— Ты и вправду не понимаешь или просто притворяешься? — глухим голосом произнёс Фу Юйхэ. — Я говорю совсем не об этом.
Он имел в виду внезапную перемену в отношении Шэнь И к нему.
— Я не понимаю. Брат Фу, если ты не скажешь прямо, как я узнаю, о чем именно идёт речь? — Шэнь И склонил голову, усмехаясь.
Фу Юйхэ: «…»
Он не верил, что Шэнь И не понимает намёка. Юноша был очень умён — тогда, на родительском собрании, ему достаточно было одного взгляда Фу Юйхэ, чтобы всё понять. Как он мог не понимать сейчас?
Он всё прекрасно понял. Просто не хотел отвечать.
Тишина в кабинете словно застыла. Взгляд Фу Юйхэ потемнел, но Шэнь И будто и не замечал исходящей от него мрачной ауры.
Фу Юйхэ слишком отчётливо это чувствовал: отношение Шэнь И изменилось. Стоило ему на время уехать в командировку, как парень стал словно чужой.
Та былая двусмысленная ласковость, те яростные, до исступления, поцелуи; тот человек, чья безграничная симпатия проявлялась в каждом жесте, в каждом ежедневном «доброе утро» и «спокойной ночи», — всё это будто испарилось без следа за время его отсутствия.
Да что же, в конце концов, пошло не так?..
Истинная, порочная натура Шэнь И лишь теперь, с запозданием, начала проясняться в сознании Фу Юйхэ.
Должно быть, из-за того, что молчание затянулось, улыбка на губах Шэнь И тоже постепенно угасла. Он опустил взгляд на любовное письмо в своих руках и убрал его в карман куртки.
«Скр-р-рип…»
Ножки стула с резким, режущим слух скрежетом проехались по полу, и раздались тяжёлые, размеренные шаги.
Шэнь И вскинул голову и увидел Фу Юйхэ, который оказался к нему почти вплотную.
— Брат Фу.
— Я тебя явно недооценил, — выплюнул Фу Юйхэ сквозь плотно сжатые тонкие губы. В его тихом голосе сквозила яростная жестокость.
Он прошёл мимо него, обдав волной холодного воздуха.
Неужели Шэнь И просто играет с ним?
Прекрасно, просто замечательно. Смехотворно, что он сам в какие-то моменты умудрился потерять голову от этого наваждения, несколько раз поддался искушению и позволил эмоциям взять верх.
Лицо Фу Юйхэ, когда он стоял спиной к Шэнь И, было чернее тучи, а взгляд — мрачным и тяжёлым. Желваки на его лице дрогнули; он стремительно вышел из кабинета, с грохотом захлопнув за собой дверь.
В кабинете воцарилась мёртвая тишина, в которой был отчётливо слышен даже шорох одежды. Шэнь И засунул в карманы руки, которые всё ещё не согрелись после холодного ветра, повернул голову к затуманенному окну и тихо выдохнул.
— Ах... Разозлился.
Когда Фу Юйхэ не злился, Шэнь И был недоволен. Но теперь, когда Фу Юйхэ действительно вышел из себя, Шэнь И тоже почему-то стало не по себе.
Почему так? Он и сам не понимал.
Спустя долгое время он поднял руку и взъерошил волосы.
…Всё это чертовски изматывает.
Снаружи завывал холодный ветер, по дорогам бесконечным потоком неслись машины, а в небоскрёбах люди усердно трудились на своих рабочих местах.
— Помощник Ван! — женщина в чёрных туфлях на шпильках лавировала между рабочими столами; отчётливый стук её каблуков разносился по всему офису. Она окликнула молодого человека, как раз собиравшегося войти в кабинет с чашкой кофе в руках, и, когда поравнялась с ним, дыхание её всё ещё было сбивчивым.
