Се Цзинлань хоть и носил титул третьего молодого господина лишь номинально, нравом однако обладал высокомерным и гордым. По его мнению, рано или поздно молодой хозяин в главном дворе будет им растоптан. Как только Се Цзинлань попадёт в Золотой список*, он проедет на своем коне по улицам города, а все в поместье Се со слезами преклонят колени перед его лошадью, умоляя его о прощении.
(* Золотой список — это получение наивысших баллов на императорских экзаменах. С этим званием можно получить высокопоставленную должность. Это единственный достойный способ для людей без статуса подняться по кастовой лестнице.)
Всякий раз, когда над ним издевались, он думал о славном будущем и скрежеча зубами, глотал свою кровь. Он не мог дать выход своему гневу, и зубы и кровь проделывали одну яму за другой в его сердце. Он не помнил, что сказано в трудах Мэн-цзы о «покорении людей добродетелью», а помнил только слова Сыма Цяня о том, что «благородному человеку никогда не поздно отомстить».
Единственный шанс Се Цзинланя добиться успеха и выделиться - это победа на императорских экзаменах. Семья Се — это учёные, которые из поколения в поколение служили императорскому правительству. К сожалению, к тому времени, как дело дошло до нынешнего поколения хозяина поместья Се, Ce Бинфэна, их слава постепенно угасла вместе с их положением при дворе. Количество хороших наследников мужского пола также сократилось. Сам Се Бинфэн всегда искал славы и богатства, но прослужив всю жизнь при императорском дворе, он всё ещё оставался чиновником шестого ранга в Цензорском управлении. (*ранги императорских чиновников идут от 1-го до 10-го, 10-е место — самое низкое). Однако его наставником был знающий и авторитетный Дай Шенъянь, и он преподаёт и проповедует конфуцианство, философские и этические учения, поведение, верность и послушание иерархии. Как придворный чиновник, он обладал честностью и чувством справедливости. Более того, он хорошо образован и уважаем как учёный и заслужил хорошую репутацию среди своих коллег.
В священной династии было принято судить о людях по их характеру и словам, поэтому его незапятнанная репутация, имя и титул обеспечили ему хорошее жалованье, чтобы содержать семью. Се Бинфэн не обладал никакими практическими способностями, но множество литераторов и студентов-конфуцианцев с гордостью приезжали со всего Китая в поместье Се, чтобы учиться у него. Поскольку он унаследовал родовой титул, он поддерживал традиции своих предков. Клан Се уделяет большое внимание академическому росту своих потомков, нанимая самых престижных ученых для руководства клановой школой. Их потомки с рождения впитали учение конфуцианства.
У старшей госпожи был сын, Се Цзинтао, безнадежный случай в плане обучения. Она боялась, что Се Цзинлань превзойдёт его, поэтому не позволяла Се Цзинланю учиться в клановой школе и не давала никаких книг и письменных принадлежностей, даже денег не выделяла ни копейки, чтобы он не дай бог, не купил материалы сам. Се Цзинланю ничего не оставалось, кроме как пойти на склад и брать старые учебники, которыми пользовался молодой господин Се Цзинтао. Он прятался за угловой стеной школы клана, чтобы подслушивать лекции, которые читал учитель, и записывал их на земле с помощью веток.
Благодаря своей целеустремлённости в учёбе, даже с таким беспорядочным методом обучения, он сумел усвоить большую часть «Сышу Уцзин» (Четыре Книги и Пять Классических Произведений), превзойдя даже самых серьёзных учеников в школе клана.
Се Цзинлань проигнорировал Сяхоу Ляня, подошёл к столу и сел. Он вытряхнул из стопки обрывки измельчённой бумаги и начал по кусочку их склеивать. Книги, которые уничтожил Се Цзинтао, — это не какие-то священные учебники или специальные энциклопедии, а то, что Се Цзинлань использует, чтобы освежить свои знания перед экзаменами. Эти книги — философская чепуха, которая помогает развить этические качества. Эти философские принципы — то, что Се Цзинлань считает довольно сложным для применения на практике и называет чушью, но это помогает ему стать более совершенным человеком, который может превзойти других людей.
Сяхоу Лянь почувствовал головную боль, просто взглянув на груды обрывков бумаги. Он взял наугад несколько листов и обнаружил, что хотя узнал слова на них, не мог вспомнить, из какой они книги. Поскольку тётя Лань поручила ему помогать Се Цзинланю, он мог только стоять и смотреть.
Солнце садилось на западе и наступила темнота. В комнате не было масляной лампы, поэтому они могли использовать только свечи. Се Цзинлань боялся, что пламя свечи подожжёт бумаги, поэтому он не стал ставить свечу на стол, а оставил на полу, и единственным источником света стал тусклый мерцающий огонёк свечи. В полуразрушенной комнате тени двух людей тянулись по стене, словно два смутных призрака.
Не осознавая того, Сяхоу Лянь начал засыпать. Открыв глаза, он увидел, что Се Цзинлань всё ещё склеивает обрывки. Сяхоу Лянь не мог не сравнивать себя с Се Цзинланем. «Се Цзинлань выглядит худым и слабым, сильный ветер, наверное, мог бы унести его», - подумал он. Хотя ему было всего двенадцать лет, как и Сяхоу Ляню, Сяхоу Лянь знает, что он выносливее и физически сильнее Се Цзинланя. После слишком долгого склеивания глаза Се Цзинланя уже затуманились. Он продолжал тереть глаза, отчего деревянное сердце Сяхоу Ляня почувствовало легкую жалость.
Сяхоу Лянь был очень беспокойным и энергичным, и даже когда дело доходило до тренировки с саблей, он никогда не занимался этим больше четырех часов подряд, не говоря уже о том, чтобы сидеть здесь, склеивая разорванные книги. Когда он был в горах, семь из десяти дней он гонялся за фазанами и ловил кроликов, в то время, как оставшиеся три дня были потрачены на чтение свитков по фехтованию и отработку приемов владения мечом.
Он поднял с земли скомканную бумагу, которую выбросил Се Цзинлань, и обнаружил, что на ней что-то написано. Хотя почерк не плохой, чернила, кажется, расплывались и были слишком светлые. Похоже, кисть, которой это писали, была очень плохого качества, с грубой и неровной щетиной. Он огляделся и, конечно же, увидел короткую лысеющую кисть, ее щетинки торчали в разные стороны и все еще были покрыты чернилами.
«Решительность и стойкость этого неженки впечатляют». Хотя Сяхоу Лянь был ленив, он уважал людей, которые были готовы усердно трудиться.
— Эй, э-э… молодой господин, — Сяхоу Лянь все еще не привык быть чьим-то слугой, и ему стало неловко, когда он сказал "молодой господин". Сяхоу Лянь почесал затылок:
— Уже так поздно, тебе… не пора ли идти спать?
Се Цзинлань даже не потрудился поднять голову и ответил:
— Если тебе хочется спать, иди спать сам. Ты всё равно бесполезен.
«Этот парень не прочитал все книги мудрецов, но он научился многим навыкам, как злить людей».
Хотя Сяхоу Лянь не читал и не изучал Мэн-цзы, он следовал учению Мэн-цзы о том, что нужно относиться к другим так, как ты хотел бы, чтобы относились к тебе. У него всегда был хороший характер, поэтому он не позволил словам Се Цзинланя задеть его.
— Зачем ты чинишь эти книги? Может, мне сходить в библиотеку и украсть для тебя парочку? Я слышал, что в зале Сювэнь клана Се есть большая коллекция книг, напечатанных с помощью ксилографии*. Ходят слухи, что книги в зале Сювэнь - лучшие в Цзянсу и Чжэцзяне, в широких обложках, а слова такие же большие, как глаза, поэтому их легко читать. Лучшие книги находятся прямо за углом. Зачем тебе понадобилось приклеивать все эти обрывки?
(*Ксилография — это гравюра на дереве, разновидность тиражной графики, техника высокой печати на бумаге посредством оттиска зеркального изображения с гравированной деревянной доски.)
Се Цзинлань наконец поднял голову от стопки бумаг:
— Воровать? Как ты зарабатывал на жизнь раньше? Не приноси в особняк хитрые трюки, которым ты научился снаружи, иначе тебя поймают, и ты подставишь нас.
— Ладно, ты благородный и честный, с высокой моралью и добродетелью. Можешь продолжать клеить, сколько бы времени это ни заняло. — Сяхоу Лянь чувствовал, что спорит с упрямым подростком, он был раздражен и вышел из-за стола. — Ты явно молодой мастер в клане Се, что такого особенного в паре книг? Они все равно должны быть твоими, но ты даже не осмеливаешься их взять, и просто клеишь бумагу, как черепаха. Если бы этот толстяк узнал об этом, он бы точно посмеялся.
— Хватит. — Се Цзинлань холодно посмотрел на Сяхоу Ляня.
— В чем дело?
— Я, Се Цзинлань, может, и нахожусь в неприятной ситуации, но ты не смеешь надо мной насмехаться, — Се Цзинлань встал, схватил Сяхоу Ляня за воротник и злобно сказал, — Ты мой слуга, и мне не нужно, чтобы ты читал мне нотации!
— Да ладно, — Сяхоу Лянь оттолкнул Се Цзинланя. — Твоя жизнь даже не так хороша, как у слуги, не говоря уже о молодом хозяине.
Се Цзинлань внезапно бросился вперёд и ударил Сяхоу Ляня по лицу.
Се Цзинлань был таким худым, что представлял собой мешок с костями, без единой плоти на руках. Когда его костлявые костяшки внезапно врезались в лицо Сяхоу Ляня, оно вспыхнуло от боли и посинело. Сяхоу Лянь пришёл в ярость. Не говоря ни слова, он тоже бросился на Се Цзинланя. Однако Се Цзинлань был слаб и не имел большой силы, поэтому не мог сравниться с Сяхоу Лянем, и тот легко мог его одолеть. Всего два хода спустя Сяхоу Лянь прижал его к земле, и он не мог подняться, как ни сопротивлялся.
— Хватит? Думаешь, с твоим телосложением ты сможешь со мной справиться? Из всех людей ты выбрал меня? — Сяхоу Лянь похлопал его по щекам и торжествующе улыбнулся, — Ты хочешь выместить на мне свой гнев, потому что не можешь дать отпор этому толстяку? Не думай, что можешь издеваться надо мной только потому, что я твой слуга.
Се Цзинлань долго и тщетно боролся. Не в силах продолжать, он рухнул на землю, полностью сдавшись, и, глядя на протекающую крышу, почувствовал горе и стыд. Его глаза внезапно наполнились слезами, он быстро закрыл их руками, стиснул зубы и промолчал. Он не пролил ни слезинки, когда Се Цзинтао избивал его днем, но в этот момент, словно прорвало плотину, из его глаз хлынули слёзы, и он не мог их остановить.
— Почему ты плачешь? П-пожалуйста, перестань плакать! — Сяохоу Лянь запаниковал. Он быстро слез с Се Цзинланя и помог ему подняться.
— Я просто слегка коснулся твоих щёк… Не плачь!
— Я не плачу! — Се Цзинлань отвернулся, не позволяя Сяхоу Ляню видел его красные глаза и слёзы.
Раньше Сяхоу Лянь боялся только плача девочек, но он и не думал, что не может выносить и плачущих мальчиков, он немедленно сдался:
— Ты победил, ты победил. Я извиняюсь, хорошо?
— Уходи! Я не хочу тебя видеть!
— Эй, не будь таким. Я извиняюсь. Я был неправ. Мне не следовало говорить такие грубые слова сейчас.
Се Цзинлань промолчал и сел. Сяхоу Лянь не знал, что делать. Он беспомощно посидел некоторое время рядом с Се Цзинланем, прежде чем сказать:
— Тогда я пойду спать, не плачь больше.
Се Цзинлань отвернулся и не взглянул на него, поэтому у Сяхоу Ляня не осталось иного выбора, кроме как встать и уйти. Наконец-то вокруг стало тихо, и он не заметил, как погасла свеча. Тьма поглотила всё вокруг, и Се Цзинлань остался сидеть в одиночестве на полу. По его лицу снова потекли слёзы. Когда его глаза привыкли к темноте, он встал, держась за табурет для опоры. Однако одна из ножек табурета была короче, вся конструкция была шаткой и неустойчивой, и когда он встал, то чуть не упал обратно.
Он толкнул дверь и вышел во внутренний двор. Пустынный внутренний двор был покрыт опавшими листьями, а лотосы в двух горшках уже давно завяли, остались только побелевшие стебли.
Вся горечь последних двенадцати лет всплыла в его памяти в этот момент. У всех остальных были матери, которые любят и защищают, и только у него не было. Хотя у него и был отец, не было разницы с тем, что его нет. Он вырос в этом отдалённом пустом дворике один и был похож на рисовый шарик, который каждый мог ущипнуть и размять. Теперь даже его слуга не питал к нему особого уважения.
Он издал короткий насмешливый смешок, и слова Сяхоу Ляна эхом отозвались в его голове: Ты явно молодой мастер в клане Се, что такого особенного в паре книг? Они все равно должны быть твоими, но ты даже не осмеливаешься их взять, и просто клеишь бумагу, как черепаха. Если бы толстяк узнал об этом, он бы точно посмеялся.
Сяхоу Лянь был прав; книги должны были принадлежать ему. Он постоял там некоторое время, а когда ветер высушил слезы на его щеках, сжал руки в кулаки и вышел через боковую дверь.
Глубокой ночью было тихо и безлюдно. Чтобы сэкономить деньги, мадам даже выключила фонари в коридорах. Морозный зимний ветер резал ему щеки, а дорога была темной как смоль. К счастью, Се Цзинлань помнил дорогу в библиотеку наизусть. Ему потребовалось около получаса, чтобы, спотыкаясь, добраться до нее.
Только подойдя ближе, он увидел, что дверь заперта. У него не было ключа, поэтому открыть дверь было невозможно. Он обошел библиотеку по кругу, но не увидел ни одной щели, через которую мог бы пролезть, и все окна были плотно закрыты. Се Цзинлань стоял перед запертой дверью, глядя на неё без надежды войти, пока порывы холодного зимнего ветра не вывели его из оцепенения. Затем он развернулся, намереваясь вернуться туда, откуда пришёл. Как только он повернул голову, он увидел юношу, выходящего из-за колонны и весело улыбающегося ему.
Он издал звук "тцк" и наклонил голову:
— Зачем ты пошел за мной? Ты что, опять собрался надо мной посмеяться?
Сяхоу Лянь проигнорировал его вопрос и подошёл к запертой двери. Он достал из рукава тонкую проволоку, осмотрел замок и несколько раз ковырнул замочную скважину, раздался щелчок, и замок открылся. Сяхоу Лянь толкнул дверь и махнул Се Цзинланю, чтобы тот заходил. Се Цзинлань поджал губы, но, в конце концов, последовал за ним внутрь.
— Поторопись, какие книги ты ищешь? Давай возьмём их и уйдём отсюда, — прошептал Сяхоу Лянь, осторожно закрывая дверь.
Се Цзинлань ничего не сказал, глядя на погруженную в кромешную тьму комнату и думая: В этой комнате темно, как я должен что-то найти?
Как будто Сяхоу Лянь мог читать его мысли, он достал палочку для зажигания и слегка подул на нее. Между его пальцами вспыхнул сноп пламени, тускло осветив их лица. Они оказались лицом к лицу, разделенные только пламенем и стоявшие очень близко друг к другу.
Се Цзинлань внимательно посмотрел на Сяхоу Ляня. Сяхоу Лянь умылся и привел себя в порядок. Его лицо было чистым, а кожа немного темноватой, здорового медового цвета. Его глаза были очень красивыми и сияли, как звезды. Се Цзинланю было двенадцать, поэтому он не понимал, как судить о красоте людей, и знал только, нравится ли кто-то его глазу или нет. Он родился с красивым лицом, поэтому и у него также были высокие стандарты по отношению к другим людям. Глядя на всех в поместье, он чувствовал, что все они вызывают отвращение, особенно Се Цзинтао из главного двора, он не мог выносить их вида.
Внешность Сяхоу Ляня была как раз достаточной, чтобы ее можно было описать как "нормальную", и Се Цзинлань почувствовал, что он вполне приятен глазу. Однако он все еще был раздражен тем фактом, что Сяхоу Лань только что прижал его к земле и чувствовал себя неуютно, поэтому продолжал игнорировать его.
Когда Сяхоу Лянь увидел холодное выражение лица Се Цзинланя, он почувствовал небольшое беспокойство и сказал:
— Ты всё ещё сердишься? Молодой господин, прояви немного доброты и перестань злиться на меня, хорошо? Вот, смотри, я засвидетельствую тебе свое почтение. Пожалуйста, будь великодушен и прости меня на этот раз.
— Кто на тебя сердится? Хм, я никогда не видел такого дерзкого слугу, как ты. Тебе повезло, что ты встретил меня. Если бы ты служил Се Цзинтао, то уже 800 раз был бы мёртв! — Се Цзинлань фыркнул, взял из рук Сяхоу Ляня палочку для зажигания и повернулся, чтобы поискать книги.
— Конечно. Мне повезло, что я встретил такого доброжелательного хозяина, как молодой господин Цзинлань. Мастер Цзинлань милосерден и не держит на меня зла.
У Сяхоу Ляня талант к сладким речам. Услышав его похвалы, раздражение Се Цзинланя уменьшилось и выражение его лица смягчилось.
Полки в библиотеке были плотно забиты, и места в проходе хватало только для двух человек. Полки были очень высокими, и казалось, что они касаются потолка. Во всей комнате пахло затхлостью, и, казалось, в воздухе повеяло холодом. Сяхоу Ляню стало немного не по себе, и он ткнул Се Цзинланя в спину, чтобы тот поторопился.
Се Цзинлань прошёл мимо трёх книжных полок и обнаружил, что книги в библиотеке расположены в порядке семи стратегий библиографии. (*старейшая библиография древнего Китая. Литературный указатель или каталог в большинстве случаев представляет собой последовательную систему категорий).
Они вдвоем искали некоторое время, прежде чем, наконец, нашли «Книгу обрядов» ученого Чэнь Хао династии Юань на семнадцатой книжной полке. Се Цзинлань взял только первый том, намереваясь дочитать его, прежде чем вернуться за вторым.
— Заметят ли они пропажу книги?
— Ни черта они не заметят, разве ты не видишь, какие тут книги пыльные? Эти книги не выносили несколько сотен лет.
— Следи за языком! — Се Цзинлань щелкнул Сяхоу Ляня по лбу, а затем взял другую книгу, — Тогда я возьму ещё одну.
Сяхоу Лянь взял наугад книгу, небрежно пролистал её, и вдруг его глаза расширились.
— В чём дело? — Се Цзинлань заметил странное выражение на лице Сяхоу Ляня, поэтому наклонился, чтобы взглянуть, и на мгновение был ошеломлен. Внутри были очень откровенные порнографические изображения. Очень реалистичные эротические картинки, на которых тела мужчин и женщин переплетены, а выражения лиц ярко прорисованы.
— Ч-что это? — Се Цзинлань захлопнул книгу, его лицо горело так, что от него могло бы свариться яйцо.
— Порнография! Если я не ошибаюсь, это знаменитая картина «Наслаждение в императорской спальне» художника Чжао Сияна из династии Юань. У моей матери есть поддельная копия, может ли это быть оригинал? — Сяхоу Лянь взволнованно воскликнул, — Эта картина изысканная, с великолепными мазками. Их одежда так детально прорисована, даже складки одежды и цветы изображены очень подробно. Можно сказать, что это первоклассная эротика! Смотри, эта называется «Цветы красной сливы, висящие вверх ногами», эта — «Иволга, поющая на весенней заре», а эта — «Лето на юге реки Янцзы…
Се Цзинлань слушал бессвязную речь Сяхоу Ляня, пока не уловил самую важную часть:
— Что? Ты только что сказал «твоя мать»?
Сяхоу Лянь так разволновался, что оговорился, он тут же поправился:
— Нет-нет, я имею ввиду, что твой отец извращенец и лицемер. Он хранит свою коллекцию порнографии в библиотеке!
Лицо Се Цзинланя покраснело ещё сильнее, и он лихорадочно запихнул книгу обратно на полку, сказав:
— Давай не будем брать эту книгу, я выберу что-нибудь другое.
— Подожди! — Сяхоу Лянь взял книгу и вложил ее ему в руки с озорной ухмылкой. — Давайте заберём её и изучим! Если ты будешь читать её ночью, то получишь совсем другой опыт. Молодой мастер Цзинлань, вы определенно не испытывали ничего подобного раньше, верно? Разве вам не любопытно?
Се Цзинлань решительно отказался:
— Нет!
— Не думал, что ты такой паинька, — рассмеялся Сяхоу Лянь. — Хорошо. Если ты не хочешь на это смотреть, то не смотри, но эта штука может тебе пригодиться, так что пока возьмем.
Сяхоу Лянь попросил Се Цзинланя отвести его в кабинет толстяка. Се Цзинлань понятия не имел, что тот задумал, но не смог устоять перед его настойчивостью и повёл его в кабинет. Они вдвоем осторожно пробрались в главный двор, и Сяхоу Лянь использовал тот же трюк, чтобы отпереть кабинет и проскользнуть внутрь.
Сердце Се Цзинланя бешено колотилось. Это был первый раз, когда он делал такую подлую вещь. Но, видя, что Сяхоу Лянь выглядит таким уверенным, он не хотел уступать ему, поэтому набрался смелости и притворился бесстрашным. Он последовал за Сяхоу Лянем, пока его глаза блуждали по комнате, разглядывая мебель и украшения.
Посреди комнаты висела табличка с надписью «Саое Шаньфан». Се Цзинлань усмехнулся, думая, что такой человек, как Се Цзинтао, действительно запятнал такое элегантное имя. На столе лежали позолоченные чернильные камни, кисть для каллиграфии и бумага высшего качества из уезда Цзинсянь провинции Аньхой. Он осторожно коснулся гладкой и мягкой плотной бумаги, и его сердце наполнилось завистью.
Он постоял там, колеблясь некоторое время, раздумывая, не стоит ли ему стащить несколько листов. Этот необразованный дурак, Се Цзинтао, определенно не заметит такой незначительной пропажи. Поразмыслив, он отказался от своих коварных замыслов. Се Цзинтао может и не заметит, но его слуги заметят, лучше не создавать проблем.
Сяхоу Лянь нашёл на столе стопку книг и вытащил сборник «Книги обрядов». В стопке, как и ожидалось, была печатная копия с той же обложкой, что и у оригинального тома, который они взяли в библиотеке. Затем он положил фальшивую «Книгу обрядов» сверху и забрал настоящую, жестом велев Се Цзинланю уйти. Когда Се Цзинлань увидел это, он сразу понял план Сяхоу Ляня.
Сяхоу Лянь слегка покачал головой, лукаво улыбнулся и сказал:
— Когда я сегодня прибыл в поместье, по пути услышал, как служанка сказала, что хозяин возвращается завтра. Твой лицемерный отец больше всего заботится об учебе своих детей. Угадай, что он сделает с ребёнком, которого поймают с этой книгой?
Се Цзинлань понял, и на сердце у него потеплело, хотя рот не желал выражать благодарность.
— Это неразумная идея, и она может даже не сработать.
Сяхоу Лянь широко улыбнулся:
— Посмотрим. Пойдём.
http://bllate.org/book/15333/1354210
