Сегодня Юй Хао действительно пережил настоящее перерождение – перерождение Ши Ни и его самого. Чэнь Екай помог ему с выбором новой причёски, и в зеркале он стал выглядеть намного более воодушевленным. Он не мог толком разобрать, что говорил Чэнь Екай, его мысли были совсем в другом месте.
Мысли о расставании с Генералом заполнили его разум.
«Ты влюбишься в человека, который полюбит тебя…»
«Ты побываешь во многих местах…»
«И ты будешь делать то, что хочешь, и жить так, как хочешь…»
«Сегодня, когда взойдет солнце, оно возвестит о твоей новой жизни…»
– Эй! – Чжоу Шэн вернул Юй Хао к реальности. – Ну как? – он жестом показал Юй Хао, чтобы тот посмотрел на его новую прическу.
Волосы Чжоу Шэна были аккуратно подстрижены, отросших окрашенных концов больше не было видно. Молодой парикмахер даже взял на себя инициативу и выбрил две линии на брови Чжоу Шэна, точно там, где был едва заметный шрам, скрывая его и делая изломанную бровь довольно красивой.
– Просто ужасно! – уголки рта Чжоу Шэна дернулись.
– Это очень красиво! – Юй Хао и Чэнь Екай, зная о гордости Чжоу Шэна, просто сломали голову, какие бы комплименты ему сказать.
Юй Хао внезапно ощутил сильное желание отправиться в путешествие и сделать что-то, чтобы отпраздновать окончание этого испытания, объявить о своём перерождении спустя восемнадцать лет. Прошлое осталось позади, а будущее было полно бесконечных возможностей. Впереди его ждал новый путь, пусть и не гладкий, возможно, даже тернистый, но он всё равно горел желанием пройти по нему.
Но когда наступил вечер, он начал дрожать от холодного ветра и больше не хотел никуда идти. Вместо этого он просто хотел поскорее вернуться в общежитие и согреться. Зимний день был действительно слишком холодным. Затем Чэнь Екай вновь обратился к нему с просьбой, которая стала темой их разговора накануне вечером: помочь Чжоу Шэну и Фу Лицюню с английским языком, когда у него будет время.
– Надеюсь, что на выпускных экзаменах в этом году никто из двух групп, за которые я отвечаю, не провалится, – Чэнь Екай заранее проверил расписание экзаменов.
Чжоу Шэн что-то равнодушно ответил ему. После того, как они дошли до общежития Юй Хао, Чжоу Шэн посмотрел на удаляющуюся фигуру Чэнь Екая и беспомощно вздохнул:
– Быть куратором нелегко.
Юй Хао улыбнулся:
– Слышал? С завтрашнего дня я буду дополнительно заниматься с вами двумя английским.
– Эй, серьезно, почему бы тебе не рассмотреть мое предложение? Переезжай к нам, – сказал Чжоу Шэн.
В последнее время Фу Лицюнь редко появлялся в общежитии, и Чжоу Шэну было скучно и одиноко жить одному. К тому же он беспокоился о травмированных ногах Юй Хао и боялся, что тому будет трудно передвигаться, поэтому он и предложил временно переехать к ним в комнату.
– Все в порядке, – ответил Юй Хао и толкнул дверь внутрь общежития. – Я могу позаботиться о себе, не волнуйся.
Чжоу Шэн не стал настаивать:
– Тогда, пока.
Юй Хао вернулся в свою комнату. Его соседи по-прежнему вели себя так, будто его не существовало: кто-то ел, кто-то болтал, украдкой поглядывая на него. Юй Хао осторожно передвигался к своей кровати, опираясь на стол. Затем он взял простыни, которые Чжоу Шэн испачкал, когда ел, чтобы постирать.
Никто из соседей не спросил, как он поранил ноги, но Юй Хао было все равно. Он выстирал простыни и повесил их сушиться, после чего, как обычно, немного почитал и послушал несколько песен. Прежде чем погас свет, позвонила Ши Ни. Она кратко рассказала о своем дне, когда трубку взял другой человек – это была ее Ши Ни.
«Ты наконец-то появилась?» – подумал Юй Хао. Взглянув на своих соседей по комнате, он надел наушники и медленно похромал в коридор, чтобы там продолжить разговор. Мать Ши Ни, похоже, недавно плакала. Она извинилась перед ним тихим и тревожным голосом, а после горячо поблагодарила.
Юй Хао тихо слушал ее, время от времени произнося в ответ «угу». На самом же деле ему хотелось спросить: «Если ты знала, что это произойдет, то почему так поступала? Ты тоже соучастник. Вред, который ты причинила Ни-Ни, не меньше, чем вред, который причинил ей Ши Лян». Но слова застряли у него в горле. Теперь, когда все зашло так далеко, было слишком поздно взывать к ее совести.
– Забудь об этом, – Юй Хао терпел до конца, воздерживаясь от более резких высказываний. – Я просто надеюсь, что твоя трусость, которая победила родительскую любовь, перестанет причинять боль Ни-Ни.
– Ты не знаешь... – голос матери Ши Ни дрожал. – Я пыталась, он не только ударил меня, но и угрожал убить Ни-Ни...
– И что? – холодно спросил Юй Хао. – Ты просто сдалась?
– Что еще я могла сделать? – мать Ши Ни начала плакать. – Я даже думала о смерти. В душе я трусливая женщина… Может быть, только когда я умру, вы все перестанете меня проклинать.
Услышав эти слова, Юй Хао вспомнил, как раньше он сам использовал такой же трусливый метод, чтобы сбежать от жизни. В конце концов, он не имел морального права осуждать мать Ши Ни. Возможно, в этом мире единственным человеком, который имел право прощать или ненавидеть ее, была Ши Ни.
– Кто теперь опекун Ши Ни? – спросил Юй Хао.
Огни в здании общежития погасли одновременно. Их университет был построен рядом с горой, расположенной далеко от города, поэтому в этом районе было мало уличных фонарей. После того, как свет погас, в зимней ночи остался лишь мерцающий Млечный Путь. Юй Хао посмотрел на звездное небо и вспомнил безоблачное ночное небо перед восходом солнца во сне Ши Ни. Оно было таким же ясным, как и ее глаза сегодня.
– Мой старший брат, – ответила мать Ши Ни и перестала рыдать. – Они хорошо о ней позаботятся.
– Угу, – сказал Юй Хао. – У нее есть мои контакты. Если что-то случится, она может связаться со мной в любое время. Даже если она будет в таком далеком месте, как край небес, я не буду игнорировать ее проблемы.
– Спасибо, большое спасибо… – сказала мать Ши Ни. – Мы собрали немного денег в знак нашей признательности. Я знаю, что у тебя трудности…
– Нет, – сказал Юй Хао. – Не нужно. Я не могу их принять.
Кто-то свистнул из общежития напротив. Юй Хао поднял глаза и увидел Чжоу Шэна, курящего на балконе с телефоном в руке.
– Не простудись! – крикнул ему Юй Хао.
Чжоу Шэн вернулся в общежитие, а Юй Хао сказал в трубку:
– Просто заплатите мне зарплату. Больше этой суммы я не приму.
Женщина позволила Ши Ни снова взять трубку и, казалось, попросила ее убедить Юй Хао, но Ни-Ни внезапно сказала:
– Я говорила им, что ты не согласишься. Давай, когда я вернусь, сходим вместе в парк развлечений, Чжоу Шэн обещал мне.
– Я напомню ему об этом. Спокойной ночи, Ни-Ни, – улыбнулся Юй Хао.
– Спокойной ночи, – и он услышал легкий намек на смех в голосе Ши Ни. С сегодняшнего вечера ей больше не будут сниться кошмары.
***
Несколько ночей подряд Юй Хао не снился Генерал. Сначала ему снились какие-то обрывочные сны, но после пробуждения он ничего не мог вспомнить. Через несколько дней снов не было вообще. Со временем его воспоминания о Генерале становились все более и более размытыми. Он не мог не начать сомневаться в реальности всего произошедшего с ним.
В «Заметках» на телефоне он записал о Великой стене, маяке и заснеженном фьорде, которые он видел во сне. Он записал отличительные черты и детали появления Генерала, чтобы не забыть о нем. Но все было так, как и сказал Генерал: Юй Хао начал забывать. Эти слова были подобны проклятию, и со временем, чем больше он думал о них, тем сильнее чувствовал, что готов расплакаться от беспомощности.
– Эй, Юй Хао? Почему ты такой рассеянный?
– А? – Юй Хао поднял голову от вопросов, над которыми работал, и посмотрел на Фу Лицюня.
Чэнь Екай попросил у администрации университета отдельную аудиторию для занятий и зарезервировал ее на свое имя. В ней были кристально чистые окна, и отличное освещение. Рядом находилась комната студенческого совета, где играли в шахматы и карты. Каждый день три группы студентов проводили здесь свое время, занимаясь.
– Так и есть, – небрежно ответил Фу Лицюнь, вертя в руке ручку и перелистывая несколько страниц учебника.
– Это ты рассеянный, – сказал Юй Хао.
Фу Лицюнь снова вздохнул. Юй Хао слышал, что Фу Лицюнь в последнее время редко возвращается в общежитие и ведет себя загадочно. Чжоу Шэн ничего конкретного не говорил, поэтому Юй Хао показалось, что спрашивать об этом не совсем уместно.
Они оба закончили отвечать на вопросы только спустя довольно долгое время, после чего к ним, зевая, наконец, подошел Чжоу Шэн. Он был весьма раздражен тем фактом, что ему внезапно пришлось пойти на дополнительные занятия, хотя вступительные экзамены в университет уже прошли.
– Учись, – настаивал Юй Хао.
В течение следующих нескольких дней в комнате для занятий Юй Хао занимался с Чжоу Шэном и Фу Лицюнем английским языком. CET-4* для них был слишком сложен, но, по крайней мере, они должны были стремиться не провалить в этом году итоговый экзамен. Пока они выполняли упражнения на понимание прочитанного, Юй Хао ломал голову над задачами по высшей математике. Математика была для него слишком сложной.
* CET-4, или College English Test-4, – это стандартизированный национальный экзамен на знание английского языка в Китае для студентов бакалавриата, не специализирующихся на английском языке и окончивших базовый двухгодичный курс английского языка. Он оценивает навыки аудирования, чтения, письма и перевода. Тест обычно проводится два раза в год: в июне и декабре. Цель экзамена – оценить уровень владения английским языком студентов в соответствии с требованиями национальной программы обучения
Английский Чжоу Шэна и Фу Лицюня был настолько ужасен, что было больно даже просто смотреть на их работы. Юй Хао хотелось плакать, когда он впервые увидел их.
– Даже если бы вы для всех упражнений выбрали вариант «A», вы бы не ошиблись в таком количестве вопросов! – воскликнул в отчаянии Юй Хао.
– Это доказывает, что я вложил в это душу, – ответил Чжоу Шэн.
У Юй Хао не было другого выбора, кроме как объяснять им вопросы один за другим, и после того, как они закончили разбирать четыре отрывка, Чжоу Шэн сдался. Он никогда раньше не учился так долго. Он попросил Юй Хао позволить им поиграть в какие-нибудь игры, чтобы сбалансировать работу и отдых. Юй Хао пришлось позволить им отдохнуть двадцать минут. Фу Лицюнь тут же достал свой телефон, затащил Юй Хао в игру и с привычной лёгкостью добавил еще двух человек.
– Это наша команда, – пояснил Фу Лицюнь. – Ты будешь целителем, у нас его нет.
Юй Хао не знал, как ему возразить.
– Просто следуй за мной, – подбодрил его Чжоу Шэн. – Не бегай в другие места и не выполняй квесты для новичков.
– За кого ты сегодня? – спросил у Чжоу Шэна Фу Лицюнь.
– За Сунь Укуна, – ответил тот.
Юй Хао редко играл в игры. Он чувствовал себя совершенно растерянным и дезориентированным. Фу Лицюнь играл за воина, а Чжоу Шэн – за Сунь Укуна. Они познакомили Юй Хао с разными персонажами и помогли ему выбрать Бянь Цюэ. После они приняли в команду лучника, Хоу И, и женщину-мага, Анджелу. Юй Хао подумал, что, вероятно, это была девушка Фу Лицюня. Только он собрался поприветствовать ее, как на экране появилась реплика от Хоу И: [Разве вы не должны быть на дополнительном занятии?!?! Почему вы в игры играете?]
Сунь Укун ответил: [А ты не играешь? Перестань притворяться].
Юй Хао от удивления широко распахнул глаза.
В это время Анжела написала: [Давайте уже играть. Поговорим, когда закончим два раунда, а потом сможем пойти пообедать].
После этого Хоу И сказал Анджеле: [А тебе разве не нужно работать сегодня?]
– За лучника – Кай-Кай, – пояснил Фу Лицюнь. – За женщину-мага – Хуан Тин.
Юй Хао чуть не разбил телефон, про себя подумав: «Вы что, издеваетесь?!» Он собирался объясниться перед Чэнь Екаем, но игра уже началась. У Юй Хао голова шла кругом, но он упорно бежал за Чжоу Шэном, который всё кричал: «Лечение! Лечение!»
– Я такой глупый! – в отчаянии воскликнул Юй Хао. – Не торопи меня! Я буду волноваться еще сильнее, если ты будешь на меня давить!!
– Это всего лишь игра! Чего тут волноваться? Идем! – произнес Чжоу Шэн.
Юй Хао неотрывно следовал за Чжоу Шэном, усердно леча его. В какой-то момент Чжоу Шэн сказал:
– Перестань лечить! Я сыт! Сейчас отрыгну и выплюну!
Юй Хао растерянно посмотрел на него.
Чжоу Шэн яростно стучал по экрану своего телефона, а после протянул руку и начал стучать по экрану телефона Юй Хао, пытаясь играть сразу за два персонажа. Из-за этого они чуть не подрались и Фу Лицюнь сердито прикрикнул на Чжоу Шэна:
– Он новичок! Отстань от него!
Юй Хао применил какое-то комбо, он даже не знал, что оно делает, он мог только следовать за Чжоу Шэном. Внезапно Чжоу Шэн рассмеялся, остановился и заглянул в телефон Юй Хао.
– Эта игра слишком сложная! Слишком сложная! – Юй Хао всё ещё бесцельно бегал по карте, грустно вздыхая.
– Ты до сих пор ничего не заметил?
Юй Хао удивленно поднял на него глаза.
– Гэгэ, я уже мёртв! Это враг! Ты что, слепой?!
Юй Хао только молча вздохнул.
Чжоу Шэн схватился за лоб одной рукой. Раунд затянулся, но в итоге они все равно победили, и Юй Хао подумал: «Как же хорошо». Отложив телефон в сторону, он сказал:
– Дайте мне немного времени попрактиковаться, я обязательно разберусь с этим.
Чжоу Шэн наклонился, чтобы научить его. Когда Юй Хао понял принцип, он сказал:
– Время для отдыха закончилось. Давайте продолжим работать над упражнениями.
Лица Чжоу Шэна и Фу Лицюня вытянулись.
Они думали, что, втянув Юй Хао в эту историю, они втроём смогут играть в игры весь день, но неожиданно Юй Хао не забыл о своей миссии, и даже прижал их головы, заставляя доделывать упражнения на понимание прочитанного. Юй Хао, наконец, получив зарплату за репетиторство, пригласил их на ужин, чтобы отблагодарить за помощь.
После утреннего занятия с Фу Лицюнем и Чжоу Шэном, во второй половине дня Юй Хао пошел на свое. Это занятие проводил Чэнь Екай, принеся с собой личные конспекты, чтобы помочь нескольким студентам с высшей математикой. Именно тогда Юй Хао узнал, что раньше Чэнь Екай изучал математику. И его способности к преподаванию были гораздо лучше, чем у Юй Хао.
– У кого-нибудь есть вопросы? – в конце занятия спросил Чэнь Екай. – Пока не беспокойтесь о своих баллах, вам просто нужно сдать.
Студенты загудели в знак согласия. Затем Чэнь Екай раздал им несколько работ, это были вопросы прошлогоднего итогового экзамена по высшей математике. Вероятно, он получил их через личные связи. Когда остальные студенты начали расходиться, Чэнь Екай сказал:
– Юй Хао, задержись.
Сумеречный свет проникал в комнату через окно учебного класса. Изначально Юй Хао планировал пригласить Чэнь Екая поесть вместе с ними, но студенты странно на него смотрели, вероятно, из-за слухов, ходивших в колледже. Чэнь Екай бросил на них взгляд, ожидая, пока они уйдут.
Хотя Чэнь Екай только недавно прибыл в университет, но быстро создал себе хорошую репутацию. Он был образован и происходил из богатой семьи. Согласно предположению Чжоу Шэна, семья Чэнь Екая должна была быть богаче семей детей чиновников, учащихся в их колледже. Плюс он учился за границей, и его академическая репутация была в центре внимания, никто не осмеливался с ним связываться, но за его спиной, несомненно, ходили слухи.
Сегодня он был одет в свитер, который выглядел очень дорогим. Чэнь Екай всегда выглядел очень опрятным и чистым, настоящий бог в мужском обличие. Даже если он просто общался с толпой студентов, он все равно уделял большое внимание своим манерам и осанке.
Юй Хао догадался, что Чэнь Екай, должно быть, хотел сказать ему что-то важное. Вскоре после того, как все ушли, он с облегчением вздохнул и откинулся на спинку стула. Заходящее солнце, проникающее в окно, осветило их обоих.
– Ши Лян отозвал свой иск, а Хуан Тин переводит ваше дело с часами на завершающую стадию. Зайди к нему, когда будет время пройти все процедуры, – наконец, произнес Чэнь Екай. – Я также рассказал об этом руководству университета. Ничего особенного, просто хотел сказать тебе, что дело было закрыто. Что же касается другого дела, слушание по нему должно состояться после выпускных экзаменов. Тогда вам с Чжоу Шэном придется дать показания в качестве свидетелей.
– Спасибо, лаоши, – ответил Юй Хао.
– К сожалению, сегодня я не смогу присоединиться к вам на ужин, – Чэнь Екай посмотрел на часы. – Мне нужно будет забрать своего лаоши.
– Понятно, – ответил Юй Хао и поблагодарил его.
– Профессор Линь, мой наставник. Ты можешь попробовать поступить к нему в аспирантуру.
– Поступить в… аспирантуру? – Юй Хао был шокирован. – У меня плохо с математикой.
– Просто удели ей больше внимания. Вступительный экзамен в аспирантуру по психологии несложный.
Юй Хао никогда не думал, что такой посредственный студент, как он, вообще сможет поступить в аспирантуру. Казалось, Чэнь Екай словно прочитал его мысли:
– Ты все время думаешь о прошлом, но задумывался ли ты когда-нибудь о своем будущем?
– Нет, – сердце Юй Хао ёкнуло.
Заходящее солнце освещало Чэнь Екая. Некоторые люди от природы имели врождённую ауру благородства. Сидя напротив него, Юй Хао чувствовал себя ничтожным камешком.
– Лаоши, то, что ты можешь считать «не сложным», на самом деле для меня очень «сложно», – ответил он.
Чэнь Екай отпил кофе, ритмично постукивая пальцем по столу.
Юй Хао немного поразмыслил, прежде чем снова заговорить:
– У меня не такие уж хорошие условия для продолжения учебы. Я просто хочу для начала получить диплом, а затем, после окончания учебы, найти стабильную работу, чтобы обеспечивать себя.
– Ты не хуже остальных, Юй Хао, ты действительно хороший студент. Я отношусь к тебе как к своему диди* и надеюсь, что у тебя все получится. Твой уровень английского действительно хорош. Благодаря собственным усилиям ты сможешь не только поступить в аспирантуру, но и учиться за границей и построить жизнь своей мечты.
*младший брат
– Об этом я даже и мечтать не смею, – ответил Юй Хао с грустной улыбкой
– Тебе не хватает только возможности, – произнес Чэнь Екай. – Однажды ты ясно поймёшь, чего хочешь и какую жизнь хочешь прожить...
Внезапно Юй Хао вспомнил слова Генерала.
«Ты побываешь во многих местах…»
«И ты будешь делать то, что хочешь, и жить так, как хочешь…»
– ...надеюсь, этот момент для тебя скоро наступит, – добавил Чэнь Екай.
– Но в этом мире не каждый может отбросить свои заботы и свободно идти в светлое будущее. Мы все ограничены той средой, в которой выросли. Мой взгляд на жизнь таков, потому что ничего другого я не видел.
Чэнь Екай был слегка поражен этими словами, он немного помолчал, а после улыбнулся:
– Тот факт, что ты это понял, означает, что семя в твоем сердце уже посеяно.
– Точно, – тоже улыбнулся Юй Хао. – Сначала я постараюсь улучшить свои оценки. Надеюсь, что смогу подать заявку на стипендию.
– Кстати, твой студенческий кредит будет скоро одобрен, – произнес Чэнь Екай. – О, точно, и не мог бы ты оказать мне одну услугу?
– Конечно, всё, что угодно, – ответил Юй Хао.
Его чувства к Чэнь Екаю были практически на грани поклонения, но чем больше времени он проводил с ним, тем больше чувствовал, что его выдающиеся способности не случайны.
– В этом году годовщина основания университета, и в честь этого пройдет шоу талантов. Я помню, как видел в твоем личном деле, что ты умеешь петь.
***
– Петь? – Чжоу Шэн с сомнением посмотрел на Юй Хао. – Ты будешь петь на сцене?
– Э-э-э…
Юй Хао начал жалеть о своем обещании Чэнь Екаю. Хотя он время от времени пел для себя, он никогда раньше не выступал на сцене. Одна только мысль о выступлении перед таким количеством людей заставляла его нервничать, и он чувствовал, как от волнения сводит живот.
– Давай, спой что-нибудь для этого дедушки*! – произнес Фу Лицюнь. – Молодой мастер Чжоу, приготовь для него парчовую повязку на голову* и все такое!
*大爷, (dà yé) – «Дядюшка», старший брат отца, старший в семье, вежливое обращение «господин» в разговоре, обращение слуги к хозяину. Это также уважительное обращение к пожилым мужчинам старшего возраста
*缠头 (chán tóu) – китайское слово, обозначающее обычай древних артистов повязывать головы парчой в качестве украшения. Позже появился обычай, после выступления гости дарили артистам шелковую парчу, и это стало общим термином для подарков, преподносимых артистам
– Ты хочешь подарить ему парчовую повязку? В какую эпоху, по-твоему, мы живем?! – удивленно вскинул бровь Чжоу Шэн. – Лучше спой нам что-то типа: Йоу! Розы! Ракеты! Lamborghini ждут тебя!
– Хватит валять дурака! – в отчаянии воскликнул Юй Хао. – Что мне делать, а-а!..
В канун нового года они втроём наслаждались обильным ужином.
– Пой что хочешь. Просто будь уверен в себе, – совершенно довольный, сказал Чжоу Шэн.
***
Празднование годовщины основания университета было назначено на следующий день после всех итоговых экзаменов. Ровно перед Праздником весны администрация университета, предложив высокую зарплату, переманила ведущего специалиста в области психологии по имени Линь Сюнь. Они рассчитывали, что он останется в качестве преподавателя на постоянной основе. Следующий год для этого третьесортного университета должен был стать переломным.
Чжоу Шэн, Юй Хао и Фу Лицюнь долго обсуждали эту новость и выяснили, что Чэнь Екай был самым выдающимся студентом Линь Сюня.
Когда они нашли связь между своим куратором и этим суперзвездным профессором Линем – талантом, которого декан лично переманил – они поняли, что Чэнь Екай не был обычным человеком. Возможно, именно поэтому консультант по политическим и идеологическим вопросам, а также заведующий учебной частью не захотели рисковать и не стали спорить с Чэнь Екаем относительно ситуации с Юй Хао.
– Некоторые студенты из нашей группу говорят, что всё благодаря связям Чэнь Екая, – произнес Чжоу Шэн. – Если бы у него не было связей, то твой вопрос с кражей определенно не был бы так быстро решен.
– Забудьте об этом, – вздохнул Юй Хао. – Пусть говорят, что хотят. Ши Ни тоже сыграла в этом ключевую роль.
– Кстати, а вы знаете, – Фу Лицюнь налил всем еще пива, – что Хуан Тин и репортер, которая приходила, были однокурсниками Чэнь-лаоши?
Юй Хао несколько разочарованно пробормотал: «О».
– Ну и отлично, что все это знают, – ответил Чжоу Шэн.
Но зачем такому выдающемуся человеку, как Чэнь Екай, возвращаться в Китай и становиться куратором в заштатном университете города Ин?
http://bllate.org/book/15009/1328138