Помощник Ван повернулся и протянул ей бумажную салфетку. Женщина поблагодарила его и тут же нетерпеливо спросила:
— Что сказал господин Фу по поводу прошедшего совещания? Мы что-то подготовили не так?
Во время совещания господин Фу сидел с совершенно непроницаемым видом. Он не проронил ни слова, но его властное присутствие ощущалось кожей. Ответственный за проект из последних сил, под колоссальным давлением, презентовал их нынешний план, но когда он закончил, господин Фу не прокомментировал ровным счётом ничего — лишь бросил: «Собрание окончено».
— Господин Фу пока не выдвигал никаких требований, так что не волнуйтесь, — с вежливой улыбкой успокоил женщину помощник Ван.
Сплавив расспрашивавшую его женщину, помощник Ван толкнул дверь кабинета, неся в руках кофе.
— Господин Фу, — он поставил чашку на рабочий стол рядом с Фу Юйхэ. — Ваш кофе.
Фу Юйхэ с бесстрастным видом сделал глоток и слегка нахмурился.
— Горчит.
— Я переделаю для вас... — помощник Ван готовил напиток строго по обычному вкусу босса, но раз господин Фу сказал «горько», значит, так оно и было.
Он уже потянулся за чашкой, когда услышал короткое:
— Забудь.
Последние пару дней их генеральный директор был явно не в духе, отчего стал ещё более неразговорчивым. И хотя продуктивность его работы оставалась по-прежнему высокой, атмосфера вокруг него была ощутимо, почти физически гнетущей.
— Господин Фу, ваш... — помощник Ван запнулся и поправился. — Молодой господин Фу звонил на ресепшен и просил о встрече.
— Разберись сам, — равнодушно сказал Фу Юйхэ. — Не нужно меня спрашивать.
Помощник Ван тут же перестал настаивать.
— Слушаюсь.
Это состояние крайнего напряжения не покидало Фу Юйхэ до самого конца рабочего дня. Оказавшись в лифте, он мельком взглянул на часы: Фу Чэн с остальными в это время уже должны были вернуться домой.
Лифт ещё не успел доехать до первого этажа, когда двери открылись. Снаружи стояли сотрудники, собиравшиеся домой; завидев Фу Юйхэ, они один за другим забормотали: «Господин Фу». Тот едва заметно кивнул. Сопровождавший его помощник жестом пригласил людей войти. Переглянувшись, сотрудники, понурив головы, гуськом зашли в кабину.
Весёлая атмосфера, царившая снаружи мгновение назад, тут же испарилась. В лифте повисла мёртвая тишина — никто не смел даже переглянуться. Столь гнетущее напряжение исходило от подавляющей ауры их молодого директора.
Когда лифт достиг первого этажа, сотрудники, торопливо попрощавшись, тут же разбрелись в разные стороны.
Фу Юйхэ доехал на машине до дома, но внутри было абсолютно пусто. Держа в руках коробочку с десертами, которую он купил по пути, он постучал в дверь Фу Чэна. Ответа не последовало. Он приоткрыл дверь, но Фу Чэна в комнате не было.
Он сидел в гостиной, слушая длинные гудки в трубке, пока женский голос автоответчика не произнёс:
— Извините, вызываемый абонент занят, пожалуйста, перезвоните позже...
Фу Юйхэ сбросил вызов и откинулся на спинку дивана.
И куда же они подевались?
Фу Чэн редко возвращался поздно, но теперь рядом с ним был «переменная».
Фу Юйхэ зажёг сигарету и сжал её в зубах.
Ярость от осознания того, что его одурачили, переполняла сердце. Прошло уже два дня, но даже время не могло смягчить этот тяжёлый осадок — как и ненависть к тому маленькому мерзавцу [1], от мыслей о котором сводило зубы.
[1] 小坏蛋 (xiǎo huàidàn) — букв. «маленькое плохое яйцо»; игривое прозвище, где приставка 小 (xiǎo) смягчает и делает шутливым то, что иначе было бы ругательством (混蛋 (húndàn) — «сволочь» или «плохое/гнилое яйцо»). Русский эквивалент: «маленький негодник», «проказник» или «хитрец».
В его груди клокотало пламя.
Фу Юйхэ редко когда настолько сильно зацикливался на ком-то. Столь резкие перепады настроения лишь доказывали, что Шэнь И по-настоящему глубоко запал ему в душу.
Сигаретный дым окутывал его лицо, делая выражение глаз ещё более непроницаемым.
Лишь когда снаружи почти совсем стемнело, у входной двери послышался шум. Фу Чэн сменил обувь на пороге и вошёл; он ещё не успел никого увидеть, как вдруг раздался голос.
— Вернулся, — голос Фу Юйхэ звучал глухо и хрипло.
Фу Чэн увидел в темноте силуэт брата, сидящего на диване, и вздрогнул от неожиданности.
— Брат?
В гостиной не горел свет, царил полумрак. Фу Юйхэ стряхнул пепел, захлопнул ноутбук и медленно затушил сигарету в пепельнице.
— Где ты был? — спросил он.
— Да так, нигде.
Тем утром, пару дней назад, Фу Юйхэ вызывал Шэнь И в кабинет. Когда брат спустился, его шаги были стремительными, а сам он излучал такое гнетущее напряжение, что его почувствовал даже Фу Чэн. Позже он расспрашивал Шэнь И, и тот ответил, что брат просто отдал ему любовное письмо.
Фу Чэн, разумеется, поверил словам Шэнь И. Но он также знал, что присутствие Шэнь И всегда раздражало его брата. Отношение Фу Юйхэ к нему постоянно менялось, хотя после недавнего дня рождения оно, казалось, заметно смягчилось.
Он подумал, что ни в коем случае нельзя допустить, чтобы брат узнал об их двухчасовых посиделках в кошачьем кафе. Иначе — ненавистный брату Шэнь И плюс ненавистные ему же кошки — этот «двойной бафф» [2] приведёт к... крайне тяжёлым последствиям.
[2] 双重buff叠加 (shuāngchóng buff diéjiā) — геймерский сленг, описывающий, когда на одну ситуацию, человека или предмет одновременно действуют два мощных фактора, которые усиливают эффект (положительный, отрицательный или просто комичный).
В конце концов, брат в последние два дня и так был не в духе.
— Почему так поздно вернулся? — спросил Фу Юйхэ.
— Я... — Фу Чэн запнулся. — Брат, можешь просто не спрашивать?
— М-м? — Фу Юйхэ поднял глаза.
— Если я скажу, ты снова рассердишься, — продолжил Фу Чэн. — Так что лучше не спрашивай.
Фу Юйхэ: «…»
— Брат, я пойду к себе.
Фу Чэн дал дёру [3], и скорость, с которой он удирал, заставила Фу Юйхэ прищуриться; в глубине его глаз вспыхнул опасный, мрачный блеск.
[3] 脚底抹油 (jiǎodǐ mò yóu) — идиома, букв. «смазать подошвы маслом»; означает «очень быстро и ловко улизнуть/сбежать».
Несколько дней подряд Фу Чэн возвращался домой очень поздно, но Фу Юйхэ больше не расспрашивал его так, как в первый день.
Пятница.
Послеполуденное небо было затянуто свинцовыми тучами, будто в любой момент мог хлынуть ливень. В магазине молочного чая рядом со школой после уроков было не протолкнуться. В небольшом помещении за столиком у самого входа друг напротив друга сидели двое.
Шэнь И сидел спиной к стеклянной двери, лениво вертя в руках кубик Рубика. Напротив него сидела Шэнь Мэйюэ с волосами, собранными в «конский хвост», а Фу Чэн в это время отошёл к стойке сделать заказ.
