— Я как раз собирался это сделать, придурок!
— Чего ты на меня так вылупился?
— А что не так с моими глазами?
Дохёк подошел ближе к Сонвуку и обратился к Хваёну:
— Оставьте первый этаж на нас, а сами осмотритесь, начиная со второго. Там наверху тоже есть пара ребят, они прибираются.
— Понял. Спасибо вам.
Хваён взял еще несколько бутылок воды и направился к лестнице. Глядя ему в спину, Сонвук проворчал:
— Почему он с прошлого раза так жутко пялится на людей?
— Ну зачем ты так говоришь? Он просто пришел дать тебе воды и посмотрел на тебя только потому, что ты ведешь себя странно.
Дохёк открыл бутылку и жадно отпил.
— А что с моим лицом не так?
— Господин Хваён, должно быть, отродясь не видел никого настолько уродливого, как ты.
Дохёк, привыкший к выходкам Сонвука, ловко увернулся от пинка и потащил ковер дальше. Сонвук с опозданием открутил крышку своей бутылки, отхлебнул и пробормотал, будто его только что осенило:
— А я ему вообще говорил свое имя?
— Должно быть, подслушал, как мы треплемся. Ты же у нас парень шумный...
— Ты напросился! Сейчас получишь!
— На, лови.
Как только Сонвук замахнулся для удара, Дохёк швырнул в него рулон ковра. Сонвук быстро пригнулся, и ковер с глухим стуком упал на пол, разматываясь.
— Проклятье.
Сонвук нагнулся, чтобы свернуть его обратно. Чтобы закончить к полудню, нельзя было терять ни минуты.
🔔 (п.п: означает: ...)
Приводя в порядок второй этаж, Хваён встретил припозднившегося смотрителя, Чжо Сучхоля, и вместе с ним осмотрел хранилище галереи «Риа».
Чжо Сучхоль отпер замок. Следуя за ним, Хваён изучил оставшиеся картины. Они казались относительно сохранными, без видимых повреждений.
Смотритель заговорил у него за спиной:
— Когда всё переезжало, это место закрыли. Нам велели оставить все оставшиеся полотна здесь. С тех пор ни слуху ни духу...
Поскольку никто не заходил сюда и не проверял сохранность, место пришло в полное запустение.
— Нужно вынести эти картины и развесить их на первом этаже.
— Все сразу?
Они выглядели достаточно достойно для выставки. Если что-то будет висеть на стенах, это хотя бы улучшит эстетику.
— Эм, директор Пэк...
Хваён, изучавший картины в глубине помещения, повернул голову. Чжо Сучхоль выглядел так, будто колебался, стоит ли говорить что-то лишнее. Хваён жестом предложил ему высказываться свободно.
— С этими картинами какие-то проблемы?
— Да нет, дело не в этом. Просто ими никто не интересуется, их рыночная стоимость крайне низка.
Остальное было легко угадать и без слов. Вот почему их здесь и бросили.
Хваён пристально всмотрелся в полотна. Они были абстрактными. Яркие, конфликтующие цвета служили не для передачи формы, а скорее представляли собой слои различных оттенков, наложенных друг на друга.
— Цену картины определяет покупатель.
Чжо Сучхоль посмотрел на Хваёна с недоумением. Но тот отвернулся, будто и не произносил этих слов.
— Я позову людей.
Почувствовав горечь во рту, смотритель лишь покачал головой, глядя вслед уходящему Хваёну. «Это работает только тогда, когда покупатель вообще существует, не так ли?»
Это были брошенные картины. Буквально — неликвид.
Услышав, что в это забытое богом место назначен директор, Чжо Сучхоль примчался со всех ног, но Хваён показался ему слишком молодым для такой должности.
Он не мог отделаться от мысли, что галерея скоро снова закроется. Впрочем, озвучивать такие думы он не решался.
Вскоре Хваён вернулся, ведя за собой группу крепких мужчин. Чжо Сучхоль отступил в сторону. Хваён распорядился выносить картины на улицу.
Мужчины уверенно засучили рукава, будто это было плевое дело. Но смотритель впал в панику.
— Осторожнее!
Вне зависимости от их цены, повредить картины было бы катастрофой. Чжо Сучхоль поспешно присоединился к ним. «Пожалуйста, нежнее, медленнее!» Находясь среди этих чрезмерно сильных парней, смотритель чувствовал, что его душа вот-вот покинет тело от стресса.
...
Следующий день.
Войдя в кабинет директора на втором этаже, Хваён окинул взглядом аккуратно организованный интерьер. Благодаря помощи людей, которых прислал Чхве Ходжин, уборка продвигалась гораздо быстрее.
Облаченный в костюм, Хваён поставил на стол именную табличку. Она блестела, как кусок прозрачного стекла. Надпись «Директор Пэк Хваён» сразу бросилась в глаза.
Солнечный свет, льющийся из широко открытого окна, коснулся таблички, отбрасывая красивую радугу на стену позади. Хваён не мог оторвать от неё глаз.
Пусть это место и меньше галереи «Райзен», именно отсюда он начнет свой путь.
Какое-то время Хваён сидел за столом, усердно планируя предстоящие задачи. Сверившись со временем, он встал и вышел из кабинета.
Спустившись на первый этаж, он увидел новый стильный ковер. Люди, помогавшие со вчерашнего дня, стояли небольшими группами.
Картины на стенах были подсвечены тщательно выверенным светом. Интерьер полностью преобразился. Издалека это даже напоминало настоящую выставку с посетителями.
Хваён подошел к ним и предложил угостить всех обедом в знак благодарности. Хотя Дохёк и остальные отнекивались, Хваён настоял на своем, сказав, что их помощь позволила ему открыться так быстро, и протянул карточку Чжо Сучхолю.
Смотритель был ошарашен, но вскоре помрачнел. Ему ведь придется вести эту ораву и присматривать за ними до самого вечера? Всего за один день Чжо Сучхоль почувствовал, что постарел на десять лет.
— Тогда приятного аппетита.
Хваён спокойно покинул галерею. Он хотел бы остаться с ними на ужин, но дома его ждала мать. И он очень хотел рассказать ей о галерее.
Вскоре машина с шофером доставила Хваёна к величественному ханоку.
Едва он вышел из авто, раздался голос:
— Молодой господин.
— ...
— Хваён, молодой господин.
Хваён обернулся на голос. Неподалеку нерешительно замерла фигура. С небрежно завязанными волосами и выбившимися прядями, Ко Даён неловко улыбнулась.
Хваён быстро подошел к ней. Несмотря на годы разлуки, он не мог её не узнать.
— Вы пришли. Спасибо... правда, спасибо, что пришли.
— Вы действительно выросли прекрасным человеком, молодой господин.
Хваён когда-то тянулся к ней, как к родной матери.
Ко Даён была той, кто вместо Ли Ынсун ночами напролет заботился о новорожденном Хваёне. Когда маленький Хваён ползал по полу, она хлопала в ладоши, а когда он неуверенно вставал на крошечные ножки — поддерживала его.
С тех пор как Хваён сделал свои первые шаги, Ко Даён всегда была рядом.
🔔
Эконом Хонг поспешно шел через дом. Он ворвался к Им Эран и срочно доложил о ситуации.
— ...Хваён привел кого?
Услышав слова Хонга, Им Эран почувствовала, как голова пошла кругом. «Уф, голова...» Схватившись за пульсирующий висок, она яростно посмотрела на эконома.
— Ты уверен, что твои старые глаза ничего не перепутали?
— Да как же так! Разве я могу спутать госпожу Ко?
— Тогда как она здесь оказалась?
— Клянусь, я только что видел, как она вошла вместе с молодым господином Хваёном.
Им Эран с силой ударила по туалетному столику. Дорогое украшение опрокинулось. В зеркале отразились её пылающие глаза.
— Если такое случилось, ты должен был сначала привести её ко мне!
— Я бежал со всех ног, чтобы доложить, как только увидел...
— Ладно, веди её в эту комнату. Живо!
Эконом Хонг развернулся и выскочил за дверь. Им Эран вскипела еще больше, глядя ему вслед. Ничего, абсолютно ничего не шло так, как ей хотелось.
Пэк Хваён.
Им Эран прекрасно знала Ко Даён, которая заботилась о Хваёне с детства. Да и как иначе? Именно Им Эран выставила её из дома за «серьезную ошибку». И именно она поставила Мёнха присматривать за Хваёном.
В конце концов, есть ли у людей стыд?
Как Ко Даён посмела снова ступить на порог этого дома?
— Когда Хваён начал её искать? С тех пор как исчез Мёнха? Или еще раньше...
Им Эран погрузилась в раздумья, нетерпеливо поглядывая на закрытую дверь. Эконом Хонг был невыносимо медлителен, даже когда нужно было просто привести кого-то из пристройки.
«Это сведет меня с ума».
🔔
Войдя в пристройку, Хваён первым делом отвел Ко Даён к своей матери. Женщина вцепилась в руки Ли Ынсун, и слезы потекли по её лицу.
— Госпожа, я была так виновата тогда. И мне так стыдно, что я ушла, не проронив ни слова...
— Как это может быть твоей виной? Это был просто несчастный случай.
Хваён наблюдал за печальным выражением лица матери. Ли Ынсун, превозмогая слабость, сжимала ладони Ко Даён и продолжала: «Твои руки стали такими грубыми». Ко Даён, оставшись одна, до изгнания знала только работу по уходу за Хваёном в этом доме. Теперь её руки были в мозолях, а вид — измученным. Следы тяжелого труда на разных работах были очевидны.
— Мама, отныне няня будет жить здесь, как и раньше.
Ко Даён, утирая слезы, повернулась к Хваёну. В её испуганных глазах читалось, что она не ожидала услышать такое.
Ко Даён работала посудомойкой в забегаловке, когда к ней пришли мужчины, похожие на коллекторов. Они расспросили её, кто она такая, и сказали, что Хваён ищет её. Они передали, что он ждет, и она планировала лишь взглянуть на него издалека и уйти. Но в тот момент, когда она увидела Хваёна, она не смогла сдержаться и окликнула его.
— Но я...
Если бы она могла остаться здесь, Ко Даён не желала бы ничего большего. Но она была той, кому запрещено было ступать на порог этого дома. Пока она пыталась подобрать слова, из-за двери раздался голос:
— Молодой господин Хваён, вы здесь?
Хваён открыл дверь. Эконом Хонг изобразил дружелюбную улыбку.
— Госпожа из главного дома хочет видеть госпожу Ко.
Услышав это, Ко Даён медленно вышла из-за спины Хваёна. Она вытерла покрасневшие глаза рукавом и посмотрела на воспитанника.
— Я... я скоро вернусь.
Эконом Хонг развернулся, и Ко Даён безвольно последовала за ним. Чтобы остаться здесь, она не могла избежать встречи с Им Эран. Она сомневалась, что получит разрешение, но раз её звали, она не могла не пойти.
Плечи Ко Даён поникли — точно так же, как в тот день, когда она покидала этот дом. Но Хваён крепко взял её за огрубевшую руку.
— Я иду с вами.
В памяти Ко Даён Хваён был ребенком, но сейчас он как-то изменился. Его тонкие брови и благородные черты лица остались прежними, но глаза светились решимостью.
— Госпожа просила видеть только госпожу Ко, — эконом Хонг обернулся к Хваёну, который не выпускал руки няни.
Не обращая на него внимания, Хваён сжал её ладонь еще крепче и направился к главному дому.
Он больше не позволит ничего у себя отнять.
🔔
Штаб-квартира Burbank, кабинет председателя.
На столе стояли три чашки чая. Председатель Пэк Мингун занимал место во главе дивана. Секретарь Ян стоял за его спиной, директор Ким Квонсоб сидел на диване справа, а Чан Тэджу — напротив.
— Я позвал вас вот по какому поводу, — нарушил тишину председатель Пэк.
Он посмотрел на Чан Тэджу, который сидел в расслабленной позе. Пуговицы пиджака на его мощных плечах были расстегнуты, открывая взгляду жилет под ним. На первый взгляд это выглядело небрежно, но те, кто знал Тэджу, понимали: это была намеренная демонстрация уязвимости.
— Я хотел обсудить график свадеб. Я подобрал хорошую дату: говорят, если вы с Хваёном поженитесь в следующем мае, весной, это принесет огромную удачу.
— Вы так внимательны, председатель! Не так ли, президент Чан Тэджу? Стабильная семья приносит удачу, и именно тогда дела за пределами дома идут как по маслу! — директор Ким засыпал Пэка пустой лестью.
Чан Тэджу ответил на эту привычную сцену с полным безразличием:
— И?
Глубокий голос председателя Пэка продолжил:
— Это семейное дело, но я бы хотел, чтобы Ханчжун женился первым этой осенью.
— Его партнер — тот сын из банка «Юкён», верно? Я видел его пару раз мельком, парень вежливый, с отличным характером. Как вам удалось подобрать такого замечательного юношу, председатель? Вау! Мне нужно поучиться вашему умению видеть людей.
— ...
Холодное лицо Чан Тэджу не выражало абсолютно ничего. Одно это заставило директора Кима опасливо на него покоситься. Он продолжал безустали болтать, обращаясь к председателю:
— Если вы позже подберете пару и моему сыну, я приму ваш выбор без лишних вопросов.
— Ну, раз уж вы об этом упомянули, это правда.
Внезапно Чан Тэджу, слушавший директора Кима, кивнул, словно в знак согласия. От этого у директора Кима мурашки пробежали по спине. Не зная, что Тэджу может выкинуть, он инстинктивно занял оборонительную позицию.
— Чего вы так всполошились?
— Нет, я просто...
Директор Ким неловко откашлялся. Чан Тэджу, не колеблясь, перевел взгляд на председателя Пэка.
— Разве вы не приютили меня, председатель? Так что я подтверждаю: ваше чутье на людей вас не подводит.
— Вот и я о том же! О боже! Никто не сравнится с прозорливостью председателя!
Директор Ким продолжал вставлять свои реплики в разговор двоих. Председатель Пэк привел его сюда с четкой целью: гарантировать, что Чан Тэджу не воспримет его слова в штыки.
С опозданием вокруг глаз председателя Пэка собрались морщинки. Он хитро улыбнулся.
— Я благодарен тебе за понимание. Итак, Ханчжун женится первым этой осенью, а ты — на Хваёне в следующем мае.
Чан Тэджу уже знал об этом от Хваёна, так что не испытал никаких особых чувств. В конце концов, он еще не был частью семьи Пэк, не так ли? Как и сказал Мингун, это было внутренним делом семьи.
— Ха! Май! Когда лепестки цветов в полном цвету — идеальный день для нового начала. Председатель! Люди наверняка повалят толпами. Не так ли, президент Чан Тэджу?
Директор Ким хлопнул себя по коленям, изрыгая слова, от которых улыбка председателя Пэка стала еще шире. Улучив момент, Пэк взял сигару у секретаря Яна и закурил.
В то же время Чан Тэджу взял в рот сигарету и щелкнул зажигалкой Zippo. Сделав глубокую затяжку, он устремил бесстрастный взгляд на директора Кима, который смеялся и шутил напротив него, и произнес:
— Кстати, председатель.
В комнате повисло странное напряжение. Оно исходило исключительно от перемены в поведении Чан Тэджу, который до этого момента слушал вполне дружелюбно.
— Зачем вы отдали ему галерею «Риа»? Это место буквально разваливается.
Даже директор Ким, похоже, был не в курсе этого — его глаза забегали. Председатель Пэк спокойно направил разговор в нужное русло:
— Ты, должно быть, о том, что получил Хваён.
— Поскольку в будущем это может достаться мне, вы дали это в качестве проверки? Если так, я мог бы расценить это как...
— Да ну что вы.
Директор Ким безрассудно встрял в разговор, прикидываясь знатоком:
— Как и сказал директор Ким, что бы я выиграл от такого? Хваён окончил университет и проявил интерес к этому месту, вот и всё. Он сам вызвался доказать свою состоятельность, занявшись тем, чего раньше никогда не делал.
— Доказать состоятельность?
Словно погрузившись в раздумья, Чан Тэджу поднес сигарету к губам, глубоко затянулся и выдохнул дым. Директор Ким продолжал разглагольствовать:
— У вас действительно есть чему поучиться, председатель. Мне нужно воспитывать своего сына так же сурово!
Тс-с. Чан Тэджу затушил сигарету в пепельнице, оборвав речь директора Кима. Он вернул ему недавнее вмешательство в разговор. Повернув голову, он посмотрел на председателя Пэка.
— Это будет хороший день. В следующем мае.
Чан Тэджу встал и направился к выходу, сверху вниз глядя на директора Кима. «Продолжайте так же хлопать, и вы сотрете себе коленные чашечки». С этими словами он покинул кабинет. Чхве Ходжин, ждавший у двери, последовал за ним.
Когда дверь закрылась, директор Ким посмотрел на пустое место напротив и цокнул языком.
— У президента Чана нет ни капли человечности!
Его тон разительно отличался от того, каким он был в присутствии Тэджу. Точно так же в глазах председателя Пэка промелькнуло едва заметное неудовольствие.
— Должно быть, я в нем ошибся.
При этих словах председателя директор Ким поспешно поправился:
— Я совсем не это имел в виду!
Директор Ким прекрасно знал, что именно председатель Пэк был тем, кто приютил Чан Тэджу.
— Как он может даже не выглядеть счастливым из-за собственной свадьбы? Это может быть дерзостью с моей стороны, но не может ли быть так, что ему не нравится пара?
У председателя Пэка было четверо сыновей. Двое были альфами, двое — омегами. Младшим за Хваёном был Киюн, всё еще студент университета.
— Если бы это было так, он бы не согласился.
Покуривая сигару, председатель Пэк, как и директор Ким, уставился на диван. Он не заблуждался насчет натуры Чан Тэджу.
Когда Пэк основал компанию, она не была такой крупной. Речь шла о выдаче займов под проценты выше банковских.
Но Чан Тэджу был другим. Его находчивость выходила за рамки просто «хорошей» — он мог делать деньги из воздуха. И делал это с поразительной скоростью.
Чан Тэджу был неумолим, без колебаний бросаясь на любые вызовы. Он не боялся забирать то, что уже принадлежало кому-то другому, даже если для этого приходилось устранять владельцев, оставляя за собой кровавый след. Поэтому не будет преувеличением сказать, что именно Чан Тэджу построил нынешнюю Burbank Group.
Председатель Пэк медленно повернул голову. Бывало ли когда-нибудь, чтобы на этом огромном диване сидело так мало людей, как сейчас? В прошлом в этой комнате их было на несколько человек больше.
— Председатель, так продолжаться не может! Я остановлю президента Чана.
— ...
— Если всё пойдет так и дальше, мы задохнемся и умрем от истощения раньше всего остального!
Председатель Пэк не ответил на их крики. Когда-то он молча согласился разобраться с Чан Тэджу.
Результат был таков: он понял, что зверь, которого он вырастил, был не просто «темноволосой тварью», а ядовитой змеей. Разве эта шаткая ситуация не была тому доказательством? Те, кто был здесь раньше, либо остались калеками, либо бесследно исчезли, расставшись с жизнью.
Теперь председателю Пэку становилось в тягость держать Чан Тэджу под собой. Его грызла тревога: не вышвырнет ли Тэджу его самого из этого кресла в один прекрасный день?
Вот почему он пытался связать Чан Тэджу узами семьи, введя его в свой дом. По крайней мере, статус отца Хваёна давал бы достаточное оправдание его действиям, не так ли?
Председатель Пэк долго раздумывал, кого выбрать в супруги Чан Тэджу — Хваёна или Киюна. Как ни крути, Хваён, рожденный его законной женой, казался более подходящим вариантом для приличия. К тому же в то время Им Эран страстно убеждала председателя, что Хваён, будучи красивее Киюна, станет лучшей парой.
Однако председатель Пэк был готов и к тому, что между Чан Тэджу и Хваёном могут возникнуть разногласия, в результате которых Хваёна выгонят, и он вернется домой. В таком случае Киюн стал бы следующим вариантом.
Но тот факт, что Чан Тэджу так легко согласился, заставил его задуматься: не связано ли это с тем днем?
Прошло уже десять лет.
Как председатель Пэк мог забыть тот день? Это был день, когда он приютил Чан Тэджу, чье происхождение было покрыто мраком.
— И еще, председатель, кажется, недавно между вице-президентом Ханчжуном и президентом Чаном произошла какая-то стычка.
Председатель Пэк даже не взглянул на директора Кима. Этого было достаточно, чтобы проницательный Ким понял: председатель уже в курсе. Директор Ким продолжал болтовню:
— Это всё часть процесса становления одной семьей, не так ли, председатель!
Директор Ким знал, что для председателя Пэка важнее всего: его личная безопасность. Председатель Пэк был тем, кто ставил собственное благополучие превыше всего.
Разве он не готовился принять Чан Тэджу в семью именно по этой причине?
Будь на его месте директор Ким, у него бы не хватило ни смелости, ни даже воображения сделать нечто подобное.
...
Главный дом.
Им Эран уже готова была вспыхнуть при звуке открывающейся двери.
— Прошло столько времени с тех пор, как я сказала вам!..
Но первым вошел Хваён. Им Эран, не дрогнув, спросила:
— Хваён, почему ты здесь? Я ясно велела эконому Хонгу привести госпожу Ко.
Острый взгляд Им Эран скользнул по Ко Даён, которая вошла с низко опущенной головой, и впился в эконома Хонга, выглядевшего растерянным за её спиной. Но сейчас было не время выяснять, кто виноват.
— С сегодняшнего дня она будет жить со мной, — твердо сказал Хваён, держа Ко Даён за руку.
Им Эран едва не вскочила из-за стола, но заставила себя сохранить спокойствие, подавляя гнев:
— Я думаю, нам с госпожой Ко нужно сначала кое-что обсудить.
— Нет, я уже сказал маме.
— Маме? — Им Эран зацепилась за это слово, переспрашивая.
— Мама дала свое разрешение, так что с сегодняшнего дня няня останется в этом доме.
Гнев Им Эран подкатил к самому горлу. «Мама», о которой говорил Хваён, была Ли Ынсун из пристройки.
Разве это имело смысл — оставлять её в доме только потому, что та дала разрешение? Им Эран решала, кто остается и работает в этом хозяйстве. И, прежде всего, Ко Даён совершила тяжкое преступление.
— Хваён, ты, должно быть, не знаешь, насколько серьезен был поступок госпожи Ко...
— Я знаю. Когда мне было четырнадцать, я упал в воду. Десять лет назад. Когда я очнулся в больнице, няню выставили из этого дома за то, что она не присмотрела за мной как следует.
Тогда Хваён был слишком мал. У него не было сил защитить Ко Даён. Но он не мог снова потерять дорогого человека, стоя в стороне, как в прошлом.
— Да! Ты чуть не погиб в тот день!
— Нет, я стою здесь живой.
Им Эран забила себя в грудь, будто её сердце разрывалось.
— Если бы наш Ханчжун не вытащил тебя из воды, тебя бы здесь не было!
— Я и это знаю. Но я жив, я здесь, и няня тогда не сделала ничего плохого. Я просто поскользнулся и упал в воду.
Раньше Хваён каждый год посещал храм Сынса вместе с семьей, где председатель Пэк проводил ритуал очищения от скверны: дети должны были окунать руки и ноги в холодную воду ручья.
Хваён как раз занимался этим, когда произошел несчастный случай. И именно Пэк Ханчжун спас его, когда он начал тонуть.
Хваён был благодарен Ханчжуну за это. Это заставляло его доверять брату и следовать за ним еще больше.
И тот факт, что Хваён чуть не погиб в воде, никак не был связан с Ко Даён.
— Госпожа Ко! Скажите сами за себя.
В конце концов, Им Эран выбрала самую легкую мишень. Ко Даён, всё еще полусогнутая за спиной Хваёна, подняла голову. Её губы слегка дрожали, когда она посмотрела на него.
— Я... я должна была лучше за ним присматривать. Я не справилась...
Слезы навернулись на глаза Ко Даён. Возможно, из-за того, что она уже выплакалась при виде Ли Ынсун, влага быстро наполнила её глаза. Разве она не отвлеклась, из-за чего Хваён чуть не умер? Это привело к её изгнанию из дома. Слова Им Эран были неоспоримой истиной.
— Хорошо. Если это нельзя исправить, я её прощаю.
Сказав это, Хваён, по-прежнему держа Ко Даён за руку, посмотрел на Им Эран.
— Разве вы не говорили это из беспокойства за меня?
— Конечно, я за тебя волновалась...
— Значит, человеком, перед которым провинилась няня, был я. И я говорю, что прощаю её. С этого момента она будет жить в пристройке. Со мной. Пойдемте!
Оставив Им Эран, чей рот раскрылся так, будто её душа наполовину покинула тело, Хваён развернулся. Потянув Ко Даён за руку, он прошел мимо эконома Хонга.
Ко Даён следовала за ним, утирая слезы, которые продолжали течь.
Перейдя через сад, Хваён добрался до пристройки и только тогда обернулся. Он утешил всхлипывающую няню, провожая её в комнату, где она будет жить.
Когда Ко Даён была здесь раньше, Хваён жил в главном доме. Но теперь обстоятельства изменились, и у него не было другого выбора, кроме как привести её в пристройку.
— Комната немного меньше, чем раньше, — пробормотал Хваён, вводя её внутрь. — С этого дня вы будете жить здесь.
Присев с ней за стол, Хваён мягко спросил, есть ли у неё какие-то вещи, которые нужно привезти, и предложил позже вместе сходить за покупками, чтобы успокоить её.
Сердце Хваёна сжималось при виде грубых рук няни и признаков тяжелой жизни, которые были видны без лишних расспросов. Он чувствовал вину за то, что не нашел её раньше.
В прошлом он даже не помышлял о поисках. Точнее, у него не было для этого средств. Но благодаря помощи Чан Тэджу Хваён смог воссоединиться с ней.
Пока он говорил, Ко Даён, казалось, немного успокоилась. Он уже собирался отпустить её руку и встать, когда она заговорила:
— Молодой господин Хваён...
Хваён сел обратно. Ко Даён, чьи глаза покраснели от слез, произнесла:
— Ранее я была так потрясена, что не смогла сказать, но...
— Если это не срочно, вам стоит отдохнуть.
Глаза Ко Даён опухли от долгого плача. Тем не менее, она слегка покачала головой и с усилием обратилась к Хваёну:
— В тот день... когда вы упали в ручей...
— Вам не нужно больше об этом говорить. Я, честно говоря, даже плохо это помню.
Он упал в ледяную воду, а когда открыл глаза, уже был в больнице. К тому времени, как его подлечили и он вернулся домой, Ко Даён уже не было.
Хваён не собирался винить её в том, что едва не погиб. Он чувствовал больше жалости к няне, которая страдала из-за того, что он её не искал.
Но казалось, она всё еще несла в себе вину за тот день, и он надеялся, что она не будет ворошить прошлое. Однако Ко Даён крепко сжала руку Хваёна.
— Это был не молодой господин Ханчжун.
— ...?
Хваён на мгновение замер, не понимая, что она имеет в виду. Ко Даён выровняла тяжелое дыхание и добавила:
— Человек, который спас вас из воды. Это был не молодой господин Ханчжун. Это был кто-то другой.
...
В быстро движущемся автомобиле темное стекло отражало огни города. Красноватый оттенок просачивался в глаза Чан Тэджу.
— Вы собираетесь оставить директора Кима как есть? — осторожно спросил Чхве Ходжин, сидевший за рулем.
Чан Тэджу слегка наклонил голову, встретившись с взглядом Ходжина в зеркале заднего вида. Но, не задерживаясь, он снова перевел глаза на окно. Одно это заставило Ходжина продолжить:
— Было много шума, так что я подумал, продолжите ли вы за ним присматривать.
Директор Ким, фактически правая рука председателя Пэка, в основном занимался инвестициями в землю. Прибыль, требовавшая долгого ожидания и зависевшая от сторонних факторов, не соответствовала деловому стилю Чан Тэджу. Более того, казалось, Ким брал взятки в процессе, но этот трусливый человечек никогда бы не осмелился строить козни, чтобы сместить Чан Тэджу.
Просто по мере роста окружения он становился всё жаднее. Люди, в конце концов, редко бывают довольны тем, что имеют, и всегда жаждут большего.
— Председателю может стать одиноко, так что пусть у него будет кто-то, с кем можно поговорить.
Устранение директора Кима было бы лишь лишней хлопотой. Его место занял бы кто-то другой. Этот новый человек мог бы увидеть в Чан Тэджу занозу в боку и попытаться его выжить, что стало бы для Тэджу досадой. Пришлось бы снова его менять.
— ...
Когда от Чхве Ходжина не последовало ответа, Чан Тэджу посмотрел в зеркало заднего вида:
— Что?
Поскольку Ходжин, казалось, подбирал слова, встретившись с ним взглядом, Чан Тэджу, знавший ход его мыслей, заговорил первым:
— Ты думал, я настолько чудовище?
— Никак нет, сэр.
Ходжин ответил, поворачивая руль. Чан Тэджу не был в неведении насчет намерений человека, с которым провел столько лет.
Хотя председатель Пэк и занимал ту должность, большая часть полномочий уже принадлежала Чан Тэджу. По правде говоря, не было бы ничего удивительного, если бы Тэджу вышвырнул его и занял кресло. И всё же он этого не сделал.
Чхве Ходжин, не избегая взгляда Тэджу, сказал:
— Такое чувство, что вы посадили председателя в клетку и больше ничего не предпринимаете.
Это было не из-за жалости или сочувствия. И не из-за чувства долга перед Пэком за то, что тот его приютил. Даже если бы он сместил Пэка и занял его место, изменился бы только титул — с президента на председателя, в самой же работе ничего бы не поменялось.
Встретившись с Ходжином взглядом, Чан Тэджу плавно улыбнулся:
— Ты совсем ничего не понимаешь.
— Что вы имеете в виду?
— Председатель, скорее всего, так не думает.
— Не может быть, чтобы он не осознавал своего положения.
Возраст мог ослабить его выносливость, но не инстинкты. Напротив, он стал бы еще более бдительным, обращая внимание на мельчайшие детали.
— Он не думает, что он в клетке. Он верит, что сам выбирает оставаться там.
В противном случае он бы не справился с этим ментально. Таким человеком был председатель Пэк. Его безопасность была превыше всего, и он готов был на всё, чтобы удержаться на своем месте. Для него даже собственные дети были инструментами для сохранения этого кресла.
Бентли, который до этого двигался медленно, остановился. Чхве Ходжин вышел с водительского места и открыл заднюю дверь. Когда Чан Тэджу вышел, Ходжин последовал за ним.
Двое вошли в особняк с высокими стенами. Здание с двумя подземными уровнями и тремя надземными было оснащено камерами видеонаблюдения, охватывающими каждый угол. Ходжин жил в этом особняке вместе с Тэджу уже несколько лет — с тех пор как на того напали.
Будто вспомнив о чем-то, Чан Тэджу спросил:
— Что насчет человека, которого я велел тебе найти?
Ходжин ответил, словно только что припомнив:
— Они уже должны были встретиться.
— Правда?
Чан Тэджу прошел через вход в темную гостиную. Нажав на кнопку, он открыл дверь установленного в доме лифта. Ходжин последовал за ним.
Гостиная на третьем этаже, открывшаяся вскоре после этого, была обставлена лишь базовым набором из дивана и стола. Ими редко пользовались, так что они были практически новыми. На стенах висело несколько картин, а дорогие украшения были расставлены скупо. Но их не хватало, чтобы заполнить пространство.
Чан Тэджу направился к кабинету, но сменил курс:
— Иди первым.
— Слушаюсь.
Чан Тэджу отправил Ходжина в кабинет вперед себя, а сам пошел в спальню, снял костюм и зашел в ванную. Под душем на его теле стали видны шрамы — длинные и короткие — на плечах, спине, боках и крепких бедрах. Раны, за которыми плохо ухаживали, затянулись новой кожей.
Тэджу закончил принимать душ под холодной водой. С еще влажными волосами он накинул халат и пошел в кабинет, открывая дверь.
В кабинете стояли стол, диван и столик. Полки были заставлены документами. Одна секция была полностью расчищена для единственного предмета: связки поблекших молитвенных четок, очень старых, лежавших в ряд.
Чан Тэджу обратился к Ходжину, который просматривал документы на диване:
— Отправь цветы в галерею «Риа».
— Отправлю, как только наступит утро. Стоит ли также включить несколько картин из подвала?
На первом и втором подземных этажах особняка хранилась коллекция произведений искусства Чан Тэджу. Ходжин ведь видел состояние галереи «Риа», не так ли? Давно закрытая, она была пуста.
В конце концов, Пэк Хваён был тем, на ком Чан Тэджу предстояло жениться. Ходжина это беспокоило. Для того, кто собирается вступить в брак с Чан Тэджу, руководство такой захудалой галереей нанесло бы ущерб репутации Тэджу.
Но Чан Тэджу был не из тех, кого заботят подобные вещи. Кто бы осмелился сказать ему это в лицо? Так что это было лишь беспокойство Ходжина.
Чан Тэджу подошел к дивану, сел напротив, на мгновение задумался и взял со стола сигарету и зажигалку Zippo.
— Если ему что-то понадобится, он сам ко мне придет.
Чхве Ходжин, вспомнив инцидент с Мёнха, привел в порядок документы перед собой и произнес:
— Галерее «Риа» также требуется внешний ремонт, поэтому я оставил там половину ребят, а остальных отозвал.
Чан Тэджу цокнул языком: тс-с.
— Внешний ремонт — это лишь предлог для слежки, не так ли?
— ...
Чхве Ходжин осторожно избегал острого взгляда Чан Тэджу.
— Лишняя осторожность ведь не повредит, верно?
Чхве Ходжин уже встречался и имел дело с Хваёном, так что он понимал: Хваён не представлял угрозы, но все же оставался сыном председателя Пэка. Мог ли кто-то из тех, кто пытался низвергнуть Чан Тэджу, действовать без молчаливого одобрения председателя? Это было под вопросом.
Скорее всего, председатель Пэк не давал ни прямого согласия, ни отказа, ограничиваясь негласным попустительством. И Чан Тэджу, зная это, просто закрывал на всё глаза. Поэтому Чхве Ходжину не оставалось ничего другого, кроме как тщательно готовиться по всем фронтам.
— А что, если он ударит вас ножом в спину?
Чан Тэджу глубоко затянулся сигаретой и выдохнул дым.
— Значит, получу удар.
— …
Выражение лица Чхве Ходжина говорило о том, что ему есть что сказать, но он быстро переключил внимание на документы. Чан Тэджу больше не проронил ни слова.
Прежде всего, хотя Чан Тэджу и коллекционировал предметы искусства, он никогда их не продавал. В этом не было нужды. Это было лишь побочное увлечение, в то время как все свои силы он вкладывал в проект «Новый город».
🔔
В художественной галерее «Риа», в кабинете директора на втором этаже, сидел Хваён. Его рука, только что что-то писавшая, замерла. Перед ним лежал отчет Чжо Сучхоля о картинах, развешанных в залах, но смысл написанного едва доходил до сознания.
Все его мысли были поглощены тем, что Ко Даён рассказала ему накануне.
— Это был не молодой господин Ханчжун. Тот человек, что спас вас из воды. Это был не он. Это был кто-то другой.
— Не брат Ханчжун? Тогда кто же?
— Эм, это был…
— Не торопитесь, расскажите всё, что помните.
Даён плакала — на её долю выпало немало испытаний. Хваён внимательно слушал, не подгоняя её, пока она восстанавливала события.
— На нем была серая ряса. На шее — длинные четки. Этот человек внезапно прыгнул в воду и вытащил вас, уже ушедшего под воду. …После этого он взвалил бесчувственного молодого господина на спину и побежал к председателю. А потом я отвезла вас на машине в больницу. Так что я не знаю, кто это был.
В храм Сынса они ездили всей семьей. Ли Ынсун тогда не смогла поехать. С отцом были лишь несколько сопровождающих.
У ручья в тот момент находились только Ханчжун, Чжонсо, Киюн, Хваён и Ко Даён, принесшая полотенца. Они собирались лишь ополоснуть руки и ноги, поэтому прислугу с собой не брали.
В тот день Хваён только подошел к воде, как Чжонсо вдруг предложил пари — зайти поглубже.
Хваён нехотя вошел в воду, намереваясь поскорее выйти, но поскользнулся. От шока он вскрикнул, и в легкие хлынула ледяная вода, от которой едва не остановилось сердце.
Пока Хваён тонул, перед глазами всё побелело. Мир зашатался и поплыл, словно от марева. Когда он открыл глаза, он уже был в больнице.
Хваён всегда верил, что его спас Ханчжун. Им Эран сказала ему об этом, когда он вернулся домой. К тому времени Ко Даён уже выгнали, и в своем отчаянии Хваён просто доверился её словам.
После этого он искренне верил Ханчжуну и следовал за ним. Его попытки ладить с Чжонсо и Киюном во многом были продиктованы влиянием Ханчжуна. Даже после замужества Хваён полагался на него, часто звонил и встречался.
— …
Стук в дверь вырвал Хваёна из раздумий.
Тук-тук. Повторный звук заставил его отозваться: «Да». Дверь открылась, и вошел Чжо Сучхоль.
— Директор Пэк, к вам посетитель.
— Посетитель?
Хваён отложил ручку и поднялся. Хотя галерея «Риа» открылась, об этом мало кто знал. Её только-только прибрали и начистили до блеска.
— И еще прислали цветы.
— Не думаю, что есть кто-то, кто стал бы это делать…
Сомнения Хваёна усилились, но Чжо Сучхоль понизил голос:
— Мне пригласить гостя?
— Да. И, пожалуйста, приготовьте теплый чай.
Чжо Сучхоль открыл дверь и вежливо пригласил человека, стоявшего в коридоре, войти.
Хваён с улыбкой на губах направился к дивану, но замер. Посетителем, вошедшим под руководством смотрителя, был Пэк Ханчжун.
— Мой младший брат открыл галерею, так что я, как старший брат, просто не мог не прийти.
Одетый в безупречный костюм и очки в серебряной оправе, Пэк Ханчжун выглядел теплым и мягким человеком. Любой, кто увидел бы его сейчас, непременно похвалил бы его добрый нрав и то, как сильно он дорожит братом.
Хваён спокойно посмотрел на Пэк Ханчжуна, когда тот устроился на диване напротив. Теплота, только что светившаяся в глазах Ханчжуна, исчезла без следа.
— А здесь довольно уютно, не так ли? Когда я заходил, видел снаружи людей, они чем-то занимались. Тебе, должно быть, нелегко. Начинать что-то новое всегда трудно, правда?
Ханчжун окинул взглядом аккуратный кабинет. Чжо Сучхоль поставил перед ними чашки с чаем и вышел. Он был слегка разочарован тем, что гость пришел не покупать картины, но, раз это был родственник Хваёна, не подал виду. В коридоре остался ждать секретарь Хо, пришедший с Ханчжуном.
Дверь закрылась, и в кабинете они остались вдвоем.
Улыбка Пэк Ханчжуна стала шире, когда он заметил на столе стеклянную табличку с гордой надписью: «Директор Пэк Хваён».
— Ты неплохо здесь всё обустроил. Глядя на тебя сейчас, действительно видишь настоящего директора Пэка.
— Ты, должно быть, занят.
Хваён разомкнул сухие губы. Он догадывался, что у Ханчжуна была причина приехать сюда, несмотря на плотный график. В прошлом Хваён принял бы эти слова как заботу старшего брата, но теперь они больше не казались ему искренними.
— Не ожидал, что ты приедешь сюда, брат.
Ханчжун слегка отстранился от спинки дивана. Он потянулся к чашке, сделал глоток и едва заметно поморщился. Горький привкус чая оставил неприятное послевкусие. Поставив чашку, он зафиксировал взгляд на Хваёне.
— Я подумал, что мог бы чем-то помочь.
— Ты…?
Тон Хваёна был неоднозначным, но Пэк Ханчжун продолжал как ни в чем не бывало:
— В таком деле часто нужно дарить произведения искусства. Я думал выкупить часть работ здесь, чтобы вручить их людям, которые хорошо себя проявляют.
Это прозвучало так, будто он великодушно предлагал скупить картины. Хваён только начал восстанавливать галерею «Риа». Здесь не было налаженной системы, а на первом этаже висела лишь горстка полотен. Помощь Ханчжуна могла бы помочь ему быстрее встать на ноги.
Между ними повисло едва уловимое напряжение. Ханчжун снова потянулся к чаю, но передумал. Несвежий вкус напитка всё еще преследовал его.
Затем Хваён, пристально наблюдавший за братом, улыбнулся. Обычный изгиб его губ на утонченном лице мгновенно изменил атмосферу.
— Если ты собирался помочь, почему не сделал этого раньше?
— …Ты намекаешь на то, что я как-то помешал тебе получить галерею «Райзен»?
Ханчжун с небольшим опозданием уловил подтекст в словах Хваёна.
— Ты не можешь этого отрицать.
В глазах Хваёна вспыхнул бунтарский огонек, которого не было раньше, и это отразилось во всей его позе.
— Кажется, ты что-то путаешь, Хваён.
Но Ханчжун искусно повернул ситуацию в свою пользу, сохраняя мягкий тон.
— Когда отец сказал, что подумает, это не значило, что он собирался отдать её тебе. Он мог просто решить иначе. Я полагал, что он не отдаст её тебе, поэтому просто пытался открыть для тебя другой путь. Если ты возьмешь галерею «Риа» и сначала докажешь свои способности, ты заслужишь доверие отца и со временем естественным образом получишь и «Райзен».
Намек был ясен: успех зависел только от самого Хваёна. Это звучало как отличный совет. Не казалось ли, что Ханчжун помогает брату ухватиться за шанс, от которого отец не сможет отмахнуться?
Лицо Ханчжуна выражало полное спокойствие. Он продолжал говорить с мягкой улыбкой, и к его словам невозможно было придраться.
В то время Хваён действительно не получил от отца твердого обещания. Как и сказал Ханчжун, отец лишь пообещал подумать. Это не гарантировало получение галереи «Райзен».
— Если подумать, ты прав, брат.
Хваён охотно это признал. Но как только Пэк Ханчжун собрался что-то добавить, перехватывая инициативу, следующие слова Хваёна прозвучали быстрее:
— Думаю, мне лучше не принимать твою помощь.
Было очевидно, что Ханчжун предлагал поддержку лишь как предлог, чтобы получить от Хваёна желаемое. В прошлом Хваён так и делал. Следуя указаниям брата, он докладывал о действиях Чан Тэджу в доме и проверял документы в кабинете, чтобы передать информацию.
Ханчжун был не тем человеком, который приедет в разваленную галерею просто из-за её открытия, несмотря на свою занятость. Теперь Хваён понимал, что вся его доброта и мягкость были лишь маской.
Он пришел, потому что ему что-то было нужно от Хваёна.
В ушах Хваёна эхом отозвались слова, сказанные здесь Чан Тэджу:
— Я и не знал, что в моем кабинете кишит столько крыс. Но сейчас их, скорее всего, нет. Я всех переловил.
Следовательно, нынешнее проявление доброй воли со стороны Ханчжуна могло означать лишь одно.
Он хотел, чтобы Хваён рассказывал ему о шагах Чан Тэджу.
— Как ты и сказал, брат, это то, что я должен сделать сам.
— Что ж, тогда это займет много времени.
Взгляд Ханчжуна упал на письменный стол, который, хоть и выглядел пристойно, казался устаревшим и поношенным.
— Ты, должно быть, не знаешь, ведь никогда не занимался подобным.
Хваён вырос как тепличный цветок под крылом председателя Пэка. Жизнь в семье не была мирной, но Хваён никогда не проходил через изнурительный процесс встреч с людьми или борьбы за достижение цели в одиночку. Он жил комфортной, безмятежной жизнью, тратя деньги отца.
— Поначалу все думают так же, как ты. Что могут достичь чего угодно, что всё получится, если постараться. Но реальность не так добра, Хваён.
После нескольких горьких неудач он придет к осознанию реальности, которую сейчас не видит в своем энтузиазме. Он обожжется и почувствует боль в процессе…
Словно рисуя в воображении будущее крушение надежд Хваёна, Ханчжун посмотрел на него с жалостью. Но Хваён ответил спокойно:
— Я приму твой совет близко к сердцу, брат.
— Хорошо. Если позже станет трудно — скажи мне. Я твой брат, а не чужой человек. Разве я не могу хотя бы в этом помочь? Я не настолько бесполезен.
— Тогда мне лучше обратиться к Тэджу-сси.
— …
Ханчжун, который смотрел на Хваёна свысока, умолк. Едва заметные синие вены, вздувшиеся на его сжатой челюсти, не были случайностью. Одно лишь упоминание имени Чан Тэджу возымело такой эффект.
За спиной Хваёна было приоткрыто окно. Занавеска, сдвинутая в сторону, трепетала на ветру. Хваён продолжал мягко, словно врывающийся ветерок:
— В бумагах, что дал мне отец, было написано: Тэджу-сси обладает глубокими познаниями в искусстве. Так что, если мне понадобится помощь, я должен идти к нему. А не к тебе, брат.
— Это звучит так, будто мы хуже чужих людей, Хваён…
Ханчжуну показалось, что Хваён стал другим. Но у него была догадка.
— Ты, должно быть, злишься на меня из-за того, что не получил «Райзен».
Ханчжун вернул себе обычное самообладание.
— Тем не менее, я не думаю, что я хуже президента Чан Тэджу, совершенно постороннего человека. Надеюсь, ты это понимаешь, Хваён.
С этими словами Ханчжун взглянул на часы, пробормотал: «Уже так поздно?» — и поднялся.
— Кажется, ты сегодня не в духе и не хочешь меня слушать, так что я пойду.
Он направился к двери, берясь за ручку. Видя, что Хваён тоже встал, Ханчжун добавил:
— Кстати, вы поссорились с Киюном? Не знаю, что произошло, но помиритесь. Хорошо, когда братья ладят. Приведи его сюда, покажи ему всё.
— Брат…
Ханчжун уже собирался открыть дверь, но замер. Когда Хваён позвал его, но не продолжил, Ханчжун усмехнулся:
— Неужели ты уже отошел?
Но слова Хваёна были неожиданными:
— Я ведь падал в воду, когда был маленьким, верно?
Ханчжун на мгновение замялся, прежде чем ответить, выдержав паузу.
— …Да, было такое. Я спас тебя, когда ты упал в ручей в храме, помнишь?
Улыбка не сходила с губ Ханчжуна. Хваён пристально вглядывался в его лицо.
Тук-тук.
Раздался стук, и дверь открылась. Секретарь Хо заглянул внутрь, вздрогнув от того, что Ханчжун стоял прямо перед ним.
— Вице-президент.
— Мне пора, Хваён. Если понадобится помощь — звони в любое время. Как бы я ни был занят, я всегда найду время для брата.
Ханчжун вышел вместе с секретарем Хо. Чжо Сучхоль, стоявший в коридоре, низко поклонился и вошел в кабинет, когда те прошли мимо.
Ханчжун спустился на первый этаж. Он вышел из здания, окутанного шумом ремонтных работ.
Он сел на заднее сиденье седана, дверь которого открыл секретарь Хо. Когда машина тронулась, его взгляд, направленный на галерею «Риа», стал холодным.
Голоса того дня, десятилетней давности, эхом зазвучали в его ушах.
— Как насчет того, чтобы всем залезть в воду и поспорить, кто продержится дольше?
Ханчжун отказался от внезапного предложения Чжонсо.
— Мы даже сменную одежду не взяли.
— Тогда ты будешь судьей, брат Ханчжун. Просто скажи нам, кто продержался дольше всех!
Чжонсо насильно затащил ноющего Киюна и Хваёна, жаловавшегося на холод. Он сказал, что победитель получит всё, что захочет.
— Раз, два, три!
И Ханчжун это видел. Как голова Хваёна ушла под воду. Он видел, как тот отчаянно размахивал руками, но никак не отреагировал.
— Молодой господин Хваён!
Ко Даён, которая подавала полотенца Чжонсо и Киюну, отреагировала слишком поздно, когда поняла, что Хваён не выныривает. Она бросилась в ручей, но течение унесло мальчика слишком далеко.
Затем какой-то мужчина, оказавшийся быстрее неё, внезапно нырнул в воду, схватил Хваёна и одним резким движением вытащил его на берег.
Ко Даён закричала, увидев бездыханного Хваёна.
— Молодой господин Хваён! Проснитесь, пожалуйста!
Мужчина уложил бледного Хваёна на ровную поверхность и запрокинул ему подбородок. Хваён, наглотавшийся воды и не дышавший, получил глоток воздуха прямо в рот — мужчина прижался своими губами к его.
В тот день Ханчжун встретил Чан Тэджу.
Там.
🔔
— Директор Пэк, взгляните на это.
Хваён последовал за Чжо Сучхолем из кабинета на первый этаж.
Подойдя к входу, он увидел ряды цветочных композиций. На них было написано название: «Burbank».
Хваён сразу подумал о Чан Тэджу. Если кто и мог прислать такое, то только он. Но Чан Тэджу, будучи далеко не самым педантичным человеком, вряд ли занимался этим сам — скорее всего, об этом позаботился Чхве Ходжин.
Цветов было так много, что, если бы не их яркие краски, это могло бы напоминать похоронное бюро, но пустующий фасад здания теперь выглядел куда наряднее. Наконец-то возникло ощущение, что галерея «Риа» действительно открылась. Позади рабочие красили стены в рамках реновации. Среди них были знакомые лица — Сонвук и Дохёк.
— Вот во что ты нас втянул?
Сонвук ворчал без умолку. Разве Дохёк не говорил, что возможно повышение? И вот каков результат. Сонвук уже начал забывать, какую работу он выполнял раньше.
Замена ковров на новые, замена лампочек, мытье окон, смена штор, уборка и чистка помещений — он чувствовал себя так, будто его понизили до уборщика в галерее. Вдобавок ко всему, никакой формы не выдали, так что он занимался этим в черном костюме.
— Я немного помогу.
Голос Хваёна раздался сзади. Сонвук вздрогнул от его бесшумного появления, а Дохёк быстро отложил валик. Краска брызнула на штанину Сонвука. Тот злобно зыркнул, но не стал пинать Дохёка при Хваёне.
Дохёк замахал рукой в перчатке:
— Не подходите! Испачкаете одежду.
Одежда Дохёка и Сонвука уже была в пятнах краски, которые вряд ли отстираются. Если она попадет на дорогой костюм Хваёна, вещь будет испорчена.
— Всё в порядке. Я специально надел удобную одежду для уборки.
Сонвук окинул взглядом белую рубашку Хваёна и бежевые брюки. Образ богатого молодого господина был неоспорим. Он, вероятно, ни дня в жизни не занимался тяжелым трудом, раз считал такую одежду «удобной для уборки».
Хваён принялся разбирать вещи, отложенные в сторону, наводя порядок. Сонвуку было всё равно. Он подошел к облупившейся стене, чтобы закончить свою задачу. Только завершив это, он сможет вернуться к своей настоящей работе!
Честно говоря, Хваён был абсолютно бесполезен. Он крутился рядом, как назойливый кот. Но Сонвук даже не смотрел на него. С чего бы ему волноваться?
«Дохёк разберется».
Сонвук слышал от Чхве Ходжина, что Хваён — тот самый человек, на котором женится Чан Тэджу. Половина присланной сюда команды осталась здесь с наказом вмешаться, если Хваёну понадобится помощь. Так что Сонвук не мог действовать безрассудно.
— Просто оставьте это. Вы поранитесь.
Видите? Он отлично справляется.
Если этот молодой господин пострадает, что Дохёк услышит от менеджера Чхве Ходжина? Сонвук поклялся не вмешиваться.
Учитывая действия Чхве Ходжина — то, что он вызвал их сюда и заставил остаться, — нетрудно было догадаться о его намерениях. Сонвук думал об этом, без устали работая руками.
Совместными усилиями к полудню им удалось закончить одну сторону фасада.
— Отличная работа, все молодцы. Давайте пообедаем и продолжим.
Хваён небрежно закатал рукава рубашки, испачканной краской. Он протянул Чжо Сучхолю карточку, чтобы оплатить обед, и направился на второй этаж.
В кабинете Хваён подошел к раковине и вымыл руки. Заметив в зеркале пятна краски на лице, он умылся.
Вытирая лицо и руки платком, Хваён подошел к столу. Чашка чая, из которой утром пил Ханчжун, всё еще стояла на столике. Чжо Сучхоль увел Хваёна смотреть цветы, поэтому посуду не убрали.
Хваён хотел сесть за стол, но передумал, взял обе чашки и убрал их. Никто больше не делал ничего за него. Ему приходилось справляться самому.
Затем Хваён просмотрел документы, оставленные утром Чжо Сучхолем. В описи произведений искусства на первом этаже были указаны имена художников и описания картин.
Кроме того, Хваён открыл ноутбук и начал печатать новый документ.
Тук-тук.
Хваён повернул голову, дверь открылась, и вошел Чжо Сучхоль. Он поставил на стол кофе и сэндвич.
— Директор Пэк, вы работаете даже в обед?
Он проглотил замечание о том, что просматривать сейчас особо нечего. Галерея была едва обустроена, и Хваёну, вероятно, было о чем подумать, учитывая, как много еще предстояло сделать.
— Спасибо, я с удовольствием поем.
Пока Хваён брал теплый кофе, Чжо Сучхоль разворачивал сэндвич.
— Не то чтобы я за него платил.
— Это очень вкусно.
— Всего после одного глотка кофе?
Чжо Сучхоль пододвинул сэндвич поближе. Хваён поставил кофе и откусил кусочек.
Смотритель уже собрался уходить, чтобы дать Хваёну спокойно поесть. Но тот остановил его.
— Я думаю сделать вот так. Взгляните.
Хваён повернул ноутбук к Чжо Сучхолю, показывая то, над чем работал. Тот опустил взгляд, и в какой-то момент его глаза расширились.
— Я… заместитель директора?
Чжо Сучхоль перечитал экран, не веря своим глазам. В контракте было указано, что его нанимают на должность заместителя директора. До этого он был здесь всего лишь смотрителем. Нанимать кого-то вот так запросто…
Но Хваён произнес спокойным голосом:
— У меня пока нет ресурсов, чтобы нанять больше людей. И я не могу сразу предложить высокую зарплату.
Хваён отложил сэндвич и потянулся к ноутбуку. Он прокрутил страницу вниз.
Структура выплат подразумевала высокую долю премий.
Сердце Чжо Сучхоля, которое забилось чаще, постепенно успокоилось. Его лицо стало серьезным.
Это значило, что он будет зарабатывать только в том случае, если картины будут продаваться. А Чжо Сучхоль как никто другой знал состояние дел с картинами на первом этаже. Если они не продадутся, титул заместителя директора будет не более чем красивой этикеткой с нулевым доходом.
— Ранее вы казались близки со своим братом. Почему бы не попросить его о помощи?
При этих словах улыбка Хваёна застыла. Чжо Сучхоль добавил, что, возможно, сказал лишнее. Дело было не только в низкой оплате. Галерее нужно было больше людей. Они не могли управлять ею как детской игрой, имея только директора и его заместителя.
Люди, помогавшие с внешним ремонтом, вряд ли собирались задерживаться надолго. Из тех немногих обедов, что он разделил с ними, Чжо Сучхоль подслушал достаточно, чтобы понять: они здесь временно.
Тем не менее, Хваён покачал головой.
— Я не могу этого сделать. Значит, с этого момента я буду называть вас заместитель директора Чжо Сучхоль.
— И всё так просто решилось? — спросил Чжо Сучхоль, глядя на экран ноутбука. Знал ли Хваён, как дрогнуло сердце его нового заместителя. — Что ж, давайте тогда постараемся.
http://bllate.org/book/14997/1606515
