Том 1. Чашка вина на весеннем ветру под персиковыми и сливовыми деревьями
Глава 9. Благодарность учителю
На рассвете, когда сильный снегопад, похожий на взмахи гусиных перьев, прекратился, наконец пришли Дай Шэнъянь и Се Цзинлань, которых ждал Сяхоу Лянь. К его удивлению, даже Се Бинфэн пришёл. Его квадратное лицо было напряжено, и, когда он увидел бледного Сяхоу Ляня, выглядевшего словно на грани смерти, на его лице отразилось чувство вины. Из-за его репутации лицемера, как бы ни смотрел на это Сяхоу Лянь, всё казалось притворством.
Дай Шэнъянь коснулся лба и шеи Сяхоу Ляня и сказал:
— Друг мой, ты в порядке. У тебя не поднялась температура, даже несмотря на то, что ты провёл всю ночь взаперти в этом дырявом сарае и промёрз. — С этими словами он снял свой плащ и накинул его на Сяхоу Ляня.
Плащ был сшит из норковой шкуры, и его ворсистая подкладка щекотала лицо Сяхоу Ляня, от чего его застывшее лицо немного согрелось.
Его слова были резкими, и Се Бинфэн слегка покраснел. Он тоже подошёл и погладил Сяхоу Ляня по голове:
— Теперь всё в порядке. Ах, госпожа слишком строга, ты всего лишь ребёнок, и хотя ты совершил ошибку, тебя не следовало так сурово наказывать. Раз с тобой всё в порядке, поторопись и возвращайся, чтобы как следует отдохнуть, и в следующий раз не нарушай правила.
Эти слова казались утешительными, но он продолжал говорить, что Сяхоу Лянь нарушил правила и совершил ошибку, намекая на то, что наказание было заслуженным и что они проявили снисхождение для Сяхоу Ляня только из жалости.
После этих слов Се Бинфэна Сяхоу Лянь так разозлился, что чуть не закашлял кровью от гнева. Он открыл рот, чтобы возразить, но Се Цзинлань схватил его за руку и незаметно покачал головой.
Хотя Се Цзинланя не запирали в дровяном сарае, его лицо было намного бледнее, чем у Сяхоу Ляня, и совсем лишилось цвета, как будто это Се Цзинланя, а не Сяхоу Ляня, заперли в дровяном сарае на ночь.
Сяхоу Лянь немного волновался:
— Ты в порядке?
— Всего лишь слуга, но его так высоко ценят. Господин Се и учёный Дай примчались на рассвете. Столько людей собралось здесь так рано утром, что я подумал, будто у меня в сарае пожар.
Прежде чем Се Цзинлань успел ответить, раздался громкий высокий женский голос, и все обернулись, увидев высокомерную женщину в сопровождении нескольких служанок.
У женщины были ледяные глаза, а ногти накрашены красным лаком. Это была госпожа Сяо.
— Кстати говоря, это я виновата. Я не проявила милосердия и заперла этого ребёнка на всю ночь. Стоит ли мне попросить у него прощения лично?
Се Бинфэн выглядел так, будто у него слегка разболелась голова. Он сухо сказал:
— Давайте перевернём эту страницу. Выговор и наказание уже вынесены, так что пусть он идёт отдыхать. Хотя правила в моём поместье Се строгие и чёткие, мы всегда были снисходительны к подчинённым и никогда не обращались с нашими слугами жестоко. Вам следует помнить об этом, когда будете управлять поместьем в будущем.
Лучше бы он молчал. Как только он это сказал, госпоже Сяо словно наступили на хвост, и её лицо помрачнело. Она криво усмехнулась:
— Да, да, я не умею вести хозяйство и жестоко обращаюсь с нашими слугами, из-за чего господин потерял лицо. В будущем я обязательно буду следовать семейным традициям и проявлять снисходительность к другим. Однако у этого парня Сяхоу Ляня острый язык, и мне это нравится. Почему бы не оставить его со мной, чтобы он рассказывал мне шутки и развлекал меня?
У Се Цзинланя и Сяхоу Ляня одновременно пробежал холодок по спине, и они молча отступили на шаг за спину Дай Шэнъяня. Сяхоу Лянь в ужасе взглянул на Се Цзинланя, в глазах которого тоже читалось беспокойство и тревога.
Дай Шэнъянь незаметно заслонил их обоих собой и медленно произнёс:
— К сожалению, я уже выкупил этого ребёнка, и теперь он мой слуга.
— О? Это правда произошло? — Госпожа Сяо была удивлена.
Се Бинфэн кивнул:
— Да, я уже говорил, что если учителю нравится этот ребёнок, он может забрать его. Джентльменам не стоит говорить о деньгах, это может нарушить гармонию.
Госпожа Сяо прикрыла рот рукой и улыбнулась:
— Я не ожидала, что мы с господином Даем окажемся в такой ситуации. Мне действительно очень нравится этот ребёнок, и он по-прежнему связан обязательствами со мной. Это я его купила. Если я буду настаивать на том, чтобы не отпускать его, неужели господин Дай заберёт его у меня?
Лицо Дай Шэньяня наконец стало серьёзным.
Атмосфера в дровяном сарае была крайне неловкой. Места и без того было мало, а теперь внутри стояли пять человек, и из-за тесноты Сяхоу Ляню казалось, что он задыхается. Ему уже не было холодно, скорее, даже немного жарко, а запах гниющего дерева смешивался с ароматом пудры госпожи Сяо, из-за чего ему становилось ещё труднее дышать.
Дай Шэнъянь положил свою иссохшую ладонь на голову Сяхоу Ляня. Его рука была настолько тонкой, что от неё остались лишь кости, похожие на ветки. Погода была холодной, земля промёрзла, и только его ладонь была тёплой.
Однако этого тепла было достаточно, и Сяхоу Лянь почему-то почувствовал себя спокойно. Сяхоу Лянь принюхался и почувствовал запах своей матери.
Дай Шэньянь погладил бороду и спокойно сказал:
— Честно говоря, я заметил острый ум и исключительный интеллект этого мальчика. Если его правильно обучать, то в будущем его знания в области литературы помогут управлять страной, а его военные навыки принесут мир. Он может унаследовать знания Конфуция и других мудрецов и пойти по стопам Чжугэ Чжунда, и тогда станет несравненным мудрецом, образцом для подражания для будущих поколений. Уверен, вы двое не позволите такому блестящему таланту пропадать даром.
Выдающийся мудрец? Пример для поддержания?
Се Бинфэн и госпожа Сяо посмотрели на Сяхоу Ляня, у которого из носа на губы текла струйка соплей. Сяхоу Лянь глубоко шмыгнул, и сопли исчезли, оставив после себя блестящий след.
Се Цзинлань и Дай Шэнъянь не могли заставить себя посмотреть на это.
Сяхоу Лянь немного смутился, но бесстыдно заявил:
— Может быть, Конфуций тоже был сопливым парнем, когда ему было двенадцать.
Се Цзинлань тихо прошептал:
— Когда Конфуцию было двенадцать, он уже знал все церемониальные предметы и ритуалы.
— Что это за предметы? Фасоль? Её можно есть? (п.п.: тут игра слов про предметы и бобы)
Се Цзинлань: «...»
Дай Шэнъянь много лет был чиновником, поэтому он в совершенстве овладел искусством лгать с невозмутимым видом.
Он решительно увидел в апатичном облике Сяхоу Ляня тень мастера всех времён и продолжил:
— У этого ребёнка врождённый талант, а я имел дело с самыми разными людьми, так что я не могу ошибиться. Я решил принять его в ученики, и если мадам трудно с ним расстаться, то у меня нет другого выхода, кроме как пригласить префекта магистрата на беседу, чтобы обсудить всё с мадам.
Префект Цзиньлина Су Чжуочэн был одним из трёх тысяч учеников Дай Шэнъяня. Он был известен тем, что всегда искал таланты, поэтому его появление было равносильно передаче Сяхоу Ляня в его руки.
На этот раз хмурым стало лицо госпожи Сяо. Она могла использовать свою власть, чтобы запугивать людей, но Дай Шэнъянь тоже мог воспользоваться своим положением. Закон превыше всего, а Сяхоу Лянь был слугой поместья Се, поэтому, если поместье Се не желало его отпускать, Сяхоу Лянь никак не мог выйти за ворота поместья. Однако это не могло противостоять общественным нормам, а Дай Шэнъянь был самым выдающимся учёным. Если особняк Се не освободит его, то заслужит репутацию попирателя талантов.
Хотя этот «талантливый человек» не мог прочесть ни одного стихотворения и никогда не читал ни одной мудрой книги.
— Моя жена была груба, прошу учителя не обращать внимания. Обучение не знает классовых различий, а обретение любимого ученика в дровяном сарае — это прекрасная история. Как моя жена могла осмелиться останавливать вас? — Се Бинфэн повернулся к госпоже Сяо. — Госпожа, ещё рано, на улице холодно, так что вам лучше вернуться и отдохнуть.
