Как и следовало ожидать, плечи У Ивона напряглись.
Видя это, Чан Бом, вопреки своему обыкновению, на мгновение выдержал паузу, тщательно подбирая следующие слова. В прошлый раз он ошибся, добавив ненужные комментарии, так что сейчас лучше говорить только по делу.
— Есть такая вещь — перевод долга. Это значит, что я могу выкупить твой долг на свое имя. Но для того чтобы я забрал твой долг себе, нужно согласие должника. С Хесон я разберусь сам, так что тебе нужно только дать согласие.
Ивон на мгновение опешил, а затем губы его сложились в жесткую линию.
— …И что изменится после этого?
С точки зрения Ивона, менялся лишь коллектор: вместо Хесон теперь будет Чан Бом. Возможно, для Ивона Хесон выглядела даже предпочтительнее, чем Чан Бом.
Ивон исподлобья бросил на него взгляд своих кошачьих глаз и отрезал:
— Я не продаю своё тело друзьям брата.
Вау. Это было круто. Ивон явно намеренно упомянул своего брата. Чан Бом, пока у него пульсировало то ли сердце, то ли совесть, изо всех сил старался сохранять спокойствие и принялся объяснять:
— Кажется, в прошлый раз я неправильно выразился, и ты меня не так понял. Я не предлагал дать тебе денег, чтобы переспать с тобой.
— А что же тогда?
— Я спрашивал, рассмотришь ли ты возможность переспать со мной, если я дам тебе около двадцати миллионов вон.
Ивон, все так же хмурясь, округлил глаза и склонил голову набок.
— И в чем разница между этими фразами?
— Ну, в том, что можно и не спать со мной. Я просто дам тебе деньги, а ты вернёшь, когда сможешь.
— Но зачем вам это, аджосси*?
П.п.: 아저씨 [ajeossi] — обращение к мужчине старше себя, часто к незнакомому; по смыслу передаётся как «дядя», «мужчина» в зависимости от контекста.
— Эй, просто бери, если дают. Разве сейчас время для всяких вопросов?
Он не понимал, как он оказался в положении, где умоляет этого парня взять у него деньги?
Но он не мог просто так оставить Ивона в долгах у Пэк Чхольги, который покупал и продавал людей как нечто само собой разумеющееся и к тому же имел слабость к молодым парням. Чан Бом слишком часто видел всё плохое, что происходило с такими нежными ребятами, как Ивон.
Вдобавок, Чан Бом тоже хотел спать по ночам. Он и сейчас вышел из дома потому, что не мог уснуть из-за беспокойства.
Ивон внимательно, с лёгкой растерянностью во взгляде, осмотрел Чан Бома и наконец приоткрыл свои гладкие губы:
— Я не могу вам доверять, аджосси.
Вот чёрт, как же хочется сейчас же наброситься на него и придушить. Тогда он бы по крайней мере не чувствовал себя так несправедливо обиженным.
Чан Бом сверлил его свирепым взглядом, но Ивон лишь скромно опустил глаза, выражая задумчивость. Это была реакция ручного зверька, который никогда ни от кого не страдал и потому не умел чутко считывать сигналы атаки. К тому же…
Что это за парень, у которого ресницы длинные, как у метлы?
На щеки Ивона, которые были настолько светлыми и чистыми, что казались прозрачными, с едва заметным румянцем, опустились густые ресницы. Чан Бом изо всех сил старался, чтобы его взгляд снова не помутнел.
Кажется, всё-таки не моя вина, что я хочу переспать с тобой.
Кто бы на его месте не дрогнул при виде такого парня?
В этом смысле было даже к лучшему, что Ивон был настороже. Не будь у него этого колючего характера, его задницу уже давно бы разорвали.
— Эм-м… — Ивон, погруженный в свои мысли, наконец осторожно заговорил. — Вообще-то мама говорила, что вы когда-то помогли моему брату, ещё когда я был маленьким. И сейчас вы так добры ко мне.
Произнося слово «добры», он сделал слегка неуверенное выражение лица. Не понимая, к чему он клонит, Чан Бом скрестил руки на груди и молча ждал, пока Ивон продолжит.
— Так вот, если вдруг я начну относиться к вам, как к брату…
— Что?
Ещё секунду назад он рычал, как зверь, а теперь вдруг заявляет, что может начать испытывать к Чан Бому симпатию. Совершенно непонятно, о чём он думает.
Чан Бом, озадаченный, склонил голову набок, а Ивон нерешительно спросил:
— Если мы станем такими друзьями, что будем вместе есть, пить… И если как-то так получится, что мы окажемся в комнате одни…
Ивон сам нарисовал в воображении Чан Бома откровенно сексуальную сцену, которая естественным образом последовала бы за этим, и добавил жестокий вопрос:
— Вы сможете поклясться, что абсолютно ничего не произойдет?
— …То есть ты хочешь сказать, я помогу тебе и материально, и морально, ты начнешь меня любить, но секс — ни за что на свете?
Ивон вздрогнул, словно слово «секс» было ругательством.
Он и так уже дважды дал ему от ворот поворот, а теперь ещё, предполагая гипотетическую ситуацию в неопределенном будущем, отказывает заранее. Уже это задело самолюбие Чан Бома.
Он правда не хотел нести чушь, но от злости не мог сдержать язык.
— Эй, а если я это сделаю, разве ты не должен будешь сделать это со мной хотя бы разок?
В конце концов, выпалив эту чушь, Чан Бом крепко зажмурился и сглотнул ругательство: Блядь.
Ивон, было собравшийся что-то сказать, сжал губы. Затем его застенчивое и робкое выражение лица бесследно исчезло, сменившись ледяным, и он резко бросил Чан Бому:
— До свидания.
В следующий раз, пожалуй, стоит зашить себе рот, прежде чем идти сюда. — Чан Бом, непрерывно бормоча ругательства, схватил сигареты с прилавка и вышел из магазина.
***
Вернувшись после смены в круглосуточном магазине, У Ивон замер как вкопанный перед своим домом.
Старый скутер, который он получил от знакомого брата, был разбит вдребезги. Это было похоже не на последствие наезда, а на то, что кто-то разнёс его чем-то вроде биты.
Слишком растерянный, чтобы скрыть смятение на лице, Ивон сначала зашёл домой. Затем он уставился на мать, которая почему-то так рано готовила завтрак, и бессмысленно пробормотал:
— Мама, случаем, вчера опять кто-то приходил?
— Нет. А что?
Нельзя было сказать, почему при виде разбитого скутера ему сразу вспомнился Ку Минги.
Не давал покоя взгляд Ку Минги, который резко переменился сразу после того, как он подписал заявку на кредит. В тот момент Ку Минги, до этого выглядевший как задирающийся и паясничающий плохой ученик, внезапно показался настоящим гангстером.
— Скутер… — Ивон не закончил фразу, погрузившись в мрачные размышления.
Мать, удивленная, вышла вместе с ним посмотреть на скутер. Видимо, и ей он показался необычным, потому что её взгляд сразу стал встревоженным.
Стараясь сохранять невозмутимый вид, она похлопала Ивона по спине:
— Похоже, его нужно сдать на металлолом. Ивон-а, ты ведь его берёг, как же так? Может, мама попробует найти подержанный?
— Нет. Он мне не настолько нужен, чтобы покупать новый.
Он взял его лишь потому, что тот знакомый брат собирался его утилизировать. Он использовал его иногда, для разовых доставок в дни закрытия мясного ресторана, а для передвижения на ежедневные подработки обычно ездил на общественном транспорте.
Он и так уже думал, что постоянные поломки обходятся дорого и к тому же это опасно, так что лучше его утилизировать. Но вид скутера, который кто-то, казалось, разбил намеренно, со злым умыслом, вызывал неприятное чувство.
Какое-то время не смогу подрабатывать в доставке.
Он смотрел на скутер отсутствующим взглядом, как вдруг мать взяла его за щеки и поймала его взгляд.
— Ивон-а, помнишь, что мама говорила? Не отвечай незнакомцам, если они заговорят. И если вокруг кто-то посторонний окажется рядом, даже не смотри в их сторону.
Он медленно кивнул, и мать несколько раз погладила его по голове, словно поправляя волосы. Затем она, будто что-то вспомнив, добавила:
— И еще, тот человек, что приходил тогда, он тебе не звонил или чего?
Он планировал сказать сегодня утром, что переоформил мамин долг на себя. Но если она услышит это сейчас, у неё, кажется, случится сердечный приступ или она упадет в обморок.
К тому же, хоть он почему-то и подумал о Ку Минги, у него не было никаких доказательств, что это он, да и мотива тоже не было. Наоборот, Ку Минги должен был поддерживать его, чтобы он вовремя платил проценты.
— Нет.
— Хорошо. Наш Ивон такой добрый. — Мать облегченно вздохнула.
***
Подработка в мясном ресторане была с двух дня до десяти вечера.
Он немного поспал утром и встал в половину второго, чтобы выйти на работу. Уже надевая обувь в прихожей, ему позвонили. Звонил хозяин круглосуточного магазина. Ивон подумал, что тот, конечно же, хочет скорректировать график, но вместо этого хозяин сделал неожиданное заявление.
— Ивон-а. Мне очень жаль, но не выходи на работу с сегодняшнего дня.
— Что? — Ивон остолбенел. — Я что-то сделал не так?
— Нет. Просто у меня так сложились обстоятельства. Прости, правда. Зарплату за отработанное время я сегодня же переведу.
На том конце положили трубку.
Он никак не мог этого понять и перезвонил, но почему-то ему не ответили. Его охватила внезапная тревога, не обманывают ли его.
Он решил, что если сегодня перевод не поступит, придется сходить в магазин, но сначала отправился на работу в мясной ресторан. Затем весь вечер он с беспокойством проверял историю транзакций.
Только к пяти часам он наконец облегченно вздохнул.
Перевел довольно много, даже как выходное пособие.
Хотя условия работы не предполагали никаких выходных пособий. Он попытался снова позвонить хозяину магазина, чтобы сказать, что получил деньги, но на этот раз тоже не ответили. Он не знал, почему тот избегает его звонков, но решил, что потом надо будет хотя бы поблагодарить его.
Конечно, с другой стороны, он чувствовал лёгкое беспокойство.
Сегодня сразу два источника дохода исчезли. Сейчас будет проблематично, если образуется пробел в доходах.
http://bllate.org/book/15034/1329142
