Глава 19. Я всем расскажу, как мы целовались
Янь Цзинъюй не оборачивался, но по звуку за спиной — грохоту, точно от разрывов снарядов — понимал: за ним гонится сама смерть. Спина мгновенно взмокла от холодного пота.
Яростный шквал мечных искр обрушился на него, обещая стереть в порошок, но нефритовая подвеска на поясе вспыхнула, принимая удары на себя. Один за другим всполохи вражеской энергии разбивались о невидимый щит. Лишь несколько мощных ледяных струй умудрились задеть его, сбив с ног и заставив проехаться лицом по грязи.
Но Цзинъюй проявил завидное упрямство: даже не взглянув назад, он грациозно — насколько позволяли обстоятельства — перекатился, вскочил на ноги и припустил еще быстрее.
Перьевой амулет на его поясе мерно покачивался в такт бегу.
Лицо Ляо Чэня, искаженное нечеловеческой злобой, на мгновение дрогнуло. Духовная энергия внутри него дала сбой, и демон, подобно подбитому снаряду, рухнул в гущу сухого леса, распугав стаи птиц.
А из воронки, где остался Цинь Чжунъю, внезапно вылетел активированный талисман перемещения на тысячу ли. Он «впечатался» Цзинъюю в спину и с неистовой силой погнал его вперед.
Спустя неведомо сколько времени энергия талисмана иссякла. Цзинъюй мешком рухнул на пыльную землю. Тряхнув головой, он приподнялся на руках и огляделся. Судя по всему, он добрался до самой границы провинции Цин.
Небо уже подернулось сумерками. Убедившись, что Ляо Чэнь не дышит ему в затылок, Цзинъюй наконец-то облегченно выдохнул.
Ну и встряска! Пусть он больше не мог, как прежде, размахивать Дуфан-цзянем, но когда за спиной раздавался леденящий голос Ляо Чэня, а пространство прошивала жажда убийства, адреналин зашкаливал так, что сердце едва не выпрыгивало через горло. Давно он не чувствовал этот пьянящий вкус смерти на губах.
Даже без меча он сумел загнать Ляо Чэня в угол!
Цзинъюй не сдержался и коротко, торжествующе рассмеялся, после чего поспешил в ближайший городок, пока стража не заперла ворота.
***
В полумраке комнаты Ляо Чэня осторожно усадили на тахту. Духовная энергия с трудом циркулировала по его израненному телу.
— Я ведь всегда был настороже... — прохрипел он, — и всё равно попался на его удочку.
— Тебя нельзя в этом винить, — отозвался человек в маске. Голос его был беспристрастен. — Коварство Янь Ци не знает границ. Он мастерски ловит момент.
Ляо Чэнь усмехнулся. В его темных зрачках на бледном лице заплясали тени:
— Выступай немедленно. Схвати его и доставь в Демонический дворец. На этот раз я приготовлю для него самое горькое зелье немоты.
***
— Апчхи! — Янь Цзинъюй потер нос, выходя из игорного дома. На небе уже сияла полная луна. Он подбросил на ладони несколько медных монет, только что выигранных у незадачливых игроков. — Этого должно хватить на еду и ночлег, пока Цинь Чжунъю не пришлет за мной людей.
Он прекрасно понимал, что дневная выходка привлекла внимание главы семьи Цинь. Теперь Цинь Чжунъю знает, что они с Ляо Чэнем не заодно, а значит, больше не видит в нем врага.
Цзинъюй осознал всё в тот миг, когда Цинь Чжунъю только появился на поле боя.
Ляо Чэнь сказал: если Цзинъюй захочет уйти, он его не пустит; если не захочет — выставит вон. Вот только Цзинъюй был сделан из того же теста: чем сильнее демон пытался затащить его в свое логово, тем яростнее он сопротивлялся. Чем больше Ляо Чэнь запрещал ему видеться с другом, тем быстрее он стремился к Цинь Чжунъю.
Пусть он еще не был готов к полноценному воссоединению, но кого это волновало? Любые трудности можно преодолеть, кроме одного — жгучего желания досадить Ляо Чэню!
Впрочем, дело было не только в капризе. В долгосрочной перспективе вернуться в Хутянь было куда выгоднее, чем гнить в Демоническом дворце. Цинь Чжунъю всё еще грезил местью за семью Янь, и если Цзинъюй останется подле Ляо Чэня, демон наверняка использует его, чтобы нанести удар в спину старому другу.
Пусть в последние дни Ляо Чэнь вел себя почти сносно, для Цзинъюя он навсегда оставался монстром. Монстром, которого нужно опасаться.
— И что мне с тобой делать?.. — он посмотрел на перьевой амулет на поясе. Немного поколебавшись, Цзинъюй присел на корточки прямо посреди улицы и подбросил три монетки: — Посмотрим, благо ты приносишь или погибель.
Спустя мгновение он замер, глядя на результат.
— Высшая удача?..
Он уже подумывал выкинуть безделушку в ближайшую канаву, но теперь засомневался. Решил бросить жребий еще раз, прямо спросив: «Что будет, если я выброшу амулет?»
...Великое несчастье.
Цзинъюй озадаченно нахмурился. С каких это пор вещи, подаренные Ляо Чэнем, сулят ему удачу?
В этот момент за спиной послышался шорох. Цзинъюй резко обернулся и увидел занесенную над головой дубину. Рефлексы сработали быстрее мысли — он сгреб монетки, готовясь отпрыгнуть, но тут вокруг него вспыхнуло сияние. Нападавшего отбросило магической волной, и он с глухим стуком приземлился на пятую точку.
Янь Цзинъюй: «...»
Он вскочил на ноги и разразился руганью:
— Вы что, с ума сошли?! Я выиграл всего пару грошей! У вас такое огромное казино, а вы трясетесь над каждой копейкой?!
Второй громила ошеломленно уставился на него. Сделав пару шагов назад, он внезапно бросил дубину и в панике пустился наутек.
Цзинъюй не стал дожидаться продолжения и тоже дал деру. Лишь запершись в номере постоялого двора, он наконец почувствовал себя в безопасности.
В ожидании горячей воды он снова вытащил амулет и принялся его изучать.
По идее, эта штука должна была помочь Ляо Чэню выследить его. Даже если амулет служил защитой, вернуться в лапы демона означало верную смерть. Ляо Чэню сейчас ничего не стоило стереть его в порошок... или, того хуже, замучить до полусмерти. С чего бы гаданию называть это «удачей»?
Разве что... если демон действительно погибнет.
Цзинъюй на миг оцепенел.
В ту секунду ему показалось, что в его душе лопнула струна, натянутая до предела. Эта струна связывала его с Ляо Чэнем всю юность. Каждую ночь он видел сны о том, как перерубает эту связь, как находит способ уничтожить «его». Он знал, что между ними выживет лишь один, и годы тренировок были посвящены лишь тому, чтобы не пасть от руки врага.
Но сейчас...
Ляо Чэнь мог умереть по-настоящему, и Цзинъюй внезапно почувствовал, как сила, тянувшая его вверх всё это время, исчезла. Он не падал, нет, он просто завис в пустоте. Под ногами, вокруг, над головой — везде образовалось гулкое, холодное ничто.
Он распахнул окно и посмотрел в ту сторону, откуда пришел.
Он знал, что сегодня Ляо Чэнь был на грани. Цинь Чжунъю, может, и не самый умелый убийца, но если он спровоцировал буйство божественной сути, то магическое ядро демона внутри Ляо Чэня неизбежно пострадает. Даже если он не взорвется на месте, то будет ранен настолько тяжело, что любой захудалый практик сможет прикончить его одним ударом.
Но...
Но в прошлом у него было столько возможностей убить Ляо Чэня. Ляо Чэнь пережил столько моментов, когда смерть дышала ему в лицо. Неужели сегодня всё действительно закончится от рук Цинь Чжунъю?
От Цинь Чжунъю...
Амулет в его руке слабо замерцал. Цзинъюй внезапно усмехнулся и осторожно погладил гладкую поверхность нефрита:
— И ты туда же... Бесполезная побрякушка.
— Господин, вода готова.
Цзинъюй вздрогнул, приходя в себя. Он позволил слугам поставить ванну за ширму и начал раздеваться.
Тщательно смыв дорожную пыль, он посмотрел на приготовленную смену одежды и изящный венец для волос. Собираясь вернуться в Хутянь, он хотел предстать перед другом во всем блеске, чтобы тот не беспокоился. Но теперь былое воодушевление испарилось. Он просто набросил белое платье и небрежно перехватил волосы лентой. Взгляд его был рассеянным.
В темном углу комнаты бесшумно возник человек в маске. В руках он сжимал длинную цепь. Его высокая фигура в полумраке казалась призрачной и зловещей.
***
Над городком в небе внезапно появился человек верхом на журавле. Он посмотрел на золотую метку на своей ладони, выпустил духовное чутье и вскоре обнаружил ответный сигнал, мерцающий в одном из постоялых дворов.
Он вспомнил наказ господина:
«Он не прихвостень демонов. Именно он открыл мне слабое место Ляо Чэня. В спешке я смог лишь отправить его подальше... Кха-кха! Отправляйся немедленно. Ты должен найти его раньше ищеек Демонического дворца. Мне кажется... Цзинъюй действительно жив. Ты мой самый доверенный человек, чего бы это ни стоило — привези его ко мне».
Мужчина посерьезнел, спрыгнул с журавля и бесшумно приземлился во дворе гостиницы.
Тень в маске в углу комнаты неслышно отступила.
В Демоническом дворце Ляо Чэнь внезапно распахнул глаза.
Тук-тук-тук.
В дверь трижды постучали. Цзинъюй, стоявший перед зеркалом, вздрогнул и спросил:
— Кто там?!
— Я прибыл по поручению главы Циня. Ищу того, кто оказал помощь сегодня днем.
Так быстро?! Цзинъюй опешил. Он машинально схватил со стола амулет, но вовремя вспомнил, что это вещь Ляо Чэня. Он распахнул ворот и спрятал подвеску на груди. Холод нефрита обжег кожу.
Направляясь к двери, он спросил:
— Как ваше имя?
— Слуга семьи Цинь, Цинь Цзысюань.
Знакомое имя... Цзинъюй сделал пару шагов и накинул плащ. Снаружи Цинь Цзысюань с помощью духовного чутья уже разглядел его лицо — и замер, потрясенный до глубины души.
— Сейчас открою, — отозвался Цзинъюй.
Он помнил, что Цзысюань был сиротой, принятым в семью Цинь. После смерти родителей Цинь Чжунъю именно он заботился о молодом господине. Цзинъюй часто видел его рядом с другом и в детстве даже называл «старшим братом Цзысюанем», хотя тот из скромности всегда отнекивался.
Тогда, на склоне, Цзинъюй не оборачивался, и Цинь Чжунъю вряд ли смог бы разглядеть его лицо в пылу битвы. Цзинъюй думал, что друг пришлет какого-нибудь гонца, ведь он не мог быть уверен, что встретил старого приятеля. Но Цинь Чжунъю подошел к делу серьезно, раз прислал Цзысюаня.
...Неужели слухи, гуляющие по свету, достигли его ушей? И он в них поверил?
С этими мыслями Цзинъюй подошел к двери. Руки у него мелко дрожали. Он глубоко вздохнул, ругая себя: перед лицом Ляо Чэня он не дрогнул, а перед старым знакомым вдруг спасовал.
Скрип.
Дверь распахнулась. Цзинъюй непроизвольно улыбнулся.
Снаружи пошел снег. Цинь Цзысюань в бирюзовых одеждах стоял, заложив одну руку за спину, — прямая, безупречная осанка.
Он смотрел на лицо, одновременно знакомое и чужое.
Говорят, Жуань Циси похож на Янь Цзинъюя как две капли воды. Но любой, кто знал Цзинъюя лично, понимал — это лишь жалкое подражание. На первый взгляд — да, сходство есть, но присмотришься — и чего-то не хватает.
Взгляд не тот, повадки не те, улыбка не та... Дьявол, как обычно, крылся в деталях.
Но сейчас Цзысюаню казалось, что перед ним стоит тот самый юноша, которого он знал сто тридцать три года назад. Прошло столько времени, облик его изменился, но суть... суть была та же. Это был Янь Цзинъюй.
Пауза затянулась, и Цзинъюй, чувствуя неловкость, пробормотал:
— Что, так сильно изменился?..
Цзысюань наконец пришел в себя.
— Юй Цюе... истинный мастер своего дела... — прошептал он.
Цзинъюй не расслышал. Он прикрыл дверь комнаты, пытаясь скрыть волнение за пустой болтовней:
— Я думал, вы доберетесь дня через три, не меньше. Не ожидал, что Цинь Чжунъю пришлет тебя так скоро. Как он? Сильно ранен?
Он снова повернулся к гостю:
— Как вернемся, подбери мне помощников. Я приготовлю для него партию первоклассных пилюль.
— Если бы молодой господин Янь был жив, — тихо проговорил Цзысюань, глядя ему в глаза, — он выглядел бы именно так.
В следующее мгновение кинжал устремился к сердцу Цзинъюя.
Он не почувствовал боли. Амулет на его груди снова вспыхнул серебристым светом, создавая барьер, о который разбился удар.
Цзысюань замер, глядя на свое оружие, скованное магией нефрита.
— За что? — спросил Цзинъюй.
Цинь Цзысюань снова поднял на него взгляд:
— Он мертв уже сто тридцать лет. Глава только-только начал приходить в себя. В этом году или в следующем он сможет совершить вознесение.
— Мы решили единогласно: каждый, кто может пошатнуть его равновесие, должен быть устранен, — голос Цзысюаня дрогнул. — Ты слишком похож на него. Но ты ведь...
Он посмотрел в эти прозрачные, чистые глаза и не смог выдавить «не он». Лишь хрипло добавил:
— Твой духовный свет почти угас.
— Угасающее пламя... Твое возвращение лишь принесет всем горе.
Ледяной голос разрезал тишину. Цзысюань резко отпрянул, принимая боевую стойку. Из тени медленно вышел мужчина в маске, но Цзинъюй даже не удостоил его взглядом.
— Твое появление разрушит покой Цинь Чжунъю, — холодно продолжал незнакомец. — Он снова падет во тьму.
— Поэтому, кто бы ты ни был на самом деле, для всех будет лучше, если ты останешься мертвым.
Лицо Цзысюаня исказилось:
— Он не может быть молодым господином Янем...
— Разумеется, не может, — прошипел человек в маске. — Поместье Янь стерто с лица земли, какой еще «молодой господин»?
Цепь, похожая на плеть, свистнула в воздухе. Цзысюань успел выставить щит, но удар, наполненный божественной мощью, вдребезги разнес преграду. Мечника отбросило назад, он проломил стену и с трудом поднялся, кашляя:
— Оковы Души... Ты — Инь Ши. Ты так защищаешь его... Значит, он действительно из ваших, из демонов...
— Я защищаю его? Какое ему до этого дело?! — цепь закружилась в воздухе, поднимая вихрь из снега и обломков. Яростная энергия перерубила потолочную балку, готовясь нанести решающий удар...
— Ляо Чэнь жив? — прошептал Цзинъюй. Голос его был едва слышен за завыванием ветра.
***
В Демоническом дворце Ляо Чэнь судорожно вздохнул и закашлялся.
Рука Инь Ши на мгновение дрогнула. Цзысюань, воспользовавшись заминкой, откатился в сторону и взмыл в небо на своем журавле, бросив золотой талисман:
— Демоническое отродье! Не смогли одолеть господина Яня в честном бою, так создали это ничтожество, чтобы порочить его имя! Ваш владыка может играть этой марионеткой как хочет, но он лишь станет посмешищем для всего мира!
Взгляд Ляо Чэня заледенел.
Инь Ши рванулся вверх. Цепь, словно ядовитая змея, настигла беглеца и насквозь пробила его тело.
Кровь брызнула на снег. Цепь с лязгом вернулась к хозяину.
Журавль издал протяжный крик и, из последних сил взмахивая крыльями, скрылся в ночи.
Инь Ши приземлился на землю. В Демоническом дворце Ляо Чэнь выплюнул сгусток крови и поспешно сплел магический знак, обрывая связь со своим аватаром.
Кап. Кап.
Густая кровь с цепи в руках Инь Ши падала на белый снег. Цзинъюй стоял неподвижно, глядя на эти капли. Прошло несколько минут, прежде чем из руин дома послышался слабый стон о помощи.
Цзинъюй очнулся:
— Там люди!
Когда дерутся мастера, страдают простые смертные. Он бросился к обломкам, пытаясь поднять тяжелую балку, но силенок не хватало — он лишь тщетно упирался плечом. Инь Ши продолжал стоять в стороне, не шевелясь.
— ...Защитник Инь, помогите же!
Взмах руки — и колоссальная духовная сила с легкостью отбросила камни и бревна.
С его помощью Цзинъюй быстро вызволил из-под завалов мужчину и женщину. К счастью, удар Инь Ши лишь снес угол крыши, не обрушив весь дом.
Вскоре на шум сбежались остальные постояльцы. Хозяин гостиницы, причитая от горя, не смел и слова сказать в присутствии грозного воина.
Цзинъюй выгреб из карманов всё, что у него было, но денег не хватало. Пришлось снова обратиться к Инь Ши. Он помнил этого стража еще по прежним временам — тот всегда был молчалив, пусть сейчас и казался немного иным...
— У тебя есть деньги?
Из мешочка на поясе воина вылетел кошель. Цзинъюй поймал его и отдал хозяину на ремонт и лечение пострадавших.
Когда всё улеглось, он снова посмотрел на Инь Ши. Тот наконец заговорил:
— Пошли.
***
В Демоническом дворце тоже шел снег — куда гуще и яростнее, чем в мире людей. Стоило Цзинъюю выйти из портала, как ледяной ветер забил дыхание. Но амулет на груди снова согрелся, окутав его тонкой пленкой энергии, и холод отступил.
Цзинъюй шел за Инь Ши, кутаясь в меховой воротник плаща, и смотрел на громаду черного дворца.
...Так вот в чем заключалась «высшая удача».
Не будь Ляо Чэня, он бы сегодня погиб от руки друга детства.
Инь Ши не выказывал желания разговаривать, и Цзинъюй молчал. У него не было общих дел с этим стражем, но те слова и поступки... в них слишком явно чувствовалась рука Ляо Чэня.
Наверняка это был его приказ.
С тех пор как они встретились снова, Ляо Чэнь совершал поступки, которые Цзинъюй не мог понять. Всё шло вразрез с логикой врага.
В юности они охотились друг на друга, были и преследователями, и добычей. Наверное, теперь Ляо Чэнь просто испытывал горькое сочувствие к его жалкому состоянию...
— Жди в главном зале.
Цзинъюй остановился и увидел четыре иероглифа, высеченных на обсидиановом троне: «Путь Демона — Мой Путь».
Это был тронный зал Разбитых Звезд, где когда-то обитал Абиссальный Владыка Чи Юань. Но сейчас здесь всё изменилось. При старом хозяине дворец сиял огнями, здесь постоянно пировали демоны, и роскошь затмевала человеческие империи.
Теперь же в зале не горело ни единой свечи. Лишь десяток иссохших марионеток, подобных живым мертвецам, бездумно сновали туда-сюда, выполняя заложенную программу: они стирали несуществующую пыль.
Ни красавиц-служанок, ни придворных.
В эту снежную ночь огромный зал казался невыносимо пустым и тоскливым.
— ...Ну и скупердяй, — невольно усмехнулся Цзинъюй. Он подошел к стеллажу и провел рукой по холодному нефриту ваз. Тонкая работа человеческих мастеров. Интересно, это подношение знати или какой-то демон украл их, чтобы выслужиться перед владыкой?
— Стал хозяином мира, а жить красиво так и не научился.
Цзинъюй огляделся, нашел огниво на полке и принялся зажигать светильники. Когда последняя лампа была зажжена, он обернулся: зал преобразился, засияв теплым золотом.
Стеклянные и нефритовые безделушки заискрились в свете огней. Одни были забавными, другие — шедеврами мастерства. Шёлковые ширмы и жемчужные занавеси создавали атмосферу неземной красоты.
Цзинъюй прошел обратно, любуясь игрой света. Настроение улучшилось, и даже тело, казалось, согрелось в этом сиянии.
Он присел под надписью «Путь Демона», но Инь Ши всё не возвращался.
Цзинъюй задремал. Когда он открыл глаза, метель всё еще бушевала, и небо не собиралось светлеть. Он потер глаза, чувствуя легкое замешательство.
Вскоре он ощутил голод, а рассвет так и не наступил. Цзинъюй слышал, что в мире демонов зимой и летом бывают периоды долгой ночи или бесконечного дня. Неужели наступила полярная ночь?
Пока он размышлял, в ушах раздался резкий голос:
— Живо ко мне!
Проснулся! Цзинъюй вскочил. Ноги затекли, он пару раз притопнул и вихрем помчался через анфиладу коридоров в задние покои.
Там горел свет. Инь Ши уже ушел. За дверью Цзинъюй увидел небольшой пруд с лотосами, чьи бутоны только готовились раскрыться.
В комнате стоял резной шкаф с фигурками древних чудовищ: Таоте, Девятихвостый лис, Сянлю, Яньчи... Они выглядели настолько живыми, что казалось, сейчас сорвутся с места, дыша яростью. Цзинъюй поспешно отвел взгляд и посмотрел на Ляо Чэня, неподвижно сидящего на кровати из белого нефрита.
Цзинъюй окинул его взглядом. Никаких ран, лицо здоровое, даже румянец на месте. Ясно: этот мерзавец снова наложил морок...
Строит из себя невесть что.
Он невольно улыбнулся, но прежде чем успел открыть рот, демон процедил:
— Пытался убить меня ради любовника, а в итоге получил нож в спину. Ну и как ощущения?
— ...Язык бы тебе укоротить. — Цзинъюй снова нацепил улыбку: — Благодаря твоему амулету я всё еще жив.
— Неблагодарная тварь, — отозвался Ляо Чэнь. — И как ты собираешься меня отблагодарить?
«Подарю тебе бутылочку лучшего зелья немоты», — подумал Цзинъюй, а вслух елейным голосом произнес:
— Видя, что ты в порядке, я окончательно успокоился. Слушай, сними ты этот морок, дай взглянуть на раны... Я смыслю в медицине, помогу тебе быстрее встать на ноги.
— Недавно ты так же рвался лечить Цинь Чжунъю, — ядовито заметил демон. — У тебя что, для всех мужчин одни и те же уловки?
...Да что ж он такой язвительный! Цзинъюй почувствовал, как остатки вины сгорают в огне раздражения. Он глубоко вздохнул:
— Не думал, что Инь Ши под твоим началом станет таким разговорчивым.
Он помнил, что при Чи Юане страж был куда молчаливее. Видимо, набрался дурных привычек у нового господина.
— Ты тоже не отстаешь, — Ляо Чэнь едва заметно усмехнулся. — Угадай, какую награду я приготовил тебе за то, что выжил?
Цзинъюй замер, не дойдя пары шагов. Губы его сжались:
— Разве ты не ныл всегда, что быть непобедимым скучно? Теперь я рискнул всем и тяжело ранил тебя — радоваться должен! Что, кричал на каждом углу, что мы сразимся насмерть, а теперь, когда почти дошло до дела, в кусты?
— ...Тому, кто не может меня убить... — Ляо Чэнь говорил медленно, впиваясь в него взглядом.
Цзинъюй бесцеремонно перебил:
— ...Суждено сделать тебя сильнее! Я здесь только ради твоего величия!
— ... — Слова застряли у Ляо Чэня в горле.
Они несколько секунд сверлили друг друга взглядами. Внезапно демон вскинул руку. Цзинъюй охнуть не успел, как его рвануло вперед, и в следующее мгновение он оказался лицом к лицу с врагом.
Мужчина крепко сжал его шею сзади, большой палец больно надавил на артерию. Цзинъюй замер, глядя в его темные глаза, подернутые алой дымкой. Он хотел что-то сказать, но Ляо Чэнь уже вливал ему в рот какую-то жидкость из кубка.
Цзинъюй резко отвернулся и зажал рот ладонями. Ляо Чэнь закашлялся, морок спал, обнажив смертельную бледность лица и бескровные губы. Цзинъюй мельком глянул на него, проклиная про себя: мстительный ублюдок, сам едва дышит, а уже спешит его отравить.
Ляо Чэнь не смог разжать его руки, поэтому просто схватил Цзинъюя за шиворот и впечатал в нефритовую кровать. Цзинъюй больно ударился локтем, и демон, воспользовавшись моментом, разжал его пальцы. Придавив его руки коленями, он, прерывисто дыша, силой влил содержимое кубка ему в горло.
Цзинъюй поперхнулся. Ледяная жидкость обожгла пищевод. Сердце ушло в пятки, он изо всех сил сжал челюсти.
Ляо Чэнь отшвырнул пустой кубок и тяжело сполз с него. Цзинъюй растерянно потер затекшие руки, лицо его побледнело.
Наконец демон увидел на его лице тот страх, которого жаждал. На губах Ляо Чэня заиграла усмешка. Но в следующее мгновение Цзинъюй сам бросился на него.
Он крепко обхватил шею демона и припал своими губами к его губам.
Зрачки Ляо Чэня сузились, он замер как вкопанный. Рука, собиравшаяся оттолкнуть наглеца, безвольно повисла. Цзинъюй, пользуясь его замешательством, прижал его к кровати и силой вытолкнул остатки яда из своего рта в рот противнику.
Ляо Чэнь инстинктивно сглотнул.
Спустя миг Цзинъюй отстранился, тяжело дыша. Оба смотрели друг на друга в упор.
Губы у обоих блестели от влаги. Ляо Чэнь выглядел совершенно ошарашенным, а Цзинъюй — сосредоточенным и внимательным.
Он ждал, когда подействует яд.
Пусть он сам пока ничего не чувствовал, он был уверен: Ляо Чэнь не поднес бы ему вина. А раз это отрава, то почему бы не поделиться ею с дарителем?
Даже если он сейчас умрет, он напоследок знатно подпортит врагу жизнь.
Кадык Ляо Чэня снова дернулся. Цзинъюй в недоумении склонил голову набок.
Что же это за дрянь такая... Почему она так медленно действует?
Ляо Чэнь открыл рот, хотел что-то сказать, но тут же захлопнул его.
Цзинъюй нахмурился:
— ...
Он онемел. Посмотрел на Ляо Чэня. Тот молча смотрел в ответ.
Цзинъюй снова попытался заговорить:
— ...? ...???
Спустя четверть часа они сидели на разных краях кровати. Ляо Чэнь скрестил руки на груди, вид у него был мрачнее тучи.
Цзинъюй кусал губы, на лбу пролегла складка.
В самом страшном сне он не мог представить, что «наградой» Ляо Чэня будет не яд, выжигающий внутренности, а зелье немоты.
Ну и зачем он полез целоваться?..
«Я так и знал, что ты спишь и видишь, как бы ко мне подлизаться», — раздался в голове голос Ляо Чэня.
— ... — Пусть демон тоже лишился голоса, он мог передавать мысли с помощью духовной силы. Цзинъюй же был лишен и этого.
Ляо Чэнь коснулся языком губы и холодно «произнес»:
— Ну, и что ты теперь скажешь?
— ... — А что тут скажешь?! Цзинъюй огляделся, слез с кровати, нашел бумагу и кисть. Вернувшись, он написал: «Где противоядие?»
— Мне оно не нужно.
Цзинъюй посмотрел на его высокомерную физиономию и вывел: «Если не дашь лекарство, я всем расскажу, как мы целовались».
Лицо Ляо Чэня на миг окаменело. Спустя секунду он усмехнулся:
— Ты не сможешь издать ни звука.
«Если только ты не собираешься пялиться на меня вечно или запереть в подвале, я найду способ...»
Договорить, вернее, дописать он не успел — его просто скинули с кровати. Цзинъюй кубарем покатился по полу, а в голове прогремело:
— Значит, я буду следить за тобой лично. Каждую секунду.
Цзинъюй сидел на полу, глядя на его бледное лицо. В глазах юноши зажегся опасный огонек.
Ляо Чэнь напрягся.
Цзинъюй отряхнулся, встал и сделал вид, что уходит. Он понимал: сейчас лучший момент, чтобы выбить противоядие. Инь Ши нет, Ляо Чэнь тяжело ранен. Судя по тому, что он даже морок удержать не может, если Цзинъюй навалится на него со всей дури, шансы на успех велики.
Вопрос лишь в том, как именно навалиться.
Внезапно он снова развернулся и прыгнул на Ляо Чэня!
Но не успел он коснуться края кровати, как взмах рукава отбросил его прочь. Цзинъюй снова проехался по полу, но тут же вскочил и упрямо бросился в новую атаку. Ляо Чэнь снова взмахнул рукой, но на этот раз он не удержался, закашлялся, и на его губах выступила кровь. Дыхание стало тяжелым.
Во взгляде демона читалось недоумение и тревога.
Когда Цзинъюй в третий раз пошел на штурм, Ляо Чэнь наконец выдал:
— Ты... что ты творишь?!
Голос в голове звучал прерывисто. Цзинъюй почувствовал сопротивление духовной силы, но с легкостью преодолел его. Он мертвой хваткой вцепился в лодыжку Ляо Чэня. Тот рефлекторно хотел его оттолкнуть, но Цзинъюй уже рванулся вверх, подмял его под себя и снова потянулся губами к его лицу...
Ляо Чэнь замер. Он даже забыл о телепатии.
Глядя в это прекрасное лицо так близко, он почувствовал, как его зрачки сузились, а пальцы судорожно вцепились в простыни. Дыхание его стало почти незаметным.
Но на этот раз Цзинъюй лишь припугнул его. Он замер в паре сантиметров от губ врага и посмотрел ему в глаза. Демон всё еще восстанавливался после боя, волосы его разметались, капли пота блестели на лбу... Он выглядел почти... беззащитным.
Цзинъюй усмехнулся и снова сделал вид, что хочет поцеловать его. Ляо Чэнь резко отвернулся, ресницы его мелко задрожали.
Цзинъюй заметил, как пульсирует жилка на его шее. Он не мог говорить, не мог объяснить, чего хочет. Подумав, он просто придавил его руку своим коленом.
Ляо Чэнь: «...»
Демон нахмурился. Цзинъюй поудобнее устроился сверху и начал водить пальцем по его лицу.
Кожа владыки была гладкой и влажной от пота, кончик пальца слегка прилипал к ней. Брови Ляо Чэня сошлись на переносице, дыхание стало совсем путаным, а на шее начали проступать едва заметные очертания перьев.
Цзинъюй почувствовал, как тело под ним мелко дрожит.
«Надо же, как разозлился», — подумал он.
Цзинъюй дал ему щелбана. Боль привела Ляо Чэня в чувство, он приоткрыл глаза, глядя на юношу со смесью ярости и смятения.
Цзинъюй снова начал писать пальцем на его щеке. На этот раз он нажимал сильнее, чтобы демон наверняка понял:
«П-р-о-т-и-в-о-я-д-и-е».
Ляо Чэнь коротко вздохнул, и в его взгляде промелькнула знакомая насмешка. Даже без слов Цзинъюй прочитал: «Мечтай больше».
Тогда Цзинъюй снова прижал палец к его лицу. Ляо Чэнь прикрыл глаза, пальцы его сжались в кулаки. Когда он понял, что именно пишет юноша, он резко распахнул глаза. В них читался шок и первобытная ярость. Он не мог поверить, что ему угрожают таким образом.
Цзинъюй дерзко вскинул бровь и в третий раз потянулся к его губам. Ляо Чэню пришлось снова отвернуться. Он попытался высвободить руку, прижатую коленом.
По идее, тело Цзинъюя не должно было быть таким тяжелым... Даже будучи раненым, Ляо Чэнь должен был скинуть его одним движением.
Но факт оставался фактом: Цзинъюй сейчас словно весил целую тонну, не давая ему пошевелиться.
«П-о-ц-е-л-у-ю».
«Ну что за упрямый баран», — подумал Цзинъюй. Глядя на бледные губы врага, он признавал: Ляо Чэнь был чертовски хорош собой. Но первый поцелуй был актом мести в стиле «умрем вместе», а вот целовать его во второй раз... рука не поднималась. Вернее, губы не тянулись.
Цзинъюй снова протянул руку. На этот раз он коснулся мочки уха Ляо Чэня и слегка потеребил её. На шее демона снова проступили перья. Цзинъюй замер. Почему-то эта картина показалась ему смутно знакомой...
Словно под гипнозом, он коснулся этих перышек. Тело под ним мгновенно натянулось как струна. Перья становились жестче, покалывая пальцы. Цзинъюй осторожно просунул палец к самому основанию оперения...
Ляо Чэнь глухо застонал. Внезапный прилив сил позволил ему почти сбросить захватчика, но Цзинъюй, извернувшись, снова навалился сверху, блокируя движения.
Ляо Чэнь тяжело дышал, одежда его насквозь пропиталась потом.
Глаза его подозрительно блестели. Цзинъюй присмотрелся. Ему показалось, или во взгляде владыки демонов промелькнула... обида?
Не успел он задаться этим вопросом, как перед его лицом материализовался белый флакончик.
Цзинъюй поймал его и первым делом вытряхнул одну пилюлю, засунув её в рот Ляо Чэню.
Он внимательно наблюдал за врагом. Тот зажмурился, пот катился градом по его вискам. Спустя минуту он хрипло выдавил:
— Проваливай.
Сработало. Настоящее противоядие.
Цзинъюй расплылся в улыбке, проглотил одну таблетку, а остальные ловко припрятал у себя.
Прокашлявшись, он убрал колено с его руки, заботливо поправил ему волосы и примирительно пропел:
— Ну прости, чего ты злишься...
— Вон!
Этот окрик, усиленный магией, буквально сдул Цзинъюя с кровати. Он вскочил на ноги и, точно нашкодивший кролик, пулей вылетел из покоев.
В комнате осталось лишь тяжелое, прерывистое дыхание того, кто чудом избежал гибели.
http://bllate.org/book/15176/1605487
