— Чёрт, — тихо выругался Лиам. Сейчас ему было больно даже шевелить челюстью. Костлявые кулаки Юй Минлана — это вам не шутки. Он языком потолкал зубы — один, кажется, немного расшатался.
От пола до крышки унитаза он добирался целых полминуты!
— Лиам, Лиам?
Звукоизоляция в туалете была неплохой, но всё равно пробивался оглушительный грохот музыки из зала. Лиам, выпивший и ударившийся головой, находился в затуманенном состоянии и сначала подумал, что ему послышалось. Но голос позвал ещё дважды:
— Лиам?
Тот, кто звал, приближался. Лиам даже услышал, как в соседней кабинке грубо распахнули дверь. Он откинулся назад, запрокинув голову на кафельную стенку, оторвал кусок туалетной бумаги с держателя и кое-как вытер кровь из носа.
В его поле зрения возник рыжеволосый парень в сером худи, с лицом, полным изумления. Это был Джеймс, один из их компании. Его рука ещё лежала на ручке двери, и он явно вздрогнул, увидев Лиама.
Джеймс поспешно распахнул дверь до конца и подхватил Лиама:
— Боже, как ты так умудрился?
Лиам осклабился ему в ответ, обнажив зубы, на которых ещё оставались следы крови. Опираясь на руку Джеймса, он приподнялся и устроился поудобнее, давая понять, чтобы тот его не двигал.
Джеймс оторвал ещё один кусок бумаги и зажал ему нос. От боли Лиам резко втянул воздух.
— Как это случилось? Вы же зашли...
Джеймс не договорил, но последние слова прозвучали многозначительно и двусмысленно.
Лиам понял, о чём он, и указал пальцем на стену. Чуть ниже руки Джеймса стекала вниз белесая, похожая на молоко жидкость.
Глаза Джеймса расширились, и он моментально отодвинулся от этого места. Как он мог не понять, что это? Он швырнул бумагу в Лиама и дважды выругался:
— Чёрт! Я чуть не зацепил это, понимаешь?
Лиам притянул его голову вниз и впился губами в покрасневшие губы парня, чувствуя привкус пива. Он лизнул их пару раз, затем опустил голову ему на шею и спросил:
— Где... Юй?
Джеймс что-то промычал. Он повернул голову, желая углубить поцелуй, и невнятно пробормотал:
— Только что ушёл. Сказал, что у него дела. Он сказал, что ты в туалете, и попросил тебя найти.
Лиам не сопротивлялся. Он всегда был тем, кто не отказывается от предложенного. Если кто-то сам идёт в руки, он только рад. Он обхватил рукой стройную талию парня, усадил его к себе на колени и прижался своей горячей плотью к его внутренней стороне бедра.
Джеймс тихо засмеялся, вцепился пальцами в волосы Лиама и учащённо задышал, приоткрыв рот. Когда губы Лиама коснулись его шеи, он вдруг сказал:
— Не зарься на Юя. Его отец — не тот, с кем стоит связываться.
Движение Лиама замерло. В его сознании внезапно мелькнули заплетающиеся, пьяные глаза Юй Минлана, похожие на два глубоких озера, манящие и затягивающие. Внутри него неожиданно поднялась беспричинная досада. Он впился зубами в ключицу Джеймса, словно выплёскивая раздражение:
— Понял. С китайцами одни проблемы.
Юй Минлан, держа на руке свою куртку, вышел из бара. У входа несколько барменов, пошатываясь, о чём-то болтали. Он вышел на улицу. На дворе стоял декабрь, начало лета в Мельбурне, и куртка в его руках была уже не нужна. Юй Минлан поднял взгляд на небо — оно уже полностью почернело. Наверное, сейчас около восьми вечера. А в Китае — всего пять дня.
Он достал из кармана телефон и взглянул на экран. Как и ожидалось, через полтора часа позвонит Юй Чжэнъянь. Это был еженедельный звонок, каждый вечер пятницы, около половины десятого по местному времени. Хотя говорить было особенно не о чём, Юй Чжэнъянь всё равно звонил ему, ни разу не пропустив. Прямо как в детстве, когда он неустанно сажал его на стул перед ужином.
Квартира, которую снял для него Юй Чжэнъянь, находилась недалеко. Нужно было лишь пересечь три квартала. Перед тем как подняться, ему вдруг захотелось купить что-нибудь выпить. Внизу как раз был круглосуточный супермаркет — очень удобно.
Возвращаясь с полиэтиленовым пакетом в руке, он вдруг услышал, как на противоположной стороне улицы кто-то разговаривает по телефону. Голос был негромким, и в самом звонке не было ничего особенного. Но человек говорил на чистейшем китайском. В тот миг, когда знакомый язык достиг его ушей, его шаги замедлились, а взгляд непроизвольно устремился туда. За границей, кроме домработницы, он редко слышал, чтобы на улице говорили по-китайски. Видимо, в его районе жило не так много китайцев.
«Встретить земляка на чужбине» — событие, которое радует любого китайца. Но Юй Минлан просто стоял на своей стороне улицы, молча наблюдая за тем человеком на другой стороне. Звонивший, должно быть, был молодым китайцем. На нём было чёрное худи с капюшоном, спереди белыми буквами было написано «good». Он стоял под уличным фонарём, его фигура была высокой и стройной, а тень вытягивалась длинной полосой. Юй Минлан не мог разглядеть его лицо — капюшон был надет на голову, и тень от фонаря падала как раз на лицо, оставляя лишь смутный силуэт. Но в целом он выглядел очень неплохо.
Тот человек в основном только мычал в трубку «угу», «ага», почти не произнося слов. Юй Минлану просто понравился его голос. Звучал он будто пальцы, перебирающие клавиши пианино, отзываясь в его сердце. Он невольно задержался ещё на несколько мгновений.
Домработница вышла вынести мусор и сразу увидела Юй Минлана, застывшего столбом у входа.
Женщина, выбрасывая мусор в бак, окликнула его:
— Маленький господин?
Юй Минлан вздрогнул и отозвался.
Домработница взяла у него из рук полиэтиленовый пакет:
— Что стоишь тут, не поднимаешься?
Юй Минлан улыбнулся:
— Купил кое-что.
Домработница пошла впереди него, без умолку что-то рассказывая. Когда Юй Минлан обернулся, под тем фонарём уже никого не было. Под тусклым жёлтым светом одиноко стоял лишь мусорный бак.
«Встретить здесь китайца — и правда большая редкость», — подумал он. Ведь он расслышал — тот человек говорил на безупречном путунхуа.
Как и ожидалось, вскоре после возвращения, как только стрелки часов приблизились к половине десятого, домработница подала ему телефон:
— Господин, вам звонит господин.
Юй Минлан как раз открывал холодильник. Одной рукой он опёрся на дверцу, другой принял трубку.
Он взглянул на мигающий экран.
[Отец]
Юй Минлан поблагодарил домработницу, зажал телефон между ухом и плечом. В другой руке у него был стакан холодного молока, который он как раз поднёс ко губам.
С того конца провода донёсся голос:
— Минлан.
Хотя их разделял лишь телефонный провод, он всё равно почувствовал, что интонация Юй Чжэнъяня сегодня немного отличалась от обычной.
Он отхлебнул ледяного молока, и капелька осталась в уголке рта, очертив белым контуром его губы. Он ответил:
— Да, папа.
Как обычно, Юй Чжэнъянь спросил:
— Как дела в последнее время?
Юй Минлан со стаканом в руке прошёл в комнату и указательным пальцем свободной руки прикрыл дверь:
— Всё хорошо.
На том конце на мгновение воцарилась тишина. В трубке послышался лёгкий звук: «тук», «тук». Юй Минлан знал, что его отец в этот момент постукивает пальцами по столу. Каждый раз, когда он делал этот жест, значит, о чём-то размышлял. «У него есть вопрос ко мне», — подумал Юй Минлан.
Так и вышло. Он услышал, как Юй Чжэнъянь спросил:
— Ты ходил в бар?
В уголке рта Юй Минлана дрогнула улыбка. Люди его отца его, конечно же, видели. Такой мужчина, как его отец, разве мог позволить своему сыну жить в одиночестве на чужбине? Ещё в первый месяц по приезде сюда Юй Минлан понял, что Юй Чжэнъянь приставил к нему людей.
http://bllate.org/book/15288/1350654
Готово:
