Фу Чэн почесал слегка покрасневшую шею за ухом.
От конверта всё ещё пахло духами. Стоя у стола, можно было уловить от него самый нежный и сладкий аромат. Он вызывал ассоциации с девичьим подолом, развевающимся на ветру — образ, полный юношеской чистоты и очарования.
— Брат, только не пойми неправильно!
Подобные недоразумения для по-настоящему невинного старшеклассника были вещью довольно смущающей. Тем более, когда «судьёй» выступал его собственный брат, который в глазах Фу Чэна был фигурой уровня старейшины.
— Шэнь И? — Фу Юйхэ наконец обернулся, его низкий голос звучал крайне холодно.
Фу Чэн не заметил этой едва уловимой перемены.
— Угу. Ну... я только когда вернулся, увидел. На нем написано имя Шэнь И. Должно быть, по ошибке засунули в мой рюкзак.
— Вы уже в выпускном классе, разве учёба не должна занимать всё ваше время?
Опешив от столь внезапного проявления заботы, Фу Чэн почувствовал себя польщённым.
— Да вроде нормально, я справляюсь.
Фу Юйхэ подошёл к столу, приподнял экзаменационный лист, накрывавший розовый конверт, и постучал пальцем по конверту.
— И что ты планируешь с этим делать?
— Завтра отдам Шэнь И, конечно, — ответил Фу Чэн так, будто это было само собой разумеющимся.
— А в школе... ему нравится какая-нибудь девушка? — спросил Фу Юйхэ, его губы сжались в прямую линию.
— Да вроде нет... Он каждый день проводит со мной, ни с кем таким... — он внезапно запнулся и замолчал, после чего добавил: — Брат, а зачем ты об этом спрашиваешь?
Эта секундная заминка в глазах Фу Юйхэ выглядела крайне подозрительно, однако он не стал допытываться дальше.
— Ты собираешься отдать ему это письмо, но задумывался ли ты о том, как он поступит? — лишь спросил он.
Фу Чэн растерянно уставился на брата.
— Если у него и в мыслях не было заводить отношения, но эта вещь отвлечёт его внимание, каков будет итог? Сейчас выпускной класс, нельзя позволять подобному сбивать вас с пути — у вас осталось меньше года. Июнь следующего года станет временем проверки результатов, — Фу Юйхэ поправил часы на запястье. — Когда поступите в университет, влюбляйтесь сколько влезет — ваше дело. Но сейчас это неуместно, и это письмо появилось в самый неподходящий момент. Ты понимаешь?
У Фу Чэна возникло ощущение, будто он стоит перед деканом и выслушивает нотацию. С самого детства он знал: если брат принимает такой строгий и официальный тон, значит, дело принимает серьёзный оборот. Поддавшись инстинкту, он виновато опустил голову и, сам не понимая как, позволил Фу Юйхэ забрать письмо.
Лишь когда дверь тихо закрылась с отчётливым щелчком, Фу Чэн словно очнулся от сна.
Постойте-ка... когда брат только увидел письмо, он ведь не реагировал так бурно! Даже если он недолюбливает Шэнь И, то всё равно не должен был забирать чужое любовное послание... Такое поведение больше похоже на... неравнодушие. Но до чего же ему есть дело?
В душе у Фу Чэна зародилось странное чувство, будто это Шэнь И — родной брат Фу Юйхэ, а не он сам.
***
Аромат духов на конверте всё не выветривался — свежий, девичий запах. Фу Юйхэ даже мог представить себе ту самую девушку, которая, переполненная робостью, берётся за ручку и со всей серьёзностью выводит на бумаге каждый штрих.
Должно быть, она испортила немало листов, переписывая их снова и снова из-за описок или некрасивого почерка, пока наконец не выбрала тот единственный вариант, который посчитала идеальным.
Розовая бумага хранила в себе робкие и сокровенные девичьи чувства.
И чем больше Фу Юйхэ размышлял об этом, тем сильнее его сердце наполнялось едкой горечью [1] и раздражением.