Шэнь Мэйюэ и Фу Чэн любили кошек. Однажды, когда Шэнь Мэйюэ узнала, что они после школы ходят в кошачье кафе, их прогулки вдвоём превратились в вылазки на троих.
Шэнь И по натуре мог найти общий язык с кем угодно. После частого общения даже замкнутая Шэнь Мэйюэ постепенно сблизилась с ним.
— У тебя что-то случилось? — спросила Шэнь Мэйюэ, согревая ладони о стакан с тёплым молочным чаем.
Шэнь И продолжал крутить кубик Рубика, явно о чем-то задумавшись.
— А? Что ты сказала?
— Ты в последние дни постоянно витаешь в облаках, — тихо сказала Шэнь Мэйюэ, улыбнувшись. — Когда мы только начали ходить в кошачье кафе, ты всё время отрешённо смотрел в окно. Я сначала подумала, что тебе просто не интересны кошки, но, кажется, дело не в этом. Ты ведь почти собрал кубик Рубика, а потом сам же его снова запутал. Ты ведь только что о чем-то задумался, верно?
Девушки всегда более проницательны и внимательны к деталям.
Руки Шэнь И, крутившие кубик, на мгновение замерли.
— Вовсе нет, — с улыбкой ответил он, подняв голову. — Просто столкнулся с одной трудной задачкой, которую никак не могу решить. Вот и размышляю над ней.
— Ах... — Шэнь Мэйюэ легко краснела, и то, как она сейчас смущённо опустила голову, со стороны выглядело как проявление первой девичьей влюблённости.
Напротив чайной был припаркован автомобиль. Сидящий внутри Фу Юйхэ с абсолютно бесстрастным лицом наблюдал за этой сценой: юноша и девушка улыбаются друг другу — классическая картина зарождения невинной и робкой юношеской любви.
Фу Юйхэ узнал в том, кто сидел спиной, Шэнь И.
Стройная фигура, полоска чистой кожи на затылке над воротником, слегка взъерошенные черные волосы — всё в нем казалось до боли знакомым. Ошибиться было невозможно.
Спустя мгновение уголки его губ слегка дрогнули в подобии усмешки.
Для помощника на переднем сиденье эта картина показалась жуткой: в глазах босса читалось явное недовольство, в то время как на губах застыла улыбка. По степени зловещности это зрелище вполне могло потягаться с главным злодеем из какого-нибудь фильма ужасов.
Фу Юйхэ толкнул дверцу машины. Кожаные туфли с сухим хрустом наступили на оранжевую листву. Размеренным шагом он подошёл к дверям чайной, но, едва толкнув их, заметил стоящего в очереди Фу Чэна. Он тут же отступил назад.
В этот момент у Шэнь И, увлечённого разговором с Шэнь Мэйюэ, зазвонил телефон.
Он достал телефон из кармана куртки, взглянул на определитель номера и бросил:
— Я отвечу на звонок.
В чайной было шумновато, поэтому он поднялся, оставив кубик Рубика на столе, и вышел на улицу. Но в то самое мгновение, как он толкнул дверь, его взгляд упал на силуэт, застывший в тени, в слепой зоне у входа.
Они стояли на одной дорожке и смотрели друг на друга, разделённые лишь коротким расстоянием.
Лицо Фу Юйхэ было непроницаемым, как обычно, а голос звучал низко и ровно.
— Мне нужно с тобой поговорить. Забирай свои вещи и пошли со мной.
Неизвестно почему, но Шэнь И отчётливо уловил в этом тоне затишье перед бурей.
— Только я один? Не нужно забирать Фу Чэна? Он тоже здесь, — уточнил он, вскинув бровь.
— Мгм, — отозвался Фу Юйхэ очень тихо. — Только ты.
Его слова прозвучали так легко, будто могли развеяться от малейшего дуновения ветра, но в этой лёгкости скрывался тяжёлый, пугающий подтекст.
http://bllate.org/book/15223/1372975
