— Господина Чу сейчас нет, — дружелюбно пояснил привратник.
Дуань Се давно не видела такой приветливой улыбки, и на ее глазах навернулись слезы. Шмыгнув носом, она спросила:
— Когда он вернется?
— Э-э, этому ничтожному неведомо, — привратник распахнул дверь пошире. — Не соблаговолит ли госпожа Няннян с юным господином войти и подождать? Господин Чу приказывал, если госпожа Няннян почтит его своим визитом, оказывать вам всяческое гостеприимство.
Няннян.
Дуань Се тут же разрыдалась.
Она всегда была дочерью простого преступника и никогда прежде к ней не обращались с таким почтением.
Торопливо она повела Цзян Яньчи внутрь роскошного двора.
Цзян Яньчи всю дорогу молчал. Куда бы ни падал взгляд, везде цвели и благоухали тщательно ухоженные цветы и растения, под ногами блестела отполированная брусчатка, а ярко-красные деревянные колонны, выкрашенные лаком в прошлом году, сияли новизной.
За поворотом открывался вид на изящную искусственную гору, у подножия которой журчал ручей, петлявший к небольшой бамбуковой роще.
Эта резиденция в самом сердце имперского города была на удивление величественной.
Едва эта мысль промелькнула в голове Цзян Яньчи, Дуань Се произнесла вслух:
— Какой огромный особняк...
— О, его светлость получил эту землю не от императора. Он купил ее сам. Изначально это был небольшой клочок земли, но с годами соседи стали скупать прилегающие участки и преподносить их ему в дар, так что его светлость велел все перестроить и объединить в одно поместье… И вот, сами того не заметили, как оно разрослось до таких размеров, — с уважением пояснил привратник, провожая их. — Сюда, пожалуйста.
Преподносили в дар.
Кто же были эти люди, способные дарить землю в таком дорогом районе?
Взгляд Цзян Яньчи упал на карпов кои, плавающих в прозрачной воде.
Их окрас был чрезвычайно редким, и каждая рыбка могла стоить сотни таэлей серебра.
Что уж говорить о самом привратнике, облаченном в роскошный парчовый халат «Муюнь» с золотыми нитями на туфлях.
Особняк Чу. Чу Се.
Взгляд Цзян Яньчи незаметно стал острее.
— Мы прибыли.
Слуга распахнул дверь и велел подать горячий чай, оказывая им всяческие почести.
Цзян Яньчи и Дуань Се обменялись взглядами.
За всю свою жизнь они впервые столкнулись с таким предупредительным отношением.
— Ваша светлость, госпожа Няннян, вы можете сначала выкупаться, воскурить благовония, а затем отобедать. Я распоряжусь, — почтительно произнес слуга, прежде чем удалиться, аккуратно прикрыв за собой дверь.
Цзян Яньчи обратил внимание, что в этом доме окна были во всех четырех стенах, что показалось ему довольно странным. По дороге он также заметил, что все помещения в особняке Чу имели множество окон.
— Похоже, наследный принц действительно не может покинуть темницу… — Дуань Се обвела взглядом изысканные и дорогостоящие украшения комнаты, и ее глаза снова наполнились слезами. — Никогда бы не подумала, что у нас с сыном настанут такие дни...
Они слишком рано радовались.
Цзян Яньчи оглядел комнату и почти незаметно нахмурился.
Это место может оказаться…
Гораздо страшнее, чем Холодный Дворец.
В холодном и сыром подземелье раздавались крики боли от ударов плети.
Длинный кнут опускался безжалостно, и вопли постепенно слабели, пока не смолкали совсем.
Послышались приближающиеся шаги, и из-за угла, семеня ногами, вышел тюремщик. Угодливо кланяясь Чу Се, он опустился на колени, чтобы размять ему ноги. Усмехнувшись и стирая кровь с лица, он проговорил:
— Господин, он в обмороке.
Чу Се тонкими пальцами взял изящно вырезанную чашку из белого нефрита и сделал глоток чая. Не поднимая глаз, он спросил:
— Он при смерти?
— Ну, не совсем. Раньше с ним обращались как с дорогим гостем, и он никогда не подвергался пыткам. Не выдержал боли, — тюремщик наблюдал за реакцией Чу Се и поднял обе руки, чтобы принять чашку с чаем, которую тот ему протянул. — Чай остыл. Позвольте, я принесу вам еще…
Чу Се взглянул на кровь на руках тюремщика и слегка нахмурился, не протягивая чашку.
Тюремщик быстро убрал руку, вытер кровь с одежды, а затем, низко склонившись, предложил:
— Почему бы вам не подождать снаружи, господин? Не стоит марать глаза.
В полумраке тюрьмы Чжао изящный силуэт Чу Се отбрасывал тень на влажную каменную стену. Его и без того стройная фигура казалась еще более хрупкой, а в фениксовых глазах мерцал холодный свет.
Чу Се улыбнулся.
— Нет, мне нравится смотреть, как люди плачут.
Подбирая воротник своего черного, отороченного мехом лисы плаща, он медленно направился в угол. Чем дальше он шел, тем сильнее чувствовалось удушающее давление. Его рука слегка дрогнула, шаг на мгновение сбился.
— Господин! — воскликнул тюремщик.
Повернув за угол, Чу Се увидел мужчину, прикованного к деревянному столбу, все тело которого было покрыто ранами.
Он быстро нашел единственное окно в этой мрачной камере и, не отводя от него взгляда, сделал несколько медленных, глубоких вдохов.
Тюремщик открыл деревянную дверь, и Чу Се, опустив голову, вошел внутрь.
Как только дверь за ним закрылась, Чу Се тут же поднял руку и произнес:
— Не закрывай дверь.
— А, — он коснулся окровавленных ран на теле мужчины, словно волк, сожалеющий о травмах ягненка, и укоризненно произнес: — Вы слишком жестоки.
Его взгляд упал на безжизненное лицо мужчины.
Затем он крепко схватил его за подбородок, приподнимая опущенную голову.
— Облить его, чтобы очнулся, — холодно произнес он.
Послышался всплеск, и ледяная вода из ведра забрызгала даже туфли Чу Се.
— Ты понял правила? — Тюремщик безжалостно пнул
ведро ногой, быстро снял с себя кафтан и упал на колени, стараясь тщательнее вытереть обувь Чу Се. — Господин, новичок неловкий. Вот напачкал...
Вот подлиза.
— Не важно.
К счастью, Чу Се, казалось, был в хорошем настроении. Не дав тюремщику до конца вытереть туфли, он наступил ногой в лужу с водой и подошел к замученному мужчине. Посмотрел на его сначала затуманенный, а теперь вдруг ставший острым, словно у ястреба, взгляд, который, казалось, хотел стереть его в порошок.
— Чу Се, ты, евнух!
— Этот подчиненный не знал правил и был несколько резок, — лениво произнес он, и в уголках его губ мелькнула улыбка. — Ваша светлость наследный принц, прошу простить нас.
— Ты, скотина! Ты, ублюдок! Рано или поздно я велю разорвать тебя на части! Отпусти меня, ты… подожди, пока я взойду на трон, ты...
Тюремщик разразился хохотом и, щелкнув кнутом, опустил его на тело мужчины, так что кровь разлетелась брызгами. — Всего лишь раз господин назвал тебя «Ваше высочество», а ты уже возомнил себя великим и всемогущим наследным принцем. Даже Сунь Яньцинь, этот старик, был отправлен в ссылку. Вся семья твоего дяди оказалась под следствием, и, лишившись поддержки, ты все еще думаешь, что сможешь взойти на трон? Бредишь!
Скинутый с престола наследный принц задрожал всем телом.
— Да как ты смеешь трогать меня! Я — единственный наследный принц страны! Я — единственный сын моего отца!
Чу Се слабо улыбнулся.
