Тёплая вода стекала по волосам и плечам ровной струёй, смывая пот и липкую усталость, будто вместе с ней можно было стереть и всё остальное.
Я не знал, какое требование он предъявит, но лучше было предусмотреть всё. Я тщательно вымыл голову, принял душ, почистил зубы — любую мелочь, способную вызвать у него раздражение, нужно было устранить заранее. Даже сделал разминку: если его «требование» снова обернётся избиением, мышцы должны быть разогреты, чтобы не порвать их окончательно.
Без пяти десять, уже подойдя к двери, я вдруг остановился и вернулся обратно. Возможно, ему будет неприятно смотреть на мой правый глаз. Я специально нашёл глазной пластырь и аккуратно заклеил его, проверив в зеркале, чтобы всё выглядело ровно.
Закончив приготовления, я подошёл к двери его комнаты и тихо постучал.
Изнутри доносились приглушённая музыка и голоса. Сначала я решил, что Цзун Яньлэй смотрит фильм один, но когда дверь распахнулась и на пороге появился знакомый сотрудник, стало ясно — это не уединённый просмотр, а целая компания.
Я замер на пороге, не понимая, сделать шаг внутрь или отступить.
— Господин Цзян, вы тоже пришли? Проходите, проходите, присоединяйтесь к нашей ночи кино! — сотрудник встретил меня с таким воодушевлением, словно это было совершенно естественно, и без малейшего удивления отступил в сторону, освобождая проход.
Ночь кино?
Я растерянно переступил порог.
В просторной гостиной было темно — ни одна лампа не горела; белую стену заливал свет проектора, по ней шёл какой-то старый фильм. На диване и прямо на ковре расселись человек пятнадцать-двадцать. Журнальный столик был заставлен пакетами с закусками, бутылками и стаканами. Вот, значит, и ночь кино.
— Цзян Мань, сюда.
Небольшой столик отделял узкий диван от остальных. Цзун Яньлэй сидел с краю, словно в центре притяжения, туда сходились взгляды и падал свет экрана. В левой руке он держал стакан виски, повернулся ко мне и с лёгкой улыбкой поманил.
Я осторожно протиснулся между людьми, в темноте задевая чужие колени и плечи, и только успел опуститься рядом, как девушка с другой стороны сунула мне в руки огромное ведро попкорна.
— О… спасибо…
Попкорн оказался карамельно-шоколадным, приторно сладким, но на фоне напряжённой погони на экране эта сладость не раздражала.
Минут десять мы просто смотрели фильм. Цзун Яньлэй время от времени делал небольшой глоток, и каждый раз лёд в стакане ударялся о стекло, издавая чистый звон. Этот звук цеплял слух и мешал сосредоточиться, я то и дело ловил себя на том, что хочу повернуть голову.
Мне оставалось по одному отправлять в рот зёрна попкорна и упрямо держать взгляд на экране.
Когда напряжение в фильме доходит до предела, обычно добавляют немного комедии, чтобы зритель выдохнул. На экране как раз два клоуна обменивались колкостями, в комнате раздался дружный смех. И я снова отвлёкся, потому что Цзун Яньлэй тоже смеялся.
Его смех был негромким, низким и лёгким, словно этот идиотский поворот в фильме и впрямь его позабавил. Смех отозвался не только в его груди — даже диван под нами, и та часть моего тела, что прижималась к нему, ясно почувствовали эту живую вибрацию.
Я зажал губами зёрнышко попкорна и, не удержавшись, оглянулся на него.
Попкорн во рту растаял. В комнате стояла темнота, улыбка уже почти исчезла, лишь чуть задержалась в уголках его губ, но сомнений не оставалось — Цзун Яньлэй действительно смеялся.
«Что?» — заметив мой взгляд, беззвучно спросил он одними губами.
Он прекрасно понимал, в чём дело, и всё равно делал вид, будто ничего не происходит. Значит, разоблачать его придётся мне.
Я наклонился ближе и тихо прошептал ему на ухо, так, чтобы слышали только мы двое:
— Вы позвали меня сюда только затем, чтобы я со всеми посмотрел кино?
Услышав это, Цзун Яньлэй повернул голову и уставился на меня с самым невинным видом, словно хотел сказать: «А что ещё?»
Виски уже закончился, в стакане остался только огромный шар льда. Он опёрся локтем о подлокотник дивана, рука свободно свисала вниз, а длинные, сильные пальцы обхватывали край бокала и лениво вращали его. Лёд перекатывался внутри, раз за разом ударяясь о стекло, и каждый этот звук будто прямо отдавался у меня в ушах.
Я едва заметно вздрогнул и продолжил:
— Я думал, вы хотя бы выдвинете какое-нибудь требование.
Цзун Яньлэй опустил указательный палец в бокал, подтолкнул ледяной шар, провёл им по кругу, царапнув по стенке стакана, и тоже наклонился к моему уху:
— Так и ждёшь этого?
Время, возможно, кое-что и изменило, но тот трудный в обращении, своевольный и крайний в своих реакциях, высокомерный господин по-прежнему оставался прежним. Натуру не переделать.
— Ага. Слишком давно не играли. Немного соскучился.
Я бросил взгляд на ледяной шар, который он гонял по стакану, и вдруг поймал себя на странном ощущении — словно я был на месте этого шара.
Что же он задумал? Почему так тянет прелюдию?
— Хорошо, — сказал Цзун Яньлэй с таким видом, будто великодушно позволил. — Первое условие: десять минут сиди неподвижно. Ни одного движения. И ни звука. Начали.
Это он решил, что я шумлю? Я уже был готов лаять по его приказу на глазах у всех — а тут всего лишь не шевелиться. Что в этом сложного…
В следующую секунду я вдруг застыл.
Сухая ладонь поддела край моей рубашки и скользнула внутрь. Сначала он просто обхватил меня за талию, словно играясь антистрессовой игрушкой, лениво и без усилия сжимая бок. Но вскоре, видимо решив, что моя реакция его не слишком развлекает, он накрыл ладонью всю мою спину.
Кончики пальцев медленно провели по коже сверху вниз и остановились у основания позвоночника.
На моей спине осталось немало старых шрамов. Со временем большинство почти исчезло, побледнело. Только один — на копчике, там, где шесть лет назад брали костный мозг — до сих пор выдавал себя выпуклым белым рубцом.
Цзун Яньлэй нащупал его и на мгновение замер. А потом, словно пытаясь стереть этот след с моего тела, начал грубо растирать его пальцами. Место под его рукой быстро налилось теплом, и это тепло почти сразу разлилось по всему телу.
Я на секунду закрыл глаза и сильнее стиснул в руках ведёрко с попкорном. В тот момент я искренне поблагодарил ту девушку, что сунула его мне в руки.
В комнате было совсем не жарко, но на коже быстро выступил мелкий пот.
Десять минут пройдут быстро, успокаивал я себя.
И действительно, вскоре Цзун Яньлэй остановился. Я медленно выдохнул и уже собирался расслабиться, когда источник всех неприятностей вдруг скользнул вверх по моей спине, обогнул сбоку и оказался спереди, у груди.
Его рука всё ещё была под моей одеждой.
Пальцы нащупали сосок.
Сначала он лишь коснулся его кончиком пальца — медленно, будто проверяя, как тот отзовётся. Надавил, отпустил, снова надавил. Несколько раз подряд, словно испытывая упругость какой-то пружины.
Дыхание у меня сбилось. Я крепко прикусил нижнюю губу и начал считать — от одного до ста.
Я прекрасно понимал, что все вокруг поглощены фильмом: никто не оборачивался, никто не смотрел на меня. Девушка рядом прижалась к своему парню, между нами оставалось расстояние. И всё же от того, что всё это происходило среди людей, на глазах у целой комнаты, внутри всё натягивалось, как струна.
Наверное, он хотел вынудить меня издать хоть звук — внезапно пальцы сомкнулись и резко сжали сосок.
Кадык дёрнулся, я едва не сорвался. К счастью, звук удалось удержать, хотя ведёрко с попкорном в руках я чуть не продырявил ногтями.
Я уставился на оставшийся в нём попкорн и снова поймал себя на странном ощущении — будто сам превратился в одно из этих зёрен. Меня мнут и сжимают, словно пытаясь выдавить что-то внутри, пальцы стискивают всё сильнее, и кажется, ещё немного — и меня просто раздавят.
…Сто.
Когда я наконец досчитал до ста, я не колебался ни секунды — через ткань рубашки схватил руку Цзун Яньлэя и прижал её.
Медленно выдохнув дрожащий воздух, я повернулся к нему и взглядом показал: десять минут прошли.
Из-за того, как мы сидели, его рука всё ещё обнимала меня, и я оказался прижат к его груди. На короткое мгновение это выглядело так, будто мы действительно обнялись. Но почти сразу Цзун Яньлэй убрал руку, и призрачное объятие исчезло.
Он бросил взгляд на ведёрко попкорна у меня на коленях, вытащил одно зерно, какое-то время рассматривал его, а затем закинул в рот.
— Второе требование, — спокойно сказал он. — Сходи в туалет и разберись со своей нынешней проблемой.
Проблема у меня действительно была. Я поджал губы, прикрыл пах ведёрком попкорна и молча поднялся. Протиснувшись между несколькими людьми, сидевшими на полу, быстрым шагом направился к ванной.
Планировка комнаты оказалась зеркальной по отношению к моей, поэтому нужную дверь я нашёл почти сразу.
Заперевшись, я поставил ведёрко попкорна на раковину, задрал рубашку и посмотрел на свои соски.
Разумеется, всё покраснело и набухло.
Я расстегнул штаны, прислонился к стене, затылком упёрся в холодную плитку и начал избавляться от «проблемы», которую мне устроил Цзун Яньлэй.
Это оказалось не так уж сложно. Всё происходило почти так же, как в фильме за дверью: после долгой, напряжённой подготовки финальный всплеск был неизбежен.
Через несколько минут я взял со стойки туалетную бумагу, вытер руки и с силой бросил её в унитаз. Датчик тут же сработал, и поток воды мгновенно утащил всю грязь прочь.
Я только утром окончательно оправился от болезни, и, если честно, заниматься таким сейчас было не лучшей идеей. Казалось, вся только-только вернувшаяся сила уходит из тела вместе с бумагой, которую только что смыло в унитаз.
— Тук… тук… тук!
Пока я стоял у стены и переводил дыхание, в дверь внезапно постучали. Немного подождав и не услышав внутри никакого движения, человек за дверью постучал снова — те же три удара, ровные, одинаково отмеренные.
Я вздохнул. Я уже догадался, кто это, и прекрасно понимал, зачем он пришёл.
Я приоткрыл дверь, снаружи стоял Цзун Яньлэй — с той самой улыбкой человека, который способен творить самые отвратительные вещи и при этом выглядеть так, будто его это вовсе не касается.
Я молча смотрел на него.
Он медленно оглядел меня с головы до ног и особенно долго задержал взгляд на том месте, где всё уже успело успокоиться.
— Ты всё такой же, как раньше… — он сделал паузу и холодно добавил: — Быстро кончаешь.
Улыбка на моём лице едва не треснула. Я распахнул дверь шире, схватил Цзун Яньлэя за руку и резко втянул его в ванную. Затем прижал его к двери, завёл руку ему за спину и снова повернул замок.
— Молодой господин пришёл сообщить мне третье требование? — хрипло спросил я.
Он нахмурился, поднял руку и стряхнул мою ладонь — похоже, ему не понравилось, что я так бесцеремонно его коснулся. Улыбка мгновенно исчезла с его лица.
— На колени.
Мои колени всегда были слишком послушными: стоило ему приказать — и я сразу опустился.
Теперь разница в росте ощущалась ещё сильнее. Я поднял на него лицо и ждал, понимая, что на этом всё не закончится.
Прохладные пальцы раздвинули мои губы и скользнули внутрь, почти так же, как он только что играл с ледяным шаром в бокале — переворачивая его, надавливая, перекатывая.
Когда нам было по пятнадцать–шестнадцать, мы как раз вступили в тот возраст, когда тело начинает меняться. Тогда у него на какое-то время вдруг проснулся сильный интерес к отношениям между мужчинами и женщинами. А я отчаянно нуждался в его помощи из-за болезни бабушки. Поэтому он время от времени заставлял меня раздеваться и стоять перед ним, рассматривая моё тело.
Он изучал меня с любопытством человека, которому в руки попала новая игрушка, и проводил на мне все «эксперименты», какие только приходили ему в голову.
Прямо как сейчас.
Хотя нет — не совсем как сейчас. Тогда он всё-таки не мучил меня так.
Его пальцы хозяйничали у меня во рту, я не мог сомкнуть губы, и слюна потекла по уголкам. Цзун Яньлэй приподнял мой подбородок и большим пальцем провёл по нижней губе — жест получился почти интимным.
— Ты ведь на самом деле любишь женщин, — мягко сказал он. — Но ради какого-то клочка земли готов терпеть, что мужчина делает с тобой такое… Думаю, если тот человек, который для тебя так важен, узнает об этом, он будет очень тронут.
Голос звучал тихо и почти ласково, но в полуопущенных глазах стоял холод.
Пальцы соскользнули с моего подбородка. В следующую секунду кожу головы кольнула боль — Цзун Яньлэй запустил пальцы мне в волосы и резко притянул меня к себе.
— Лижи. Если постараешься — я дам тебе то, что ты хочешь.
http://bllate.org/book/15171/1580433
