Се Фулин наконец обзавелся собственным телефоном. Хотя на данный момент в нем было всего три номера: Лоу Цзюньцзюнь, Чжоу Ян и Чжао Сяоин.
Сам Се Фулин не испытывал особых чувств по этому поводу, но Лоу Цзюньцзюнь и другие говорили, что теперь он наконец стал «современным человеком», и можно больше не бояться, что он потеряется. Они старательно приучали его к существованию телефона. Например, сейчас:
«Вжжж».
Услышав вибрацию телефона во время лекции, Се Фулин опустил взгляд, поднял его, разблокировал и увидел сообщение от Чжоу Яна в WeChat.
«Цзюньцзюнь хочет пойти на блошиный рынок* на Старой улице поглазеть. С нами?»
(п/п: «Блошиный рынок» (舊貨市場, jiùhuò shìchǎng) — дословно «рынок старых вещей». Популярное в Китае место, где продают антиквариат, винтаж, подержанные, а иногда и просто старые вещи. Часто там можно найти уникальные предметы по низкой цене.)
Се Фулин повернул голову и посмотрел на сидевшего рядом Чжоу Яна. Тот в этот момент не сводил глаз с преподавателя, словно это сообщение в WeChat, которое на таком близком расстоянии и отправлять не было нужды, не от него исходило.
«Можно», — сделал одолжение и ответил Се Фулин.
Лицо Чжоу Яна, полное ожидания, устремилось к телефону, и, увидев слово «можно», покрылось сеткой раздражения. Он почувствовал, будто старался напрасно, но в последнее время, кажется, начал понемногу привыкать к такой манере общения Се Фулина и совсем не сердился. Неужели я превратился в мазохиста?
Ответив в WeChat, Се Фулин не обратил внимания на реакцию Чжоу Яна и, естественно, не знал, что тот занимается самодиагностикой. Он лишь повернул голову к Лоу Цзюньцзюню с другой стороны и спросил:
— На Старой улице есть блошиный рынок?
Лоу Цзюньцзюнь, услышав вопрос Се Фулина, убедился, что преподаватель на кафедре не смотрит в их сторону, и ответил:
— Угу, довольно большой. Иногда можно найти что-то хорошее. Я хожу туда время от времени.
— Что хорошее?
— Смотря что тебе нравится. Я хожу за старинными механическими часами. — Лоу Цзюньцзюнь тут немного смутился, поправил очки и сказал: — Я коллекционирую механические часы, там удачные находки.
Се Фулин кивнул и больше не стал говорить.
После пары они пообедали и втроем направились к блошиному рынку на Старой улице.
По пути Лоу Цзюньцзюнь с энтузиазмом принялся просвещать Се Фулина о том, что такое механические часы.
— Сила механических часов исходит от заводной пружины внутри механизма. Пружина приводит в движение шестеренки, которые, в свою очередь, двигают стрелки. Все детали механических часов сделаны из металла, а металл, как известно, расширяется от тепла и сжимается от холода. Летом они замедляются, зимой ускоряются. А механические часы учитывают все эти факторы при настройке. Слушать звук хода балансира — просто наслаждение! — в отличие от обычной сдержанности, сейчас Лоу Цзюньцзюнь явно пребывал в возбужденном состоянии.
— Тьфу, столько лишних слов. В конце концов, всё те же часы. Функция часов — показывать время. Мне больше нравятся электронные, время видно сразу, — Чжоу Ян заложил руки за голову и говорил на ходу.
Лоу Цзюньцзюнь замолчал, взгляд его стал острым. Он тут же сменил цель и принялся оспаривать слова Чжоу Яна, перечислил кучу различий между механическими и электронными часами, заявил, что очарование механики не заменишь электроникой и тому подобное. Это совершенно несвойственное ему обыкновенно возбуждение ошеломило Чжоу Яна. Действительно, когда скромный человек говорит о своем увлечении, боевой дух его зашкаливает. Чжоу Ян только и успевал кричать о капитуляции, в конце концов произнес N комплиментов в адрес механических часов, и его наконец едва отпустили.
Чжоу Ян внутренне вздохнул с облегчением, затем, повернув голову, увидел Се Фулина с видом стороннего наблюдателя и тут же воскликнул:
— Эй, а почему ты не говоришь нашему Сяо Фулиню? Он ведь наверняка тоже ничего не знает о механических часах.
— Только что узнал. Механические часы и вправду очаровательны, — Се Фулин в тот миг, когда Лоу Цзюньцзюнь посмотрел на него, произнес эти слова и удостоился одобрительного взгляда.
Чжоу Ян: «...» Блин, можно вообще нормально дружить?!
Пока они перебранивались, они быстро добрались до блошиного рынка. На самом деле, блошиный рынок на Старой улице не был сосредоточен на одной площадке, как традиционная ярмарка. Просто там подряд шло несколько магазинчиков, торговавших подержанными вещами или антиквариатом, со временем они стали специализироваться на старье. А благодаря разнообразию ассортимента и наличию хороших вещей постепенно приобрели известность. Многие коллекционеры специально приезжали туда за находками. Неуловимо это место стали называть блошиным рынком.
Чжоу Ян, пришедший просто составить компанию Лоу Цзюньцзюню, тут же увлекся вещами на рынке и вскоре стал прыгать вокруг активнее самого Лоу Цзюньцзюня.
— Ничего себе, я и вправду не ослеп! Это же баскетбольный мяч с автографом Майкла Джордана! Кто же так не ценит, что продает его! — Чжоу Ян сейчас замер перед одним баскетбольным мячом, не в силах сдвинуться с места. Полчаса торгуясь с продавцом, он в конце концов с удовлетворением выменял мяч на 500 юаней и теперь всю дорогу нес его как сокровище.
— Пятьсот за один мяч — ты тоже с приветом, — глядя на самый обычный мяч, с усмешкой произнес Лоу Цзюньцзюнь.
— Отстань, не трогай! Это сокровище, так же, как для тебя твои механические часы.
— Что верно, то верно, — Лоу Цзюньцзюнь понимал такое чувство. Однако до сих пор он так и не нашел желанных механических часов и слегка разочаровался. Видя радость Чжоу Яна, он почувствовал легкое недовольство. Поэтому он повернулся к всё это время спокойному Се Фулину и спросил: — А как ты, не увидел ничего, что хотелось бы?
С тех пор как Се Фулин купил телефон, его кошелек изрядно похудел. До следующего перевода денег от отца ему, можно сказать, предстояло жить на те деньги, что заплатила Чжао Сяоин за мазь. Не говоря уже о том, что он и вправду не видел ничего желаемого, даже если бы и увидел, у него, возможно, не было бы денег на покупку.
Итак, Се Фулин уже собирался покачать головой и сказать «нет», как вдруг его взгляд мелькнул, и он увидел неприметную лавочку. В открытой витрине ее стояла деревянная шкатулка, до боли знакомая Се Фулину. Сердце его учащенно забилось, и прежде чем он успел что-то сказать, его ноги уже сами понесли его к той лавке.
— Хм? — Лоу Цзюньцзюнь, увидев, как Се Фулин вдруг безмолвно пошел вперед, потянул за собой всё еще поглаживавшего сокровище-мяч Чжоу Яна и быстрыми шагами последовал за ним.
Войдя в лавочку, Се Фулин обнаружил, что внутри она еще теснее, чем снаружи. Между полками оставался проход лишь на одного человека. За прилавком сидел маленький старичок в круглых очках. В этот момент он читал газету и не проявил особой реакции на появление посетителей, лишь, не поднимая головы, произнес:
— Смотрите, что хотите.
Се Фулин указал пальцем на ту деревянную шкатулку в витрине и сказал:
— Можно взглянуть на ту шкатулку?
Лишь тогда старичок показал из-за газеты пару маленьких, проницательных глаз, посмотрел в указанном направлении и, увидев, что тот указывает на шкатулку, с некоторым удивлением оглядел Се Фулина. Однако тут же он отложил газету, достал шкатулку из витрины и положил перед Се Фулином.
Сначала Се Фулин протянул руку и потрогал шкатулку. Ощущение под пальцами лишь укрепило его первоначальное предположение. Затем он расстегнул застежку на шкатулке и медленно открыл крышку.
В тот миг, когда он увидел внутри лежащий кожаный мешочек, глаза Се Фулина загорелись. Движениями быстрыми, но осторожными он поднял мешочек, развернул его по шву, и зрачки его резко сузились. Именно!
Владелец лавки, с тех пор как поставил шкатулку, не сводил глаз с Се Фулина. Увидев его последовательные действия, он проницательно блеснул глазами. Похоже, с этой сделкой есть перспектива!
— Эй? А это? — подошедший Лоу Цзюньцзюнь взглянул и произнес неуверенно: — Девять игл?* (п/п: «Девять игл» (九針, jiǔzhēn) — древний набор акупунктурных игл, описанный в классическом медицинском трактате «Хуанди Нэйцзин». Каждая из девяти игл (разной длины, толщины и формы наконечника) предназначалась для различных терапевтических целей: прокалывания, массажа, дренажа гноя, кровопускания и т.д.)
— Какие иглы? — непонимающе подхватил Чжоу Ян.
Лоу Цзюньцзюнь проигнорировал его и, глядя на Се Фулина, словно желая подтверждения, сказал:
— На втором курсе, на предмете «Акупунктура и прижигание китайской медицины», упоминали, что прототипом современных акупунктурных игл были древние «девять игл», впервые описанные в «Трактате Желтого императора о внутреннем»*. На слайдах преподавателя тогда показывали фото, очень похожее на это. (п/п:* «Трактат Желтого императора о внутреннем» (《皇帝內經》, Huángdì Nèijīng) — фундаментальный канон традиционной китайской медицины, составленный между периодами Чжаньго и Хань (V в. до н.э. — II в. н.э.). Приписывается мифическому Желтому императору. Именно в нем впервые систематически описаны теория инь-ян, у-син (пять элементов), ци, меридианы, а также методы диагностики и лечения, включая «девять игл».)
— Было разве? — Чжоу Ян тоже подошел посмотреть, в процессе не забывая оберегать свой мяч-сокровище. Однако он ничего не помнил, лишь думал: У некоторых "игл" тут наконечники толщиной с винт, как ими делать акупунктуру?
— Действительно, девять игл, — ответил Се Фулин Лоу Цзюньцзюню, с трудом отрывая взгляд от этого набора.
Чань-чжэнь, юань-чжэнь, ти-чжэнь, фэн-чжэнь, пи-чжэнь, юаньли-чжэнь, хао-чжэнь, чан-чжэнь, да-чжэнь. Рука Се Фулина скользнула по иглам различной формы, на лице невольно появилось выражение ностальгии. Хотя он и не знал, во что развилась современная акупунктура, но в свое время он пользовался именно таким набором. Каждый вид иглы имел свое назначение и был обязательным инструментом в его походной аптечке. Искусство иглоукалывания семьи Се также было их уникальным секретом. В те времена в Императорской медицинской службе, кроме него, уже никто не мог в полной мере владеть этими девятью иглами.
Лоу Цзюньцзюнь смутно помнил, что преподаватель говорил, что наука о девяти иглах очень обширна, но из-за того, что знания со временем были утеряны, назначение некоторых игл можно было определить лишь предположительно. И с прогрессом эпохи девять игл, пройдя через оттачивание технологий, постепенно эволюционировали в современное искусство акупунктуры. Сейчас врачи китайской медицины в основном больше не используют девять игл, но их методы иглоукалывания и теория по-прежнему имеют важное значение.
Хотя Лоу Цзюньцзюнь и не понимал, как Се Фулин с первого взгляда смог распознать этот древний инструментарий, но, как бы то ни было, выражение лица Се Фулина в этот момент было для него невиданным ранее, одухотворенным — точь-в-точь как его собственное при виде механических часов или Чжоу Яна при виде баскетбольного мяча.
При этой мысли Лоу Цзюньцзюнь невольно поразился: Се Фулин наконец-то стал немного ближе к людям. И прежний угрюмый, неразговорчивый он, и нынешний холодный, немногословный он казались ему непохожими на ровесников, словно не было ничего, что могло бы его по-настоящему заинтересовать. А вот это выражение было куда живее.
В этот момент наконец заговорил молчавший старичок-владелец. Он с улыбкой обратился к Се Фулину:
— Это вещица с историей, можно сказать, жемчужина моей лавки. Ну что, приглянулась?
Торговцы — народ продувной. Вечно твердят, что то или иное — «жемчужина лавки», но в основном это лишь уловка для завышения цены. Будь и вправду жемчужиной, кто бы стал так небрежно выставлять её на прилавок? И Лоу Цзюньцзюнь, и Чжоу Ян понимали этот принцип, поэтому промолчали. Но не ожидали, что Се Фулин выдаст прямо:
— Сколько стоит? Беру!
Лоу Цзюньцзюнь и Чжоу Ян остолбенели.
http://bllate.org/book/15267/1354610
Fennecus (читатель/культиватор основы ци)
5 февраля 2026 в 21:19
0