[1] 酸涩 (suānsè) — букв. «кисло-терпкий»; используется для описания эмоций: щемящая грусть, горечь в сердце, ревность, обида от неразделённой или сложной любви.
Он сам создал себе проблему.
У Юйхэ сидел в кабинете, и это письмо лежало прямо перед ним. Опустив веки и плотно сжав губы, он корил себя: ему не следовало забирать его, не следовало позволять эмоциям брать верх и совершать такой детский поступок. Но в тот момент он словно находился во власти наваждения.
Спустя долгое время Фу Юйхэ нахмурился и прижал ладонь к виску.
Он, должно быть, сошёл с ума.
Подобные вещи Фу Юйхэ и сам получал в юности, и видел, с каким усердием их писали другие: как девушки во время уроков или на переменах склонялись над партами, тщательно взвешивая каждое слово, прежде чем коснуться бумаги ручкой.
Вот только в те годы Фу Юйхэ помимо учёбы приходилось разгребать кучу семейных проблем, так что у него попросту не было той самой беззаботной и невинной поры взросления.
Оправдание, которое он выставил перед Фу Чэном, было слишком притянутым за уши — он не мог обмануть даже самого себя.
Фу Юйхэ бросил взгляд на безмолвный телефон и убрал письмо в ящик письменного стола.
Здесь никто не посмел бы тронуть его вещи. Пока он сам не достанет его, никто не узнает, что в ящике спрятано совершенно неуместное здесь любовное послание. Однако действовать исподтишка было не в правилах Фу Юйхэ.
Он встал и вышел из кабинета.
Рано утром следующего дня у ворот особняка стоял юноша в школьной форме. На нем были наушники, а на голову накинут капюшон, защищающий от ветра и скрывающий беспорядок в черных волосах. Опустив голову, он что-то печатал в телефоне; черный рюкзак небрежно висел на одном плече. Поза парня была свободной и ленивой — казалось, он ещё окончательно не проснулся.
Шэнь И и вправду ещё не проснулся — по утрам он всегда какое-то время пребывал в полусонном состоянии. Сегодня в пять часов утра прошёл дождь, земля была мокрой, поэтому он не пошёл на пробежку, и окончательно разогнать сон никак не удавалось.
Он как раз писал сообщение Фу Чэну, чтобы тот вышел открыть ворота. Шэнь И ещё не знал, что Фу Юйхэ вернулся вчера вечером, поэтому, когда створки ворот поползли в стороны и за ними показался автомобиль Фу Юйхэ, он на мгновение оцепенел.
Шэнь И стоял, прислонившись к ограде, и не особо бросался в глаза, но Фу Юйхэ все равно его заметил. Фу Юйхэ тоже на секунду замешкался, приказал водителю остановиться и опустил стекло. Он пристально посмотрел на Шэнь И, но тот, уткнувшись в телефон, словно и не замечал его присутствия.
Фу Юйхэ подождал три секунды и, толкнув дверцу, вышел из машины.
В поле зрения Шэнь И попали начищенные туфли; он снял один наушник и, вскинув голову, ослепительно улыбнулся — точно так же, как и всегда.
— Брат Фу.
Словно чужие друг другу.
Раньше, когда они оставались наедине, Шэнь И почти всегда называл его просто «брат». Фу Юйхэ остро почувствовал эту перемену.
— Что здесь делаешь? — спросил Фу Юйхэ.
— Жду Фу Чэна.
Фу Юйхэ приоткрыл рот, собираясь что-то сказать, но в этот момент телефон Шэнь И завибрировал. Внимание парня тут же переключилось на экран: пришло сообщение — это было голосовое от Фу Чэна. Шэнь И нажал на воспроизведение.
Из динамика донёсся голос Фу Чэна.
— Подожди немного, я уже иду! Телефон утром разрядился и выключился, только сейчас увидел сообщение... подожди меня...
— Хочешь войти? — спросил Фу Юйхэ.
— Мгм, брат Фу, я тогда пойду внутрь, не буду тебя отвлекать.
【Шэнь И: Я встретил машину твоего брата. 】
Он сделал пару шагов в сторону ворот, но за спиной послышался отчётливый стук каблуков — шаги приближались. Шэнь И на мгновение замер и нехотя обернулся.
— У меня есть кое-что для тебя, — сказал Фу Юйхэ.
— Что именно?
— Зайдём — тогда и скажу. На улице холодно.
— Хорошо, — Шэнь И развернулся и зашагал внутрь.
Фу Юйхэ чувствовал, что они словно стали друг другу чужими. Та негласная химия, что была понятна лишь им двоим, бесследно исчезла, будто лопнувший мыльный пузырь.
Когда они один за другим вошли в дом, то столкнулись с Фу Чэном, который как раз переобувался у порога.
— Утречко, — Шэнь И, чувствуя себя здесь как рыба в воде, привычно достал пару тапочек и обулся.
— ...Утро.
Увидев брата, идущего следом за Шэнь И, Фу Чэн тут же вспомнил о событиях прошлой ночи. Он замялся, не зная, стоит ли что-то говорить, и лишь спросил:
— Ты уже завтракал?
— Поел, — он стянул капюшон худи с головы и выдохнул. — Ешь не торопясь, время ещё есть.
Наушники висели у него на шее так ненадёжно, что вот-вот готовы были свалиться — при взгляде на них так и подмывало протянуть руку и подхватить их. Стоило этой мысли промелькнуть в голове Фу Чэна, как наушники действительно соскользнули вниз, но тут же были пойманы чьей-то ладонью.
Проследив взглядом за рукой, они увидели, что она принадлежит Фу Юйхэ.
— Не урони. И иди за мной в кабинет, — сказал Фу Юйхэ и протянул ему наушники.
— Спасибо, — Шэнь И принял наушники, коротко попрощался с Фу Чэном и последовал за Фу Юйхэ наверх.
Фу Чэн смотрел им в спину. Он догадывался, зачем брат позвал Шэнь И, и это приводило его в замешательство... С чего бы это его брату совать нос в чужие дела? Неужели из-за того, что Шэнь И его друг, сработал принцип «любишь меня — люби и мою собаку» [2], и брат тоже начал воспринимать Шэнь И как младшего братишку?
[2] 爱屋及乌 (ài wū jí wū) — идиома, букв. «любя человека, любить и ворону на крыше его дома» (аналог «любишь меня — люби и мою собаку»); означает перенос симпатии с одного человека на всё, что с ним связано.
Но разве его брат... из таких людей?
Фу Чэн с некоторым ужасом отогнал эту мысль подальше.
Шэнь И вслед за Фу Юйхэ вошёл в кабинет. Тот бросил короткое «закрой дверь», и Шэнь И послушно исполнил просьбу.
Фу Юйхэ слегка постучал кончиками пальцев по столу, раздумывая, с чего лучше начать. Он открыл ящик, выложил на стол розовый конверт и подтолкнул его в сторону Шэнь И.
Шэнь И вскинул бровь, в его глазах промелькнул интерес вперемешку с иронией.
— И это то самое, что ты хотел мне отдать?
Он взял ещё не вскрытый конверт, зажав его между указательным и средним пальцами, и небрежно повертел его туда-сюда. В нижнем правом углу красовались три аккуратно выведенных иероглифа.
«Для Шэнь И».
— Любовное письмо, — произнёс Фу Юйхэ. — Кто-то передал его тебе.
— Мгм, я уже понял. Только почему оно у тебя?
— Это не важно, — Фу Юйхэ не собирался объясняться. — Не хочешь взглянуть?
— Такие вещи, само собой, нужно читать в одиночестве. Спасибо за доставку, брат Фу.
Он слегка помахал розовым конвертом в воздухе. Его лицо светилось беззаботной улыбкой — настолько яркой, что она... резала глаза.
— Ты, я смотрю, очень рад, — очень тихо проговорил Фу Юйхэ.
— Когда ты кому-то нравишься — это, конечно же, повод для радости.
— И что ты планируешь делать после того, как прочтёшь его?
— Ну, это я решу только после прочтения.
Фу Юйхэ: «…»
Короткое молчание незримо усилило давление. Казалось, всё пространство вокруг затянуло плотным коконом, а в самом воздухе разлилось нечто такое, от чего становилось трудно дышать.
Будь это рабочее совещание, то в моменты, когда Фу Юйхэ хранил ледяное молчание с бесстрастным лицом, его подчинённые боялись бы даже вздохнуть, лихорадочно соображая, в каком месте их проекты допустили осечку.
Это была мощная аура, исходящая от него естественным образом.
Фу Юйхэ начинал злиться, и Шэнь И это чувствовал.
— Брат Фу, ты не хочешь, чтобы я кому-то нравился? — спросил Шэнь И.
— С чего бы мне этого не хотеть? — Фу Юйхэ криво усмехнулся.
— Ну и славно.
Фу Юйхэ: «…»
Словно он со всей силы ударил по хлопку [3]: выплеснуть гнев не удалось, и всё раздражение пришлось проглотить обратно.
[3] 一拳打在了棉花上 (yīquán dǎ zài le miánhua shàng) — идиома, букв. «ударить кулаком в вату/хлопок»; означает ситуацию, когда ты прилагаешь усилия или пытаешься спровоцировать конфликт, но не получаешь никакого отпора или реакции, из-за чего чувствуешь себя ещё более бессильным.
— А я-то решил, что ты сердишься, — сказал Шэнь И. — Если больше ничего нет — я пойду.
— Тебе больше нечего мне сказать?
— Ах да... забыл пожелать тебе доброго утра.
— Я не об этом, — Фу Юйхэ изнутри прижал язык к щеке [4]. — Почему ты не отвечал на мои сообщения?
[4] 舌尖抵了抵腮帮子 (shéjiān dǐle dǐ sāibāngzi) — жест, выражающий крайнюю степень подавляемого раздражения, нетерпения или агрессии.
— Сообщения? — Шэнь И на мгновение задумался, вспоминая тот вечер несколько дней назад, когда Фу Юйхэ прислал ему краткое «Занят?». — Я уже спал, — ответил он. — А раз потом ты больше ничего не писал — решил, что у тебя нет ко мне никаких срочных дел.
Трудно было сказать, поверил ему Фу Юйхэ или нет. Он лишь пристально смотрел в это обманчиво-невинное лицо. Казалось, какую бы ложь ни произнесли эти губы, окружающие всё равно невольно захотят его простить.
Если отбросить всё остальное, лицо Шэнь И — когда он скрывал свою агрессивность — легко располагало к себе и сокращало дистанцию между ним и собеседником.
Поначалу именно из-за ощущения внутреннего диссонанса в юноше Фу Юйхэ начал проявлять насторожённость и сомнение, но в то же время он сам того не замечая подпал под очарование этих противоречий, из которых состоял Шэнь И.
...Его промокшая до нитки одежда после дождя; крепкая, поджарая талия, обнажавшаяся, когда он задирал футболку, чтобы вытереть пот с лица; рельефные линии мускул на торсе после душа; острый задор юности в клыке, мелькавшего при улыбке...
Его характер казался чистым и бесхитростным, но за этим фасадом скрывались лукавые помыслы.
А ещё его сладкие речи, подобные медовой ловушке, что раз за разом заставляли сердце таять; его властность во время поцелуев, от которой подкашивались ноги, и та недавняя нежная привязчивость...
Все эти образы с пугающей чёткостью всплыли в сознании Фу Юйхэ.
Но вот беда: порой этот человек вёл себя так, что от злости зубы сводило.
Его хотелось схватить и проучить как следует.
http://bllate.org/book/15223/1372972
