Том 1. Чашка вина на весеннем ветру под персиковыми и сливовыми деревьями
Глава 16. Буря приближается.
Чтобы получить одну долю радости, нужно отдать десять долей страдания. Если одна доля радости уже была получена, то в качестве компенсации нужно заплатить в десять раз больше страданий.
Се Цзинлань давно понял этот принцип, но он не ожидал, что небеса окажутся настолько жестокими.
Он стоял в дверях двора и видел, как Сяхоу Лянь несёт на спине свёрток из ткани, а рядом с ним стоит крепкий мужчина.
Мужчина был очень высоким, с широким лицом и смуглой кожей. День был холодный, но он закатал рукава, обнажив крепкие мышцы на руках. Он был немного скованно, не зная, куда деть руки и ноги, и выглядел ещё более нелепо, чем Сяхоу Лянь рядом с ним. Он огляделся по сторонам и увидев Се Цзинланя, повернулся и спросил у тёти Лань:
— Кто это?
Тётушка Лань всё ещё плакала втайне. Увидев, что Се Цзинлань вернулся, она поспешно вытерла слёзы и поклонилась.
— Молодой господин. Отец Сяо Ляня пришёл забрать его.
Мужчина широко улыбнулся:
— Так это и есть маленький господин.
Он достал из кармана пачку конфет из кедровых орехов, завёрнутых в промасленную бумагу, и протянул её Се Цзинланю со словами:
— Прошу прощения за беспокойство всё это время. Я отец Сяо Ляня, и в то время я был вынужден продать его в поместье. Дома не было урожая, а моя жена ждала ещё одного ребёнка. К счастью, сейчас мы немного поправили своё положение, поэтому я поспешил сюда, чтобы выкупить его свободу. Этому ребёнку повезло: я слышал, что один чиновник уже выкупил его свободу, так что я сейчас же отвезу его обратно. Молодой господин, у вас есть ещё какие-то указания?
Он и Сяхоу Лянь явно не согласовывали свои истории; их рассказы были совершенно разными, а Сяхоу Лянь выглядел немного смущённым.
Се Цзинлань проигнорировал мужчину и спросил только Сяхоу Ляня:
— Ты уходишь?
— Мм. Я ухожу.
Мужчина угрюмо забрал свои конфеты из кедровых орехов и скрестил руки на груди, ожидая, пока они закончат болтать.
— Ты всё забрал?
— Да.
— Если я захочу тебе написать, куда мне следует обратиться?
Сяхоу Лянь взглянул на дядю Дуаня. У дяди Дуаня слегка разболелась голова, и он подумал про себя, что этот ребёнок действительно избалован. Он успокаивающе улыбнулся и сказал:
— Это будет непросто, мы не можем получать письма в нашем отдаленном уголке страны.
Се Цзинлань уже догадался, что этот человек не позволит ему и дальше поддерживать связь с Сяхоу Лянем, поэтому не стал усложнять ситуацию и просто сказал:
— Если захочешь написать мне, отправь письмо на адрес чиновника Су, он передаст его господину Даю.
— Хорошо. Если только тебя не смущают мои кривые иероглифы.
— Тогда иди. Береги себя в пути.
Сяхоу Лянь немного поколебался, прежде чем сказать:
— Эм, Лянь Сян, она...
— Я своими глазами видел, как её мать уносила тело, так что тебе не о чем беспокоиться.
В конце концов Сяхоу Лянь так и не рассказал Се Цзинланю, что Лянь Сян жива, ведь сделав это, он бы точно подставил Цю Е. Он немного помолчал, а потом сказал:
— Молодой господин, ваш отец...
Взгляд Сяхоу Ляня дрогнул, и Се Цзинлань с первого взгляда понял, что что-то не так, поэтому он сказал:
— Он больше не имеет ко мне никакого отношения, так что тебе больше не нужно ничего говорить.
— Я понимаю, — Сяхоу Лянь похлопал Се Цзинланя по плечу и сказал: — Тогда я пойду.
— Мы ещё встретимся.
— Мы ещё встретимся.
Тётя Лань со слезами на глазах сунула Сяхоу Ляню несколько булочек на пару:
— Сяо Лянь, береги себя.
— Тётя, тебе тоже нужно позаботиться о себе. Не грусти слишком сильно, не плачь и береги себя. — Сяхоу Лянь убрал паровые булочки, взял дядю Дуаня за руку, развернулся и ушел.
Се Цзинлань и тётя Лань проводили их до до боковых ворот, наблюдая, как они медленно уходят. Они шли по переулку: один высокий, другой низкий, один тяжёлыми шагами, другой лёгкими. Вдали сиял багровый закат, и по мере того, как Сяхоу Лянь удалялся, заходящее солнце освещало его фигуру, делая её размытой, словно в следующее мгновение он должен был раствориться в закате.
Се Цзинлань внезапно почувствовал страх. Неужели они с Сяхоу Лянем больше никогда не увидятся?
— Сяхоу Лянь!
Се Цзинлань внезапно подбежал к нему. Сяхоу Лянь услышал быстрые шаги и только успел обернуться, как Се Цзинлань обнял его.
От его тела исходил чистый запах медовой акации, и Сяхоу Лянь глубоко вдохнул.
— Не забывай, что я сказал в кабинете позавчера. — Он услышал приглушенный голос Се Цзинланя, уткнувшегося головой ему в плечо.
— Я не забуду. Я буду хранить это в своём сердце.
— Я тебя найду.
— Да, я знаю.
— Ладно, можешь идти.
— Мы ещё встретимся.
—Мы ещё встретимся.
На этот раз он действительно ушёл. Се Цзинлань прислонился к стене, наблюдая. Каменная кладка была очень грубой, и от прикосновения к ней у него немного болела рука. Сяхоу Лянь сел в повозку, запряжённую волами, в конце переулка и исчез за углом.
*****************
Сяхоу Лянь не уезжал из Цзиньлина, дядя Дуань поселил его в здании башни Ваньсян. Каждый день он уходил рано и возвращался поздно, поэтому они редко виделись. Сяхоу Лянь снова жил на свободе. К счастью, он уже привык к этому и мог развлекаться сам по себе.
Он не ошибся в своих догадках: Цилан положил глаз на Се Бинфэна. Убийцы один за другим проникали в город Цзиньлин. Двор перед зданием Ваньсян был ярко освещён, люди веселились и пили — рай на земле. На заднем дворе убийцы обливали свои сабли алкоголем, а их бесстрастные белые фарфоровые маски переливались в оранжевом свете свечей. Из восьми легионов Цилана здесь были шесть. Из оставшихся двух один сломал руку во время последнего убийства и восстанавливался на горе; другой была его мать, всё ещё находившаяся в Западных регионах и о которой ничего не было известно.
Сяхоу Лянь почувствовал укол тревоги. Наёмники Цилана всегда действовали в одиночку, словно одинокие волки на заснеженной равнине. Однако на заднем дворе собралось по меньшей мере двадцать наёмников. Всего убийц Цилана было не больше тридцати. Он не осмеливался говорить или спрашивать что-либо, потому что ассасины не дорожили своей жизнью и были кровожаднее стаи волков. Они не стали бы уважать его только потому, что он сын Гаруды. Их почтение к человеку всегда зависело только от остроты клинка в его руке.
На кого ещё они нацелились? Одному убийце нужно было убить хотя бы одного человека, значит, им нужно было убить как минимум двадцать человек. Убийство двадцати человек в одном городе Цзиньлин — такого в «Цилане семи листьев» ещё не было.
Почему дядя Дуань забрал его из поместья Се до возвращения матери? Неужели только для того, чтобы убить Се Бинфэна?
Сяхоу Лянь ничего не понимал и мог только бесцельно носиться по зданию Ваньсян. За несколько дней он уже изучил внутреннюю и внешнюю планировку. Он взобрался по колонне на балку, а затем перепрыгнул с балки на третий этаж. Он пробрался в комнату Лю Цзи и украл из её шкатулки пару золотых серёжек.
Дядя Дуань знал, что он не из тех, кто экономит, и в последнее время был очень скуп. Тех немногих денег, что он дал, не хватило бы даже на то, чтобы заделать щели между зубами, не говоря уже о том, чтобы покрыть расходы на закуски для Сяхоу Ляня.
За дверью послышались шаги. Сяхоу Лянь положил серьги в карман, встал на подоконник и выбрался наружу, цепляясь за стену. Под его ногами тихо текла река Циньхуай.
— Почему ты сегодня в настроении прийти? Я думала, ты давно меня забыл. — Лю Цзи сидела перед туалетным столиком и смотрела на мужчину в отражении зеркала.
— В последнее время я был занят отстранением евнуха Вэя от должности и крутился как белка в колесе. Я пришёл к тебе, как только у меня появилось свободное время. — Се Бинфэн придвинулся ближе к Лю Цзи и глубоко вдохнул аромат её тела. — Какой аромат! Дорогая, какими духами ты пользуешься? Они так приятно пахнут.
— Какая косметика, это мой натуральный аромат. — Лю Цзи фыркнула и искоса глянула на него: — Тебя понизили до Цзиньлина, а ты всё ещё собираешься объявить ему импичмент? Ты хочешь, чтобы тебя понизили до какой-то глуши? У меня не будет времени сопровождать тебя.
— Не волнуйся, на этот раз шесть министерств, три судебных департамента и двадцать четыре яменских округа подпишут письмо, которое точно свергнет этого евнуха. В тот день, когда он лишится власти, я вернусь в столицу, — сказал Се Бинфэн с самодовольной улыбкой.
— Шесть министерств и три судебных департамента? Это всё те же Шесть министерств и три судебных департамента столицы. Какое отношение это имеет к праздному чиновнику - синекуре, который, остался в старой столице ' и слепо подчиняется? — возразила Лю Цзи.
— Что ты знаешь? Моё имя стоит под петицией, подписанной обеими сторонами, так что, когда придёт время, я заслужу свою долю славы. Кроме того, я уже позаботился о том, чтобы все в поместье Се знали наизусть мемориал трону, так что, если я умру, все 108 человек из поместья Се будут стучаться в ворота императорского дворца, чтобы подать прошение императору от моего имени. Люди повсюду будут восхвалять мои праведные дела, и хотя мой ранг уже не так высок, как раньше, моя репутация будет намного лучше, чем прежде. Ну и что с того, что я праздный чиновник, который живёт в старой столице?
Лю Цзи фыркнула и сказала:
— В поисках славы и богатства.
— Ты! Ты, женщина, у тебя действительно длинные волосы, но мало знаний’. Мои деяния будут жить вечно, и будущие историки, несомненно, будут меня восхвалять. Ты действительно... — Се Бинфэн так разозлился, что начал задыхаться.
Увидев, что Лю Цзи сидит грациозно и прямо, с лицом, похожим на тонкий фарфор, и глазами, похожими на полумесяцы, он бесстыдно наклонился ближе и сказал:
— Неважно, неважно, какой смысл с тобой спорить? Когда я получу указ о возвращении в столицу, я выкуплю тебя и заберу с собой. Когда придёт время, ты поймёшь, насколько это выгодно.
Лю Цзи радостно рассмеялась:
— Хорошо, я буду ждать. Лучше бы тебе сдержать своё слово.
— Конечно, — Се Бинфэн поцеловал Лю Цзи и пожаловался:
— Эта старая ведьма дома уже несколько дней не сводит с меня глаз, так что мне пора. Я приду к тебе в следующий раз.
— Быстрее иди, смотри, как бы у тебя задница не загорелась. — Лю Цзи взмахнула веером, отгоняя его.
Когда он наконец ушёл, Лю Цзи схватила платок и вытерла лицо, сердито проговорив:
— Старый ублюдок, надвигается буря, а ты всё ещё не осознаёшь этого. Ты приказал всему поместью выучить наизусть мемориал трону, так что Вэй Дэ собирается истребить весь твой клан. А ты всё ещё доволен собой и лелеешь грандиозные мечты о том, чтобы войти в историю, как же это нелепо!
Сяхоу Лянь стоял за окном, и от этих слов у него по спине побежали мурашки. Он подождал, пока Лю Цзи выйдет за дверь, а затем осторожно вернулся в свою комнату.
Тяжёлые слова «истребление всего клана» давило ему на сердце. Он так волновался, что забыл, как спуститься вниз.
Истребить, уничтожить? Когда они собирались его уничтожить?
Когда Се Цзинлань собирался покинуть поместье Се? Сможет ли он этого избежать? Сяхоу Лянь в панике крутился на месте, не зная, что делать.
Как он мог спасти Се Цзинланя и тётю Лань в одиночку? А ещё была Ли Сан из кабинета, та маленькая девочка, которая целыми днями называла его Лянь-гэгэ. Как он мог вытащить всех?
Ну же, ну же, — твердил он себе, — поторопись и придумай что-нибудь.
— Сяо Лянь! Дядя Дуань шлёпнул Сяхоу Ляня по затылку. — Чего ты тут бродишь? Или в комнату. Во дворе грязно, не задерживайся здесь надолго.
Сяхоу Лянь поднял глаза и увидел смуглые щёки дяди Дуаня. Он спросил:
— Дядя, разве ты раньше не советовал меня не становиться убийцей?
— Что, ты уже всё понял? — Дядя Дуань погладил Сяхоу Ляня по голове. — Нет ничего плохого в том, чтобы разводить кур и уток в горах. Наша гора такая большая, что тебе хватит на всю жизнь.
«Мне уже давно надоело в это играть», презрительно подумал Сяхоу Лянь. Он сказал дяде Дуаню:
— Возьми меня с собой, когда будет следующее убийство. Дай мне увидеть настоящее поле боя, прежде чем я приму решение
— Нет, — дядя Дуань отказал ему, даже не раздумывая.
— Почему?!
— Что значит «почему»! С твоими тощими руками и ногами, даже если я дам тебе саблю, ты не сможешь убить и свинью, а ты хочешь убить человека? Ты скорее будешь срезать цветы и рубить дрова. А если с тобой что-нибудь случится, как ты хочешь, чтобы я объяснил это твоей матери?
— Я не собираюсь никого убивать, я просто буду наблюдать со стороны, — настаивал Сяхоу Лянь. — Разве на этот раз вы не собираетесь уничтожить весь клан Се? Я просто понаблюдаю со стороны. Если ты не дашь мне возможность поучаствовать в настоящем кровопролитии, как я смогу принять лучшее решение?
Дядя Дуань вздрогнул и поспешно закрыл рот Сяхоу Ляню.
— Маленький негодник, где ты это услышал? — Он затащил Сяхоу Ляня в угол.
— Неважно, откуда я это узнал, я всё равно уже в курсе.
Дядя Дуань знал, что Сяхоу Лянь родился в год Обезьяны. Должно быть, какой-то убийца не следил за своими словами и проговорился, а Сяхоу Лянь случайно оказался поблизости. Он немного
поразмыслил, прежде чем сказать:
— Это возможно.
Глаза Сяхоу Ляня загорелись:
— Дядя, просто отведи меня туда.
Дядя Дуань беспомощно вздохнул:
— Ладно, слушай внимательно, надень свою одежду и маску. Пока мы работаем, не носись туда-сюда, как обычно. Как только прозвучит сигнал к отступлению, следуй за всеми и уходи.
Сяхоу Лянь энергично кивнул.
Дядя Дуань достал из-за пояса короткий меч и протянул его Сяхоу Ляню.
Это была очень потрёпанная сабля. Ножны из акульей кожи были покрыты царапинами, а на гравировке скопились тёмно-красные пятна крови, придававшие ей зловещий вид. Сяхоу Лянь вытащил саблю, и её белоснежное лезвие отразило его глаза и брови.
Дядя Дуань сказал:
— Если ты способен, можешь попробовать убить несколько человек. Убив кого-то, ты поймёшь, что быть убийцей не так уж весело. Если хочешь стать лучшим убийцей в Цилане, придётся закалить себя, как клинок; чтобы закалить себя, как клинок, твоё сердце должно стать твёрдым, как железо.
Как сердце, выращенное из плоти, может стать железным? Сяхоу Лянь убрал саблю в ножны и выдавил из себя улыбку:
— Понятно. Вот увидишь!
_____
(1) - Чиновник, который остаётся в старой столице и занимается незначительными делами после того, как более важные дела переносятся в новую столицу. Позже слово приобрело переносное значение и стало обозначать любую должность, приносящую доход, но не связанную с серьёзными обязанностями или необходимостью находиться на месте служения.
(2) - «Длинные волосы, но мало знаний», так говорили о женщинах, которые не разбирались в мирских делах и только сидели на заднем дворе, сплетничая и воюя за мужчин. Проще говоря, недалекая.
http://bllate.org/book/15333/1354224
