком слаб и ничего не можешь сделать?»
— Нет, — Ань Инун повернул голову к Системе. — Я хочу сказать: если я сделал всё, что в моих силах, но дело не двигается с места, значит, проблема в окружении. Если это дерево гнилое, я просто найду другое. Если компания не может решить проблему, значит, пора менять компанию.
«...» — Система онемела. «Так вот какая у тебя "вера" в генерального менеджера и фирму?»
Около девяти вечера компания, в которой числился Ань Инун, опубликовала серию доказательств. Они четко указывали на то, что сегодняшний инцидент с горячими запросами был спланированной акцией троллей, использовавших тактику «враг в шкуре фаната».
Это вернуло Ань Инуну часть внимания публики. Людям стало любопытно: за какие такие грехи кто-то тратит огромные деньги на армию ботов, лишь бы стереть его в порошок?
Генеральный менеджер, просидевший в офисе уже шестнадцать часов, устало потер переносицу. На столе стояла чашка свежесваренного кофе.
Он знал, кто стоит за этим. Тот путь, который выбрал для своего дебюта Чжан Жоцзюнь — через интриги и скандалы, — означал, что его отношения с Кэ Инуном будут враждой не на жизнь, а на смерть.
На самом деле Чжан Жоцзюнь не представлял большой угрозы. Современные идолы — это одноразовый продукт, сошедший с конвейера. У них красивые лица, выверенные образы и целая машина маркетинга за спиной. Чжан Жоцзюнь был лишь одним из успешных образцов.
Жизнь «идола» длится от силы три-пять лет, потому что у них нет фундамента. И под фундаментом генеральный менеджер подразумевал не популярность, а профессиональные навыки артиста: вокал, актерскую игру или харизму в шоу. Именно ту «опору», которую он надеялся увидеть в Ань Инуне.
Грязную воду удалось смыть, но ситуация оставалась сложной. Если Ань Инун не сможет переродиться, восстав из пепла и отбросив старые шаблоны, то будущего...
Менеджер пролистал сообщения в телефоне. Палец замер на диалоге, где висела недавняя фраза: «Спасибо, брат Лу, лекарства очень кстати».
«Лекарства отправили совсем недавно, неужели подействовали так быстро?»
Генеральный менеджер снял очки, словно снимая маску, обнажая свою истинную суть:
— Я верю, что ты сможешь показать лучший результат.
Именно из-за этой веры он не стал делать ничего лишнего. Ань Инун знал, что делает, у него был свой план. Вмешательство со стороны, пусть и из лучших побуждений, не всегда приводит к добру.
Открыв другую страницу в браузере, менеджер приступил к своей настоящей работе. Именно там были его основные активы, а не в этой маленькой развлекательной конторе, служившей лишь прикрытием.
«Пять лет ожидания, и вот добыча в сетях. Когда босс вернется?» — его помощник, находившийся далеко, всегда считал, что понимает своего начальника, но последние события ставили его в тупик.
— Еще не время. Я жду подходящего момента. До конца этого месяца всё будет улажено, — у генерального менеджера были свои мысли на этот счет.
— А я-то думал, вы всё это затеяли ради кого-то конкретного. Люди из шоу-бизнеса всегда полны очарования.
— ...Ты слишком много думаешь, — менеджер отхлебнул горького кофе. — Таких людей не существует.
Соседняя провинция, пятизвездочный отель.
— Щелк, — Ань Инун выключил телефон. — Девять вечера, пора спать.
Система скосила глаза на своего Хозяина. Тот ложился рано, вставал поздно и тратил на сон по десять часов в сутки. Иногда она всерьез задумывалась: не умер ли он в прошлой жизни от крайнего недосыпа?
«Эй, Хозяин, а что у вас там с этим Тао Жанем?»
— Тише. Я ложусь. Завтра будет тяжелый бой.
Эффект от сегодняшней трансляции превзошел все его ожидания, дав шоу «Я — настоящая звезда» отличный старт. Ань Инун искренне надеялся, что эта удача сохранится и завтра.
«Погоди, ты не ответил! Что за дела у тебя с Тао Жанем?» — Какая польза от того, что ты так добр к сопернику? Задания-то не выполняются! Если бы Хозяин проявлял столько же терпения и нежности к подонку Чжао Цзэ, тот бы уже давно был у него в руках.
— Как видишь, просто завязываю добрые отношения, — лениво ответил Ань Инун, уже закрыв глаза.
Вспоминая события дня, Система мысленно хмыкнула: «Ну да, так я и поверила».
«С чего бы это он звонил тебе совсем недавно и звал на ужин?» — Хотя Хозяин его безжалостно отшил.
Ань Инун приоткрыл один глаз:
— О чем ты беспокоишься? Я всегда держу с ним безопасную дистанцию. К тому же, после окончания шоу шансов встретиться снова будет немного. Почему бы не проявить немного искренности в общении, пока мы здесь? В чем проблема?
Вжж-вжж.
Телефон на тумбочке завибрировал — пришло СМС с незнакомого номера.
— Так поздно... — В следующую секунду глаза Ань Инуна широко распахнулись. На экране высветилась фотография: мужчина на носилках, без сознания, изо рта течет кровь.
«Твою мать!» — Система тоже подпрыгнула от неожиданности. — «Это еще что такое?!»
Ань Инун пристально смотрел на кровь на снимке. Мир вокруг него затих, реальность смешалась с воспоминаниями оригинального владельца тела.
«Хозяин? Что с тобой?» — Система почувствовала неладное.
Ань Инун резко моргнул и гневно усмехнулся:
— Это фото того момента, когда Кэ Инуна отравили и везли в больницу. Кто-то занервничал. Проверь-ка этот номер.
Кто решил его этим спровоцировать? Тот, кто отравил Кэ Инуна, или тот, кто просто не хочет видеть его триумфальное возвращение на сцену?
— Кто бы это ни был, чем больше будет моя слава, тем опаснее я для него. Когда я стану тем, кого невозможно игнорировать, скрытая правда сама всплывет на поверхность. — Ань Инун никогда не забывал об этом происшествии — не только ради Кэ Инуна, но и ради собственной безопасности.
«Это иностранный номер», — отрапортовала Система, ее виртуальные волосы буквально встали дыбом от негодования. — «Кто этот гад? Решил ударить по нервам перед эфиром? Что будем делать, Хозяин? Вычислим его и опозорим на весь интернет?»
— Завтра после окончания трансляции я просто заявлю в полицию.
Система, привыкшая к тому, что её подопечные используют хакерские штучки и навороченные технологии для мести, замерла:
«...Какая поразительная законопослушность».
Автор хочет сказать:
Ань Инун: Умирать вместе с деревом? Если это дерево засохло, я просто найду другое.
Лу Юй (Генменеджер): Менять планы ради кого-то? Таких людей не существует.
http://bllate.org/book/15383/1594123