— Нет.
— Ты забыл, у тебя есть младший брат.
Лицо бывшего наследного принца резко изменилось.
— Ты имеешь в виду этого ублюдка Цзян Яньчи? Хочешь возвести его на трон? Смешно… Это просто смешно!
Еще один удар кнутом — и на теле мужчины появилась новая кровавая рана. Он уже не мог смеяться.
— Безродная тварь! Я не пощажу тебя, даже став призраком!
Чу Се холодно усмехнулся, насмотревшись на это представление. Ему показалось, что в подземелье слишком темно, и, не произнося ни звука, он слегка расстегнул воротник, но голова его уже неудержимо кружилась.
— Можешь продолжать допрос постепенно. А я вернусь в особняк и буду ждать. Не разочаровывай меня.
Выйдя из леденящей душу тюрьмы Чжао, Чу Се наконец-то ощутил тепло солнечных лучей.
Он глубоко вздохнул.
Левая рука, неудержимо дрожавшая и спрятанная в рукаве, наконец-то успокоилась.
Почему такой человек, как он, который падает в обморок при виде крови и страдает от серьезных психических расстройств, получил этот извращенный сценарий злодея?
Это был полный облом.
Издали этот могущественный чиновник, стоявший в одиночестве у ворот тюрьмы Чжао, казался еще более угрюмым. Солнечный свет был ярким, но он не мог рассеять исходивший от него холод.
Его свита издалека увидела его, почтительно поклонилась и отправилась за каретой, не смея терять ни минуты.
В конце концов, человек, которому они теперь служили, был не кто иной, как Чу Се, главный евнух министерства обрядов, обладавший непререкаемой властью в Великом Вэй.
С тех пор как полгода назад император Чанпин заболел, Чу Се, будучи главным евнухом, принял на себя власть императора и правил железной рукой. Всего за шесть-семь месяцев он устроил в прежней династии настоящий террор.
Устранял несогласных и создавал группировки ради личной выгоды.
Его методы были жестокими и беспощадными, от одного их описания стыла кровь в жилах.
Чу Се огляделся по сторонам и увидел, что рядом остались только его личные стражи, скрывавшиеся на расстоянии.
Наконец-то он остался один.
Полуулыбка, которая, казалось, навеки застыла на его лице, наконец-то исчезла. Он слегка размял мышцы щек, расслабляя лицо.
Роскошная карета, украшенная золотыми ремнями и нефритом, была поднасена ему слуги. Чу Се поправил выражение лица, приподнял подбородок и сел в карету, отодвинув обе половинки занавесок, которые были задернуты лишь частично. Несмотря на это, Чу Се по-прежнему не любил ездить в закрытой карете.
— Поздравляю хозяина с успешным завершением сюжетной линии «Преследование бывшего наследного принца».
— М-м.
Он еще шире расстегнул воротник и жадно глотнул свежего воздуха.
— Какая сюжетная линия следующая?
— Сейчас посмотрю… А, вот она загрузилась. Сюжетная линия «Первая встреча с главным героем». Эта будет проще, без крови и пыточных камер! — бодро сообщила система.
Наконец-то он встретится с маленьким протагонистом.
Как только Чу Се остановил паланкин, он услышал доклад стражи, что Дуань Се прибыла со своим ребенком.
Из высокого здания вдали Чу Се через распахнутые настежь окна увидел мать с сыном.
Тринадцатилетний Цзян Яньчи.
С его алыми губами и белоснежными зубами он выглядел довольно миловидным.
Чу Се слегка прищурился.
Это что, тот самый щенок, который четыре года спустя пригвоздит его к земле на площади и заживо зарежет его сто восемь раз?
Глаза мальчика были темными, как ночь, а черты лица — несколько утонченными, напоминая о юной красоте его матери.
Юноша, казалось, что-то почувствовал и внезапно повернул голову, встретившись взглядом с Чу Се.
Было такое ощущение, словно его застали врасплох.
Чу Се даже несколько растерялся. Неужели его можно заметить с такого расстояния?
Что ж, займемся делом.
Продолжим сюжет.
— Он идет.
Едва Цзян Яньчи успел произнести эти слова, как послышались приближающиеся снаружи шаги. Сначала слуги распахнули двери, и двое слуг, неся жаровни с углем, вошли в комнату и поставили их на пол.
Затем они открыли все окна, впуская свежий ветерок, и Цзян Яньчи почувствовал аромат кипариса.
Когда он поднял голову, то увидел, что мужчина уже вошел.
Облаченный в темный плащ из лисьего меча, держа в руках грелку из золотой парчи, он вошел в комнату, и его черные сапоги скрывали стройные ноги под длинным халатом.
Плащ был украшен тонким красным бархатом, который закрывал половину лица, словно цветы красной сливы на снегу, подчеркивая его светлую, как белый нефрит, кожу.
Этот главный евнух оказался моложе, чем представлял себе Цзян Яньчи.
К его удивлению, это был ослепительно красивый мужчина.
Цзян Яньчи последовал за Дуань Се. Прежде чем они успели как следует подняться с мест, Чу Се вежливо произнес:
— Прошу, присаживайтесь. Не стоит церемоний, ваша светлость, госпожа Няннян.
Чу Се сел на стул, застеленный шкурами, взял в руки грелку и с участием и сожалением произнес:
— За эти долгие годы вам с госпожой Няннян пришлось нелегко, ваша светлость.
Услышав эти слова, Дуань Се почувствовала, как у нее защемило в носу, и слезы сами собой покатились по щекам.
— Нельзя сказать, что нам было очень тяжело… просто А Юй… вместе со мной ему пришлось несладко…
Чу Се слегка нахмурился, и один из его слуг сделал едва заметный жест, протягивая Дуань Се чистый носовой платок.
— Господин Чу, вы действительно добрый человек. Во всем свете вряд ли найдется тот, кто проявил бы к нам, матери и сыну, столько сочувствия… Благодарю вас за то, что вы забрали нас из Холодного Дворца…
Бесшумно потягивая чай, Чу Се не спускал глаз с сидящего рядом с ней юного принца.
Про себя он же подумал: «Не знаю, насколько им было тяжело, но этот протагонист и его мамаша, кажется, действительно выросли в Холодном Дворце — такие они невинные».
— Госпожа Няннян, вам пришлось пережить многое… — с легкой улыбкой ответил Чу Се, словно разделяя ее горести.
Тук-тук-тук.
В дверь постучали, и Чу Се повернулся к управляющему, который протягивал ему запечатанный документ.
— Из тюрьмы Чжао.
Документ был объемным, испещренным пятнами крови.
Бледные пальцы Чу Се приняли документы, и на кончиках пальцев остались следы алых разводов еще не высохшей крови. Он внимательно просмотрел страницы, выражение его лица оставалось неизменным, словно он читал сборник стихов.
Однако Дуань Се была шокирована видом крови.
— Где он? — закончив читать документы, спокойным голосом спросил Чу Се.
— Он сломал ногу, и гонец сказал, что сегодня ночью решится, жить ему или умереть, — приглушенным голосом ответил управляющий. Дуань Се, вероятно, не расслышала, но каждое слово было услышано Цзян Яньчи.
— Решится.
Чу Се слабо улыбнулся, аккуратно отложил документы в сторону и промокнул руки платком.
— На мой взгляд, у него нет такой хорошей судьбы, — с улыбкой произнес он.
Получив намек, управляющий взглянул на двух людей, сидящих перед Чу Се, почтительно поклонился и торопливо вышел из комнаты.
Цзян Яньчи внешне оставался невозмутимым, но сердце его пропустило удар.
Он взглянул на ничего не подозревающую Дуань Се и тихо произнес:
— Матушка, я не хочу здесь оставаться.
http://bllate.org/book/15382/1356878
Готово:
