Перевод и редакция LizzyB86
Зимой, в самый суровый месяц, все живое засыпается хлопьями снега. *Запретный город в том числе. Злой колючий ветер так и норовил забраться за воротник. Благородная супруга Ли сидела перед зеркалом с ромбовидным узором и внимательно разглядывая своё отражение. Женщина, родившая ребёнка, увядает быстрее. Прошло всего несколько лет, а у уголков глаз уже образовалась паутина неисгладимых морщин. От одного их вида ее сердце наполнялось тоской. Как же недолговечны молодость и красота!
*紫禁城 — zǐjìnchéng (Цзыцзиньчэн) кит., Запретный город или резиденция императоров.
В этот момент из задумчивости ее выдернул голос придворной служанки, которая, семеня мелкими шажками, подбежала к ней:
— Шэнь Цзюэ прибыл.
Краем глаза благородная супруга Ли заметила, как тяжёлая дверная створка приоткрылась, чтобы впустить тонкую полоску света. Высокий, припорошённый снегом молодой человек вошёл в покои, а за ним проследовала вереница юных евнухов с деревянными подносами в руках. Это был второй по влиятельности человек в Запретном городе после Вэй Дэ. Несколько лет назад он занял пост главы сыска Восточного Ведомства, и теперь его везде сопровождала целая свита слуг.
А ещё он был чрезвычайно красив: лицо было словно выточено из тонкого фарфора, брови будто нарисованы тушью, в уголках глаз всегда таилась лёгкая улыбка, но до глубины непосредственно самих глаз она не доходила.
— Позови второго принца, — распорядилась благородная супруга Ли.
— Ваше высочество, — Шэнь Цзюэ подошёл ближе, привычно протянув руку, чтобы подвести женщину к ширме. — Это присланные в дар новые меха. Императрица уже выбрала себе, теперь ваша очередь. Выберите, что по душе, а я прикажу сшить вам воротник. Зима нынче сурова, ваше здоровье нужно беречь.
Его голос по обыкновению был мягким и теплым, как дуновение весеннего ветра. Благородная супруга Ли мазнула безразличным взглядом по мехам: чёрный соболь, серебристая норка, ничего стоящего по сравнению с прошлым годом. Лучшую шкуру морского дракона, разумеется, забрала себе императрица. Что тут выбирать? Она небрежно указала на один из подносов:
— Неужели из-за такой мелочи самому Шэнь Цзюэ пришлось явиться? Где же ваши слуги?
Она опустилась на трон, слегка приподняв голову глядя на Шэнь Цзюэ. Под алыми лентами её головного убора белела безупречная кожа подбородка.
«Ох, до чего же хорош, — задавалась она вопросом. — Такой красавец мужчина, и зачем ему это?»
— Ваше высочество, — улыбнулся Шэнь Цзюэ, своим знаменитым прищуром обозревая выбранный ею мех серебристой норки. — Исполнять ваши поручения — честь для меня, другие о таком и мечтать не смеют. Разве могу я сетовать на усталость? Этот мех, пожалуй, слишком легкомыслен по цвету. А вот чёрный соболь более степенный, величественный. Он больше подходит вашему статусу.
Его слова, как и всегда, медом проникали в уши. Все эти годы он ненавязчиво подсказывал ей, как одеваться, как себя вести, и незаметно для неё самой она обрела репутацию скромной, добродетельной дамы. Даже самые придирчивые учёные мужи неустанно её хвалили.
Для её характера чёрный соболь и вправду был бы лучшим выбором. Но сегодня в душу благородной супруги Ли впервые закралось сомнение. Она бросила на Шэнь Цзюэ тоскливый взгляд, подумав: уж не считает ли он, что увядшая и постаревшая императорская фаворитка недостойна ярких мехов?
Она кивнула, и Шэнь Цзюэ отдал приказ юным евнухам покинуть покои. Когда за ними закрылась дверь, она наконец расслабилась, обмякнув на троне. Евнух Шэнь, будто не замечая этого, даже бровью не повёл. Никто не знал, что она лишь бумажный тигр. Все эти титулы «мудрой наложницы» и «благочестивой благородной супруги» были делом рук Шэнь Цзюэ. Её добродетель и кротость на деле были лишь трусостью, а приветливость — глуповатой улыбкой.
— Шэнь Цзюэ, я так вас ждала, — вздохнула она. — Вы заняты делами, а я боюсь, что старый плут Вэй Дэ заметит, поэтому не осмеливаюсь посылать за вами. Приходится терпеть и ждать, пока вы сами найдёте время.
— Ваше высочество, не тревожьтесь. Если что-то беспокоит, говорите прямо.
— Вы ведь знаете, что недавно император был у меня?
Губы Шэнь Цзюэ изогнулись в улыбке:
— Это же прекрасная новость. Почему вместо радости вы тревожитесь?
— Какая уж радость! — женщина бросила платок на стол, раздражённо воскликнув: — Император только ушёл, как императрица тут же пригласила меня на чай. Несла какую-то чушь с подковырками, а я улыбалась, пока лицо не онемело. Не знаю, что на императора нашло, зачем ему было у меня ночевать! А императрица, поди, думает, что я плету козни, чтобы вернуть милость государя. Наверняка теперь где-то меня проклинает.
Вон оно что. Шэнь Цзюэ подавил улыбку:
— Если император пришёл, так тому и быть. Служите ему смиренно, ведь это ваш долг. Даже императрица не найдёт, к чему придраться. Помните: скрывать свои силы и выжидать не значит вечно уступать, чтобы другие сочли вас слабой. Будьте сдержанны, соблюдайте приличия, и императрица не найдёт повода для ссоры. То, что император приходил, к лучшему. Пусть императрица знает, что вы всё ещё в его сердце, и не смеет вас тронуть.
— Правда? — благородная супруга Ли облегчённо вздохнула. — Быть всегда второй — нечеловеческий труд. Я всё время боюсь, что императрица затаит на меня злобу. Эти дни я живу в страхе: ничего не ем, ничего не пью, даже благовония в покоях Чжу Ся проверяет по три раза на дню.
— Ваше высочество, вас укусила змея, и теперь вы боитесь даже тени колодца. Пока я здесь, никакая беда не проникнет во дворец Чэнцянь. Если вам приходится беспокоиться о таких вещах, разве я не заслуживаю наказания?
— Тогда я полагаюсь на вас, — она расплылась в улыбке, и тоска, мучившая её столько дней, окончательно рассеялась.
К концу их разговора Чжу Ся как раз привела второго принца. Это был совершенно очаровательный ребёнок. Из-за зимних холодов его очень тепло укутали и теперь эти несколько слоев одежды мешали ему ходить свободно. Спотыкаясь на ровном месте, он вошел, огляделся, заметил мать с Шэнь Цзюэ, но вместо того чтобы поспешить к ней на нетвёрдых ножках, издал радостный вопль:
— Шэнь Цзюэ! — и маленьким кулем повис у него на шее.
Благородная супруга Ли пожурила сына за шалости, потянулась, чтобы оттащить его, однако тот намертво вцепился в евнуха Шэня. Пришлось отступить.
— Видите, дитя хоть и похож на меня, и не слишком смышлён, но чувствует, кто к нему искренен. Он так к вам привязан, будто вы ему второй отец. Мы с сыном одинокие души в этом дворце, и надеяться можем только на вас. Прошу, не оставляйте нас.
При свете лампы благородная супруга Ли уловила не то польщенную, не то победную улыбку на губах Шэнь Цзюэ. Тот заботливо приобнимал ребенка, держа его мягкую ручку.
— Его высочество — дракон среди людей, и его будущее безгранично. А я лишь скромный слуга, как смею я зваться вторым отцом? Ваше высочество, не говорите так больше.
Ее едва слышное «Хорошо» Шэнь Цзюэ услышал уже когда накинул плащ и застегнул золотую пряжку. Наградив женщину лёгким кивком, он вышел в метель, а та с сожалением провожала его исчезающую за воротами дворца фигуру.
— Ваше высочество, что он всё-таки имел в виду? — Чжу Ся надула губы. — Неужели наш второй принц ему не по нраву?
— Мужское сердце, как игла на дне моря, — беспомощно развела руками благородная супруга Ли, — Особенно если мужчина так красив.
Чжу Ся прищёлкнула языком:
— Да уж, красота Шэнь Цзюэ и правда вне всякой конкуренции.
— Ах ты, девчонка, уж не влюбилась ли ты в него часом?
— Что вы такое говорите, Ваше Высочество! Вам не стыдно, а мне каково?! — Чжу Ся вспыхнула, косясь на свою хихикающую и щекочущую ее госпожу.
— Выдам тебя за него, станем роднёй, тогда он точно будет нам помогать!
***
Метель не утихала. Шэнь Цзюэ с закрытыми глазами и грелкой в руках сидел в карете. Сегодня у него не было ни минуты покоя. Крутясь волчком, он после аудиенции у благородной супруги Ли улаживал дела с Вэй Дэ, а затем и с самим императором. Помимо прочего, скопище чиновников, каждый со своими тайными умыслами, выстроилось в очередь, чтобы поговорить с ним, и никого из них игнорировать было нельзя.
Нахмурившись, Шэнь Цзюэ откинул занавеску и посмотрел на падающий снег, толстый слой которого уже покрыл и дальние, и ближние горы. Он прислонился к стенке кареты, вспоминая времена в усадьбе Се. Тогда наказанные его мачехой, они с Сяхоу Лянем час стояли на коленях, а потом Сяхоу Лянь тащил его на спине во двор Цюу. В тот день тоже мела метель. Казалось, все это было так давно, как в прошлой жизни, потому что в нынешней он был приглашён на ужин к главе Судебной Палаты.
За столом толстый лоснящийся жиром мужчина брызгал слюной, называя Шэнь Цзюэ «опорой государства» и рассуждая о долге перед страной и всеобщем благе.
Еда казалась безвкусной. Сидя с каменным лицом, Шэнь Цзюэ пропускал слова мимо ушей. Наконец пытка под названием ужин подошла к концу. Он любезно отклонил приглашение на вечер и следующую встречу, подозвал стоявшего рядом Шэнь Вэньсина и направился к выходу. Глава палаты, согнувшись, семенил следом с выхваченным у крестника зонтиком, чтобы держать его над ним. Он незаметно отступил в сторону, так что половина его плеча оказалась под снегом.
У внутреннего двора евнух Шэнь уже собирался сказать пару вежливых слов хозяину, чтобы не провожал дальше, как вдруг через боковую калитку, по направлению к главным воротам, выбежала растрёпанная девушка. Все оторопели, слуги у входа ринулись её останавливать, но заметив Шэнь Цзюэ, та упала ему в ноги.
— Господин, спасите! Спасите меня!
— Кто это? Увести её! Не портьте настроение господину! — Глава Палаты, мрачнея, рявкнул на слуг.
Те незамедлительно поспешили выполнять приказ, но несчастная, заливаясь слезами, вцепилась в ноги Шэнь Цзюэ:
— Я Чжу Минъюэ, невеста капитана Пятого армейского лагеря Сыту Цзиня! Сегодня в полдень меня похитил старший сын главы Судебной Палаты! Мой жених в лагере за городом, умоляю, господин, спасите!
Шэнь Вэньсин перепугался до смерти, тогда как Шэнь Цзюэ брезгливо отшатнулся. Он терпеть не мог, когда к нему прикасались. Слуги и те по три раза в день намывались, боясь даже вспотеть рядом с ним. А эта девушка беспардонно вцепилась ему в ноги!
Следом за девушкой из дома выскочил белый, как полотно, старший сын главы Палаты.
— Господин, не верьте её бредням! Это дочь нашего слуги, и она сумасшедшая! Сегодня её недоглядели, поэтому она потревожила вас. Я сейчас же её уведу. Эй, тащите эту безумную прочь!
Минъюэ в панике затрясла головой:
— Он врёт! Врёт! Он воспользовался тем, что мой отец умер, а жених в лагере, и похитил меня! Господин, вы добрый человек, спасите меня, умоляю!
Это был её единственный шанс. Чудом сбежав из дровяного сарая и с учетом того, что особняк охраняется, она сразу повернула к воротам, до которых было всего несколько шагов. Если Шэнь Цзюэ поможет, она спасётся. Полная надежды, она подняла голову, но встретила лишь холодный взгляд мужчины.
— Ты испачкала мои сапоги, — как будто не ледяным тоном резюмировал тот, а окатывал ее ушатом ледяной воды.
Минъюэ оцепенела, разжав руки, а хмурый Шэнь Цзюэ уже шагал к карете. Всё решилось, не успев начаться. Посчитавший, что победил, похититель подал знак двум слугам, и те, схватив Минъюэ за ноги, потащили ее в задний двор. Она отчаянно кричала, цепляясь за землю, ломая ногти и оставляя на снегу кровавые следы…
***
Сыту Цзинь шагал по улице. Сегодня был день рождения Минъюэ. Ещё в прошлом месяце он подал прошение об отпуске, чтобы освободить этот день. На скопленные за три месяца деньги он купил в честь помолвки в лавке стеклянных изделий золотую шпильку с узором. Всё уже было готово: сваха, благоприятные даты, гадание по восьми знакам.
Полтора года назад, когда родился второй принц, император объявил амнистию, и восстановленный в должности Сыту Цзинь вернулся ко двору. Однако для Минъюэ тот год стал кошмаром: её отец, лекарь Чжу, умер, и она осталась в столице совсем одна. Жила она очень скромно, в основном на вырученные от продажи трав знакомым лекарям деньги, да на жалованье за грубую женскую работу.
Красивая девушка слыла местной «травяной красавицей», оттого по ночам к её дому нередко наведывались бездельники и баловники. В подобные этим моменты дрожащая от страха Минъюэ баррикадировала двери столами, тазами и сундуками, лишь бы никто не посягнул на ее честь. Зная это, свахи часто предлагали ей выход в виде замужества, но она, ссылаясь на траур по отцу, отказывалась. В итоге все в округе узнали, что она ждёт человека, который, возможно, никогда не вернётся.
Сыту Цзинь помнил день, когда вернулся. Минъюэ с корзиной трав за спиной стояла у порога и глядела на него издали. Он подошёл, и она, не сдержавшись, разрыдалась. Она сильно исхудала, судя по тому, как маленькое личико стало ещё тоньше, а подбородок заострился.
— Господин Сыту, мой отец умер, — плакала она. — Я осталась одна.
Сыту Цзинь, неуклюжий в словах, долго молчал, прежде чем заговорить:
— Ничего страшного. Я тоже один. А вместе нас уже двое.
Она вытерла слёзы тыльной стороной ладони и, всхлипывая, рассмеялась. На самом деле он хотел добавить, что, если она согласится, их может стать трое, четверо, а то и пятеро, но тактично промолчал. В начале этого года траур Минъюэ закончился. Сыту Цзинь долго готовился, ибо без родных ему пришлось самому заниматься свадьбой: искать сваху, гадать по знакам, выбирать день и самое главное готовить подарок для помолвки. Минъюэ была лучшей девушкой, какую он встречал, и он хотел дать ей всё лучшее, что мог.
Зимнее солнце грело мягко, снег на земле искрился, а у входа в переулок цвела зимняя груша, чьи белые лепестки разлетались, падая на снег, и было не разобрать, где цветы, а где снег. Сыту Цзинь был счастлив, его обычно бесстрастное лицо светилось радостью, что даже прохожие невольно оборачивались. За углом переулка он встретил сваху, которая явно в смятении металась у дверей.
— Ох, господин Сыту, наконец-то вы пришли! — воскликнула она, подбегая к нему со скорбным видом. — Минъюэ похитил старший сын главы Судебной Палаты! Подумайте, что теперь делать!
Для него новость стала настоящим ударом. Голова загудела, перед глазами заплясали кровавые круги. Сыту Цзинь прислонился к стене, чтобы не упасть.
— Когда это произошло?
— Сегодня в полдень, уже час прошёл!
В бешенстве закусив губу, он вернулся домой за священным мечом. Это был добротный меч, выменянный им в Северных Землях, где он учился кузнечному делу: длинный, слегка изогнутый, похожий на молодой месяц. Все это время следовавшая за ним сваха при виде оружия в ужасе запричитала:
— Что вы делаете? Хотите с ними сразиться?! Нельзя! Их слишком много, а вас арестуют!
— Другого выхода нет. Если не пойти сейчас, потом будет поздно.
Он не посмел сказать, что, возможно, уже слишком поздно. С лицом, не предвещающим ничего хорошего, он направился к особняку главы Судебной Палаты, а сваха, сетуя и топая ногами, осталась провожать встревоженным взглядом его удаляющуюся фигуру.
***
Шэнь Вэньсин помог Шэнь Цзюэ сесть в карету и сразу, размахивая метёлкой, вернулся к хозяину особняка:
— Погодите, погодите!
Глава Судебной Палаты поспешил навстречу:
— Какие ещё будут указания, господин?
— Господин сказал, что эта женщина испачкала его сапоги, и это возмутительно. Её необходимо забрать в Восточное Ведомство. И не выпускать, пока не отмоет сапоги.
— Но… — старший сын заискивающе заулыбался, — позвольте, я подарю господину новую пару от «Облачного павильона», самая удобная обувь!
Однако Шэнь Вэньсин покосился на него, фыркнув:
— Неужели господину нужна ваша пара обуви? Что, выгораживаете женщину, которая оскорбила господина?
— Ни в коем случае! — бросив гневный взгляд на сына, глава Палаты, зарычал на слуг: — Ну же, отпустите её!
Приглядывающиеся за пленницей слуги нехотя разжали руки. И Минъюэ, спотыкаясь, заторопилась за Шэнь Вэньсином. Её тонкие руки были в крови, а глаза полны слез.
«Ну и красавица, неудивительно, что господин решил её спасти», — понял замысел своего крёстного Шэнь Вэньсин.
За годы власти Шэнь гунгуну присылали немало красавиц и даже юных мальчиков, но он всех отвергал. Со временем, поняв, что евнуху такие подношения, как ножом по сердцу, люди перестали пытаться. Сам Шэнь Вэньсин был отчасти солидарен с ними, а отчасти думал, что господину просто не по вкусу подношения, но, похоже, тот просто ждал подходящее. Улыбнувшись Минъюэ, он подвёл её к карете.
— Благодарю господина за спасение, — всхлипнула спасенная.
Из кареты не донеслось ни звука, лишь вылетел плащ. Шэнь Вэньсин подобрал его, мысленно ворча, что господин, как всегда, своенравен. Спас девушку, а ведёт себя так, будто его насильно заставили. Он протянул плащ Минъюэ:
— В карете нет женской одежды, придётся вам пока обойтись этим плащом.
— Спасибо господину, спасибо! Вы настоящий благодетель!
Шэнь Вэньсин снисходительно усмехнулся:
— Держите благодарность при себе. А в Ведомстве просто хорошо служите господину.
Минъюэ опешила:
— Что… что это значит?
— А что тут непонятного? Неужели господин спас вас просто так?
Но не успел шельмец договорить, как из окна кареты вылетел башмак и угодил ему прямо в лоб. Потирая ушибленное место, он обиженно встретил мрачный взгляд Шэнь Цзюэ.
— У кое-кого, кажется, слишком длинный язык. Не пора ли его укоротить?
— Простите, крестный! — Шэнь Вэньсин зажал рот руками.
Минъюэ и Шэнь Вэньсин шли рядом с каретой, пока мимо проносились другие повозки и сновали люди. Закутавшись в плащ, девушка спрятала под ним растрёпанные волосы и грязную одежду, поскольку показываться так на людях ей не позволяла гордость. Так они и шли какое-то время, как неожиданно, у моста Хайцзы, им навстречу шагнул воинственно настроенный мужчина. Ее сердце ёкнуло:
— Господин Сыту!
Сыту Цзинь замер, поднял глаза и увидел свою закутанную в плащ и бегущую к нему любимую. Позади нее стояла невзрачная карета, а рядом топтался юный евнух с гладким лицом и приторной улыбкой.
— В карете глава сыска Восточного Ведомства, он меня спас, — рассказала жениху Минъюэ.
Сыту Цзинь шагнул вперед и поклонился ее спасителю:
— Благодарю господина за спасение. Я Сыту Цзинь, и если господину понадобится моя помощь, я готов отдать жизнь.
Занавеска кареты откинулась, а за этим раздался холодный голос:
— Сыту Цзинь, чемпион по боевым искусствам восемнадцатого года правления Сюаньхэ. Слухи говорят, ты без промаха стреляешь из лука обеими руками. За свои заслуги в службе в страже Юйлинь ты удостоился особого подарка — императорского золотого лука. Но три года спустя, из-за убийства благородной супруги императора ядом «Семи Лепестков Целаня», ты покинул пост и был разжалован, затем отправлен за город, в Пятый армейский лагерь. А потом, ранив коня старшего принца, отчего тот стал хромым, получил сто ударов палками, а также был сослан за три тысячи ли от места последней службы. Однако тебе повезло. Ты попал под амнистию и даже восстановился в должности. Правда, за годы службы ты так и остался безвестным капитаном.
Сыту Цзинь, опустив голову, молчал.
— Подними голову.
Он посмотрел вверх. На белой лошади в простой карете сидел знакомый ему человек. Когда-то тот был юным евнухом, почти мальчишкой, а теперь перед ним сидел изящный молодой человек.
— Ты спас мне жизнь, — провозгласил Шэнь Цзюэ. — В Восточном Ведомстве не хватает одного сотника. Если желаешь, приходи завтра на службу.
Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод
http://bllate.org/book/15333/1638140
