Том 1. Чашка вина на весеннем ветру под персиковыми и сливовыми деревьями
Глава 11. Опавшие листья
Самое холодное время года прошло, погода постепенно теплела, и время от времени можно было услышать пение птиц. Дай Шэнъянь был очень весёлым и водил Се Цзинланя и Сяхоу Ляня с собой по всему городу. Сегодня занятия проходили в храме Конфуция, завтра - в Каменном городе, а послезавтра - в переулке Уи.
С юных лет Се Цзинлань редко выходил из дома, поэтому он лишь несколько раз ездил на весенние прогулки в Цинмин на окраину, не говоря уже о том, чтобы запускать фонарики вдоль реки во время Праздника духов. Теперь же, благодаря Дай Шэнъяню, он всего за несколько дней смог насладиться потрясающими видами озёр и гор Цзиньлина. Мрачные мысли, терзавшие его в прошлом, мгновенно улетучились, и он повеселел.
Под защитой Дай Шэнъяня и его вечно шутливого спутника Сяхоу Ляня Се Цзинлань стал намного жизнерадостнее. Дай Шэнъянь видел это и был очень доволен.
Кстати говоря, Сяхоу Лянь действительно был ядовит.
Позавчера Се Цзинлань вдруг обнаружил, что, когда он читает или пишет, у него начинает трястись нога. Это его немного напугало, и он поспешил избавиться от этой привычки. Он не мог не обращать внимания на то, как ходит, сидит или лежит, боясь, что станет таким же неряшливым, как Сяхоу Лянь.
Что касается Сяхоу Ляня, то Дай Шэнъянь просто отпустил этого сорванца. Его задница питала природную неприязнь к скамейкам, и он никогда не мог усидеть на месте. Стоило сесть, как ему тут же нужно было либо сходить в туалет, либо попить воды, а потом он просто бесследно исчезал.
Даже несмотря на то, что у Дай Шэнъяня был очень хороший характер, он больше не мог этого выносить и беспомощно сказал:
— Сяо Лянь, ты должен дать мне хоть немного лица. Я уже рассказал о тебе, и в последнее время часто получаю письма от друзей, которые поздравляют меня с обретением любимого ученика, и просят почитать твои произведения. Что ты хочешь, чтобы я сделал?
— Как можно вообще смотреть на мой небрежный почерк? Почему бы вам не разослать сочинения молодого господина и не сказать, что их написал я? Чуть позже вы можете сказать, что «талант в юном возрасте не обязательно приведёт к успеху во взрослой жизни», а затем написать что-то вроде «Сожаления о Чжуньюне*» для всеобщего обозрения, и мне больше не придётся притворяться вундеркиндом.
(*Эссе, написанное Ван Аньши о вундеркинде по имени Фан Чжуньюн. Позже его родители стали зарабатывать на нём, поэтому у него не было времени на учёбу, и в итоге он стал обычным человеком.)
Дай Шэнъянь не знал, плакать ему или смеяться.
— Хорошо, хорошо, раз уж ты сам предложил, я сделаю, как ты говоришь.
Сегодня Дай Шэнъянь привёл их обоих к башне Чжуйюэ. Башня Чжуйюэ была очень высокой. Поднявшись, и выглянув из нее, можно было увидеть разбросанные повсюду дома и улицы, окружённые высокими городскими стенами. Ещё дальше виднелись горы, окутанные туманом и облаками. Се Цзинлань никогда не был на горе Тай, но в этот момент у него возникло ощущение, что он «взошёл на гору Тай и увидел мир с высоты».
Однако башня Чжиюэ выходила на улицу, прямо в центр оживлённого рынка. Шум стоял оглушительный, в толпе толкались торговцы и слуги. Се Цзинлань нахмурился:
— Как я могу сосредоточиться на учёбе, когда вокруг такой шум?
Дай Шэнъянь спросил его в ответ:
— Сегодня мы говорим о «национальных обычаях», Если мы не увидим простых людей, как мы сможем узнать обычаи страны?
Се Цзинлань с унылым лицом подумал: «Разве дело не в том, что этот старик просто хочет выйти и развлечься, но просто ему неловко оставлять своего ученика?»
Он неохотно принял теорию Дай Шэнъяня. Он уже собирался попросить Сяхоу Ляня растереть чернила и подготовить кисти, но, когда обернулся, табурет был пуст.
А, неважно, он уже не надеялся на Сяхоу Ляня.
Ближе к полудню Дай Шэнъянь закончил говорить то, что хотел. Они вдвоём посидели немного и выпили чаю, но Сяо Лянь так и не появился. Дай Шэнъянь покачал головой:
— Похоже, Сяо Лянь уже потерял интерес к моим историям о привидениях.
Се Цзинлань заставил себя заступиться за Сяхоу Ляня:
— Он по своей природе игривый и активный, поэтому, пожалуйста, не вините его, учитель.
— Ха-ха-ха, конечно. Жаль, что история, которую я собираюсь рассказать сегодня, в сто раз интереснее, чем предыдущая, так что Сяхоу Лянь многое потеряет, если не услышит её.
Се Цзинлань заинтересовался:
— О?
Дай Шэнъянь погладил бороду, но не спешил рассказывать историю. Вместо этого он спросил:
— Цзинлань, ты когда-нибудь слышал о «Семилистном Цилане», его еще называют «Цилан семи листьев»?
*********************
Листья давно опали, оставив лишь голые ветви. Среди ветвей прятались слои зелёной черепицы, издалека напоминавшие чешую на спине морского окуня. Сяхоу Лянь привык бродить по крышам, то раскачиваясь на поперечных балках, то в следующий момент уже бегая и прыгая по черепице. Время от времени прохожие замечали похожую на обезьянью фигуру Сяхоу Ляня и хотели прикрикнуть на него, чтобы он спустился, но в мгновение ока тот уже исчезал среди крыш и стен.
Сяхоу Лянь устал от восхождения, поэтому он забрался на старую пагоду, достал из кармана пирожное и приготовился как следует отдохнуть.
У подножия дерева-пагоды, голые и густые ветви которого широко раскинулись, располагался двор. Во дворе стоял лишь небольшой дом с черепичной крышей. Двери и окна были плотно закрыты, и казалось, что в доме никто не живёт.
Не успел он проглотить два куска, как кто-то толкнул деревянную дверь. Вошедший был одет в чёрную мантию*(1), он прошёл мимо теней на земле, отбрасываемых ветвями пагоды, и остановился в центре двора. Сяхоу Лянь видел только его спину. На ней была вышита свирепая летучая рыба, её глаза были похожи на бронзовые колокольчики, а клыки обнажены.
Подчинённый Восточного депо ?? Сяхоу Лянь заподозрил неладное.
Человек огляделся по сторонам и сказал в пустоту:
— У евнуха есть приказ убить Се Бинфэна. За его голову дадут триста таэлей золота.
Слова «Се Бинфэн» прозвучали для Сяхоу Ляня как гром среди ясного неба, и пирожное застряло у него в горле. Он чуть не закашлялся, но плотно прикрыл рот рукой и медленно проглотил пирожное.
Под карнизом мелькнуло черное одеяние, и Сяхоу Лянь услышал странный голос, похожий на шипение ядовитой змеи и одновременно на скрип струн гуциня, хриплый и скрежещущий.
— Правила храма Цилан таковы: сначала соверши доброе дело, а потом получи хорошую награду.
Цилан! Сяхоу Лянь вздрогнул.
— Триста таэлей - немалая сумма. Откуда евнуху знать, что у тебя всё получится?
— Мы - злые духи асуры, нож мясника в руке Будды. Когда злой дух забирает жизнь, кто может спастись? Если вы не верите в богов и Будд, то вам следует верить в духов и призраков.
— Я заплачу сто таэлей в качестве аванса, а когда ты добьёшься успеха, я дам тебе ещё двести таэлей.
— Когда ты идёшь в храм помолиться, ты тоже так торгуешься?
Подчинённый Восточного депо презрительно усмехнулся:
— Ты правда считаешь себя Буддой? Это твоё благословение, что евнух пришёл к тебе по делу. Ты уже стал мишенью для Цзиньивэя (*Стража в расшитых одеждах), и если Восточное депо поможет им, то будет трудно гарантировать, что ты сможешь оставаться таким же свободным, как сегодня.
Человек в чёрном сделал успокаивающий жест и сказал:
— Я никогда не говорил, что я Будда. Единственный Будда в Цилане — это настоятель, известный как Будда Разящий Сердце (*Ши Синь), а мы все — призраки, которыми он управляет. — На его губах появилась насмешливая улыбка, и он продолжил: — Мы с тобой оба прекрасно знаем, кого захватил Цзиньивэй. Боюсь, возможности твоего Восточного депо не идут ни в какое сравнение со способностями Стражи.
Выражение лица подчинённого Восточного депо изменилось, и он фыркнул:
— Хорошо, тогда позови своего Будду, чтобы он поговорил со мной.
Человек в чёрном покачал головой и улыбнулся:
— Настоятель выше всех, как он может быть запятнан пылью мирских дел? Моё время ограничено, поэтому я считаю до трёх. Если сделка не состоится, я уйду.
Не дожидаясь ответа другого, человек в чёрном небрежно начал считать:
— Один.
Уголки губ подчинённого Восточного депо слегка опустились, и он выглядел сердитым.
Человек в чёрном медленно сосчитал:
— Два.
Рука подчинённого Восточного депо, лежавшая на рукояти сабли, слегка дрогнула, и он, казалось, хотел что-то сказать.
— Три. — Мужчина в чёрном вздохнул. — Какая жалость.
— Подожди, — сказал подчинённый Восточного депо. — Завтра в три часа для иди к восточным городским воротам. Триста таэлей золотом будут положены в гроб, который вынесут из города.
Человек в чёрном улыбнулся:
— Цилан услышал твоё желание.
Как только он закончил говорить, внезапно подул сильный ветер. Пирожное, которое держал Сяхоу Лянь, унесло ветром, а крошки посыпались на голову и лицо подчинённого Восточного депо. Сяхоу Лянь побледнел от страха и попытался забраться повыше. Подчинённый Восточного депо закричал и бросил в Сяхоу Ляня железный коготь.
Сяхоу Лянь не успел увернуться, и железный коготь зацепил его левое плечо. В одно мгновение острый коготь разорвал его кожу и плоть. Кровь тут же хлынула наружу, а боль была невыносимой. Подчинённый Восточного депо потянул за верёвку, и тело Сяхоу Ляня взлетело в воздух. Он рухнул на землю, как мешок с картошкой.
Он обернулся и посмотрел на человека в чёрном. Тот неподвижно стоял под карнизом, и капюшон скрывал его лицо, оставляя на виду только бледный подбородок. Казалось, он вообще ничего не собирался делать.
Страх сжал его сердце, а по спине словно побежали мурашки. В голове у Сяхоу Ляня было только одно слово: «Беги!»
В тот момент он вдруг понял, что значит быть убийцей на самом деле.
Речь не о том, чтобы опускать саблю одним ударом, и не о том, чтобы охотиться за душами и отнимать жизни. Скорее, это было похоже на то, как если бы за тобой постоянно следовала тень смерти.
Он попытался встать, но у него не было сил освободиться от железных оков. Подчиненный Восточного депо вытащил вышитую пружинную саблю и направился к Сяхоу Ляню. Сяхоу Лянь стиснул зубы, поднял правую руку, и из его рукава вылетела острая как бритва стрела.
Но первым внезапно взметнулось короткое лезвие, тонкое, как крыло цикады, и сверкающее серебром, как вода, сначала отсекая стрелу в рукаве, а затем устремляясь прямо к груди Сяхоу Ляня.
Короткое лезвие пронзило кожу и плоть на груди Сяхоу Ляня, и он отчётливо почувствовал ледяную температуру острия, когда тёплая кровь с бульканьем хлынула наружу. Однако лезвие не вошло дальше и вместо этого втянулось в рукоять.
Сяхоу Лянь с готовностью схватился за рукоять на своей груди и рухнул на землю. Он прикусил язык и с трудом выплюнул несколько капель крови, вытянул шею, уставился в одну точку и перестал двигаться, идеально изображая мёртвого.
— Извините, что вам пришлось это увидеть, это маленький бесёнок из Цилана. Боюсь, он тайком ел здесь ворованную выпечку и случайно наткнулся на нас во время сделки. — Человек в чёрном виновато улыбнулся. — Однако правила есть правила, и я уже разобрался с ним. Надеюсь, вы довольны?
— В Цилане действительно хорошая дисциплина, они могут убить даже своих, и это при том, что у них ещё даже волосы не до конца отросли. Конечно, я доволен, очень доволен. — Подчинённый выдавил из себя улыбку и взглянул на рассыпанные по двору крошки. Конечно, не было таких глупых воров, которые принесли бы выпечку, пока они подслушивали, но ставки в этом деле были высоки. Он на мгновение задумался и сказал:
— Раз уж такое случилось, забудь об этой сделке. Завтра тебе нужно ждать.
Человек в чёрном кивнул.
Подчинённый толкнул дверь и вышел. Сяхоу Лянь подождал немного и встал только тогда, когда убедился, что человек ушёл.
Мужчина в чёрном опустил капюшон, обнажив элегантное и красивое лицо.
Цю Е с грустью посмотрел на Сяхоу Ляня:
— Несчастный ты ребенок, я правда не знаю, что сказать.
Сяхоу Лянь слабо возразил:
— Я сделала это не нарочно...
Цю Е отнёс Сяхоу Ляня обратно в дом и перевязал ему рану. Он осторожно предупредил:
— Мы с тобой знаем, что здесь сегодня произошло, но не говори об этом никому. Ты сорвал важное дело, и Цилан разом потерял триста таэлей золотом. Настоятель изначально хотел отремонтировать храм на горе, чтобы улучшить условия проживания и питания для всех. Если он узнает об этом, то точно свяжет тебя и вернёт на гору, чтобы тебя выпороли.
Говоря о том, что произошло только что, Сяхоу Лянь с трудом приподнялся и спросил:
— Цю-дагэ, ты собираешься убить Се Бинфэна?
Цю Е взглянул на Сяхоу Ляня, и в этом взгляде не было привычной мягкости. Он выражал бесчеловечную суровость, и Сяхоу Лянь проглотил оставшиеся слова.
— Сяо Лянь, я думал, что ты выглядишь непослушно, но у тебя всё же есть мозги. Даже такой жёсткий и высокомерный человек, как твоя мать, должен уважать правила храма. Запомни: не задавай вопросов, убивай без колебаний.
Сяхоу Лянь опустил голову и ответил:
— ...Да.
Цю Е продолжил помогать ему накладывать повязку. Он сменил тему и сказал:
— Мой Цюшуй тоже передаётся по наследству в моей семье. Подумай об этом: если ты попросишь меня стать твоим учителем, я передам тебе Цюшуй.
Сяхоу Лянь: «...»
*********************************
«Цилан Семи Листьев? Разве это не та повстанческая группировка в мире боевых искусств, которую разыскивает правительство? Я слышал, что несколько дней назад Цзиньивэй поймали немало наёмных убийц из Цилана.
Дай Шэнъянь покачал головой и улыбнулся:
— Все они были никчёмными новичками, которые украли чужое имя, чтобы причинить неприятности. Ассасины Цилана скрываются в мире боевых искусств, на рынках и даже во дворцах и жилых кварталах. Как их можно так легко поймать? Стража просто хотела получить хороший отчёт о своей миссии и не стала исправлять ошибку.
Се Цзинлань увидел смысл в словах Дай Шэнъяня и всё понял:
— Вы раньше видели наёмника из Цилана?
Взгляд Дай Шэнъяня стал отстранённым, и он уставился на ряд зданий за окном и сказал:
— Это было двенадцать лет назад.
Двенадцать лет назад Дай Шэнъяня отправили служить в префектуру Цзянчжоу. По традиции после вступления в должность нужно было нанести официальный визит вассальному королю Цзянчжоу. Вассальный король Цзянчжоу был известным распутником, а в то время нравы были ещё более суровыми, чем сейчас. Почтительные сыновья, добродетельные потомки, вундеркинды и талантливые люди собирались повсюду, и на каждом шагу можно было услышать о выдающейся личности, появившейся в какой-нибудь деревне, округе, долине или другом месте.
Более того, этот король-вассал прославился тем, что любил вкусно поесть, выпить и повеселиться. Он выделялся среди множества известных поэтов и интеллектуалов, что было непросто.
Он был слишком нелеп и расточителен. Его поместье было воплощением разврата, и даже плевательницы были в форме губ красавиц. Простые люди прозвали его принцем Силэ, а его первоначальный титул постепенно забылся.
(喜乐, xǐlè – Силэ означает радость, удовольствие. В общем его прозвали принцем удовольствия)
Дай Шэнъянь человек пожилой, много лет занимавший государственную должность и повидавший немало потрясений и борьбы в обществе, но всё равно был поражён этим принцем Силэ.
Однако его удивила не роскошь, в которой жил принц Силэ. А то, что этот человек был невероятно толстым, словно небольшая гора из плоти. Когда Дай Шэнъянь подошёл, чтобы произнести тост, он невольно держался на расстоянии трёх шагов от него. В конце концов, если бы Его Высочество потерял равновесие, Дай Шэнъянь стал бы посмешищем, которого раздавили в первый же день его пребывания в должности.
После трёх порций выпивки первым заговорил принц Силэ:
— Я слышал, что чиновник Дай уже много лет как вдовец, вероятно, потому, что вы так и не нашли себе подходящую пару. У меня здесь полно красивых женщин, полных и худых, на любой вкус. Если вам кто-то понравится, можете сразу забрать её. Считайте это моим искренним предложением.
Дай Шэнъянь сказал:
— Хоть моя жена и умерла рано, я всё время скучаю по ней, и вещи, которые она мне оставила, всегда со мной. Я ценю доброту Вашего Высочества, но пока не собираюсь снова жениться, поэтому надеюсь, что Ваше Высочество меня простит.
Принц Силэ явно не поверил Дай Шэнъяню. Он тихо сказал:
— Здесь больше никого нет, так что можете не считать меня посторонним. Ваша жена умерла молодой, и я боюсь, что вы ещё не познали истинного вкуса женщин.
Принц Силэ загадочно улыбнулся, его щёки раздулись, а маленькие глаза превратились в две щёлочки, которые, казалось, были вырезаны иголкой. Сердце Дай Шэнъяня забилось чаще, он почувствовал, что вот-вот случится что-то плохое.
Заиграла музыка, и в зал вошли две шеренги танцовщиц с железными лютнями. На танцовщицах были лишь тонкие шифоновые платья, а железные лютни прикрывали их интимные места, слегка обнажая белоснежную грудь. Свет свечей играл на их коже, которая была похожа на блестящий нефрит с вкраплениями бараньего жира.
Танцовщицы грациозно двигались под небесную музыку, которая струилась, как вода, между их пальцами, такими блестящими, что они казались практически прозрачными. Эти танцовщицы с детства жили в поместье и прошли специальное обучение.
Каждый их взгляд, улыбка и движение были такими, чтобы привлекать внимание и волновать.
Дай Шэнъянь чуть себе глаза не выколол.
Устав от дворцовых интриг при императорском дворе, он попросил, чтобы его отправили служить подальше от столицы. Все остальные считали его безумцем, ведь он не хотел славы и богатства столицы и приехал в Цзянчжоу, где густо рос горький бамбук. Он гордился тем, что стоит выше политики и мирских интересов, и смеялся над теми, кто не мог открыть глаза на реальный мир. Он собрал вещи и без промедления отправился в Цзянчжоу, желая спокойно пожить в своё удовольствие.
Он не ожидал, что принц Силэ заставит его так сильно пожалеть об этом, что ему захотелось немедленно вернуться домой и продолжать день за днем ссориться и ругаться с этими старыми дураками в столице.
Он прикрыл глаза и с горечью сказал:
— Ваше Высочество не знает, что мне уже за сорок и моё здоровье уже не то, что раньше. Я больше не могу... возбудиться.
Чтобы сохранить свою репутацию, у него не было иного выбора, кроме как прибегнуть к этой отчаянной мере, надеясь, что принц Силэ отпустит его.
Пинц Силэ всё понял и изобразил на лице скорбь и сожаление:
— Как такое могло случиться, я не знал об этом и нарушил ваши табу, пожалуйста, не вините меня. Быстрее, быстрее, все уходите и перестаньте расшаркиваться перед чиновником!
Дай Шэнъянь с облегчением вздохнул и поклонился, сложив руки, собираясь уходить, но принц Силэ снова заговорил:
— Хотя у вас нет возможности насладиться красотой, есть другие способы.
— ...Думаю, я бы предпочёл этого не делать. Самосовершенствование можно считать своего рода хобби.
Принц Силэ подумал, что Дай Шэнъянь все еще важничает, не желая раскрывать свою истинную сущность, поэтому он хлопнул в ладоши и сказал:
— Принесите мне ароматное вино!
Слуга принёс кувшин вина, и принц Силэ лично налил чашку для Дай Шэнъяня. Как только из кувшина вытащили пробку, помещение наполнилось мягким ароматом. От одного запаха этого вина Дай Шэнъянь уже опьянел.
Поддавшись внезапному порыву, Дай Шэнъянь поднял чашку и вздохнул:
— Это действительно хорошее вино. Интересно, как оно называется?
— Это вино называется «Аромат, пробирающий до костей», — с гордостью улыбнулся принц Силэ. — А вы знаете, как я приготовил такое ароматное и изысканное вино?
— Осмелюсь спросить, Ваше Высочество.
— Обычное вино варится весной, а моё – зимой. Зима холодная, и вино не может бродить, поэтому я приказываю людям согревать вино своим телом. Кандидата тоже нужно выбирать с особой тщательностью: это должна быть семнадцати- или восемнадцатилетняя сногсшибательная красавица, которая засыпает с кувшином вина в руках. Только такое вино достаточно ароматное и выдержанное. Вам не повредит, если вы внимательно попробуете его на вкус и определите, есть ли в нём запах тела молодой женщины.
Услышав это, Дай Шэнъянь онемел и достиг предела своего терпения:
— Ваше Высочество, это такая большая милость, но я её недостоин. Я плохо себя чувствую, поэтому не могу задерживаться, прощайте!
— Эй! Почему вы хотите уйти?
Дай Шэнъянь встал, чтобы уйти. Но поднявшись, ему показалось, что он увидел размытую фигуру за драпировкой. Это был лишь краткий миг, поэтому он не смог разглядеть человека целиком, только ледяной свет в глазах, который глубоко запечатлелся в его сердце.
Он был сильно напуган, но когда снова посмотрел туда, то ничего не увидел.
Снова раздался громкий голос принца Силэ:
— Чиновник Дай, у меня ещё много сокровищ, которые я вам не показал. Действительно, скучно наслаждаться чем-то в одиночку. Последний префект, Мо Чжинянь, никогда не реагировал и почти не разговаривал, так почему же вы не можете понять мою радость?
Были и другие «сокровища»?!
Услышав это, Дай Шэнъянь испугался и поспешно вышел.
Принц Силэ тяжело дышал, преследуя его. Неожиданно этот толстяк, которому было тяжело даже просто сидеть, сможет бежать так быстро и мелкими шажками. Дай Шэнъянь подобрал полы мантии и бросился вперед, боясь, что тот его догонит.
Тёмная ночь была непроглядной, повсюду мерцали огни. За ними двумя бежала вереница слуг, без остановки крича:
— Господин, помедленнее!
В самом конце вереницы кто-то хотел закричать вместе с остальными, но внезапно почувствовал толчок в спину. В недоумении он обернулся, перед глазами вспыхнула вспышка света, и на горле внезапно появилась кровавая полоса. Фонарь в его руке с грохотом упал на землю, и свеча погасла, едва успев разгореться.
Несколько человек впереди услышали шум и, как только они обернулись, мимо них промелькнула тень.
Через мгновение все они перестали дышать. Слуга, бежавший впереди всех, продолжал упорно преследовать их, пока не запыхался, но так и не смог их догнать. Он тяжело дышал, уперев руки в бока, и вдруг обнаружил, что люди позади него исчезли.
— Э-э, а где все?
Вокруг было тихо и темно, как в могиле, и только тусклый фонарь в его руке освещал путь. Он прислонился спиной к ледяной кирпичной стене и вдруг почувствовал лёгкое беспокойство.
Отойдя на несколько шагов, он внезапно почувствовал боль в груди и, опустив взгляд, увидел, что из его груди на дюйм торчит острое окровавленное лезвие.
В нескольких сотнях шагов впереди принц Силэ вытер пот с головы и упрекнул его:
— Ты совсем не умеешь быть благодарным за доброту других людей!
— Почему Ваше Высочество так непреклонны? Разве недостаточно того, что завтра я напишу заявление об увольнении и вернусь домой, чтобы заниматься сельским хозяйством! — сердито сказал Дай Шэнъянь.
— Ты! Ты! Я устроил для тебя грандиозный банкет, а ты этого не ценишь! Куда ты дел моё лицо?
— Положите его куда угодно, только не рядом со мной!
Принц Силэ так разозлился, что у него в глазах потемнело, и он несколько раз потер себя по груди, прежде чем успокоиться:
— Ничего, ничего, неблагодарный невежда, я не буду возиться с такими глупцами, как ты. — Он повернул голову и сказал слуге, который догнал их: — Иди сюда и помоги мне вернуться в поместье, ах, я так устал.
Слуга стоял в тени у стены и некоторое время не двигался.
Принц Силэ разгневался:
— Ты что, не понимаешь человеческую речь? Поторопись и помоги мне!
Человек тихо рассмеялся и достал что-то из-за пояса. Вспыхнуло пронзительное холодное сияние, и Дай Шэнъянь с принцем Силэ инстинктивно подняли руки, чтобы загородиться.
Что это было? Такое яркое.
Может ли это быть...
Дай Шэнъянь резко отреагировал. Это была сабля, этот человек доставал саблю!
Это был не слуга из поместья, а убийца!
.
.
––––––
От переводчика:
Цзиньивэй — Стража в расшитых униформах династии Мин (Парчовая Стража), в функции которой первоначально входили охрана дворца и самого императора, а также участие в торжественных церемониях и наблюдение за чиновниками с целью выявления неблагонадёжных. Стражники также могли заниматься разведкой и участвовать в военных действиях, угрожавших безопасности Империи. Подчинялась императору.
Носили уникальную униформу с изображением «летучей рыбы» — символом власти, очень похожим на дракона и питона.
Восточное депо (Восточная Ограда в исторических данных) — сыскная служба Империи Мин. Была создана, так как Стража не справлялась.
Руководителями Восточной Ограды, как правило, назначались евнухи, в противовес Императорской Страже, в которой было сильно влияние военных. В то же время, рядовые служащие и офицеры обычно евнухами не являлись.
Функции Восточной Ограды во многом дублировались с Императорской Стражей, и включали наблюдение за чиновничьим аппаратом, армией и аристократией, пресечение заговоров и мятежей, тайный политический сыск, арест и допросы подозреваемых.
Авторитет Восточной Ограды (как и Западной в период её существования) был выше, чем у Цзиньивэй, и её сотрудники получили право контролировать в том числе деятельность Императорской Стражи. В каждом ямэне (местном органе управления и суда) по всей Империи Восточная Ограда имела своё представительство, сотрудники которого осуществляли надзор за действиями чиновников. Под началом главы Восточной Ограды находилось порядка 16 тысяч стражников по всей стране.
http://bllate.org/book/15333/1354219
