Сяо Хуан, казалось, хотел что-то возразить, но в конце концов проглотил слова, его внимание привлёк слабый красноватый след, обнажившийся на задней стороне шеи Сыту, когда тот наклонился.
— Это... — Сяо Хуан сначала подумал, что это шрам или что-то в этом роде — но, слегка отодвинув воротник, замер. На лопатке Сыту было клеймо, выжженное раскалённым железом — иероглиф Скот.
Рука Сяо Хуана дрогнула. Он широко раскрытыми глазами смотрел на Сыту, не в силах вымолвить слово. Такие клейма сейчас уже редко встретишь, но он читал о них в книгах. В предыдущую династию существовала практика продавать людей вместе со скотом, и большинство из этих людей были детьми младше десяти лет. Единым знаком таких являлся иероглиф Скот, выжженный на задней части плеча. Происхождение этих детей было незавидным — чаще всего их родители были сосланы или казнены. Этих детей покупали, чтобы они выполняли ту же работу, что и скот, большинство не доживало до взрослых лет. Из-за чрезмерной жестокости такая торговля была отменена в поздний период предыдущей династии. Сяо Хуан мысленно прикинул: судя по возрасту Сыту и состоянию клейма, ему должно быть как минимум лет двадцать.
Сыту сначала удивился, что случилось с малышом, но потом заметил, что тот разглядывает его шею с выражением виноватого смущения на лице, и сразу всё понял. Он не сдержал усмешки:
— Что? Понял, что это такое?
Сяо Хуан честно кивнул и поднял на него взгляд.
Устроившись поудобнее и положив ноги Сяо Хуана себе на колени, Сыту начал их мягко разминать. Его выражение лица было спокойным.
— Мы с Му Лином познакомились как раз в то время.
— Му Лин он... — Сяо Хуан не мог в это поверить.
— Ему досталось похуже. Раньше он был молодым господином, телосложение у него было слабое, болезни пошли как раз с тех пор, — не спеша продолжил Сыту. — Его отец был чиновником, позднее его казнили. Мой отец был мелким офицером, говорят, нажил могущественного врага, и его тоже казнили.
Сяо Хуан слушал с предельным вниманием. Сыту на этом остановился и, подняв глаза, увидел в выражении лица ребёнка любопытство. Он фыркнул:
— Ничего особенного. Потом мы с этим больным чурбаном сбежали, встретили великого мастера, научились у него боевым искусствам, заложили основу, затем тренировались всё лучше и лучше, в конце концов стали непобедимыми поднебесными. Нас собралось несколько человек, готовых идти за мной, так и была основана Крепость Чёрного Облака.
Такую жизнь, наверное, не каждому дано пережить — огромные взлёты и падения, великая скорбь и великая радость. Сяо Хуан видел, что на лице Сыту написано лишь спокойствие, словно он рассказывал о чём-то постороннем. Обычный человек из речного мира наверняка стал бы хвастаться подобными переживаниями... Этот же человек, когда должен был бы быть высокомерным — не был, а когда не должен — наоборот, становился крайне надменным. Поистине, его было не понять.
Сыту протянул руку и ущипнул его за нос:
— Что такое? Вид совсем дурацкий.
Сяо Хуан покачал головой, поднял руку, чтобы поправить ему одежду, и сказал:
— Пошли есть. Нога уже не немеет.
Сыту какое-то время пристально смотрел на ясноглазого ребёнка перед собой, потом взял его за подбородок и тихим голосом произнёс:
— Ты явно очень умен, но притворяешься простачком. Мы с тобой уже хорошо разглядели этот мир. В некоторых вещах тебе действительно не нужно от меня скрываться. Я частый гость в чертогах Яньло. Что касается понятий «правильно» и «неправильно» — чем больше их видишь, тем более бессмысленными они становятся.
Сяо Хуан поднял на него лицо, казалось, немного заколебавшись, но Сыту тут же отпустил его подбородок и, словно ничего не произошло, повёл за собой прочь.
За последние несколько дней они обошли почти все окрестные таверны и чайные. Сыту решил отвести Сяо Хуана подальше. Пройдя несколько улиц, оба заметили, что сегодня на улицах особенно оживлённо, повсюду висят фонари и украшения, словно на празднике.
Чем дальше они шли, тем больше удивлялись, пока внезапно не вспомнили о том приглашении, что принесли на днях из Водной крепости Семи Звёзд — Смотр цветов.
— Хе-хе... — Сыту вдруг рассмеялся. — Цветы, естественно, в публичном доме. Мы же ещё не ели в публичном доме, верно?
Сяо Хуан задорно замотал головой, но, как обычно, позволил увести себя за руку.
Кроме того случая на расписной лодке, это был первый раз, когда Сяо Хуан действительно зашёл в настоящий публичный дом. Увидев, что всё здание заполнено людьми, и услышав вокруг весёлый смех и болтовню, он невольно напрягся, не зная, куда деть руки и ноги.
Сыту, глядя на него, находил это весьма забавным. Он протянул руку и потрепал мальчика по голове:
— Это место для веселья, естественно, здесь нужно радоваться. А у тебя вид, будто ты направляешься на поле битвы в мире асуров.
Сяо Хуан неестественно улыбнулся и последовал за Сыту в отдельный кабинет. Из окна на втором этаже был виден оживлённый вид первого этажа, было довольно шумно, но стоило закрыть окно — и наступала тишина.
Сяо Хуана удивило то, что те самые девушки, которые только что внизу смеялись, бранились и кокетничали с клиентами, едва войдя в их кабинет, мгновенно становились скромными и сдержанными, не смея ни в чём переступать границы. Пока наливали двоим вино, они непринуждённо перекидывались парой слов, и всё было весьма изысканно.
Сыту специально не звал девушек для компании, а просто заплатил за отдельный кабинет, чтобы выпить. Он спросил у девушки, наливавшей вино:
— У вас сегодня должно быть представление цветов?
— Да, господин, сегодня вечером представятся три цветка, все они иноземки, — послушно ответила девушка, наливавшая вино, затем протянула руку, очистила мандарин и положила его перед Сяо Хуаном. Наливая ему чашу вина, она с улыбкой добавила:
— Это вино не крепкое, но на пустой желудок у него сильное последействие, и по природе оно горячее. Пусть юный господин сначала съест мандарин, а потом пьёт не спеша. Блюда скоро подадут.
Сяо Хуан, держа в руках мандарин, смотрел на эту воспитанную и вежливую девушку с некоторым глуповатым видом. Вероятно, он разглядывал её так мило, что девушка, прикрыв рот рукой, тихонько рассмеялась и не могла остановиться.
— Как зовут? — Сыту, попивая вино, небрежно спросил у девушки.
— Хун Лин, — с улыбкой ответила девушка, принимая от Сыту серебро. — О чём господин хочет спросить?
Сыту кивнул:
— Хочу разузнать об одном человеке.
— О ком? — спросила Хун Лин, не строя догадок и не проявляя нетерпения, тон её был как раз подходящим. Сыту не мог не ощутить удовлетворения. Раньше девушки в публичных домах в её возрасте ещё ничего не понимали, были как дети. А теперь — умеют читать выражения лиц, говорить уместно, просто со всех сторон отточенные. Неизвестно, к счастью это или к несчастью.
— Яо Цинь, — Сыту поставил чашу и наблюдал за выражением лица Хун Лин, затем продолжил:
— Говорят, раньше она была первой красавицей в вашем заведении.
— О... — Улыбка на лице Хун Лин на мгновение застыла, но почти сразу вновь стала естественной. — Почему господин вдруг вспомнил о сестрице Яо Цинь? Она уехала отсюда уже несколько лет назад.
— Просто рассказывай, — на лице Сыту проступила лёгкая холодность. — Лучше говори правду.
— Естественно, как я смею обманывать господина?, — поспешно ответила Хун Лин. — Когда сестрица Яо Цинь была на пике славы, я ещё даже не начинала принимать гостей... Только выполняла чёрную работу, а на неё тогда все заглядывались. — Говоря это, на её лице мелькнула тень зависти.
— Пять лет назад она была очень популярна, сейчас ей тоже не так много лет. Почему же она выкупила себя? — спросил Сыту. — Должно быть, её выкуп стоил немалых денег? Кто заплатил?
Хун Лин огляделась по сторонам, подошла и закрыла дверь кабинета, вернулась и тихо сказала:
— Староста Сяо.
— Сяо Лоюй? — Сыту протянул руку и потрёб подбородок, слегка нахмурив брови.
— Господин, вы же видели старосту Сяо? Такая личность — какая женщина не захочет быть с ним? Сестрице Яо Цинь действительно досталась удача, добытая в прошлой жизни, — сказала Хун Лин и тихо вздохнула. — Из таких, как мы, наверное, ни одна из сотни или тысячи не окажется такой везучей, как сестрица Яо Цинь.
Сяо Хуан наконец доел последнюю дольку мандарина, поднял голову и посмотрел на Хун Лин:
— Яо Цинь всё время носила траур. Ты знаешь, по кому?
Хун Лин покачала головой и таинственно произнесла:
— Говорят, это было жутковато. Эта Яо Цинь, когда не принимала гостей, всегда ходила в траурных одеждах, носила их как обычную одежду. Очень пугающе.
Сыту задумчиво кивнул и спросил у Хун Лин:
— Было ещё что-нибудь особенное? Например, особые люди или события, о которых она говорила?
— М-м, особенное... — Хун Лин подумала и в конце концов покачала головой. — Нет.
Сыту кивнул, давая понять, что она может выйти. Дверь закрылась. Сыту повернулся и посмотрел на Сяо Хуана:
— С этим Сяо Лоюй определённо что-то нечисто.
Сяо Хуан кивнул, но ничего не сказал, а выглянул в окно на нижний этаж. Хун Лин уже спустилась вниз и разгульно пила вино с гостями на первом этаже, выглядев теперь совсем иначе, чем минуту назад.
Сыту последовал за его взглядом и, мгновенно поняв, о чём думает Сяо Хуан, не сдержал громкого смеха.
http://bllate.org/book/15274/1348312
Готово:
