Выйдя из спальни главы секты, Гу Бай отправился в место, где жили стражи. Здесь условия были гораздо лучше, чем в той большой общей комнате для новичков, где он спал раньше. По крайней мере он мог иметь отдельную комнату.
Вернувшись в свою комнату, он запер дверь, подошел к столу, налил себе воды и тут же залпом выпил её, пытаясь успокоиться.
Только что он казался спокойным, но на самом деле в душе умер от страха. Если бы Цинь Шитянь действительно решил его убить, он мог бы только стоять на месте и ждать смерти — он всё равно не смог бы сбежать. К счастью, в итоге он чудом избежал гибели.
Вытерев со лба капельки пота, Гу Бай не удержался и мысленно обругал Мо Хайгэ: «Настоящая ходячая беда! Какой бы холодной ни была твоя натура, надо же иметь хоть каплю такта! Сам разозлил главного злодея до такого состояния и сбежал быстрей ветра, а остальные должны расплачиваться!»
Выругавшись про себя, Гу Бай невольно вспомнил ощущение от поцелуя с Цинь Шитянем.
Опять появилось то самое чувство — невероятный ужас, будто кто-то поглощал его душу и одновременно давал подпитку для неё. Совсем как в прошлом мире с Не Цинцаном.
Гу Бай не знал, что это за ощущение, но интуитивно понимал, что оно необычное. По крайней мере, эта энергия могла сделать его душу сильнее.
Судя по всему, пока что это было ему на руку. Тот таинственный голос говорил ему, что чем сильнее его душа, тем дольше он проживет и не рассеется.
Но почему от Цинь Шитяня тоже исходило такое же чувство, как от Не Цинцана? Существовала ли между ними какая-то связь? Или ему просто показалось…
Гу Бай коснулся пальцами своих губ и задумался, нахмурившись.
Немного погодя он встал и обратился к пустоте вокруг:
— Мастер, я хочу попросить вас о помощи.
Сказав это, он неподвижно замер на месте, ожидая. Некоторые вопросы он хотел прояснить сейчас.
Через несколько минут Гу Бай почувствовал, как пространство вокруг исказилось, словно образовалась некая изолированная область. Вместе с ощущением давящей силы он увидел в воздухе парящий призрачный силуэт мужчины.
Его телосложение было мощным и высоким, почти идеальным. Он носил черные доспехи, покрытые таинственными письменами, островерхий шлем, а также боевые сапоги. На его лице была полумаска в тон доспехам, скрывающая черты. Виднелись лишь тонкие холодные губы и пара морозно-ледяных, полных стужи глаз. От всего его облика веяло властным величием, будто он собирался покорить весь мир.
Гу Бай почувствовал желание подчиниться. Непроизвольно опустившись на одно колено, он почтительно произнес:
— Мастер…
— Зачем ты меня позвал? — раздался знакомый таинственный голос.
Гу Бай украдкой взглянул на парящий перед ним силуэт:
— Я помню, мастер говорил в прошлый раз, что может один раз помочь мне в последующих заданиях. Я хотел бы попросить о помощи сейчас…
— Ты уверен, что хочешь потратить эту возможность сейчас?
— Да, мастер. Я хочу, чтобы это тело стало сильным прямо сейчас.
Гу Бай кивнул. Сейчас его тело в этом мире было слишком слабым, и многие вещи оставались ему не под силу. Этот мир отличался от предыдущего. Здесь огромное значение имела боевая сила. Если бы он стал сильным, многие дела решались бы гораздо проще.
Призрачный силуэт не сразу согласился. Он молча посмотрел на него, изучая, а затем кивнул:
— Раз так, я выполню твою просьбу. Но запомни: это всего лишь даст твоему телу силу в этом мире. Когда покинешь его, всё вернется в прежнее состояние.
С этими словами черный луч света проник в тело юноши, и призрачный силуэт исчез.
Когда вокруг снова всё успокоилось, Гу Бай посмотрел по сторонам, затем закрыл глаза и прислушался к энергии внутри тела. В нем зародилось мощное чувство силы.
Хотя эта огромная сила была всего лишь временной, для этого задания её вполне хватало.
Найдя в комнате черную одежду, Гу Бай переоделся, больше не мешкая, вышел из дома и под покровом ночи незаметно пробрался в спальню Цинь Шитяня.
Теперь его силы превосходили силы местных стражей, так что он не боялся быть обнаруженным. Он хотел выяснить: было ли иллюзией то ощущение, которое он испытал только что от главы секты?
Тихо пробравшись в спальню, Гу Бай сначала подсыпал снотворное в чай, который пил Цинь Шитянь, а затем затаился в тени, наблюдая. Когда тот уснул, он осторожно подобрался поближе.
Из-за своей огромной боевой мощи Цинь Шитянь был очень самоуверен. Все стражи охраняли его снаружи, внутри же комнаты оставался только он один.
Хотя секретное снотворное демонической секты было очень сильным, и даже свои опасались его, но для подстраховки Гу Бай всё равно действовал предельно осторожно.
Остановившись в трех метрах от постели Цинь Шитяня, он опустился на колени и почтительно, проверяя, позвал:
— Глава секты, А-Цзю осмелился просить о встрече!
Сказав это, он замер, внимательно наблюдая за реакцией человека на кровати.
Гу Бай всегда действовал очень осторожно, но заданий у него за плечами было немного, и он был ещё слишком неопытен. Он упустил из виду то, что этот мир совершенно отличался по природе по сравнению с теми, где ему доводилось бывать прежде. Это был не подчиняющийся обычной логике мир фэнтези. К тому же это была демоническая секта — та самая секта, которую Цинь Шитянь создал собственными руками.
Поэтому Цинь Шитянь смог обнаружить снотворное в чае. Он никогда не привык легко доверять людям, включая тех, кто находился внутри секты. Тот, кто смог стать главой демонической секты, естественно, не был глупцом.
Уже несколько лет никто не осмеливался строить ему козни. Немного поразмыслив, он решил сделать вид, что ничего не замечает, и посмотреть, у кого хватит наглости на такое!
Когда он услышал голос Гу Бая, его ухо слегка дрогнуло, и он почему-то расслабил бдительность, но не стал сразу его разоблачать. Этот поступок вызвал у него любопытство и недоумение.
Этот юноша когда-то клятвенно заявлял ему о своей верности. Зачем же он сейчас подсыпал ему снотворное? Что он задумал?
Сердце Цинь Шитяня вмиг похолодело. Будучи главой секты, он не мог не заподозрить множество коварных замыслов и хитроумных ловушек.
Но стоило ему подумать, что слова Гу Бая были ложью, как в душе поднимался гнев, какого он никогда прежде не испытывал. Даже сильнее, чем когда Мо Хайгэ отвергал его. В его груди буквально клокотало пламя ярости.
Но как бы в его душе ни бушевали эмоции, он продолжал замедлять дыхание, притворяясь спящим и ничего не замечающим. Ему хотелось увидеть, что же на самом деле задумал Гу Бай. Если тот действительно хотел его убить, тогда он...
Тогда что? Цинь Шитянь сразу не придумал и просто продолжил притворяться спящим.
А Гу Бай тем временем позвал его ещё несколько раз и, видя, что мужчина не шевелится, осмелел, поднялся, медленно приблизился и ткнул пальцем в его щеку.
«Ну и наглец!» — подумал про себя Цинь Шитянь с закрытыми глазами.
— Похоже, правда уснул… — тихо пробормотал Гу Бай и, успокоившись, продолжил.
Он протянул руку и дотронулся до лица главы секты, немного помедлил, а затем медленно приблизился.
Дыхание, горячее и слегка покалывающее, овевало лицо Цинь Шитяня. Оно заставило его сердце неудержимо забиться быстрее. Из-за этого странного чувства он невольно подумал про себя: «Если хочешь действовать — действуй, зачем столько выкрутасов?»
Но в следующее мгновение его тело окаменело, а в голове стало пусто — потому что губы юноши сами собой прижались к его губам, и маленький скользкий язычок проник к нему в рот…
Едва проникнув в чужой рот, Гу Бай сразу же ощутил то знакомое присутствие. Какая-то странная, смутная энергия хлынула в его душу, и ему стало очень хорошо.
Как путешественник, идущий по пустыне, мучимый жаждой, который вдруг увидел источник воды, он не мог сдержаться и не мог перестать всасывать губы Цинь Шитяня, снова и снова, с неохотой впитывая его слюну.
Такая инициатива и страсть заставили грудь Цинь Шитяня переполниться жаром. Он думал, что Гу Бай хотел его заколоть, но не ожидал, что тот будет его тайно целовать. От этого у него на душе стало как-то странно, невыразимо.
В эти годы он отдавал всего себя Мо Хайгэ. Этот несравненный, исполненный выдающейся красоты парень забрал всё его сердце. Но тот относился к нему крайне холодно и отчужденно, сказать «с отвращением» было бы точнее.
Не то чтобы поцеловать, Мо Хайгэ не давал даже дотронуться до своей руки. Окружающие подчиненные тоже держались от него подальше, но только из страха.
Хотя он был жесток и кровожаден, он всё же оставался человеком и тоже жаждал тепла любви.
Цинь Шитянь вспомнил слова Гу Бая. Юноша говорил, что готов сделать для него всё, что угодно, и клялся в верности. Но действительно ли это было из долга и из благодарности за спасение жизни?..
А ещё он вспомнил, как Гу Бай берег разбитую подвеску. Вещь, которая в глазах Мо Хайгэ была ничего не стоящей, в душе юноши стала сокровищем, потому что он вырезал её собственноручно.
Задумавшись об этом, Цинь Шитянь не только не почувствовал привычного холода и неприязни к тому, что к нему приблизился кто-то, кроме Мо Хайгэ, но и, наоборот, ощутил непонятную радость.
Всё его сердце растаяло в теплой, нежной весенней воде. Оказывается, в этом мире не все его ненавидели и боялись. Даже если он был жестоким злодеем, нашелся кто-то, кто поместил его в своё сердце…
Тихой ночью, в пустой комнате звуки всасывания разгорячили окружающий воздух.
Спустя долгое время Гу Бай поднял голову и пристально посмотрел на Цинь Шитяня, словно пытаясь увидеть на этом суровом лице что-то ещё. Уголки его губ тронула легкая улыбка.
Он снова ткнул пальцем в щеку мужичины и тихо рассмеялся:
— Те же самые ощущения. Неужели ты последовал за мной? Быть с таким человеком, как я, у которого нет сердца… Тебе, наверное, нелегко…
Пробормотав это, Гу Бай улыбнулся, затем поднялся и ушел.
Как только он ушел, Цинь Шитянь наконец перевел дух, выдохнув с облегчением. Он прижал руку к бешено колотящемуся сердцу, уставился на полог кровати и долго не мог уснуть, снова и снова переживая во рту тот дурманящий душу поцелуй.
http://bllate.org/book/14967/1696865
Готово:
