— Всё в порядке, — Ли Си сделал вид, что просто похлопал по синяку, но вышло по-настоящему больно, отчего он судорожно втянул воздух, едва сдерживая слёзы. — Не так уж и больно.
Наблюдая за его поведением, Дуань Чжэнь не знал то ли плакать, то ли смеяться. Он протянул руку и легко щёлкнул его по лбу.
— Передо мной можешь не терпеть.
— Поцелуешь — и всё пройдёт, — с деланой стойкостью заявил Ли Си.
— Похоже, рана не слишком серьёзная, — Дуань Чжэнь глянул на него прищуром.
Но, несмотря на эти слова, он всё же вышел и, на ценности, полученные за гигантскую акулу, раздобыл самое лучшее лекарство от ран. Вернувшись, он прижал к кровати задремавшего Ли Си. Тот забился, как пойманная кошкой рыба [1], отчаянно замахав хвостом.
[1] 被猫按住的鱼 (bèi māo àn zhù de yú) — метафора безвыходного положения или полной зависимости от сильного противника.
— Не дёргайся, — сказал Дуань Чжэнь. — Я нанесу тебе мазь.
Он не верил, что такие серьёзные ушибы могут зажить за одну ночь сами по себе.
— …Ох, — смирился Ли Си и даже с готовностью стянул лёгкую накидку. — Сначала на спину или на грудь?
Эти слова и такая инициативность, заставили Дуань Чжэня почувствовать, что что-то не так.
— Ложись на живот, — прищурился мужчина.
Ли Си отозвался тихим: «О», — и тайком блокируя собственную боль с помощью магии. Тот удар щупальца действительно был болезненным, и, вероятно, нанесение мази будет неприятным.
Юноша без всякой защиты повернулся и лёг на живот на большой кровати. У него была плавная линия спины, естественный изгиб талии и две изящные ямочки на пояснице. От обилия синяков и кровоподтёков на этой коже веяло странной, пугающей эстетикой.
Дуань Чжэнь равномерно распределил мазь по ушибленным местам. Продавец уверял, что это средство высшего качества, поэтому за одну крошечную баночку пришлось отдать почти все ценности. Стоило составу коснуться кожи, как он мгновенно впитался, и пугающие лиловые пятна уже не казались такими жуткими.
— Ещё долго? — Ли Си уткнулся лицом в мягкую подушку. От того, как тёплые, чуть шершавые пальцы скользили по его талии, у юноши сводило весь хвост [2].
Он давно мечтал о близости и хотел соблазнить Дуань Чжэня, но эти прикосновения оказались слишком волнующими. Молодой господин [3] никогда не позволял никому так интимно касаться своей талии: ни раньше, ни тем более после того, как стал Королём Демонов.
[2] 整条鱼都要不好了 (zhěng tiáo yú dōu yào bù hǎo le) — юмористическое выражение, букв. «вся рыба (я) будет нехорошей»; означает, что персонаж испытывает сильное смущение, возбуждение или дискомфорт; чувствует себя очень странно.
[3] 小少爷 (xiǎo shào yé) — букв. «маленький молодой господин»; описывает избалованного, но иногда очаровательного юноши из богатой семьи.
Дуань Чжэнь осторожно закончил смазывать следы на его талии, поднял глаза и обнаружил, что юноша зарылся лицом в одеяло, обнажив лишь покрасневшие уши. Опустив взгляд ниже, Дуань Чжэнь заметил, что хвост Ли Си нервно свернулся, а сам он замер, не шевелясь.
— Я сделал тебе больно? — тихо спросил он.
— …Нет, — только через некоторое время голос Ли Си донёсся из-под одеяла, звучал он приглушённо и с гнусавыми нотками.
— Тогда повернись, я намажу спереди, — подозрительно прищурился Дуань Чжэнь.
И точно — хвост дёрнулся, а юноша в панике сел на кровати.
— Спереди я могу намазать сам!
Дуань Чжэнь молча поднял баночку повыше, не дав ему до неё дотянуться.
Уголки глаз и лицо Ли Си раскраснелись, глаза заволокло тонким слоем влаги, а губы, казалось, были искусаны, отдавая краснотой, словно осквернённая невинность [4]. Хотя это было всего лишь нанесение мази, у Дуань Чжэня почему-то возникло ощущение, будто он только что по-настоящему над ним поиздевался.
[4] 蹂躏过的红 (róu lìn guò de hóng) — букв. «красный, который был растоптан»; описывает цвет или красоту, которая была испорчена, осквернена или подверглась жестокому обращению. Оно несёт в себе драматичный и трагический смысл.
Осознав истинную причину смущения Ли Си, Дуань Чжэнь сглотнул и протянул ему баночку с мазью.
— Ладно, аккуратнее только.
Ли Си чуть ли не выхватил мазь у него из рук, затем «перевернулся, как дохлая рыба» [5] на другой бок, спиной к нему.
[5] 咸鱼翻身 (xián yú fān shēn) — идиома, букв. «солёная рыба переворачивается»; означает кардинально изменить положение (часто из плохого на хорошее). Здесь используется буквально и юмористически — как неуклюжий, резкий поворот.
В душе Дуань Чжэня вновь шевельнулась тёплая улыбка. Несмотря на все свои смелые выходки, этот парень в глубине души оставался совсем невинным.
Ли Си было ужасно стыдно. Он злился на собственную нерешительность: наконец-то представился такой удачный предлог для соблазнения, а он всё испортил из-за своей застенчивости. Но если бы его заставили повернуться обратно прямо сейчас, он бы ни за что не осмелился.
В конце концов, он кое-как и наспех намазал ушибы, с головой зарывшись в одеяло, и глухо пробормотал:
— Спать!
— Мы всё ещё идём в Бездну? — спросил Дуань Чжэнь, убирая оставшуюся мазь.
— Завтра, — подумав немного, Ли Си высунул из-под одеяла пушистую макушку. — Кстати, интересно, снова ли те тритоны впадут в безумие. Если да, то дело точно не в голоде.
— Сходить проверить? — спросил Дуань Чжэнь, подыгрывая ему.
— Просто взгляни, — Ли Си захлопал ресницами. — Ты сегодня сильно устал. Если там все спокойно, то возвращайся и ложись спать.
— Ладно, — Дуань Чжэнь не удержался и погладил его по голове.
Как только силуэт мужчины скрылся за дверью, лицо Ли Си мгновенно похолодело.
— Вылезай.
Из тёмного угла комнаты медленно выполз маленький осьминог — точно такой же, каким он был при их первой встрече. Осьминожка, шевеля своими восемью щупальцами, подплыл к нему и робко коснулся кончика его хвоста.
Ли Си с холодным видом отмахнулся от него.
Очевидно, поняв, что в таком облике ему не разжалобить Ли Си, осьминожка принял форму юноши, а в его глазах отразилось искреннее беспокойство.
— Прости, те слова тогда... Я просто не подумал, что говорю...
— Время поджимает. Что конкретно ты хочешь сказать? — Ли Си слегка вскинул подбородок. — Если ничего важного, то уходи. Если Дуань-гэ увидит тебя — мне придётся всё ему объяснять, — заметив, что Укээр все ещё пытается строить из себя невинную жертву, Ли Си насмешливо фыркнул. — Я сам пользовался такими трюками, неужели ты думаешь, что на меня это подействует?
Несколькими фразами он загнал Укээр в угол. Тот наконец сбросил жалкое выражение лица; его чёрные глаза потемнели, и он молча уставился на тритона.
— В чём дело? — нетерпеливо повторил Ли Си.
Его терпение и впрямь было на исходе. В конце концов, он пришёл сюда вовсе не ради прохождения игры, но теперь казалось, что остальные участники переложили всю тяжесть этого бремени на него и Дуань Чжэня, что ужасно раздражало.
— Я пришёл рассказать, что дальше делать, когда все ингредиенты собраны, — Укээр склонил голову, уголки его рта приподнялись. — Если человек хочет стать тритоном, то он должен сначала пожертвовать своими ногами. После того как их отрубят, нужно погрузиться в «Бассейн трансформации хвоста», куда добавлены нужные ингредиенты. Если сможет продержаться, пока плоть и чешуя не отрастут, то это будет считаться успехом.
— Ты говоришь правду? — нахмурился Ли Си.
Этот жестокий и кровавый способ оказался совсем не таким, как он себе представлял. К тому же, превратившись в тритона таким путём, в реальном мире он вряд ли сможет вернуть себе человеческий облик.
— Я не стану тебе лгать, — ответил Укээр и подался вперёд. — Даже зная это, ты всё равно пойдёшь до конца? Никому ещё не удавалось выжить в «Бассейне трансформации хвоста» до конца. Единственный успешный пример, произошедший несколько сотен лет назад, принадлежал человеку, в чьих жилах текла кровь тритона.
— Ты пришёл сюда специально, чтобы меня предупредить? — вскинул бровь Ли Си.
После того как Укээр показал своё истинное лицо, он больше не верил, что тот может быть настолько добр.
— Конечно, — кивнул Укээр. — Хоть мне и очень хочется, чтобы этот парень сдох прямо в «Бассейне трансформации хвоста», ради мира в океане, пожалуй, я воздержусь.
— Ради мира в океане? — Ли Си усмехнулся. — Непохоже на то, что ты мог бы сказать, — он подплыл к Укээру и легко коснулся его плеча кончиками пальцев.
Тело маленького колдуна слегка напряглось.
— От тебя исходит незнакомая аура, — негромко добавил Ли Си.
Кажется, единственным, кто мог заставить Укээра внезапно так измениться, был Морской Бог, в которого тот верил. Он невысоко ценил так называемых божеств и в своём мире не раз враждовал с ними. И все же сейчас он зависел от благосклонности одного из них… Сначала стоит попробовать поговорить.
Он хотел продолжить расспросы, но почувствовал необычное движение воды. Он решительно вытолкнул Укээра за дверь и предупредил:
— Только не попадайся Дуаньдуаню на глаза.
Укээр одарил его долгим, глубоким взглядом, превратился в маленького осьминога, зарылся в песок и исчез в мгновение ока.
Дуань Чжэнь как раз подплыл с той стороны и увидел Ли Си, прислонившегося к двери.
— Почему ты встал? Твои раны зажили? — нахмурился он.
— Да всё нормально! Смотри — почти всё прошло, — Ли Си «рыбкой» покрутился [6] перед ним.
[6] 鱼鱼旋转 (yú yú xuán zhuǎn) — неологизм/шутливое описание, букв. «рыбка вращается»; означает, что он крутится или изгибается, показывая свой рыбий хвост и тело.
Красные отметины на его талии и правда побледнели. Если раньше они выглядели так, словно юноша подвергся жестокому обращению, то теперь напоминали следы весьма пикантных игр.
Дуань Чжэнь слегка смутился и почесал нос.
— Возвращайся в кровать, отдыхай.
— Сегодня с тритонами всё спокойно? — поинтересовался Ли Си.
— Все спят, — сказал Дуань Чжэнь, — кроме одного, но он в здравом уме.
— Сегодня они сыты, — закатил глаза Ли Си, — так что нельзя узнать, действительно ли они были под контролем в прошлый раз, но это неважно, — он затащил мужчину в раковину и, специально поднеся губы к его уху, заговорщически прошептал: — Знаешь, я тут подумал: возможно, мы изначально неверно подошли к выполнению задания.
Они находились в комнате без воды, и Дуань Чжэнь отчётливо чувствовал тёплое дыхание юноши, щекотавшее ухо. Неизвестно, мерещилось ли ему, но Ли Си, похоже, ещё и тайком дул ему в ушную раковину.
— Говори нормально, — Дуань Чжэнь немного отстранился, — здесь никто не подслушивает.
— У стен есть уши, — с самым серьёзным видом возразил Ли Си.
Дуань Чжэнь молча посмотрел на него.
Они несколько секунд смотрели друг на друга.
— Только что трогал меня за талию, — Ли Си обиженно поджал губы и надулся, — а теперь даже шепнуть на ухо не разрешаешь?
Дуань Чжэнь почувствовал себя беспомощным и даже поймал себя на довольно скверной мысли: то выражение лица Ли Си, когда он чуть не плакал от смущения, было куда милее. Впрочем, секундой позже он мысленно вычеркнул из головы этот почти животный порыв.
Про себя он трижды повторил: «Восемнадцать лет».
— Что ты имеешь в виду под неверным методом? — Дуань Чжэнь попытался вернуть разговор в нормальное русло.
— Потому что я вдруг вспомнил, как всё начиналось, — уверенно заявил Ли Си. — Когда мы только попали в этот мир, в меня проник сгусток энергии, из-за которого я стал тритоном. Когда мы покинем этот мир, энергия исчезнет, и я снова стану человеком. Но если мы воспользуемся снадобьем, то, вероятнее всего, навсегда останемся в облике тритонов, даже когда уйдём отсюда. Система не могла допустить такой ошибки, а значит, наш способ определённо ошибочен.
Услышав это, Дуань Чжэнь нахмурился.
— Ты хочешь сказать, что правильный способ — это стать тритоном с помощью той самой энергии?
— Верно, поэтому нам нужно найти Морского Бога, — Ли Си захлопал глазами, придвинулся ближе и обвил Дуань Чжэня руками. — Но об этом мы подумаем завтра! А сейчас давай спать!
Он с удивительной ловкостью обвил Дуань Чжэня своим рыбьим хвостом, словно это не он ещё совсем недавно краснел до слез от одного лишь прикосновения к талии. Дуань Чжэнь посмотрел на Ли Си, который уже самостоятельно примостился на нем, и с лёгкой досадой вздохнул. Он уложил юношу на кровать, обнял, а затем легонько ткнул его пальцем в бок.
Ли Си вздрогнул и взвизгнул.
— Что ты делаешь?!
— Щекотно? — поинтересовался Дуань Чжэнь.
— Нет, — упрямо ответил парень.
Однако в следующую секунду мужчина снова ткнул его и слегка провёл пальцем по коже.
Ли Си, которому на самом деле было очень щекотно, не выдержал, сжался и рассмеялся.
— Ха-ха-ха, перестань тыкать, я не буду тебя обнимать, хорошо?
Он, кувыркаясь, откатился подальше... аж на ширину пальца, обнял одеяло и пробормотал:
— Дуань-гэ, ты стал таким плохим…
На лице Дуань Чжэня появилась улыбка, но он не стал ничего отвечать, а лишь мягко произнёс:
— Спи, завтра нам рано вставать.
http://bllate.org/book/15219/1372969