Госпожа Сяо холодно хмыкнула:
— Тогда я поздравляю господина Дая с приобретением любимого ученика и надеюсь, что он сможет управлять страной и принести в неё мир, как и сказал господин Дай!
Сяхоу Лянь был очень сознателен и считал, что ему достаточно того, что он не сеет хаос в стране. Если бы от него ожидали, что он будет управлять страной, она, вероятно, вскоре была бы на грани гибели.
Дай Шэнъянь спокойно улыбнулся:
— Конечно.
Он сказал «конечно», а не «спасибо», и от этого лицо госпожи Сяо помрачнело ещё больше.
Се Цзинлань был невероятно бледным, словно лист белой бумаги. После ухода госпожи Сяо и Се Бинфэна Сяхоу Лянь прикоснулся к его лицу. Конечно же, у того была температура.
Его тело было практически таким же хрупким, как тело молодой леди, которая никогда не выходила на улицу.
Сяхоу Лянь не стал возмущаться и сокрушаться по этому поводу, а, не говоря ни слова, взвалил Се Цзинланя на спину, поспешно поблагодарил Дай Шенъяня и бросился в сторону двора Цюу. Дай Шэнъянь остался один в снегу и не знал, плакать ему или смеяться.
Во дворе Цюу снова поднялась суматоха.
Се Цзинлань был так болен, что несколько дней не мог встать с постели. Сяхоу Лянь, которого заперли на ночь, какое-то время был вялым, но вскоре пришёл в себя. Тело Сяхоу Ляня было крепким, ведь он много лет занимался боевыми искусствами и тренировался с саблей, так что у него был хороший фундамент. Когда у него поднималась температура, ему достаточно было немного пропотеть, и он приходил в норму, в отличие от Се Цзинланя, который был как будто при смерти, что пугало окружающих до дрожи.
Лянь Сян была очень расстроена и не могла удержаться от ворчания:
— Этот господин Дай мог бы остановиться где угодно, но он выбрал дом чиновника Су, из-за чего молодой господин очнулся только сейчас. Он ещё не до конца пришёл в себя, когда перелез через стену, чтобы найти его. Это просто бесит!
Тётя Лан утешала её:
— Ничего не поделаешь. К счастью, с молодым господином уже всё в порядке, ему просто нужно немного отдохнуть.
— Лянь Сян-цзе, ты сказала, что это молодой господин вызвал для меня подкрепление? — Сяхоу Лянь появился из ниоткуда, сильно напугав Лянь Сян.
Вчера Сяхоу Лянь получил свой контракт слуги и долго размышлял. Но вместо того, чтобы выбросить или сжечь его, спросил у Дай Шэнъяня, может ли он отдать его Се Цзинланю. Дай Шэнъянь уклонился от ответа и сказал, что это его личное дело и он может поступить с контрактом так, как считает нужным.
Итак, Сяхоу Лянь вернулся с контрактом в кармане, и проходя мимо кухни, услышал бормотание Лянь Сян.
Он действительно не ожидал, что Се Цзинлань, который был настолько болен, что практически не приходил в сознание, всё же найдёт в себе силы вызвать подкрепление.
Лянь Сян прикрыла грудь и долго приходила в себя, прежде чем сердито отчитать его:
— Что с тобой такое, тебе нравится пугать людей? Конечно, это правда. Когда молодой господин узнал, что тебя заперли, он заволновался не на шутку. Я поспрашивала и узнала, что господин Дай у чиновника Су, и молодой господин перелез через стену, чтобы найти его. Мы с тётей Лань даже не смогли его остановить. Было раннее утро, и он надышался холодным воздухом. Неудивительно, что у него поднялась температура.
Сяхоу Лянь выхватил лекарство у Лянь Сян:
— Я отнесу ему.
Как только он взял чашку, в нос ему ударил горький запах целебного отвара, и он поморщился от горечи. Се Цзинланю действительно пришлось нелегко, ведь ему пришлось пить такое горькое лекарство несколько дней. Когда Сяхоу Лянь был болен, он на самом деле не принимал никаких лекарств. Во-первых, его матери часто не было в горах, поэтому никто не знал, что он болен. Во-вторых, его тело было сильным, и через некоторое время он бы пришёл в норму.
Лянь Сян была не такой проворной, как Сяхоу Лянь, и в мгновение ока чаша с лекарством оказалась в его руках. Она беспомощно смотрела, как тот убегает с чашей, и могла только топнуть ногой от злости.
Сяхоу Лянь тихонько приоткрыл дверь и заглянул внутрь, чтобы проверить, проснулся Се Цзинлань или нет.
Се Цзинлань прислонился к изголовью кровати, поднял взгляд от стопки свитков и посмотрел на подошедшего Сяхоу Ляня.
— Удивительно, что ты не забываешь читать, даже когда так болен.
— Тебе тоже нужно почитать. Послезавтра учитель начнёт читать лекции. Он сказал, что на первом занятии будет проходить оценка философии Мэн-цзы. Ты знаешь, кем был Мэн-цзы?
Сяхоу Лянь моргнул, пытаясь вспомнить кого-нибудь с фамилией Мэн, начиная с Трёх Владык и Пяти Императоров. В конце концов он нашёл того, кого считал надёжным:
— Мэн Цзяо? Я слышал его фразу: «в канун его отъезда она усердно шила, опасаясь позднего возвращения».
[Три Владыки и Пяти Императоров – две группы мифологических правителей в Китае. Мэн Цзяо – поэт династии Тан]
Се Цзинлань был совершенно поражён. Он считал Се Цзинтао уже невежественным и некомпетентным, но кто бы мог подумать, что Сяхоу Лянь превзошёл его. Он опустил голову и продолжил читать, игнорируя мальчика.
Сяхоу Лянь поднес лечебный отвар к губам Се Цзинланя. Се Цзинлань, не моргнув глазом, выпил всё до последней капли, и цукаты, которые приготовил Сяхоу Лянь, оказались бесполезными.
Се Цзинлань хотел взять свиток, чтобы продолжить чтение, но Сяхоу Лянь схватил его за руку и подмигнул:
— Подождите минутку, молодой господин, позвольте мне показать вам фокус!
— Нет, — без раздумий отказался Се Цзинлань.
— Эй, это очень быстро, вам нужно только взглянуть!
Се Цзинлань ничего не мог поделать с Сяхоу Лянем, поэтому вздохнул и вынужден был сидеть и смотреть, как Сяхоу Лянь начинает своё представление.
Сначала он показал Се Цзинланю руки, чтобы тот увидел, что они пусты. Затем наугад взмахнул руками и, казалось, что-то схватил в воздухе, и поднёс к носу Се Цзинланя.
Сяхоу Лянь лучезарно улыбнулся и надул губы, давая понять Се Цзинланю, чтобы тот разжал его ладонь. Се Цзинлань взглянул на него и неохотно разжал левую руку Сяхоу Ляня. В его ладони лежал скомканный лист бумаги, помятый, уродливый и немного похожий на туалетную бумагу.
«...» Какой ужас, может, мне вообще не обращать на него внимания?
Се Цзинлань потянулся за свитком, чтобы продолжить чтение.
— Эй, не выставляй меня в плохом свете, открой и посмотри.
Се Цзинлань немного поколебался, прежде чем развернуть бумажный шарик. Его взгляд внезапно застыл.
— Что... ты даришь мне свой контракт?
— Пока мама не заберёт меня, я буду работать у тебя слугой, поэтому я пока оставлю этот договор тебе. Ты должен сохранить его для меня.
— Мне это не нужно, оставь себе.
Сяхоу Лянь сунул документ в руку Се Цзинланя:
— Быстрее, сохрани его для меня. Другие не смогут его получить, даже если захотят.
Се Цзинлань пробормотал:
— Тц, ты говоришь так, будто это такая драгоценность.
Несмотря на свои слова, он всё же положил контракт Сяхоу Ляня в маленькую коробочку, запер её и убрал в сундук. Сделав всё это, он повернулся и разжал второй кулак Сяхоу Ляня, в котором оказалась ржавая медная монета.
Се Цзинлань взял медную монету и присмотрелся:
— Что это? Судя по виду, она времён династии Тан?
— Я нашёл их в могиле на горе. Изначально я нашёл четыре, но три забрала мама. Она сказала, что сохранит их для меня как семейную реликвию и передаст моей жене в будущем.
Подобрано из могилы? Должно быть, она очень грязная!
Се Цзинлань швырнул монету обратно Сяхоу Ляню, как будто тот обжёг её кипятком:
— Твоя мать что, глупая? Кому нужна эта штука? Если ты подаришь это девушке, она может разлюбить тебя.
Сяхоу Лянь сунул медную монету обратно в руку Се Цзинланя:
— Возьми её. Когда я уеду, если захочешь меня увидеть, положи её на самое высокое место в городе. Где бы я ни был, пока я жив, я приду к тебе.
Говоря это, Сяхоу Лянь выглядел очень серьёзным.
Се Цзинлань никогда раньше не видел Сяхоу Ляня таким, обычно тот вёл себя неряшливо и даже не мог нормально ходить. Теперь, когда он перестал улыбаться и гримасничать, Се Цзинлань почувствовал себя немного неловко.
Медная монета в его руке всё ещё хранила тепло Сяхоу Ляня. Его руки не могли согреться круглый год, а зимой были холодными, как лёд. Теплая медная монета, казалось, раскалилась в его ладони, и обжигающий жар распространился по меридиану в его руке до самой груди.
Было так жарко, что немного жгло.
Он ошеломленно пробормотал:
— Ты...— Потом сделал паузу и сказал глухим голосом: — Всё в порядке, Сяхоу Лянь. Моя мать умерла, я привык к этому, отец не обращает на меня внимания, я привык к этому. В будущем, когда тебя больше не будет рядом, я тоже привыкну к этому. В любом случае, что бы ни случилось, я привыкну к этому.
Он погладил медную монету в руке, немного подумал и добавил:
— Однако, когда я в будущем стану высокопоставленным чиновником, я пошлю людей, чтобы они поймали твоего босса. Тогда ты будешь свободен и тебе больше никогда не придётся воровать.
— Хорошо! Тогда в будущем мне придётся полагаться на вас, молодой господин!
За окном пара грустных глаз наблюдала за происходящим в комнате. Увидев, что они сидят рядом и читают книгу, склонив головы друг к другу и не говоря ни слова, она наконец отвела взгляд. Лянь Сян опустила голову, присела на корточки под окном, с несчастным видом поковырялась в какой-то увядшей траве и медленно побрела обратно на задний двор.
Когда тётя Лань увидела её в таком состоянии, она обеспокоенно спросила:
— Что случилось?
— Молодой господин предвзят, — фыркнула Лянь Сян.
— Ты хочешь сказать, что молодой господин благоволит Сяо Ляню? — Тётушка Лань улыбнулась.
— Да! Все верно. Этот мальчишка здесь совсем недавно, но молодой господин каждый день проводит с ним время. Сегодня этот негодяй подарил молодому господину медную монету, которую он нашёл бог знает где, и молодой господин сохранил её как сокровище. Несколько дней назад я подарила молодому господину вышитый мешочек, но не видела, чтобы он так дорожил им.
— Неудивительно. — Тётушка Лань налила чашку горячей воды и сунула её в руки Лянь Сян, чтобы согреть их.
— До того, как появился Сяо Лянь, мы знали только, как уберечь молодого господина от неприятностей и спрятать его, чтобы он не совершил ошибку и не сбился с пути, иначе главный двор получит что-то, что сможет использовать против него. Ах, я старая и бесполезная, я умею только стирать одежду, готовить еду и подметать полы. Молодой господин хочет читать, но я неграмотная, поэтому ничем не могу ему помочь. Но когда появился Сяо Лянь, он не только помог молодому господину найти книги, но и заполучить господина Дая в качестве учителя, и теперь у молодого господина наконец-то появилась надежда. Сяо Лянь не только защищает молодого господина, но и делает всё возможное, чтобы исполнить его желания, даже если это едва не стоило ему жизни. Лянь Сян, сможешь ли ты это сделать?
— Я... Но... Но из-за этого негодяя молодой господин был наказан.
— Увы, неважно, был бы здесь Сяо Лянь или нет, молодого господина всё равно бы наказали. Учитывая характер молодого господина, он бы ни за что не стал терпеть издевательства. А со вспыльчивым нравом госпожи Сяо, она бы тоже не оставила молодого господина безнаказанным. — Тётя Лань покачала головой. — Более того, мы женщины, а Сяо Лянь — мальчик. Молодой господин уже вырос, а у него до сих пор нет друзей.
Лянь Сян опустила голову и стала чертить круги на земле носком туфли. Наконец, она неохотно сказала:
— Хорошо. Тогда я не буду возиться с этим ребёнком.
— Вот и отлично. Ты девочка, а Сяо Лянь — мальчик, и как бы он ни нравился молодому господину, он не сможет превзойти тебя, — сказала тётя Лань с улыбкой.
Слова тёти Лань были загадочными, но Лянь Сян прекрасно их поняла, и выражение её лица немного прояснилось.
-— Кстати, а зачем ты вышивала мешочек для молодого господина?
— Молодой господин недавно пристрастился собирать цветочные лепестки. — Ответила Лянь Сян. — Сначала он хранил их, засунув в книги, и не выбрасывал, даже когда они помялись. Я высушила их в засушенные цветы и положила в мешочек, чтобы их было легче хранить.
— Все эти лепестки собрал Сяо Лянь. Лянь Сян, ты так старалась ради него.
«...» Лянь Сян чуть не вырвало кровью.
http://bllate.org/book/15333/1354217
