Желание, которое Нин Яо лелеял так долго, внезапно исполнилось, и он чувствовал себя словно во сне. Он продолжал идти вперед, затем обернулся: Юй Ли все так же сидел на прежнем месте, погруженный в безмятежный сон.
Сначала Нин Яо шел мелкими шажками, затем все быстрее, и, наконец, перешел на размашистый бег. Ветер свистел в ушах, принося с собой совсем иные запахи. Это было оно — чувство свободы!
Опьяненный этим вольным ветром, Нин Яо пробежал какое-то время и выбился из сил. Он остановился, чтобы перевести дыхание; фигура Юй Ли теперь почти скрылась из виду. На деревьях галдели воробьи, и в этот момент в голове Нин Яо промелькнуло сомнение.
Безопасно ли Юй Ли оставаться там одному?
Если бы круг был целым, он был уверен, что никто не сможет туда прорваться. Но проблема в том, что круг сломан. Если он, со своей ничтожной культивацией, смог беспрепятственно выходить и входить, то что говорить о других? К тому же, тело Юй Ли в мире заклинателей — все равно что «мясо Тансэна»: лакомый кусочек, ради которого всевозможные демоны готовы расшибиться в лепешку.
Тяга к побегу и беспокойство за Юй Ли боролись в душе Нин Яо, пока его не осенило, и он не придумал решение.
Сначала он попробует заделать прореху в круге. Если не получится — останется здесь на два дня, договорится с местным зверьем. А в последний день он сбежит, попросив животных присмотреть за Юй Ли и помешать плохим людям, если те явятся. В конце концов, нужно продержаться всего сутки.
Это был идеальный план. Какой же он все-таки находчивый!
И вот Нин Яо, заложив руки за спину, неспешно побрел обратно и снова оказался подле Юй Ли. Он свысока посмотрел на сидящего мужчину и с напускной серьезностью вздохнул:
— Вот скажи, ты уже такой взрослый, а мне все равно приходится о тебе печься. Эх, непутевый.
Нин Яо показалось, будто на мгновение лицо Юй Ли приняло странное выражение, но когда он присмотрелся, все исчезло. Наверное, померещилось.
Не раздумывая долго, он принялся изучать поврежденную часть круга. За кропотливой работой время пролетело незаметно. Солнце начало клониться к закату, и, когда сумерки сгустились, Нин Яо вернулся к костру.
Хотя он считал себя довольно сообразительным, пришлось с горечью признать: «сапоги должен тачать сапожник». В том, как чинить магические круги, он не смыслил ровным счетом ничего.
Поужинав, Нин Яо специально соорудил из веток, листвы и травы укромное убежище, чтобы защититься от внезапного нападения врагов посреди ночи. Он застелил землю мягким матрасом, выбрался из своего свежесозданного «секретного штаба», подошел к Юй Ли и, прикладывая все силы, подхватил его под руки, чтобы перетащить внутрь.
— Вот это будет твоим домом на ближайшие несколько дней, постарайся с ним подружиться, — задыхаясь, Нин Яо опустил Юй Ли на мягкую подстилку и сам от усталости рухнул рядом.
Лежа на матрасе, способном сделать любую поверхность нежной и уютной, Нин Яо чувствовал, что готов прямо здесь превратиться в лужицу расплавленного теста. «Пожалуй, прорасту здесь за эти пару дней. Я ведь просто ленивая рыбка-соленая, к чему такие подвиги?»
Этот матрас изначально был поднесен владыке мира магов для использования вместе с супругой, так что места для двоих там было более чем достаточно. Нин Яо попытался заставить себя встать, но, предсказуемо, потерпел неудачу. Судя по прошлому опыту, Юй Ли не терпел делить ложе с кем-либо. Но раз уж тот проспит целых три дня и никак не узнает о его проделке, можно и потесниться.
Нин Яо сегодня много трудился и вымотался настолько, что заснул почти мгновенно.
Снаружи на некотором расстоянии догорал костер, отбрасывая призрачные отсветы. В этом зыбком свете пламени кто-то открыл плотно сомкнутые веки.
Юй Ли слушал дыхание совсем рядом и от дискомфорта перевернулся на другой бок. Но даже лежа спиной к Нин Яо на одном матрасе, он чувствовал, насколько ничтожно расстояние между ними. У заклинателей чувства обострены; достигнув уровня Юй Ли, можно ощутить малейшее колебание воздуха.
