Но на то, чтобы разобраться с бизнесом, нужно год или два, чёрт возьми. Он собирался покончить с этим в течение двух месяцев.
Чан Бом оторвал свои губы от губ У Ивона, продолжая большими пальцами гладить его щёки. Рот Ивона, который он так долго кусал и посасывал, был слегка опухшим и блестел от слюны. Ивон вдруг застеснялся, опустил голову и потупил взгляд.
Ладони Чан Бома, сжавшие мягкие, нежные щёки Ивона, чуть вдавили их так, что те даже под глазами слегка припухли. Длинные ровные ресницы опустились над этой смятой кожей. С таким милым выражением Ивон буквально повалился ему на грудь, обхватив его за талию. Чан Бом крепко зажмурился — от того, как Ивон прижимался к нему и тёрся лбом о его шею, демонстрируя свою трогательную, почти игривую ласку.
Я тоже больше не могу сдерживаться.
На его кулаках, лежащих на столе, проступили толстые костяшки и сухожилия. Жар стремительно поднимался в нижней части тела, и Чан Бом был уже на грани того, чтобы по его спине заструился холодный пот. Кажется, почувствовав, что его тело «закипает», Ивон, шевеля рукой, обвитой вокруг талии Чан Бома, проговорил:
— У вас сердце очень сильно бьётся.
Не оставляя места для возражений, из Чан Бома вырвался болезненный стон.
Чан Бом, уткнувшись носом в макушку Ивона, обеими руками взъерошил его волосы по бокам. Глубоко вдыхая пьянящий сладкий аромат шампуня, он счёл это неотвратимым.
Может, просто заняться этим?
Не то чтобы это было невозможно. Судя по его недавней реакции, Ивон был в таком настроении, что если его немного поуламывать, он сразу же сдастся. Конечно, он будет стесняться и капризничать, но эту проблему можно решить, хорошенько помяв ему задницу.
Не раздумывая больше, Чан Бом собрался ухватить Ивона за задницу. Но в тот же миг с первого этажа зала, где только что закончился обратный отсчёт, нахлынула вплоть до самой ложи более быстрая и мощная бит-музыка, и возгласы, похожие на вопли.
Похоже, испугавшись внезапного гула, Ивон резко выпрямил спину и уставился на занавеску ложи. Затем, с видом немного не в своей тарелке, он принялся постукивать одной ногой по полу. На эту реакцию Чан Бом тихо вздохнул.
Похоже, он хочет повеселиться.
Раз уж он впервые за долгое время оказался в месте, полном ребят его возраста, было естественно, что его распирало от желания подвигаться. Мямля и нехотя, Чан Бом помял Ивону плечи и бёдра и сказал:
— Иди, развлекись немного.
В глубине души он надеялся, что тот откажется, но Ивон, к досаде Чан Бома, просиял и спросил:
— А вы пойдёте со мной?
— Если я там встану, ребятам уж точно станет очень весело.
На самом деле, они будут так поглощены весельем, что даже не заметят такого, как Чан Бом. Он просто сказал это, чтобы остаться в ложе.
Конечно, ему тоже до смерти не хотелось, чтобы его толкали туда-сюда сопляки на танцполе, но более важной причиной было то, что если он хотел посмотреть, как Ивон веселится, то лучше было иметь широкий обзор. Из ложи был виден не только танцпол, но и весь зал как на ладони. Чан Бом погладил Ивона по голове и сказал:
— Развлекайся, пока я здесь. Чтобы потом не жалеть и не приходить сюда одному.
Ивон поводил глазами из стороны в сторону, немного помедлил, а затем внезапно, с радостным видом, воскликнул:
— Тогда я схожу, немного повеселюсь, и вернусь!
Ивон чмокнул Чан Бома в щёку. Чан Бом с недоверчивым взглядом смотрел на Ивона, который, торопливо раздвинув полупрозрачную занавеску, выбежал из ложи, и тихо усмехнулся.
А ведь говорил, что не особо-то и хотел идти в клуб.
Если бы он не позволил ему повеселиться, а затащил в нечто вроде приватной комнаты, тот, вполне вероятно, разрыдался бы. Собственно, именно поэтому они изначально устроились не в комнате, а в ложе.
Наблюдая за радостным Ивоном, Чан Бом развеселился, усмехнулся и, налив в стакан воды, сделал глоток.
***
И Ивон действительно отлично повеселился.
Время от времени заскакивая в ложу, чтобы хлебнуть воды или алкоголя, он без остановки веселился целых полтора часа. Конечно, Чан Бом был не лучше, неотрывно глядя на танцпол.
Чтобы танцпол, подсвеченный флуоресцентными лазерными лучами, был лучше виден, Чан Бом вообще выключил светодиодное освещение в ложе. Вглядываясь в разные уголки танцпола в темноте, он даже редко моргал. Не то что алкоголь — он и глотка воды как следует не сделал, а только делал вид, что смачивает губы льдом.
Так и до нервного срыва недалеко.
Из всех ребят, развлекавшихся на танцполе, Ивон был самым красивым.
Одной лишь мысли о том, что наверняка найдётся сволочь, которая положит на него глаз, было достаточно, чтобы у него вскипела макушка. Он боялся, что если хоть на мгновение отведёт взгляд, кто-то может его увести. Единственным утешением было то, что все, кто проявлял к Ивону интерес и приближался к нему, были его сверстниками.
Так или иначе, он больше не приведёт его в клуб. Как раз в тот момент, когда он давал себе это обещание, он увидел, как Ивон, пошатываясь, сошёл с танцпола и поднимается по лестнице. Чан Бом пристально посмотрел на Ивона, вернувшегося в ложу, и спросил:
— Тебе так весело?
Просто потому, что Ивон улыбался во весь рот.
Лицо Ивона было сильно раскрасневшимся, а сам он промок от воды и шампанского, которые разбрызгивали со сцены. Куртку он скинул ещё в ложе, поэтому под тонкой чёрной хлопковой футболкой без всяких помех вырисовывалась его подтянутая и стройная фигура.
И, несмотря на такой вызывающий наряд, Ивон простодушно кивнул. Чан Бом взял куртку и сумку Ивона и сказал:
— Жаль, что приходится уходить, когда ты так здорово развлекаешься, но нам пора.
— Уже?
Он сказал «уже». Чёрт побери, он, что, решил меня совсем измотать?
Не ясно, знал ли он, что всё время, пока он развлекался на танцполе, Чан Бом не сводил с него глаз до красноты в глазах, но Ивон начал ныть и упрашивать:
— А нельзя ещё на тридцать минут задержаться?
Чан Бом сердитым взглядом окинул мокрые волосы и одежду Ивона сверху донизу, покусывая губу. Ни в коем случае.
Но если он, поддавшись характеру, просто грубо крикнет «нет», Ивон наверняка отреагирует колко, и если тот настоит на своём, чтобы остаться и веселиться одному, это будет весьма проблематично. Поэтому Чан Бом, стараясь сдержать своё обострённое раздражение, успокаивающе проговорил:
— Ты пьян. Ты даже нормально ходить не можешь, о каком веселье речь, это опасно.
— Но вы же присматриваете за мной.
Ивон с удивлённым выражением наклонил голову набок. Словно он был уверен, что пока Чан Бом присматривает за ним, с ним не случится ничего плохого. Чан Бом, чьё напряжённое выражение лица смягчилось от этих его слов, тихо вздохнул. Ивон, по-доброму, добавил:
— Без вас я бы и не пришёл в такое место. Поэтому сейчас я хочу напиться ещё больше. Нельзя?
С ним просто невозможно справиться. Серьёзно, Ивон знал множество способов, как пококетничать.
Раз он доверяет ему так безоговорочно, Чан Бом не мог оказаться тем придурком, кто не в состоянии потерпеть и подождать ещё какие-то тридцать минут. Он украдкой взглянул на танцпол клуба, который становился всё более разгорячённым и даже переходил к откровенным действиям, и с трудом разрешил:
— Через тридцать минут мы уходим.
— Да.
Ивон мило хихикнул и одним махом осушил стакан с крепким алкоголем.
***
Ивон, получив от Чан Бома обещание на тридцать минут, поспешно вернулся на танцпол.
Сразу после ухода Ивона Чан Бом тоже вышел из ложи и встал у металлического ограждения, откуда открывался вид на первый этаж. В промежутках, когда он фиксировал взгляд на Ивоне, он без промедления окидывал взглядом вход в зал, столики и лифт, который, несомненно, был соединён с комнатами. Чем больше он смотрел, тем больше понимал, что его реакция не была чрезмерной.
Не знаю, кто управляет этим клубом, но это настоящий пиздец.
Уже то, что основные клиенты появлялись лишь глубокой ночью, было тому подтверждением.
В основном это были люди среднего и пожилого возраста, выглядевшие на сорок-пятьдесят лет, и все они, как один, занимали места за столиками, расставленными по краям танцпола. Казалось, что танцпол, где молодые парни и девчонки скидывают с себя одежду и веселятся, был для них забавным зрелищем, и они ухмылялись с вялой улыбкой.
Молодёжь, которая от опьянения и возбуждения не могла даже нормально держаться на ногах, старательно переправлялась работниками клуба к столикам и в лифт, ведущий в комнаты. Уже одно это ясно показывало, кто был основной клиентурой заведения. Как ни крути, все клубы похожи, но место, которое так открыто использует молодых ребят как приманку для ведения бизнеса с постоянными клиентами, он видел впервые.
А Ивон, не подозревавший и во сне, что он был самой лакомой добычей среди них, просто продолжал веселиться. Похоже, последняя выпитая им порция алкоголя перешла границу его нормы, потому что лицо Ивона было блаженным и затуманенным. Под ярким светом софитов, которые, словно вспышки камер, короткими очередями выхватывали из темноты фрагменты танцпола, один лишь Ивон сиял, подобно луне.
Он так радуется, что я не могу сказать ему, чтобы он перестал веселиться.
Ему самому приходилось быть ещё более напряжённым, ничего не поделаешь. Если бы ему это не нравилось, ему не следовало бы вообще думать о том, чтобы встречаться с Ивоном. У него было достаточно совести, чтобы мириться с такими хлопотами, встречаясь с таким красавчиком.
Чан Бом поднял запястье и посмотрел на часы — время возвращаться домой уже приближалось. Лучше потихоньку спуститься и быть рядом. Он собрал вещи Ивона в ложе и спустился на первый этаж.
http://bllate.org/book/15034/1329209
