— Когда говорят взрослые, не смей совать свой нос! — Лань Си еще со вчерашнего вечера, когда столкнулся с этой компанией на улице, едва сдерживал кипевшую в нем ярость.
Слыша, как Лу Бэй фраза за фразой высмеивает его несбыточные мечты, он решил прямо на месте проучить наглеца.
Дзынь...
Длинный меч возник из ниоткуда и замер, нацелившись прямо ему в межбровье. Посетители за полутора десятками столов на первом этаже гостиницы — те, кто ел, пил или просто болтал — одновременно затаили дыхание.
Мощное намерение меча, подобно порыву ветра или внезапному ливню, заполнило всё здание. Лань Си, побледнев, застыл на месте; на него одного обрушилось восемьдесят процентов этой подавляющей воли. Стоявшая рядом Сяомэй хотела было помочь, но её нынешний уровень культивации держался лишь на поглощенных пилюлях. Даже тех двадцати процентов мечевой воли, что достались ей, хватило, чтобы интуиция возопила: одно неверное движение — и она умрет под этим клинком.
Владелец меча с самым будничным видом взял палочки и положил в миску Лу Бэя целую гору горькой тыквы.
— Не трать время на пустую болтовню с подозрительными личностями. Ты ведь говорил, что голоден? Ешь.
Лу Бэй, который вообще не почувствовал на себе давления меча, шустро придвинул к себе миску и озарил Синьяна лучезарной улыбкой:
— Ты всё-таки самый лучший!
Но стоило ему отправить в рот первый кусок, как от невыносимой горечи он едва не отправился к праотцам. Потребовалось всё его актерское мастерство, чтобы удержать лицо и силой воли унять подергивание век.
Трое «салаг», сидевших рядом, тоже ничего не заметили, но на всякий случай уткнулись в свои чашки с рисом, не смея даже потянуться за закусками, лишь бы их не приплели к художествам Лу Бэя.
— Ладно, вам пора уходить, — Юань Чуньюй мягко положил ладонь на эфес меча Синьяна, подавая знак убрать оружие.
Он спокойно посмотрел на двух старых знакомых из прошлого.
— Я уже всё вам прояснил. Надеюсь, в будущем вы больше не станете нас беспокоить. И... желаю вам счастья.
Он годами не покидал горы, не делая ни шагу в мир, потому что считал, что не сможет вынести правды или просто не готов встретиться лицом к лицу с тем, что произошло. Но теперь, когда они случайно столкнулись в городе Хуэйфэн, когда он увидел Сяомэй рядом с Лань Си и услышал, как она называет его мужем... он не почувствовал ни капли боли или печали.
Наоборот, когда он увидел их ночью на улице, он — человек, слишком долго проживший затворником в Байсэ Мэнь — в первый миг даже засомневался, не обознался ли он. Только услышав голос Лань Си, он понял: нет, это действительно они. Два человека с заурядной внешностью, которые моментально терялись в толпе.
Он еще не успел до конца осознать, что именно означало это чувство разочарования, как четверо пьяниц бесцеремонно прервали его мысли. После того как он затащил этих недотеп в гостиницу, Юань Чуньюй всю ночь просидел в одиночестве, неспешно попивая собственный чай и размышляя. К утру он понял, что от прошлого осталась лишь тень досады — досады на то, как сильно опошлились и подурнели люди из его воспоминаний.
— Чуньюй, между мной и Сяомэй всё было не так, как ты думаешь!
— А как тогда? Если считаешь, что ты не виноват — выкладывай. Нас тут много, поможем проанализировать. Если я вдруг тебя зря оклеветал, тут же извинюсь, — Лу Бэй, наконец разделавшись с горькой тыквой, снова обрел дар речи.
Он решил, что не стоит быть только «плохим парнем» — вдруг там и правда какое-то недоразумение? Лучше перестраховаться и сгладить углы, чтобы брат Юань потом снова не задумал его поколотить.
Синьян убрал меч и молча потянулся палочками к блюду. В этот момент еще три пары палочек с поразительной синхронностью встретились в одной точке: четверо «салаг», переглянувшись, одновременно переложили всю оставшуюся горькую тыкву в тарелку Лу Бэя.
Они не произнесли ни слова, но посыл был предельно ясен: «Заткнись и ешь».
Лань Си посмотрел на Юань Чуньюя. Лицо того казалось еще более прекрасным, чем в день их первой встречи; десятилетия словно не оставили на нем ни следа. Он всё еще был тем самым человеком, который когда-то заставил его сердце замереть от одного взгляда в лесу. Но недоразумение, вставшее между ними, лишило его шанса снова взять его за руку.
— Чуньюй, тогда я просто был слишком пьян и принял Сяомэй за тебя. Когда она очнулась, то едва не покончила с собой, чтобы доказать свою чистоту. Ты же ушел, даже не выслушав объяснений, и пропал на столько лет... Я правда не знал...
Пока он говорил, у него — великого мастера Золотого Ядра — на глазах едва не выступили слезы.
— Стоп! — Лу Бэй поднял руку так высоко, будто хотел дотянуться до неба. Все, кто слушал эту драму, тут же замолчали и уставились на него в ожидании. — Вы только что сказали, что напились в стельку и переспали с этой тетенькой, а мой папа как раз застукал вас на месте преступления и ушел. Всё верно? — Лу Бэй перевел путаные излияния на простой и понятный язык.
— Да. Мы вместе странствовали по области Линъюнь больше десяти лет. Сяомэй прибилась к нам на полпути, и мы стали путешествовать втроем. Я всегда относился к ней как к младшей сестре, — голос Лань Си дрожал от раскаяния. О, как часто за эти годы он жалел, что выпил лишнего в тот день.
Лу Бэй выслушал это и под сочувственные вздохи толпы повернулся к Чжао Тяньтянь:
— Тяньтянь, ответь мне на один вопрос.
Чжао Тяньтянь, увлеченно грызшая куриную лапку, замерла. Когда Лу Бэй произнес её имя, она поняла: беды не миновать. Под пристальными взглядами нескольких десятков человек она аккуратно отложила лапку, вытерла руки и нежно улыбнулась Лу Бэю:
— Спрашивай.
— Если бы мы сейчас были в темной комнате, ты бы смогла отличить меня от Вэнь Сиянь? — спросил Лу Бэй.
Чжао Тяньтянь закатила глаза и, стиснув зубы, уставилась на парня, который снова втянул её в свои авантюры:
— Ты бредишь? У вас с Сиянь разный рост, телосложение и одежда. Я же не дура, чтобы вас перепутать!
— Вот! А этот дяденька не смог отличить одного от другого. Если бы тетя Сяомэй была мужчиной, я бы еще понял — мол, бес попутал, не признал в темноте. Но они же вдвоем...
Лу Бэй встал и указал пальцем в сторону тети Сяомэй. Все посетители первого этажа непроизвольно проследили за его жестом. Затем он перевел палец на Юань Чуньюя.
Тот окинул Лу Бэя и его палец очень выразительным взглядом. Владелец пальца, словно мышь, завидевшая кота, моментально спрятал руку за спину.
— Но эти двое отличаются друг от друга как небо и земля! Как можно было ошибиться?
— И то верно! — послышалось из толпы. — Мальчик дело говорит!
— У них же даже пол разный! Как этот почтенный умудрился их перепутать?
— По мне так, там всё было взаимно. Никакая это не ошибка, просто решили воспользоваться случаем и прояснить отношения.
Зрители в гостинице наперебой принялись обсуждать ситуацию. Редко им выпадал шанс поучаствовать в разборе такой сочной драмы, поэтому они не стеснялись в выражениях.
— Я был пьян! — Лань Си тяжело дышал, пытаясь оправдаться. — Я выпил слишком много, рассудок помутился, я их не различал!
Лу Бэй понимающе улыбнулся и перевел огонь на Сяомэй, которая пряталась за спиной спутника:
— А тетя Сяомэй в тот раз тоже пила?
— Пила... — Сяомэй густо покраснела и что-то невнятно пробормотала.
Лу Бэй повернулся к Юань Чуньюю и с азартом спросил:
— Пап, а ты пил?
Юань Чуньюй спокойно покачал головой:
— Нет.
— Тогда всё еще страннее! Получается, дядя, вы любили моего папу, но в компании из трех человек предпочли напиться до беспамятства не с ним, а с «тетей Сяомэй», после чего благополучно завалились в одну постель и были застуканы папой. Как-то это... нелогично, — «детектив» Лу Бэй использовал свои палочки для еды вместо микрофона, разыгрывая сцену из театрального представления.
Он наугад ткнул «микрофоном» в сторону пухлого трактирщика за стойкой:
— Господин управляющий, скажите, разве это не странно — пить до чертиков не с любимым человеком, а с каким-то случайным прохожим?
Трактирщик, впервые видевший такое зрелище, машинально кивнул:
— Странно, еще как странно.
— И ведь они не просто «пригубили» для настроения, а наклюкались так, что пол перестали различать! Вы в тот день ссорились? — Лу Бэй снова направил «микрофон» на Юань Чуньюя.
— Нет, — лаконично ответил тот. В тот день ничего не предвещало беды. Он просто ненадолго отлучился по делам, а когда вернулся в их временное жилье, увидел ту самую картину.
— Раз не ссорились, то позвольте спросить, дядя, с какого перепугу вы нарезались в хлам? — Лу Бэй символически поднес палочки к Лань Си, но, не дожидаясь ответа, перевел их на соседа за другим столом — солидного мужчину с прической «золотой лев». — Дядя, а вы любите выпить?
— Люблю! Какой мужчина не любит? — Сказав это, «лев» поднял кувшин и сделал добрый глоток: — Хорошо пошла!
— Тогда вы наверняка знаете: если мужчина выпьет слишком много, то он, так сказать, будет «не в форме». Скажите на милость, как это двое «недееспособных» от алкоголя людей умудрились предаться страсти?
Лу Бэй снова ткнул палочками в сторону Лань Си, ожидая ответа. Тот, встретившись с его ясным и пронзительным взглядом, окончательно лишился дара речи. Его руки и ноги похолодели.
— Похоже, нашему герою сложно ответить на этот вопрос. Думаю, теперь я понимаю, почему мой папа тогда разочарованно ушел, — Лу Бэй печально опустил голову и вздохнул.
Зрители в зале и даже прохожие, столпившиеся у входа, чтобы послушать сплетни, дружно закивали. Особенно когда они сравнивали неземную красоту Юань Чуньюя с помятым видом его «бывшего».
В толпе пошел гул:
— Тот паренек прав! Они просто спелись за спиной и специально выбрали момент, чтобы всё вывалить!
— А вы слышали? Он же сказал, что они с тем красавцем были «едины душой». Если вы едины, зачем к другим лезть? Небось, хотел и рыбку съесть, и на люстре покачаться?
— О-о, так он метил в двоеженцы!
— Еще бы! Видал я таких: клянутся в любви каждому встречному, мнят себя пупами земли и думают, что все будут плясать под их дудку, стоит им только лапши на уши навешать, — проворчал седобородый старик.
Слушая пересуды, Лу Бэй глубоко вздохнул и, указав на Синьяна, который в этот момент невозмутимо ел арахис, торжественно провозгласил:
— Поэтому мой папа, осознав истину, решил навсегда оставить этих лживых и лицемерных людей и нашел новый смысл жизни!
Синьян — «новый смысл жизни» — прищурился, глядя на этого сказочника, и медленно раздавил в кулаке горсть арахиса, превратив его в пыль.
Лу Бэй, увидев это, внутренне содрогнулся, но, заставив ноги не дрожать, продолжил:
— А потом появились мы. С тех пор мой папа живет долго и счастливо, и я уверен, что всем и так видно, какая у нас прекрасная семья.
Все гости в зале и зеваки снаружи дружно и уверенно закивали. В конце концов, за этим столом собрались люди такой внешности, что хозяин гостиницы всерьез заподозрил: не иначе как духи предков его благословили.
За один день они увидели шестерых красавцев, чьи лица невозможно забыть. А на их фоне двое других «героев» истории выглядели как деревенские лапти.
Люди невольно начали уговаривать Лань Си:
— Да сколько лет уже прошло! Все уже нашли свое счастье, разве не лучше ли каждому жить своей жизнью?
— И то верно! Посмотрите, какую чудесную семью человек создал после расставания с вами. Вам как «бывшему» вообще не стоило вылезать.
— В таком возрасте, а позволяете ребенку учить вас жизни. Не стыдно?
Слова зрителей градом посыпались на Лань Си. Не в силах больше выносить этот позор, он сорвался с места и пулей вылетел из гостиницы.
— Брат Лань Си! — Сяомэй в сердцах топнула ногой и бросилась догонять его.
Когда «главные герои» старой драмы скрылись, Лу Бэй с извиняющимся видом обратился к трактирщику:
— Простите, что заставили всех выслушивать наши семейные дрязги. Управляющий, подайте на каждый стол по фирменному блюду и кувшину доброго вина. Запишите на мой счет.
— Слушаюсь! Присаживайтесь скорее, уважаемый!
Управляющий не ожидал, что за бесплатное зрелище еще и так щедро заплатят, поэтому, сияя от радости, погнал слуг выполнять заказ.
Уладив дела, Лу Бэй с чувством выполненного долга вернулся за стол. Пять пар глаз молча уставились на него. У трех «салаг» во взгляде читалось: «Ну, брат, упокой Господь твою душу».
Две другие пары глаз были куда выразительнее. Лу Бэй осторожно покосился на тарелку с арахисом, у которой не хватало приличного куска края, и вкрадчиво обратился к Синьяну:
— Брат Бувэнь, это ведь не ты тарелку разломал?
Синьян стряхивал крошки арахиса с пальцев. Его голос звучал с тем самым пугающим спокойствием, которое обычно предшествует погребальной церемонии:
— Просто случайно нажал чуть сильнее, когда брал орешек.
— Если ты так любишь арахис, я попрошу принести еще порцию, — Лу Бэй заботливо смел крошки на пол. Он еще несовершеннолетний, ему вредно смотреть на «трупы» невинно убиенных орехов.
— Ешьте, — Юань Чуньюй положил кусок рыбы в миску Лу Бэя.
Лу Бэй больше не смел раскрывать рот и принялся усердно работать ложкой.
После обеда компания поднялась на второй этаж в отдельный кабинет. Юань Чуньюй уже знал, что они остановились в доме Вэнь Сиянь.
— Раз дело Ван Силиня закончено, завтра на рассвете возвращайтесь в Байсэ Мэнь. И до моего приезда перепишите устав секты триста раз.
Сказав это, он повернулся к Синьяну, который подпирал косяк двери:
— Тебя это тоже касается!
Синьян: «...»
— Брат Юань, а можно нам с тобой на аукцион? У меня там одну вещь из павильона Цзюбао хотят перекупить, — Лу Бэй вспомнил про свои механические часы.
— Твою вещь? — Юань Чуньюй удивился. Аукционы в павильоне Цзюбао готовятся за год. Как вещь Лу Бэя могла туда попасть?
Лу Бэй развел руками и вкратце объяснил историю:
— Когда я отправился искать потерянных родителей, то случайно сорвался с обрыва. Меня спас ученик внешней секты Ван Цзянь Цзун. Я тогда сильно поранился, и мне пришлось отдать дедушкины механические часы, чтобы раздобыть денег на мазь «Нефритовый лик».
Он думал, что, разбогатев, сможет выкупить их обратно.
— Но люди из павильона Цзюбао приехали в Юйчи, увидели их в ломбарде и выкупили. Сказали, что выставят на аукцион.
— У меня есть каталог. Покажи, какая именно это вещь.
Юань Чуньюй приехал в город именно за пилюлей Заложения Фундамента, поэтому у него заранее была копия списка лотов. Лу Бэй быстро нашел в конце списка изображение своих часов.
— Вот они.
— Я их выкуплю. А вы возвращайтесь с братом Бувэнем в секту.
— Обязательно уходить? — Лу Бэй вцепился в его рукав, пытаясь разжалобить.
— Можете и остаться, — ответил Юань Чуньюй. Но стоило Лу Бэю обрадоваться, как он добавил: — Просто исключим вас из Байсэ Мэнь, и гуляйте где хотите.
Если бы у Лу Бэя был хвост, он бы сейчас мелко задрожал от страха. Больше он не смел спорить. Быстро собрав троицу друзей, он решил устроить прощальный забег по магазинам. За всё время, что они возились с делом Ван Силиня, они так и не успели толком закупиться. Перед отъездом стоило сделать масштабные запасы. Кто знает, когда они еще попадут в Хуэйфэн.
Весь день они бродили по городу, набивая мешочки для хранения до отказа, и только к вечеру, довольные, вернулись в дом семьи Вэнь. Хозяева вздохнули с облегчением. Прошлой ночью наставник из Байсэ Мэнь сообщил им, что дети немного перебрали и остались на ночь в гостинице под присмотром старших братьев. Семья переживала, как бы молодежь сдуру не оскорбила высокое начальство.
Услышав это, четверо «салаг» дружно отвели глаза. Старшие не ошиблись: они не просто «оскорбили», они прошлись по всем пунктам. Сначала наказание в гостинице, а теперь еще и триста копий устава впереди.
Ночью Лу Бэй лежал в кровати с телефоном (который не включал уже несколько дней) и рассказывал зрителям о последних событиях.
— С делом сестренки Вэнь Сиянь мы разобрались! Точнее, всё решилось само собой благодаря добрым людям. Оказывается, тот злодей, который хотел на ней жениться, просто хотел использовать её как прикрытие для своих... кхм... физических недостатков.
Лу Бэй с самым серьезным видом нес в эфире полную чепуху.
— А сегодня я встретил брата Юаня! Прямо на улице. Извините, не мог тогда достать телефон, так что показать его вам не получилось.
В комментариях тут же спросили: «Брат Юань вас не наказал за самоволку?»
— Да почти нет. Главное, Тяньтянь совершила подвиг, — Лу Бэй продолжил вдохновенно врать. — Она спьяну вцепилась в брата Юаня, называла его мужем и даже поцеловала. Так что её наказали по полной, а мы проскочили.
Сто тысяч зрителей, зная характер Юань Чуньюя, мысленно поставили Чжао Тяньтянь памятник за отвагу.
«Ничего себе! Тяньтянь с виду такая тихая девочка, а какая дерзкая!»
«С характером Юаня ей, небось, ноги-то переломали».
«Если переломали, пусть ест побольше свиных ножек — кость к кости».
Зрители даже потребовали, чтобы Лу Бэй завтра утром показал в эфире, не хромает ли Тяньтянь. Мол, мужество мужеством, а лечить травмы надо. Лу Бэй читал комментарии и полночи давился смехом.
Когда он наконец наигрался и заснул, в дом семьи Вэнь проскользнула тень. При помощи сонной мази неизвестный усыпил всех обитателей, после чего нашел Лу Бэя и, скатав его в одеяло вместе с тремя другими учениками начальной стадии Закалки Ци из соседних комнат, исчез в ночи.
Лу Бэя растолкал Фэн Уцзин:
— Лу Бэй, проснись!
У детей расы демонов даже во сне сохраняется частичная бдительность. Снотворное было очень сильным, и хотя Фэн Уцзин пришел в себя в тот момент, когда похититель вошел в комнату, он был слишком слаб, чтобы даже открыть глаза. Он только чувствовал, как его заворачивают в кокон и куда-то несут.
Похититель тащил их через горы с такой скоростью, что Фэн Уцзина укачало, и он снова провалился в забытье. Очнувшись, он увидел, что товарищи всё еще в отключке. Достав из мешочка воду, он плеснул ею в лица остальным.
Лу Бэй забормотал, протирая глаза и глядя на встревоженного друга:
— Неужели уже утро? Пора в секту?
— Еще не утро. Нас похитили, — отрезал Фэн Уцзин, принимаясь будить девушек.
Когда все четверо окончательно протрезвели, они оглядели стены грубо вырубленной пещеры.
— Что нам делать? Мы попали к бандитам? — Чжао Тяньтянь впервые в жизни оказалась в такой ситуации. Она куталась в одеяло, а её лицо было белым как полотно; в голове уже рисовались самые жуткие картины.
— Без паники, у меня есть масляные лампы. Как только братья заметят нашу пропажу, они сразу бросятся на поиски, — Лу Бэй достал из мешочка несколько ламп.
Следом он вывалил перед друзьями целую гору инструментов: лопаты, топоры, кухонные ножи, купленные в кузнице.
— Разбирайте то, чем вам удобнее махать.
Фэн Уцзин выбрал самую длинную лопату, пару раз взмахнул ею и с недоумением спросил:
— Когда ты успел всё это купить?
— В Юйчи, когда забирал деньги у кузнеца. Подумал, вдруг пригодится.
Лу Бэй выбрал удобный топор и совершенно спокойно достал из мешочка несколько комплектов черной одежды.
— Быстро надеваем форму Ван Цзянь Цзун под низ. Если похитители задумают причинить нам вред, пусть знают: за нами стоит самая мстительная секта. Это заставит их колебаться из страха перед возмездием. Наша задача — тянуть время, пока брат Юань и Синьян нас не найдут.
Среди четверых Лу Бэй был самым старшим и находчивым. Он понимал: пока подмога не пришла, он обязан сохранять хладнокровие, чтобы остальные не поддались панике. В школе часто проводились учения по действиям в чрезвычайных ситуациях, и Лу Бэй участвовал в них не раз.
Привыкшие подчиняться его командам, друзья быстро переоделись, разобрали «оружие» и, рассредоточившись по четырем сторонам, осторожно начали приближаться к выходу из пещеры.
http://tl.rulate.ru/book/93558/11801073
http://bllate.org/book/15380/1443180
