Небо было затянуто тёмными тучами [1]. В этот пасмурный день дул пронизывающий до костей ветер. Черный автомобиль стоял под клёном, и на его крышу бесшумно опустился опавший лист.
[1] 乌云密布 (wūyún mìbù) — идиома, используется как для описания погоды, так и для создания предчувствия беды или описания сильного гнева.
Фу Юйхэ был одет в черный приталенный тренч с распахнутым воротником; ворот его белой рубашки разошёлся в стороны, обнажая выразительный кадык над ключицами. Подойдя к машине, он открыл дверцу и искоса взглянул на неспешно идущего позади юношу.
Шэнь И прихватил свой рюкзак, все ещё сжимая в руке тот самый несобранный кубик Рубика. Он следовал за Фу Юйхэ и, когда тот открыл перед ним дверь, не стал церемониться и залез внутрь.
— Дядя Ма, добрый день, — Шэнь И, сев в салон, с улыбкой поздоровался с водителем.
Водитель работал на Фу Юйхэ уже довольно давно; это был надёжный мужчина средних лет. Он мельком взглянул на Шэнь И в зеркало заднего вида и ответил:
— Добрый день.
Он уже несколько раз подвозил Шэнь И и знал, что это друг брата его босса. Манера речи юноши всегда располагала к себе; он казался жизнерадостным парнем без всякого двойного дна.
— Подвинься, — Фу Юйхэ, стоя у машины, пресёк любую возможность для дальнейшей болтовни.
Шэнь И подвинулся, и Фу Юйхэ сел на место, где только что сидел Шэнь И. Он закрыл дверь и велел водителю ехать.
— Куда? — спросил Шэнь И.
— Домой.
— К тебе домой?
Фу Юйхэ бросил на него короткий взгляд — было очевидно, что вопрос был совершенно бессмысленным.
— Так что всё-таки стряслось? Что-то настолько важное, раз ты лично приехал за мной? — произнёс Шэнь И, крутя одной рукой кубик Рубика.
Фу Юйхэ наблюдал за его изящными пальцами, ловко крутящими кубик Рубика, и слегка усмехнулся.
— Разумеется… это очень важное дело, — перехватив инициативу, он спросил тоном светской беседы: — Так это она написала то любовное письмо?
— Она? — пальцы Шэнь И на мгновение замерли, когда он понял, кого Фу Юйхэ имел в виду. — Хм... Тебя это так сильно волнует?
— Не волнует, — отрезал Фу Юйхэ. — Это не имеет значение.
— Тогда зачем спрашиваешь? — мягко спросил Шэнь И, в его голосе была слышна усмешка.
— Спросил к слову, — бросил Фу Юйхэ с безразличным видом.
— Вот оно как...
В итоге он так и не ответил на этот вопрос.
Помощник Ван сидел на переднем пассажирском сиденье, не издавая ни звука и стараясь казаться «человеком-невидимкой». Он-то думал, что господин Фу приехал за братом, так что этот диалог окончательно сбил его с толку.
Он работал на Фу Юйхэ уже немало времени, и чем дольше длилось их сотрудничество, тем лучше помощник Ван понимал определённые черты его характера: если Фу Юйхэ считал что-то действительно неважным, он бы ни за что не стал об этом спрашивать.
В салоне воцарилась гнетущая тишина. Шэнь И наконец собрал кубик Рубика, небрежно забросил его в рюкзак и, подперев щеку рукой, уставился в окно. Фу Юйхэ сидел, опустив глаза, и мерно, раз за разом, надавливал на подушечки своих пальцев.
На перекрёстке, пока они ждали зелёный сигнал светофора, в кармане Шэнь И зазвонил телефон. Это был Фу Чэн. Юноша ответил на вызов.
— Шэнь И, почему ты ушёл? — спросил Фу Чэн на том конце провода.
Из-за того, что в машине было слишком тихо, а громкость в динамике была приличной, Фу Юйхэ отчётливо расслышал голос брата. Он искоса взглянул на Шэнь И.
— Появились дела, — с прищуром улыбнулся Шэнь И, глядя прямо в глаза Фу Юйхэ.
— Что ещё за дела? Почему ты раньше ничего не говорил? — не унимался Фу Чэн.
Шэнь И беззвучно, одними губами, спросил Фу Юйхэ: «Мне сказать?». Он выглядел совершенно невозмутимым, а на губах играла улыбка — его истинные намерения были ясны как день.
Фу Юйхэ протянул руку и накрыл ладонью телефон, тихо произнеся:
— Скрой это от него. Условия ставишь ты.
Шэнь И показал жест «окей», и только тогда Фу Юйхэ убрал руку от его телефона.
— Шэнь И? Шэнь И! — Фу Чэн, так и не дождавшись ответа, позвал его ещё несколько раз.
— Я здесь, — отозвался Шэнь И. — Личные дела, давай поболтаем попозже.
Звонок завершился; светофор на перекрёстке давно остался далеко позади.
Конечным пунктом был особняк семьи Фу. Автомобиль медленно заехал в гараж. Шэнь И вышел следом за Фу Юйхэ. Закинув рюкзак на правое плечо, он шёл лёгкой походкой, то и дело наступая след в след туда, где только что прошёл Фу Юйхэ.
Фу Юйхэ слушал шаги за спиной, не выдавая своих чувств. От Шэнь И веяло какой-то первозданной чистотой, и даже если характер юноши порой казался скверным, его мелкие интриги нельзя было назвать по-настоящему «злыми».
Фу Юйхэ подумал, что по сравнению с ним Шэнь И всё же слишком юн. Мальчишка совсем не боялся того, что Фу Юйхэ мог бы с ним сотворить, наивно полагая, что держит его на крючке своим шантажом.
У входа они сменили обувь.
— Брат Фу, так зачем ты меня искал? Теперь-то можешь сказать? — спросил Шэнь И.
— Не спеши, — ответил Фу Юйхэ.
Он направился наверх. Шэнь И вскинул брови, но ему ничего не оставалось, кроме как последовать за ним.
По логике вещей, сейчас Фу Юйхэ вряд ли стал бы искать с ним частной встречи ради Фу Чэна — значит, дело касалось только их двоих.
Впрочем, Шэнь И свято соблюдал договорённости: он не проболтался Фу Чэну ни единым словом [2].
[2] 只言片语 (zhīyán piànyǔ) — идиома, букв. «одиночные слова и обрывки фраз»; означает даже малейшее упоминание или намёк на что-либо.
Фу Юйхэ направился не в кабинет, а в хозяйскую спальню. Войдя, он снял тренч, стоя спиной к Шэнь И. Юноша замер в дверях, оглядываясь по сторонам. Когда Фу Юйхэ вешал пальто, он поймал этот его взгляд — любопытный, как у кота.
— Брось рюкзак куда-нибудь, — сказал Фу Юйхэ.
— Почему мы в твоей спальне? — спросил Шэнь И, отводя взгляд.
— Почему? — Фу Юйхэ эхом повторил его вопрос.
Он подошёл к Шэнь И вплотную. Юноша не отступил, и рука Фу Юйхэ скользнула мимо его талии.
«Щёлк», — тихий звук закрывшейся двери мгновенно накалил обстановку до предела. Даже заперев дверь, Фу Юйхэ не убрал руку, оставив её на дверной ручке прямо за спиной Шэнь И. Его предплечье слегка сдвинуло полы просторной куртки юноши к бокам.
— А ты как думаешь? — прошептал Фу Юйхэ ему на ухо. — М-м?
Он поднял вторую руку и положил её на затылок Шэнь И, нежно поглаживая кожу. Подобно серому волку, сбросившему овечью шкуру, он с явным интересом дразнил забившегося в ловушку кролика.
В его груди полыхало пламя. Оно разгорелось ещё несколько дней назад, а сцена в чайной у ворот школы лишь подлила масла в огонь [3], заставив его полыхать с новой силой.
[3] 添了柴 (tiānle chái) — идиома, букв. «подбросить хворосту»; означает усиление и без того сильного чувства (в данном случае — ревности и гнева).
— Весело было в эти дни? — голос Фу Юйхэ звучал низко, напоминая рык пробудившегося зверя, вальяжного и в то же время равнодушного. Вспомнив, как Шэнь И угрожал ему в машине, он холодно усмехнулся. — С чего ты взял, что я и дальше буду позволять тебе шантажировать меня? — он наклонил голову и запечатлел лёгкий поцелуй на белоснежной мочке уха юноши. — М-м?
Дыхание Шэнь И сбилось. Он попытался отвернуться, но Фу Юйхэ властно перехватил его за затылок, не давая пошевелиться.
— Брат Фу…
— Называй «брат», — перебил его Фу Юйхэ.
— ...Почему?
— Ты задаёшь слишком много вопросов.
Сейчас у него не было ни малейшего желания отвечать.
— Достаточно того, что ты будешь послушно делать всё, что я скажу. Иначе... — рука, всё ещё лежавшая на дверной ручке, переместилась и обхватила Шэнь И за талию. — Впрочем, если ты не будешь слушаться, так будет даже интереснее.
— Ты не боишься, что Фу Чэн узнает?
Он имел в виду то, что Фу Юйхэ ищет с ним встреч за спиной брата.
— Узнает что? Что ты за его спиной тайком соблазняешь его старшего брата? — усмехнулся Фу Юйхэ.
Шэнь И всё понял: те самые аргументы, которыми он угрожал Фу Юйхэ в ночь его рождения, теперь сам Фу Юйхэ мог точно так же использовать против него, извратив факты.
— Я тебя предупреждал, — Фу Юйхэ убрал руку с его затылка и прижал ладонь к щеке юноши, упираясь большим пальцем в его губы. — Я не тот человек, с которым можно безнаказанно играть. Почему же ты не послушался?
— Брат Фу...
Палец, прижатый к губам, надавил сильнее, коснувшись зубов.
Шэнь И: «...»
— Брат, чего ты хочешь? — он сменил обращение.
— Тот, кто коснулся того, кого не следовало, разумеется, должен заплатить цену. — В голосе Фу Юйхэ звучала угроза. — Разве я не прав?
— И какова же эта «цена»?
Фу Юйхэ слегка дёрнул уголком губ и, схватив его за воротник, внезапно впился в его губы поцелуем. Шэнь И на мгновение оцепенел, и на его лице промелькнуло странное выражение.
Это и есть... цена?
Но, как ни странно, в его сердце, которое последние несколько дней будто было забито ватой [4], наконец наступило облегчение.
[4] 被棉花堵了 (bèi miánhua dǔle) — идиома; означает глухое, неопределённое чувство беспокойства или подавленности.
Его рука, свисавшая вдоль бедра, невольно сжалась, а затем он поднял её, обхватив Фу Юйхэ за талию. Кончик его языка, словно пёрышко, скользнул по линии губ мужчины. Этот ответ заставил Фу Юйхэ на миг замереть, после чего последовала атака, подобная яростному шторму.
Шэнь И был из тех, кто в ответ на силу становился лишь сильнее. Недавнее нежное прощупывание почвы исчезло; его движения стали дерзкими, и он сплёлся с ним в тесном, неистовом поцелуе.
Сбившееся дыхание стало общим, одинаково горячим. В тишине комнаты двусмысленные звуки влажных поцелуев казались оглушительными, будто звучали у самого уха.
Глухой звук упавшего на пол рюкзака остался незамеченным. Шэнь И почувствовал, как его сердце забилось так же неистово, как во время их первого поцелуя; это чувство азарта и остроты накатывало на него волна за волной.
Фу Юйхэ почувствовал — что-то не так. Реакция Шэнь И была в корне неправильной.
Он предполагал, что тот будет сопротивляться, возможно, разразится бранью или впадёт в панику. Но на деле не было ничего из этого: Шэнь И не просто пылко ответил на поцелуй, он сделал это с какой-то зашкаливающей страстью.
Под этим обжигающим натиском Фу Юйхэ начал сдавать позиции. Его дыхание стало тяжёлым и сбивчивым, а мысли, не успев сложиться в чёткую логическую цепочку, мгновенно рассыпались под воздействием ауры Шэнь И.
Спустя несколько минут томительного переплетения Шэнь И отстранился. Губы обоих заметно покраснели. Фу Юйхэ, полуоблокотившись на юношу и упёршись локтем в дверь, прижался лбом к его плечу и прикрыл глаза. В следующее мгновение он услышал вопрос Шэнь И:
— Брат, этого... уже достаточно?
Шэнь И облизал губы, явно не насытившись [5].
[5] 意犹未尽 (yì yóu wèi jìn) — идиома, букв. «интерес ещё не исчерпан»; описывает позитивное «неудовлетворение» — когда вам было настолько хорошо, что вы не хотите, чтобы это прекращалось.
Раздражение и жар в груди Фу Юйхэ, которые только начали утихать, вспыхнули с новой силой от этой единственной фразы.
Он холодно усмехнулся и, стиснув зубы, выпрямился.
— Разве ты не собирался рассказать Фу Чэну, как его «хороший старший брат» принуждает тебя? — произнёс он, сжав подбородок Шэнь И.
Шэнь И действительно говорил это — сразу после их самого первого поцелуя.
— Ах... Ты задолжал мне уже два условия, — протянул он.
— Отлично, — Фу Юйхэ презрительно фыркнул.
Он обхватил запястье Шэнь И и потащил его вглубь комнаты. Шэнь И, споткнувшись от рывка, проследовал за ним до самой кровати и поддался силе Фу Юйхэ, садясь на край.
Фу Юйхэ стоял у кровати, глядя на него сверху вниз. Его тень полностью накрыла юношу, и тот поднял голову.
— Раз это твой повод для угроз, — произнёс Фу Юйхэ, — то было бы глупо с моей стороны не подтвердить его делом.
Он ослабил воротник рубашки, и несколько прядей его аккуратно уложенных волос выбились и упали на лоб. В его глубоком взгляде читалось надменное пренебрежение, но движения его рук выглядели лишь ещё сексуальнее.
— Переспать с тобой один раз в обмен на два условия — что ж, сделка вполне выгодная.
***
Автору есть что сказать:
Фу Юйхэ: «Я заставлю тебя заплатить за твоё поведение».
Шэнь И: «Ещё, ещё!» [6]
[6] 摩多摩多 (móduō móduō) — интернет-сленг, произошедший от японского もっともっと (motto motto). Иероглифы здесь выбраны только ради их звучания. Хотя иероглиф 多 (duō) сам по себе означает «много», в данном случае это просто «звуковая оболочка».
http://bllate.org/book/15223/1372984