Его собственная температура всегда была пониженной, в то время как человек позади него буквально пылал теплом. Это тепло вместе с воздухом медленно перетекало к нему. Юй Ли раздраженно сел, избегая этого жара.
Возвращение Нин Яо застало его врасплох. Раз тот нашел брешь, почему не ушел? Испугался идти один?
...Нет. Слова, сказанные Нин Яо по возвращении, его попытки заделать дыру — все улики указывали на иную возможность. Маленький господин, вероятнее всего, вернулся потому, что побоялся оставлять «спящего» его одного. Юй Ли отчетливо помнил радость на лице Нин Яо, когда тот убегал, и то замешательство, когда он остановился, о чем-то вспомнив.
В итоге Нин Яо все же вернулся.
Брови Юй Ли невольно сошлись на переносице. Матрас под ним почему-то стал невыносимо мягким, а воздух — душным. Юй Ли уже собирался встать и уйти в другое место, как вдруг лежащий рядом человек тихо пробормотал во сне что-то невнятное.
Юй Ли замер и посмотрел на соседа. Нин Яо спал неспокойно, его густые черные ресницы подрагивали. Он перевернулся на бок лицом к Юй Ли, выглядя так, будто вот-вот проснется.
Как человек, который сейчас «погружен в глубокую медитацию», Юй Ли не мог допустить, чтобы Нин Яо застал его бодрствующим. Слегка нахмурившись, он снова лег. Стоило ему лечь, как тонкая белая рука легла ему на талию.
Юй Ли оцепенел. Он мгновенно выпустил духовное восприятие и обнаружил, что этот дерзкий нахал все еще спит. Рука Нин Яо ощупала его.
— Такой жесткий... — капризно пробормотал во сне Нин Яо. Он попытался обхватить эту «жесткую подушку» покрепче, но обнаружил, что не может её сдвинуть. Пришлось просто прижаться к ней поплотнее.
Привычка зарываться лицом в подушку на этот раз подвела: аккуратный носик врезался в твердое плечо. Нин Яо глухо застонал. Он так устал за день, что даже это его не разбудило, лишь в полузабытьи он решил, что подушка ведет себя очень скверно.
Он принялся отталкивать «подушку», обиженно жалуясь:
— Почему ты такой твердый, совсем неудобно... Не хочу с тобой спать! Возьму другую...
После этих слов температура вокруг резко упала, словно из начала лета они перенеслись в лютую зиму. Юй Ли наложил на Нин Яо заклятие глубокого сна. Дыхание юноши стало тяжелым, он провалился в беспамятство.
Юй Ли сел, обхватил пальцами изящный подбородок спящего и ледяным голосом спросил:
— Кого еще «другого»?
У него было множество темных способов развязать язык, но он никогда не применял их к Нин Яо. Кто бы мог подумать, что первый раз будет таким.
Спящий приоткрыл розовые губы и невнятно прошептал:
— Другую... маленькую... подушечку.
Ответ оказался неожиданным и выставил все поведение Юй Ли в нелепом свете. ...Что он вообще делает? Юй Ли разжал руку, позволяя Нин Яо снова откинуться на мягкий матрас. Воздух снова застыл в тишине. Спустя мгновение Юй Ли встал и бесследно исчез.
Два дня пролетели как миг. Нин Яо все это время спал на редкость хорошо. Изначально он планировал не спать слишком крепко, чтобы не пропустить врага, но стоило ему коснуться матраса — и он отключался намертво!
Вспоминая свои действия за эти дни, Нин Яо чувствовал запоздалый страх. К счастью, ничего не случилось, иначе он не знал бы, как смотреть в глаза Юй Ли. Впрочем, это означало, что за ними никто не следит, и это было добрым знаком.
На третий день солнце поднялось к верхушкам деревьев. Настало время уходить. За эти дни Нин Яо успел подружиться со всеми окрестными зверями и растениями, попросив их присмотреть за Юй Ли до вечера. Хотя он так и не починил прореху в круге, он максимально замаскировал это место.
Закончив приготовления, Нин Яо окончательно успокоился и в последний раз взглянул на Юй Ли. Черноволосый мужчина с закрытыми глазами выглядел величественно и сурово.
— Прощай, — сказал Нин Яо.
Юй Ли, конечно, не ответил. Ветер зашуршал листвой, и Нин Яо ушел.
На этот раз маленький господин действительно ушел.
Юй Ли открыл глаза. Его духовное восприятие охватило сотни ли вокруг. Он видел, как юноша верхом на тигре покинул лесную глушь и выбрался на ровную дорогу. Деревянная повозка была извлечена из кольца, маленький господин забрался внутрь и, погоняя экипаж, уехал, не оборачиваясь.
За долгие годы Юй Ли привык к одиночеству. Он любил тишину и ненавидел шум. Но сейчас эта тишина вокруг почему-то стала невыносимой. Под гнетом его ужасающей ауры насекомые и птицы в лесу не смели издать ни звука, отчего чаща казалась зловеще мертвой.
— Почему молчите? Онемели или сдохли? — спросил черный демон у самого леса.
В следующую секунду стрекот насекомых, пение птиц и рык тигров заполнили лес, превращая его в шумный базар.
— Заткнитесь, — бросил Юй Ли.
И лес снова погрузился в безмолвие.
Никто не мог ограничить передвижения Юй Ли, человека, заставлявшего трепетать три мира. Но он не тронулся с места. Срок в три дня еще не истек. Значит, до конца этого дня... он будет оставаться здесь.
Нин Яо снова надел шляпу с вуалью. Перед самым закатом он остановился у небольшой чайной. Войдя внутрь, он, благодаря своим «самородным» камням высшего качества, мгновенно удостоился особого приема — хозяин проводил его к почетному месту за ширмой.
Пока хозяин вел его, Нин Яо сквозь вуаль рассматривал обстановку и гостей. Неподалеку от его места сидела компания рослых здоровяков. Перед ними на столе лежала карта, и они о чем-то вполголоса переговаривались. Нин Яо не собирался подглядывать и хотел пройти мимо, как вдруг до его слуха долетели обрывки фраз:
— Предварительно установлено, он на горе поблизости.
— Сейчас он должен быть тяжело ранен и нам не ровня. Найдем — покончим быстро, нельзя давать ему восстановиться!
— Он отдыхал несколько дней, не стоит недооценивать его.
Нин Яо интуитивно почуял неладное и быстро скользнул взглядом по столу. Присмотревшись к карте, он мгновенно осознал масштаб беды. Он не знал названий гор, но очертания дорог и маршрут на карте были точь-в-точь такими же, по которым он только что прошел!
Нин Яо не успел додумать — его взгляд был замечен.
В придорожных чайных потасовки — дело обычное. Один из громил тут же вскинул руку и молниеносным когтеобразным захватом атаковал Нин Яо:
— Что за наглец смеет подглядывать?! Жить надоело?!
Когти метили прямо в сердце, но прежде чем они коснулись плоти, поток воздуха от движения откинул вуаль со шляпы, обнажая лицо юноши.
Наступила странная, давящая тишина.
Нападавший медленно сжал пальцы в кулак, его глаза на свирепом лице едва не вылезли из орбит.
— Я... я не хотел, — нежный и хрупкий красавец, казалось, был смертельно напуган, его глаза начали краснеть. — Я... я просто почувствовал аромат вашего чая и хотел узнать, что вы пьете. Я только взглянул, я не подглядывал за вашими делами.
Тот, кто напал первым, все еще стоял со сжатым кулаком, пока сотоварищ не отвесил ему звонкую затрещину, заставив опустить руку.
— Вы... вы убьете меня? — красавец опустил голову, выглядя безутешно печальным. Затем он, будто набравшись храбрости, бросил на них быстрый взгляд: — Тогда могу я... перед смертью выпить чашечку того же чая, что заказали вы?
Для Нин Яо это был обычный взгляд. Для тех же, кто его поймал, это был клинок, крадущий душу. У красавца была ничтожная культивация, его можно было прихлопнуть одним щелчком, но эти привыкшие к крови заклинатели не тронули и волоска на его голове.
— Что за речи, к чему эти церемонии! Мы — известные в мире заклинателей праведники и добряки, как мы можем тебя убить? — человек с перекошенным от шрамов лицом попытался изобразить самое добродушное выражение.
Того, кто сидел ближе всех к Нин Яо, грубо отпихнули в сторону, освобождая место. Нин Яо, поджав губы, улыбнулся, слегка поклонился и присел на стул. Видеть его так близко было настоящим испытанием для рассудка. Кто-то тут же зычно крикнул:
— Какого чая желаешь? Я угощаю! А, к черту, хозяин! Каждого сорта по чайнику! Нет, по десять чайников!
http://bllate.org/book/14998/1592918
