Гу Бай вздрогнул от голоса, раздавшегося рядом. Сперва он не понял, что происходит, и по привычке поднял голову к источнику звука. Его невинные глаза хлопали, когда он с некоторым недоумением уставился на Цинь Шитяня.
И лишь когда стоящий рядом старейшина, ведающий новыми учениками, подтолкнул его, он очнулся.
Гу Бай быстро подбежал, опустился на колени перед Цинь Шитянем и, глядя на него, почтительно сложил руки перед собой.
— Приветствую главу секты!
Верх и низ демонической секты — все боялись Цинь Шитяня. Даже старейшины и главы дворцов, когда обычно приветствовали его, не осмеливались поднять голову и посмотреть на него.
Но Гу Бай в этот момент осмелился встретиться с ним взглядом. Ясные, как родник, глаза юноши не показались Цинь Шитяню неуважением, а наоборот, стали для него свежим ощущением. Мало кто в этом мире осмеливался смотреть ему прямо в глаза. Обычно его все только боялись.
— Как тебя зовут? Почему ты только что так пристально на меня смотрел?
Несмотря на то, что ощущение было свежим, выражение лица Цинь Шитяня всё равно оставалось кровожадным, внушающим ужас.
Честно говоря, Гу Баю тоже было немного боязно и страшно. В конце концов, по впечатлениям от первоначального владельца и от всех остальных, Цинь Шитянь был человеком странного нрава, с непредсказуемым настроением. Если сказать не то слово, убить — для него было самым обычным делом. А если Гу Бай умрет до того, как выполнит задание, то умрет по-настоящему.
Но, к счастью, он имел врожденный талант: что бы он ни думал в душе, если он не хотел, то выражение его лица не выдавало никаких эмоций. Вдобавок, он никогда легко не поддавался чувствам и не привязывался. Поэтому те, кто знал его при жизни, всегда говорили, что у него нет сердца.
И вот главный злодей сам обратил на него внимание! А ведь Гу Бай действительно хотел привлечь его внимание. Можно сказать, что ему подложили подушку*, когда он захотел уснуть!
П.п.: Ситуация складывается наилучшим образом, как будто сама судьба посылает решение проблемы.
Гу Бай улыбнулся, его глаза изогнулись дугой. Он снова посмотрел на Цинь Шитяня, с волнением и надеждой произнеся:
— Меня… меня зовут А-Цзю. Глава секты, поглощенный множеством дел, возможно, не помнит, но пять лет назад именно вы спасли меня, привезли в секту и даровали мне жизнь. Я поклялся непременно отблагодарить главу секты и верно служить ему. Поэтому сейчас, когда я снова увидел ваш священный лик, меня переполнили эмоции, и я допустил неуважение. Прошу главу секты наказать меня…
— О?
Цинь Шитянь приподнял бровь, в его глазах мелькнуло недоумение.
Когда он привозил А-Цзю в демоническую секту, тому было всего десять лет, он был чумазым ребенком. Прошло пять лет, ребенок превратился в юношу. Естественно, что его внешность изменилась. К тому же, он был главой секты. Стал бы он запоминать такие мелочи?
Раз он не мог вспомнить, то, естественно, и не собирался тратить умственную энергию ради какого-то незначительного человека.
Но глядя на предвкушающее, взволнованное лицо юноши, на его изогнутые, влажные глаза, уголки губ Цинь Шитяня, обычно плотно сжатые в прямую линию, вдруг, незаметно для него самого, приподнялись в улыбке, когда он увидел улыбку Гу Бая.
Никто в секте не осмеливался смотреть на него с улыбкой, да ещё и столь чистой. Сердце Цинь Шитяня дрогнуло, и почему-то это показалось ему очень приятным.
Его жестокое, безжалостное, злодейское лицо вдруг смягчилось, и он громко рассмеялся:
— Хорошо! Раз ты хочешь отблагодарить меня и верно служить, я дам тебе шанс. Если в сегодняшнем состязании ты победишь и займешь первое место, я сделаю исключение и позволю тебе стать моим личным стражем!
В демонической секте стать личным стражем Цинь Шитяня — это статус, сравнимый со статусом главы дворца, ведающего делами секты. Такие стражи не обязаны слушаться никого, кроме Цинь Шитяня. Они представляют его личную гвардию, подчиняющуюся ему напрямую.
