Глава 3. Угощайся яблочными зайчиками!
Всю ночь мысли в голове Хань Чжи не желали успокаиваться. Испытательный период должен был начаться слишком скоро, и он смог спокойно уснуть лишь после того, как уладил все необходимые дела.
Вообще-то на время испытательного периода можно было по своему усмотрению выбрать место проживания. Но Вэнь Цзысянь сказал, что собственного жилья у него нет, а в отпуске он обычно живёт в общежитии Управления военных исследований. Хань Чжи немедленно ответил, что это не проблема: пусть живёт у него.
Сам Хань Чжи сейчас обитал в просторной квартире в центре города. Оттуда было удобно ходить за покупками и заказывать по вечерам еду с доставкой, однако, немного подумав, он всё-таки указал в документах адрес загородной виллы.
Преимущество первое: много комнат, много места. Не придётся сталкиваться друг с другом на каждом шагу, у каждого останется личное пространство. Современному человеку ведь прежде всего нужны личные границы!
Второе: вдали от шумного центра, красивые окрестности и прекрасно оборудованный медицинский кабинет. Его маленькому фарфоровому человечку Вэнь Цзысяню будет очень удобно восстанавливаться и проходить осмотры.
Третье: ха-ха! Можно будет рыбачить!
Хань Чжи договорился, чтобы наутро на вилле провели генеральную уборку, собрал вещи, которые собирался взять с собой, попросил друзей посоветовать надёжных медицинских работников, перевёл деньги Хэ Сюй и распорядился доставить Вэнь Цзысяню завтрак. После этого он с удовольствием проспал до самого утра, поднялся и радостно отправился на пробежку.
Он обежал парк у озера, посоревновался в скорости с ребёнком на велосипеде, поздоровался с несколькими пожилыми мужчинами и женщинами, игравшими в китайские шахматы. Затем, откусывая то ароматную лепёшку, то баоцзы, уселся на парковую скамейку, полной грудью вдохнул свежий воздух и почувствовал, будто ему всю душу с головы до ног отмыли начисто.
Как же хорошо вставать рано! Мир принадлежит здоровым людям, которые соблюдают режим!
Солнце уже поднялось довольно высоко, и лишённая тени дорога начинала раскаляться под его палящими лучами. Допив соевое молоко, Хань Чжи достал телефон: хотел спросить Вэнь Цзысяня, понравился ли ему завтрак. Но внезапно замер.
Постой-ка. Они ведь даже контактами не обменялись!
Вчера о чём только не говорили, как можно было забыть такую мелочь? Подумав, Хань Чжи тут же нашёл повод себя похвалить: это доказывает, что он альфа с высокими моральными принципами и кому попало дружбу не предлагает.
В конце концов, Вэнь Цзысянь никуда не денется, пока спокойно лежит в больнице. Хань Чжи вернулся домой, принял душ, переоделся и, свежий и бодрый, прямиком направился к нему.
Но в палате оказался не один человек.
Перед кроватью, заложив руки за спину, стоял мужчина в форменной одежде. Судя по всему, он ждал уже некоторое время. Черты лица у него были до того неприметные, что глаза вроде глаза, нос вроде нос, а отвернёшься на секунду — и уже не вспомнишь, как он выглядел. Отличный кандидат в тайные агенты.
Не родственник же это явился проведать больного? Да и служебного бейджа не видно. Хань Чжи бросил взгляд на пустую грудь незнакомца, но тот, заметив его, заговорил первым:
— Господин Хань Чжи?
Вэнь Цзысянь по-прежнему лежал в кровати. Он казался ещё бледнее, чем вчера. Улыбнувшись вошедшему, он опустил голову и пару раз кашлянул.
Хань Чжи не стал обращать внимания на человека с лицом случайного прохожего. Сначала повысил температуру кондиционера, затем подошёл к изголовью, налил больному стакан тёплой воды и спросил, как тот себя чувствует. Только после этого без особого выражения ответил:
— Это я.
Выражение лица сотрудника ничуть не изменилось. Он поднял стоявшую рядом коробку:
— Дело в следующем, господин Хань. У вас и этого омеги совместимость составляет девяносто шесть процентов, однако вы отказались от предложенного брака. Поэтому, согласно недавно введённым правилам, на протяжении испытательного периода вы оба обязаны носить эти браслеты для непрерывного измерения концентрации феромонов. Через три месяца придут сотрудники и проверят показатели. Если они не будут соответствовать норме, срок могут продлить с учётом обстоятельств.
— Слушай, приятель, тебя вообще уважать людей учили? — Хань Чжи как раз чистил для Вэнь Цзысяня яблоко. Услышав сказанное, он холодно усмехнулся. — Что значит «этого омеги»? У него имени нет?
Рука у него дрогнула, и ярко-красная лента кожуры упала в мусорную корзину.
— На каком основании продлевать? Почему я впервые слышу о таком правиле? У нас что, не жениться — уже преступление? Какой смысл бесконечно тянуть время? Протесты и демонстрации ассоциации за равноправие вы в упор не замечаете, заслуги омег — тоже. Он только что ушёл с военной службы, а ты приходишь к больному и требуешь, чтобы он женился? Вот так у вас навещают пациентов?
Взгляд Хань Чжи сделался ледяным.
— Пошёл вон.
Сотрудник некоторое время смотрел ему в глаза. На его лице по-прежнему не дрогнул ни один мускул, и можно было подумать, будто все мышцы у него способны двигаться лишь в одном направлении. В конце концов он отвёл взгляд и решил надавить на того, кто казался податливее:
— Испытательный период начинается сегодня. Пожалуйста, проследите, чтобы к его окончанию показатели достигли установленного уровня.
Вэнь Цзысянь молча кивнул.
Дверь открылась и закрылась. В палате вновь остались двое, а альфа рядом всё ещё возился с яблоком. Посидев немного в тишине, Вэнь Цзысянь попытался его успокоить:
— Не сердись.
— Да я и не сержусь. Оно того не стоит. Просто противно, — ответил Хань Чжи. Он поднёс к нему тарелку с фруктами и, широко раскрыв блестящие глаза, показал своё творение: — Смотри! Угощайся яблочными зайчиками!
⁂
Забрав человека вместе со всеми его вещами, Хань Чжи сел в машину, небрежно отложил коробку с браслетами и достал приготовленную подушку. Подложив её омеге под спину, он спросил:
— Ты как? Если что-нибудь беспокоит, обязательно говори.
— Меня давно можно было выписать. — Вэнь Цзысянь всегда держался невозмутимо, словно готов был принять всё, что бы ни случилось. — Ничего страшного, просто небольшие раны.
«Ага, пока жив — всё считается пустяковой царапиной», — мысленно съязвил Хань Чжи. Но вслух ничего не сказал, лишь молча поправил мягкую подушку, чтобы тому было удобнее.
Машина плавно ехала по дороге. Пейзаж за окном отступал назад; городская зелень сливалась в размытое зелёное пятно, а из-за знойного солнца даже звуки казались далёкими. В этом было странное, хаотичное очарование, словно время и пространство отступали от привычного порядка. Вэнь Цзысянь же сидел тихо, словно лотос у садового павильона над водой, который ждёт, пока божество ниспошлёт ему причину и следствие, и лишь тогда, вдали от чужих глаз, медленно распустится.
Сначала Хань Чжи лишь изредка украдкой поглядывал на него, оправдывая себя необходимостью следить за состоянием больного. Но постепенно взгляд стал задерживаться совсем на другом: на ушах, губах, длинных ресницах — на чём-то мягком и нежном.
Сказать, что совесть его была совершенно чиста, не получалось. От этих взглядов мысли разбегались, словно он угодил в мелко сплетённую сеть, плотно опутавшую голову: уже ни севера, ни юга не различить. Речь перестала ему подчиняться, и он вдруг тупо спросил:
— Какой у тебя номер?
Вэнь Цзысянь недоумённо хмыкнул и повернулся к нему.
Хань Чжи замер.
— Я хотел сказать… э-э… Ну, мы ведь теперь будем жить вместе, а обменяться контактами всё равно удобнее, правда?
Он отвернулся к окну, пряча разгорячившиеся щёки, во всём виня замкнутое пространство автомобильного салона. Досадливо ущипнул себя за бедро и впервые в жизни понял смысл выражения «красота помрачает рассудок».
К счастью, Вэнь Цзысянь ничего не заметил.
— Хорошо. Только у меня нет телефона.
Хань Чжи снова повернул к нему голову.
— А?
Сейчас вообще какой век? Даже чтобы поесть в ресторане, приходится сканировать код и делать заказ. Сам Хань Чжи, когда не хотелось брать такси, часто сканировал код на прокатном велосипеде и ехал домой. Может, Вэнь Цзысянь принадлежит к тем людям, о которых пишут в статьях на публичных каналах: не успевают за стремительным развитием технологий и постепенно выпадают из жизни общества? Да вроде не похоже. Или в их ведомстве такой строгий распорядок, что мало им жить в убогом общежитии — ещё и электроникой пользоваться запрещают?
Это даже менее деликатный отказ, чем сказать, что у тебя нет аккаунта в мессенджере!
Лицо Хань Чжи немного застыло.
— Ты так вежливо мне отказываешь, да? Ха-ха. Ничего страшного. Вообще-то мне и не особенно хотелось, просто для удобства. Можно ведь и лично разговаривать, когда видимся. Ха-ха.
Вэнь Цзысянь не удержался от улыбки.
— Я не это имел в виду. Во время задания разбил телефон, а потом попал в больницу и так и не купил новый.
«А ведь верно». Хань Чжи вспомнил, что всякий раз, когда навещал его, тот либо дремал с закрытыми глазами, либо бездумно смотрел в окно.
— Хорошо ещё, что я приходил с тобой поболтать. А то тебе даже в телефон поиграть было нечем.
Машина уже выехала из города, разворачиваться было неудобно, и Хань Чжи сказал:
— Пустяки, попрошу кого-нибудь привезти новый. А мы пока поедем в Хуасю. Уже скоро обед. Сегодня попробуешь мою стряпню.
Когда ухаживаешь за больным, осторожность нужна двухсотпроцентная. Хань Чжи расспросил врача, чего следует избегать в питании, посоветовался с диетологом, как составлять рацион. Но важнее всего были вкусы самого Вэнь Цзысяня — хотя Хань Чжи мог и с закрытыми глазами угадать его ответ.
Так и вышло. Вэнь Цзысянь чуть склонил голову, подумал и сказал:
— У меня нет особых предпочтений. Не нужно так утруждаться.
— Не верю. — Хань Чжи подбросил коробку и снова поймал. — Ничего, нам вместе три месяца жить. За это время ты обязательно поймёшь, что тебе нравится.
«Три месяца, — напомнил себе Хань Чжи. — Быстро пройдут. Будем считать, что я просто отдыхаю вместе с другом».
Машин вокруг становилось всё меньше, дорога делалась просторнее. «Майбах» выехал на горный серпантин. Вокруг густо росли деревья; стояла тишина, отрезавшая их от всякой суеты. Вскоре машина остановилась перед воротами виллы и, лишь когда система распознала её номер, проехала внутрь.
Виллой это место называлось лишь условно: скорее уж небольшой замок. Перед домом простирался ровно подстриженный газон, кустарники были подрезаны в самые разные фигуры. В центре стоял фонтан в европейском стиле со скульптурой двух близнецов; солнечные лучи рассыпались в воде переливами, похожими на мерцание алмазной крошки.
Хань Чжи велел водителю загнать машину в гараж. Даже под зонтом жара была такой, что он едва не растаял на месте, поэтому поспешил отвести гостя в дом.
«Давно я здесь не был, — подумал он. — Когда приезжал в прошлый раз, даже представить не мог, что однажды привезу сюда омегу».
Да ещё такого, с которым знаком всего два дня.
До чего непредсказуема судьба!
Хань Чжи обо всём распорядился заранее, и холодильник был полон продуктов. Он не любил, когда за ним постоянно ходят и прислуживают. Обычно на вилле работали лишь охрана и уборщики, а к его приезду постоянную прислугу в доме не оставили. Теперь в огромной вилле находились только он и Вэнь Цзысянь. Полная свобода.
Напевая себе под нос, Хань Чжи первым делом вымыл фрукты. Вода стекала между пальцами, от прохладной кожуры веяло холодом холодильника. Включилось центральное кондиционирование, и летний зной наконец остался за дверью.
Великий повар, одинаково искусный и в гостиной, и на кухне, мысленно перебирал рецепты: «После повреждения костей и сухожилий сто дней восстанавливаются. Без костного бульона никак — надо каждый день варить его на медленном огне. Сейчас поставлю глиняный горшок, и к ужину бульон будет наваристым, молочно-белым, а мясо разварится так, что станет таять во рту».
Отлично. Значит, на обед всего-то четыре блюда и суп.
Он обернулся и обнаружил, что Вэнь Цзысянь, которому полагалось послушно сидеть перед телевизором, неизвестно когда бесшумно возник в дверях.
— Я могу чем-нибудь помочь? — тихо спросил он.
Хань Чжи посмотрел на руку в гипсе, на забинтованную голову и заодно сунул ему в рот помидорчик черри.
— Вообще-то для тебя есть одно чрезвычайно важное задание. Поднимись наверх, выбери комнату, которая тебе понравится, реши, где будешь спать сегодня ночью. Заодно приляг и проверь, достаточно ли мягкая кровать. Потом позову тебя обедать.
http://bllate.org/book/15140/1337887
