— Я любезно провожу тебя в штаб.
Хотя репортер сверлила его яростным взглядом, парень и глазом не моргнул. Когда он кивнул, указывая мне направление, я увидел его группу и внедорожник. Понял: он приехал за мной.
В гарнитуре стоял шум.
— Это кто-то из четвертой группы?
— Да, это руководитель команды.
— А что они здесь забыли?
— Их кто-то вызвал?
— Ха-а… Мы что, возвращаемся в штаб.
— Вряд ли.
Ситуация в Мадерке была еще слишком паршивой, чтобы мы могли уехать, к тому же кое-кто из зачинщиков подался в бега. Нам нужно было немедленно их выследить, так что вызов в штаб не имел смысла. Это означало бы передать зачистку другой группе, но кто добровольно на это подпишется? В Security Bureau не найти добрых самаритян, которые вызовутся на нудную работу по отлову остатков банд, когда наша группа уже заграбастала себе все лавры.
— А, они просто забирают на себя всю скучную работу? Быть не может.
— Твоя правда. Я на секунду замечтался.
Члены группы, торчавшие в Мадерке больше месяца, казалось, отчаянно хотели домой теперь, когда основная задача была выполнена.
Только когда мы отошли от репортера на приличное расстояние, парень шутливо поклонился, словно при дворе восемнадцатого века.
— Я любезно провожу тебя в штаб.
— …Только меня?
— Ага. Ты им нужен прямо сейчас. Наверху настоящий переполох.
Я слышал, что рейтинг одобрения президента из-за этого протеста пробил дно, так что все были на взводе.
«Блядь, хреново».
Я и так уже чувствовал себя измотанным. Несмотря на хорошо проделанную работу, от мысли о том, что придется оправдывать каждое действие и предоставлять доказательства, голова начинала пульсировать.
На всякий случай я не снимал шлем, пока машина четвертой группы не тронулась. Снял его только минут через пять пути.
Хорошо, что экипировка совершенствуется, но чертовски бесит, что она становится все тяжелее. Каждый раз, снимая шлем, я вспоминаю Сизифа. И нет-нет да и подумаю, что камень, который он катит вверх, должен быть примерно такой же тяжести. Как и он получает краткий отдых, пока камень катится с горы, мы забываем об этом весе, когда снимаем шлемы, но на работе обязаны надевать их снова. Потому что без этой тяжести мы покойники.
Сидящий напротив парень ухмыльнулся.
— Давненько не виделись. Выглядишь получше. Воздух Мадерке пошел тебе на пользу?
Этот человек, выглядевший как типичный представитель среднего класса, но наверняка имевший мозг, отличный от других, в этом можно было бы убедиться если бы можно было вскрыть его голову, был Ли Мартином, руководителем четвертой группы. Мы сблизились, так как часто работали вместе в одном отделе, но у него был удивительный талант заставлять меня думать: «Точно, он же тот еще фрик», — всякий раз, когда я его видел.
— Кому может пойти на пользу воздух, пропитанный порохом и вонью крови?
— Я думал, руководителю девятой группы такое по душе.
— Вот же ублюдок. Ты что, пил?
Ли Мартин слыл знатным любителем приложиться к бутылке. Ходил слух, что если сложить стоимость всего алкоголя в его доме, можно купить спорткар марки F.
Неужели он правда заявился подшофе, отчего стал еще более неадекватным, чем обычно?
Пока я подозрительно его разглядывал, ребята из четвертой группы неловко рассмеялись и извинились передо мной.
— Прости нас, руководитель.
— Мы извиняемся за него. Несмотря на внешность, он не плохой человек, и…
Казалось, они хотели напридумывать еще оправданий, но не знали, что сказать. Один из них машинально рассмеялся, а потом бросил взгляд на своего руководителя. Это был явный сигнал, что пора заткнуться. Глядя на это, я все понял.
— Ты же трезв, так?
Говорю же, у него талант всегда оказываться еще большим чудиком, чем я ожидаю.
Пока я горько усмехался, Ли Мартин причмокнул губами и выдал:
— Я к тому, что твое тело стало крепче.
— А ну завязывай.
— Я не против, если ты меня подмять решишь.
— Не неси чушь.
— Давай сначала снимем это.
Я уже собирался испепелить его взглядом за то, что он переходит черту, когда Мартин подал глазами знак, мол, «я серьезно».
Только тогда я перевел взгляд на мужчину, сидевшего рядом со мной, а не на Ли Мартина напротив. Тот самый человек, который говорил, что Мартин не плохой человек, открыл сумку из которой показались стальные футляры, а из них — шприцы.
«Что еще за шприцы?»
Я захлопал глазами.
— Они явно собираются выкачать из твоего тела кучу всего. Похоже, это для парламентских слушаний.
— Да что за…
Это просто смешно.
В такие моменты реально хочется уволиться. Рискуешь жизнью ради миссии, а потом они начинают разбирать ее по косточкам. Меня-то, конечно, просто отчитает руководитель и возьмет немного крови, но самого руководителя разделают под орех на всю страну на слушаниях. Он точно попадет во все газеты, новости и YouTube. Или директора размажут вместо него, а руководитель получит нагоняй от директора.
— Они что, подозревают, что я на наркотиках или типа того?
— Да нет ни одного ублюдка, который бы не баловался, разве нет? Не строй из себя невинность, просто раздевайся по-хорошему.
Выругавшись на слова, что чистых у нас нет, я начал раздеваться. Раз уж я залез в машину во всеоружии из-за репортера, при мне был даже пистолет. Сначала я передал оружие, затем начал расстегивать бронежилет. Ли Мартин открыл окно и сунул в рот сигарету.
— Будешь?
— Я бросил.
— Жить долго собрался?
— Как будто это возможно, — ответил я, указав на пистолет.
Мартин улыбнулся.
— Ты можешь прожить долго.
В его голосе прозвучала нотка утешения.
Хотя я в антитеррористической группе и потерял нескольких бойцов, Ли Мартин в аналитическом отделе тоже терял подчиненных. Мои люди гибли или получали ранения, а люди Ли Мартина отправлялись в тюрьму или подвергались общественному остракизму.
Это своего рода ритуал. Когда кто-то пытается стать циничным, тот, кто рядом, быстро утешает его, чтобы спасти из ловушки цинизма. Если мы не будем так помогать друг другу, Security Bureau станет мрачнее похоронного бюро.
Когда я протянул руку, к ней поднесли шприц. У меня внезапно побежали мурашки, и я резко отдернул руку. Взгляд мужчины со шприцем обострился.
— Ты из четвертой группы?
Конечно, в четвертой группе, вероятно, умеют обращаться со шприцами, но мне это все равно не нравится. Нет, с какой стати я должен принимать лечение от неквалифицированного спеца, когда это даже не безвыходная ситуация…
— У меня есть медицинская лицензия. И я не из четвертой группы.
— Вот как.
Я быстро протянул руку обратно.
— Квалификация важна, — произнес я, чтобы не казаться в его глазах тем, кто меняет решение каждую секунду.
— Да. Я окончил медицинский факультет Fates.
— О, я тоже из Fates. Юридический факультет.
Ли Мартин попытался вклиниться со своим панибратством. Доктор, вводя иглу в мою руку и набирая кровь, пресек его попытку подмазаться
— Разве в Security Bureau мало выпускников Fates? — бросил он. — Разве руководитель первого отдела не из Fates?
— Да, — ответил коротко Ли Мартин и выпустил сигаретный дым в окно.
— Ты выпускник юрфака, да? Руководитель и директор тоже. Все из одной стаи. Ягнята, сошедшие с одного корабля, полагаю.
Ли Мартин улыбнулся.
— Разве не «псы, рожденные от одной суки»?
— Разве были псы?
— Мой отец часто цитирует это, кажется, Рембо? Если это Рембо, то там «псы».
*Артюр Рембо — это знаменитый французский поэт-символист XIX века. Рембо часто использовал агрессивные, «непричесанные» метафоры в противовес слащавым церковным образам. Поэтому, когда Армин поправляет Ли Мартина, заменяя «ягнят» на «псов», он подчеркивает, что они в бюро безопасности далеко не святые и не невинные жертвы, а цепные псы системы.
Мой отец любил поэта Рембо. Благодаря ему я несколько раз прочел его сборник стихов «Одно лето в аду». Отец даже часто цитировал стихи Рембо в своих проповедях.
— Псы — это слишком неромантично. И твоему отцу совсем не к лицу их цитировать.
— Почему? Раз он священник, он обязан вечно твердить об агнцах?
— Было бы мило, если бы существовал священник-кот, который делал бы «мяу-мяу».
— Эх, это попахивает плохим каламбуром, даже неприятно.
Доктор, слушавший наш из разговор, скривился от отвращения и грубо прервал нашу беседу.
— Повернись спиной.
— А спина-то зачем?
— Просто заткнись и делай. Что за солдат с такой расшатанной дисциплиной?
— Какой я тебе солдат! Я явно… Ай, блядь, больно же.
Укол в спину был довольно болезненным.
— Странное чувство. Уф… кажется, будто что-то входит внутрь.
«Что это за обследование такое, которое нужно делать еще и через спину?»
Пока я морщился, мужчина на переднем сиденье обернулся.
— Неожиданно. Я слышал, руководитель девятой группы очень страшный человек.
— А что, в жизни я кажусь слабаком?
— Нет, дело не в этом…
Когда люди слышат «аналитический отдел», они и правда думают, что мы просто анализируем, но мы наполовину официальные шпионы. В отличие от агентов под прикрытием, они официально действуют как агенты Security Bureau.
Люди думают, что неофициальным шпионам приходится тяжелее, чем официальным, но, по-моему, трудно и тем, и другим. Я бы не смог ни того, ни другого. Одно требует полного сокрытия себя под личиной другого человека, другое — хождения по канату с собственной жизнью на кону. Разве хоть что-то из этого может быть легким?
Сотрудник четвертой группы на переднем сиденье тоже приятно улыбнулся.
— Кажется, тебе не привыкать. И от тебя идет хороший вайб.
Видя этот «политический» язык, я лишний раз убедился, что точно не потянул бы такую работу.
— Да, полагаю, ты привык. В конце концов, в четвертой группе работает самый большой слабак в истории Security Bureau.
Когда я кивнул в сторону Ли Мартина, сотрудник, смеясь, естественно развернулся вперед.
— Это еще что, почему ты молчишь? Ты должен сказать: «Наш руководитель группы не слабак, он полон человеческого обаяния. Единственный слабак — руководитель девятой группы», засранец ты этакий.
Ли Мартин ударил ногой по пассажирскому сиденью. Раз, другой.
Выглянув в окно, я увидел кучу машин, несущихся по встречной полосе. ПТС, скорые, полицейские авто. Машины, знаменующие катастрофу, мчались с неистовой скоростью. И ни одна не собиралась уступать другой.
— Будет жарко, — пробормотал я.
— Ты лучше беспокойся о том, как бы самому не поджариться, — подколол меня Ли Мартин.
Он был прав.
Я отвел взгляд от окна.
Когда мы прибыли в штаб-квартиру в Люмьере, в столице, Ли Мартин похлопал меня по плечу у входа в здание.
— Звякни мне, как закончишь. Я угощу тебя выпивкой.
Одна из самых паршивых сторон взрослой жизни — это моменты, когда тебе приходится получать по шапке, даже если ты явно не сделал ничего плохого. Видя, как мое лицо перекосило, Мартин утешил меня, веля не киснуть. Может, он и странный, и грубый, но в душе он отличный парень. Наверное, поэтому мы и можем быть друзьями в таком жестоком месте, как Security Bureau.
— Ты предлагаешь выпивку из своих домашних запасов? — спросил я у него, когда мы вошли.
— С чего это ты позарился на моих драгоценных деток? — вспыхнул Мартин. — Я не отдам своих деток кому-то вроде тебя, у кого и вкуса-то нет. Даже не мечтай. Только через мой труп.
Обычно мне плевать на его домашний алкоголь, но когда он ведет себя так, это всегда меня задевает.
— Погоди, вот увидишь, однажды тебе придется выставить мне ту самую выпивку.
— Да я скорее сдохну.
Ли Мартин, насмехавшийся над тем, что такой день никогда не настанет, глянул на свои смарт-часы, сказал, что ему пора.
— Я наберу тебя позже, — произнес он и исчез.
Может, потому что я давно здесь не был. Внутри штаб-квартиры все как-то запутано. Куда он сейчас пошел?
Что там было в той стороне?
Я сверился с указателем на стене. Второй отдел, кабинет директора и… отдел по работе с обращениями граждан?
Этот засранец, он же не пошел в отдел обращений из-за той репортерши из Мадерке, правда?
Я нажал кнопку лифта, но на душе стало совсем неспокойно.
Нормально ли просто так уйти?
— Он же не натворит дел, а? — озвучил я свои опасения вслух.
Ответа, конечно же, не последовало.
http://bllate.org/book/15090/1336991
