— Неужели слуги плохо вас приняли? — услышав это, Чу Се перевёл взгляд на Цзян Яньчи, и в его глазах мелькнуло искреннее сожаление. — Сегодня мне пришлось отлучиться по делам, поэтому я не смог лично встретить столь дорогих гостей. Прошу простить мою невежливость.
Цзян Яньчи тут же получил сердитый взгляд матери.
Уши Дуань Сэ вспыхнули от смущения.
Она поспешно замахала руками:
— Нет-нет! Всё было безупречно! Даже лучше некуда! Он ещё ребёнок и говорит не подумав. Господин Чу, прошу, не принимайте его слова близко к сердцу.
С этими словами она незаметно потянула сына за рукав.
— Вот и хорошо, — кивнул Чу Се. — Обед уже почти готов. Если вы не возражаете, прошу пройти в главный зал. Я лишь переоденусь и скоро к вам присоединюсь.
Дуань Сэ заметила, что этот человек говорил неторопливо и спокойно, а в каждом его движении чувствовалось врождённое благородство — без малейшей показной вычурности.
Невольно в её душе родилось искреннее уважение.
Когда Чу Се ушёл, Дуань Сэ тут же обернулась к сыну и сердито уставилась на него.
— А Юй, как можно говорить такие вещи? Господин Чу — наш благодетель!
Цзян Яньчи ничего не ответил.
Он лишь смотрел в окно вслед удаляющейся фигуре.
«С этим Чу Се что-то не так».
Ещё в Холодном дворце он разузнал всё, что смог, об этом человеке.
Ни происхождения, ни влиятельной семьи.
Он не принадлежал ни к трём великим княжеским родам, ни к потомкам высокопоставленных сановников трёх департаментов и шести министерств, ни к аристократическим домам маркизов.
Никаких покровителей.
Никакой собственной власти.
Ни единого солдата под началом.
Когда-то он был всего лишь чистеньким юным евнухом — обычным слугой, которого каждый мог безнаказанно унизить.
Шесть лет назад благодаря своей сообразительности он стал сопровождающим и наставником молодого наследника дома князя Юэ. Позже служил старшим евнухом при вдовствующей императрице, а три года назад занял должность главы дворцовой канцелярии при императоре.
Проводив взглядом силуэт, исчезнувший в тени густой зелени, Цзян Яньчи отвёл глаза.
«Этот человек... далеко не так прост.»
Вернувшись к себе, Чу Се мгновенно сбросил маску любезности.
На лице проступило раздражение.
Он поспешно приказал принести несколько тазов воды и принялся яростно отмывать в медном тазу руку, которой недавно касался крови.
Один таз сменял другой.
Слуги не понимали, что происходит, и лишь молча продолжали приносить свежую воду.
Чу Се мыл руки долго, пока кончики пальцев не покраснели от трения.
Только тогда он наконец почувствовал, что они стали достаточно чистыми.
Он облегчённо выдохнул.
«Чёрт возьми! Если я ещё хоть раз зайду в императорскую тюрьму, то я самый настоящий пёс! Да, именно пёс!»
Он с трудом удержался, чтобы не пнуть медный таз.
Отослав слуг, Чу Се тяжело плюхнулся на кушетку, закинул одну ногу на другую, сцепил руки за головой и задумался.
Чем больше он размышлял, тем меньше понимал происходящее.
В конце концов он снова вызвал свою бесполезную систему.
«Послушай, Дуань Сэ и Цзян Яньчи такие доверчивые. Как они вообще сумели выжить в Холодном дворце?» — спросил он мысленно.
Стоило лишь проявить к ним каплю доброты — и они готовы были расплакаться от благодарности.
Если бы не необходимость отыгрывать роль главного злодея, Чу Се уже давно вывез бы их подальше отсюда.
«Этому месту они совершенно не подходят...»
— Сейчас у нас есть доступ только к сюжетной линии Чу Се, да и то главы открываются постепенно... Возможно, позже мы сможем разблокировать линии других персонажей, но... разве сейчас это главное? Хозяин, неважно, какие главные герои на самом деле. Нам нужно просто следовать сценарию и выполнять задания.
«Тоже верно.»
«И зачем я вообще об этом думаю? Всё равно это всего лишь персонажи книги.»
«Пройду сюжет — и смогу переродиться.»
— Совпадение с образом персонажа — сто процентов! Вы самый талантливый хозяин, которого я когда-либо встречала! Ваше актёрское мастерство просто невероятное! — привычно принялась расхваливать его система.
— Ещё бы.
Чу Се довольно усмехнулся, но тут же скромно добавил:
— Хотя сам персонаж не такой уж сложный. Просто тихий мерзавец... да ещё и законченный психопат...
В этот момент у него громко заурчало в животе.
Он тяжело вздохнул.
«Эх... Обеденный перерыв офисного работника всегда заканчивается слишком быстро.»
Он поправил одежду, посмотрелся в зеркало, снова надел на лицо мягкую, благородную улыбку и отправился в столовую.
Когда Чу Се вошёл, Цзян Яньчи и Дуань Сэ уже сидели за столом.
На столе стояли двадцать семь блюд.
Птица, дичь, рыба, морепродукты, мясо, овощи — всё, что только можно было пожелать.
Для Дуань Сэ подобные яства были недоступны уже больше десяти лет.
А Чу Се за годы после переселения успел ими пресытиться настолько, что они ему почти опротивели.
Цзян Яньчи не спешил брать палочки.
Он незаметно удержал и мать.
Исподтишка наблюдая за молодым евнухом, проверявшим блюда на яд, он дождался, пока тот попробует каждое из них, и лишь тогда едва заметно кивнул Дуань Сэ.
Но та считала, что сын зря осторожничает.
Чу Се был человеком благородным.
Разве стал бы он без причины травить гостей?
К тому же...
Еда пахла просто восхитительно.
Глаза Дуань Сэ снова покраснели.
Слёзы уже готовы были вновь покатиться по щекам.
Чу Се поспешно поднялся, собственноручно положил ей еду в тарелку и мягко сказал:
— Скорее ешьте. Сегодня счастливый день. Не стоит всё время грустить.
Опасаясь испортить всем настроение, Дуань Сэ сдержала слёзы и молча съела две полные чаши риса.
Но стоило ей насытиться...
Плакать захотелось ещё сильнее.
«Как же вкусно... Неужели еда вообще может быть такой?..»
Она держала чашу обеими руками, а слёзы одна за другой падали прямо вниз.
— Матушка...
Цзян Яньчи осторожно накрыл её ладонь своей и успокаивающе погладил.
— Госпожа, Ваше Высочество, если всё время сидеть взаперти, поневоле начинаешь думать о печальном. Так совпало, что сегодня и завтра у меня нет дел. После обеда предлагаю отправиться на охоту в горы Сишань за городом. — Чу Се налил Дуань Сэ ещё одну чашу супа. — Развеетесь, и прошлое перестанет так тревожить сердце.
Сам Цзян Яньчи ел совсем немного.
Для ребёнка его возраста это было слишком мало.
Чу Се задумался: неужели ни одно из двадцати семи блюд ему не по вкусу?
— Ваше Высочество, вам не нравятся эти блюда?
Помолчав, он спросил ещё:
— Может быть... вы любите сладкое?
Не успел Цзян Яньчи ответить, как Дуань Сэ уже кивнула.
— Да. Но... откуда вы узнали?
Глаза Чу Се наполнились доброжелательной улыбкой.
— Его Величество тоже очень любит сладости.
Рука Дуань Сэ слегка дрогнула.
Цзян Яньчи тоже замер.
— Государь часто среди ночи просил принести сладкий суп. И никогда не ел солёные пирожные. Думаю, маленький принц просто пошёл в отца.
— Его Величество... — пальцы Дуань Сэ невольно сжались. — Он... здоров?
— Не совсем. Болезнь проявилась ещё два года назад, а восемь-девять месяцев назад резко обострилась. Сейчас он почти всё время прикован к постели. Один день бодрствует, потом пять дней спит. Даже подняться с ложа уже не может... — Чу Се тихо вздохнул.
— Ах... — вслед за ним тяжело вздохнула Дуань Сэ.
— Когда Его Величество почувствует себя лучше, я попробую поговорить с ним. Может быть, удастся устроить вам семейный обед. Всё-таки вы снова сможете собраться втроём...
Дуань Сэ побледнела.
Она резко вскочила, так что стул с громким скрежетом отъехал назад почти на метр.
— Нет! Прошу вас! Его Величество меня ненавидит. Не говорите ему обо мне... и не упоминайте А Юя. Нам и так хорошо. Уже то, что мы покинули Холодный дворец, — великое счастье. Мы не смеем желать большего...
Услышав это, Цзян Яньчи перевёл взгляд на Чу Се.
Но тот по-прежнему спокойно улыбался.
Лишь молча смотрел на неё, ничего не отвечая.
Первые полмесяца непрерывно шли дожди.
И лишь сегодня неожиданно выдался ясный солнечный день.
Идеальная погода для охоты.
Чу Се отвёз мать и сына на охотничьи угодья в горах Сишань.
Опасаясь, что они не умеют ездить верхом, он заранее пригласил наставника по верховой езде и стрельбе из лука.
Ему казалось, что ребёнок такого возраста наверняка будет полон восторга и нетерпения.
Однако юный принц оказался на удивление спокойным.
Зато Дуань Сэ буквально преобразилась.
Она одним движением вскочила в седло, натянула тетиву...
И без промаха поразила цель.
Под ярким солнцем она сияла счастливой улыбкой и, размахивая тяжёлым боевым луком весом больше десяти цзиней, крикнула издали:
— Я первая в лес!
Чу Се застыл.
Он смотрел вслед всаднице, исчезавшей вдали с такой скоростью, что даже наставник по верховой езде не мог её догнать.
«Да с такими навыками ей впору на поле боя!»
— Даже не думал, что госпожа так искусна в верховой езде и стрельбе...
— Её всему лично обучал мой дед... Ещё до того, как государство Юэчжи было уничтожено, — тихо ответил Цзян Яньчи.
— А Ваше Высочество умеет стрелять или ездить верхом?
— Нет.
Он посмотрел на Чу Се с лёгким смущением.
— Я вырос в Холодном дворце. Меня ничему не учили.
Чу Се мягко положил руку ему на плечо, слегка наклонился, чтобы их глаза оказались на одном уровне, и тихо сказал:
— Это вовсе не ваша вина, Ваше Высочество. Не тревожьтесь. Отныне я приглашу для вас лучших наставников. Вы ещё совсем молоды, и начать никогда не поздно. Будь то учёба, каллиграфия, верховая езда или стрельба из лука — всему можно научиться.
Цзян Яньчи лишь молча опустил голову и носком сапога перекатывал камешек.
Не дождавшись ответа, Чу Се сменил тему.
— Ваше домашнее имя — «Юй», верно? Я слышал, госпожа постоянно так вас называет.
— Фэн Юй. «Фэн» — как в слове «ветер», а «Юй» — как в выражении «брать всё, что пожелаешь». Так меня назвала матушка.
Голос Цзян Яньчи был едва слышен.
Чу Се улыбнулся.
— Вашему Высочеству стоит больше читать. Ваше имя толкуется совсем иначе. «Фэн» здесь — не просто ветер, а тот, от которого люди трепещут ещё до его прихода. А «Юй» — из выражения «даровать жизнь и отнимать её». Имя «Фэн Юй» говорит о власти над жизнью и смертью.
Цзян Яньчи удивлённо поднял глаза.
Но Чу Се не стал развивать эту мысль.
Он лишь подозвал слугу, велев привести спокойную лошадь.
— Может быть, попробуете?
При поддержке наставника Цзян Яньчи неловко забрался в седло.
Лошадь медленно двинулась, а он покачивался из стороны в сторону, едва удерживая равновесие.
Чу Се тут же велел нескольким слугам держаться рядом, опасаясь, что мальчик может упасть.
Однако талант у Цзян Яньчи оказался природным.
Не прошло и получаса, как он уже уверенно вёл лошадь шагом, самостоятельно управляя поводьями.
Обернувшись, он спросил:
— Господин Чу, а вы не поедете?
«Я? Верхом?»
«Да с моим здоровьем я скорее шею сверну и потеряю оставшиеся четыре года жизни.»
«Ещё немного — и помру прямо на месте.»
«Спасибо, не надо.»
Но вслух Чу Се лишь с улыбкой покачал головой.
— Я не люблю ни верховую езду, ни стрельбу из лука. Да и владение оружием — совсем не моя сильная сторона.
Цзян Яньчи неожиданно не отступил.
— Почему?
— Просто не люблю всё, что связано с убийствами и драками. Мне куда больше нравится убеждать людей словами, чем силой.
В этот момент из леса галопом вылетела Дуань Сэ.
Одной рукой она держала поводья, в другой висело несколько пойманных кроликов, а позади на верёвке волочился небольшой дикий кабан.
Её лицо сияло счастьем, а сама она выглядела по-настоящему величественно.
«Вот это мастерство...»
Цзян Яньчи заметил, как Чу Се небрежно поправил манжет и словно невзначай скользнул по нему взглядом.
— Ваше Высочество тоже может попробовать натянуть лук.
От Чу Се исходил густой аромат дорогого кипарисово-орхидейного благовония. Даже слишком насыщенный. Но стоило подойти ближе, как за ним различался другой запах — лёгкая горьковатая нотка.
Горечь.
Обоняние у Цзян Яньчи было необычайно острым. Ещё при первой встрече с Чу Се он смутно уловил этот запах.
Запах лекарственных трав.
«Он пытается скрыть запах лекарств сильными благовониями?..»
http://bllate.org/book/15382/1356879