Поэтому, естественно, столь важную должность не мог занять обычный человек.
В этом мире уровни развития сильных подразделялись на четыре ступени*: Тянь4, Ди3, Сюань2, Хуан1. Каждая ступень, в свою очередь, делилась на начальный, средний и высший уровень.
П.п.: Ступень Тянь4 является высшей, а Хуан1 низшей. Если в будущем будет частое упоминание ступеней, то вы можете ориентироваться по цифрам. Я специально буду их везде указывать, чтобы вы не путались, кто сильнее, а кто слабее. Чем выше цифра, тем сильнее персонаж.
Обычно мастера ступени Сюань2 уже внушали страх повсюду. Это были те сильные воины, которых приглашали на службу империи. А личные стражи Цинь Шитяня имели ступень развития не ниже Ди3. Любой из них, окажись вовне, стал бы властителем своего края.
К тому же, каждый страж проходил жестокий многоступенчатый отбор. И после того, как человек становился стражем, каждый год его ждали вызовы от членов секты. Если он побеждал, то продолжал быть стражем; если проигрывал, его место занимал другой. Это говорило о том, насколько были важны стражи Цинь Шитяня.
Поэтому как только слова Цинь Шитяня сорвались с губ, стоявшие позади ученики уставились на Гу Бая с завистью и восхищением. Удостоиться внимания самого главы секты — это прямой путь к вершине!
В оригинальном сюжете первоначальный владелец смог лишь затесаться во дворец Цинь Шитяня на должность мелкого слуги, а тут ему вдруг выпал шанс стать личным стражем! Гу Бай был вне себя от радости.
— Бла-благодарю главу секты! А-Цзю сделает всё возможное!
— Говоришь как-то несвязно. Ты что, заика?
Цинь Шитянь заметил, что оба раза, когда юноша говорил, тот слегка заикался от волнения. Такого взволнованного, юного, неуклюжего поведения он никогда не видел у своих подчиненных в секте.
Много было тех, кто клялся ему в верности, но чтобы смотреть прямо в глаза, так, что его отражение заполняло глаза, с такой сосредоточенностью и без капли страха говорить о верности — это было действительно свежо.
Цинь Шитяню вдруг это показалось забавным, и он усмехнулся.
Гу Бай не знал, что ответить, чтобы заслужить его расположение, поэтому просто покраснел, сделав вид, что не силен в разговорах, и лишь смотрел на него, слегка мерцая обоими глазами, в которых отражался весь его облик.
Такой сосредоточенный взгляд всегда радовал и успокаивал, тем более для Цинь Шитяня, которого все всегда боялись. По крайней мере, в этот момент в его душе не зародилось отвращения, а настроение, немного омраченное из-за Мо Хайгэ, улучшилось. Он смягчил голос и снова отдал приказ начинать состязание:
— Ладно, начинайте бой...
По идее, состязание новых учеников — такое незначительное дело — не должно было требовать присутствия и руководства самого главы демонической секты.
Но новые ученики — это свежая кровь в секте, и Цинь Шитянь придавал этому большое значение. Поэтому каждый год он лично являлся наблюдать за боями, чтобы подбодрить всех и поднять боевой дух. Это также было способом завоевать сердца людей.
Он широкими шагами прошел и сел на главное место в первом ряду, а Мо Хайгэ встал в трех метрах от него, по-прежнему отчужденный, с холодным выражением на своем изысканном лице.
Хотя отчуждение Мо Хайгэ было таким же, как всегда, возможно, из-за только что возникшего контраста с Гу Баем, на душе у Цинь Шитяня стало тревожно. Он сдержал свою досаду, повернул голову и перевел взгляд на тренировочное поле, сосредоточившись на наблюдении за боями, чтобы отвлечься.
Когда состязания начались, Гу Бай тоже был вынужден обратить всё своё внимание на арену.
Поединки в демонической секте были не такими мирными, как в праведных школах, где останавливались при легком касании. Каждая схватка проходила практически не на жизнь, а на смерть. Они не останавливались, пока не избивали противника до полной потери способности сопротивляться. Погибнуть на арене было обычным делом.
К жестокости этого мира Гу Бай привык ещё в долине. Возможно, те, кто при жизни говорили, что у него нет сердца, были правы. Когда он впервые обагрил руки кровью в долине, у него не было ни малейшего страха, свойственного человеку, который убивает в первый раз.
Его первым противником оказался здоровенный парень крепкого телосложения, примерно его ровесник, но ростом и мощью он превосходил его больше чем на голову.
Нельзя было винить противника в том, что он такой крупный. Телосложение А-Цзю оказалось таким же, как у Лу Жунцина — довольно хрупким и худощавым. Внешностью он уступал и Лу Жунцину, и Мо Хайгэ, был чистеньким и симпатичным, выглядя как маленький ягненок.
Но все, вступая в демоническую секту, знали: здесь не бывало ягнят. Поэтому противник не стал его недооценивать и, схватив большой меч, стремительно бросился к нему с перекошенным от свирепости лицом, очевидно, намереваясь покончить с ним одним ударом.
Действительно, в демонической секте не было ягнят. Первоначальный владелец обладал отличным талантом, и в этот сезон было немного тех, кто мог бы его победить. Поэтому Гу Бай не испугался, лишь слегка улыбнулся и ринулся навстречу.
С невероятной, почти сверхъестественной скоростью он сместился к противнику вплотную, уклонился от его меча, вонзил свой меч ему в плечо, затем поднял ногу и с силой сбросил противника с арены, быстро закончив первый бой.
— Неплохо… — сидя на высокой трибуне, тихо оценил Цинь Шитянь. Поначалу он предложил стать личным стражем просто по прихоти, но теперь, обнаружив, что у Гу Бая хорошие способности, проникся к нему уважением и стал относиться серьезнее.
В дальнейшем мужчина перевел всё своё внимание на него. Гу Бай чувствовал это и каждый раз, когда заканчивался очередной бой, оборачивался и смотрел на него.
А когда их взгляды встречались, на его лице тут же появлялась радость, словно у ребенка, которого подбадривают. Его улыбка была очень яркой, что придавало его симпатичному лицу особый блеск.
Но как только начинался бой, его лицо снова становилось бесстрастным и серьезным. Он превращался в хищного зверя, готового растерзать любого, кто попадется, двигаясь ловко и быстро, словно вынутый из ножен острый меч.
Такой контраст заставил глаза сидящего на трибуне Цинь Шитяня невольно засветиться легкой улыбкой. Он одобрительно кивнул про себя, подумав, что если этого юношу хорошо воспитать, в будущем он станет его верной правой рукой и опорой.
Когда Гу Бай, весь перепачканный кровью, одержал победу и, поднявшись на трибуну, опустился перед ним на колени, Цинь Шитянь вынул из своего пространственного кольца пузырек с лекарством от ран и бросил ему.
— Возвращайся и отдохни два дня. Когда раны заживут, приходи ко мне.
Гу Бай, взяв лекарство, взволнованно поблагодарил:
— Благодарю главу секты за заботу!
То, что Цинь Шитянь достал вещь из воздуха, не удивило его. Всё-таки этот мир относился к фэнтези. Кольцо на его руке являлось пространственным сосудом, в котором можно было хранить вещи. Оно было чрезвычайно ценно, и такой маленький человек, как он, не мог иметь ничего подобного.
Но он особо и не завидовал, потому что материальные вещи из этих миров он всё равно не мог забрать с собой. Гораздо больше ему хотелось заполучить местные секретные техники и руководства по совершенствованию.
Потому что то, что отпечаталось в голове, можно было унести с собой. Кто знает, в какие миры ему придется отправляться на задания в будущем? Помимо ума, боевые навыки были очень важны!
Подумав об этом, помимо выполнения желания первоначального владельца, Гу Бай начал всё больше задумываться о том, чтобы остаться рядом с Цинь Шитянем.
Секретные техники, которые практиковал такой сильный воин, как глава демонической секты, естественно, были лучшими в этом мире. Если бы он смог завоевать расположение Цинь Шитяня, и тот дал ему хотя бы пару наставлений, он уже был бы бесконечно вознагражден.
Размышляя так, Гу Бай смотрел на мужчину с искренним пылом в глазах.
Этот пыл, естественно, был замечен Цинь Шитянем. Подобная искренность вызвала у него ещё больше симпатии. Он подумал про себя: «У этого юноши заурядная внешность, но его глаза очень красивые…»
http://bllate.org/book/14967/1695468
Готово:
