Положив во дворе тканевый мешок с овощами, Сюн Цзиньчжоу предупредил Нин Гуйчжу, что уходит, и поспешил в сторону уездной управы. Когда Нин Гуйчжу обернулся, он успел увидеть лишь удаляющуюся спину мужа. Тогда он просто закрыл ворота и обратился к Сюн Чуаньшую, державшему бамбуковую корзину:
— Чуаньшуй, выпусти Саньбао и Сыси. Пусть сами немного походят вокруг и привыкнут к новому двору.
— Хорошо!
Услышав это, Сюн Чуаньшуй тут же резко остановился, поставил корзину на землю, раскрыл тканевые мешочки и принялся подзывать сидевших внутри кошек. Саньбао и Сыси вытянули шеи, принюхиваясь к незнакомым запахам. Поднятые лапки долго не решались ступить на землю, а уши стояли торчком: обе кошки были настороже.
Увидев, что ни одна из них не выходит, Сюн Чуаньшуй невольно протянул руки, собираясь вытащить их сам.
— Саньбао, Сыси, ну выходите же!
Нин Гуйчжу как раз вернулся из кухни, куда отнёс овощи, и, заметив это, поспешил остановить мальчика:
— Не хватай кошек. Осторожнее, а то ещё рассердятся и поцарапают тебя.
Получив замечание от учителя, Сюн Чуаньшуй убрал руки, хотя всё ещё не хотел сдаваться.
— Но кошечки совсем боятся выходить.
— Ничего страшного, не трогай их, — сказал Нин Гуйчжу. — Когда убедятся, что вокруг безопасно, сами выберутся. А ты пока иди поиграй с братом и сестрёнкой. Скоро мы отправимся гулять на рынок.
Услышав это, мальчик тут же переключился на другое. Забыв о кошках, он радостно побежал искать брата и сестру. Сюн Цзиньбо и Сюн Иньинь находились на заднем дворе и, разглядывая сад, от восхищения широко раскрыли рты. Когда началось строительство усадьбы, уже наступило лето. Учитывая, что семья Сюн жила небогато и вряд ли стала бы нанимать профессионального садовника для ухода за цветником, человек, отвечавший за строительство, пригласил садовника и поручил ему тщательно обустроить сад. На это ушло немало времени: они старались сделать так, чтобы сад оставался столь же красивым, даже если за ним никто не будет ухаживать два-три года.
Сейчас цветы, пора цветения которых приходилась на лето, пышно распускались среди зелёной листвы, то скрываясь за ней, то выглядывая наружу. Плавно порхающие бабочки неспешно опускались на цветы. Если смотреть со стороны дома, взгляд проходил сквозь сад к дальней ограде. Посередине ограды было устроено несколько больших каменных окон, за которыми виднелась густая, пышная бамбуковая роща.
Дети не разбирались ни в чём подобном. Они знали лишь одно: как же здесь красиво! Совсем не похоже на то, что они видели в деревне.
Пока дети восторгались садом, Лю Цюхун тоже успела осмотреть дом. Выйдя через заднюю дверь главного зала и увидев открывшуюся картину, она невольно изумилась и принялась с любопытством разглядывать всё вокруг. Хороший дом и ухоженный двор радовали глаз, но этот цветущий сад вызывал совсем иное чувство - удивление перед чем-то непривычным. Ведь в их представлении цветы почти ничем не отличались от диких трав, растущих вдоль дорог, на которые никто не обращал внимания. Конечно, прежде им доводилось слышать, что богатые и влиятельные люди любят возиться с цветами и растениями, но когда подобный сад появился во дворе их собственной семьи, впечатление оказалось совершенно особенным.
Впрочем, вскоре первое удивление прошло. Нин Гуйчжу повёл Лю Цюхун и троих детей на ближайший рынок.
Когда уездный судья Чэнь задумывал строительство ремесленного квартала, замыслы у него были весьма масштабные, поэтому место для него выбирали с особой тщательностью. Неподалёку от нескольких ворот квартала располагались рынки. Нин Гуйчжу повёл родных через главные ворота - этим путём он ходил чаще всего и потому лучше знал находившийся рядом рынок. По утрам рынок был особенно оживлённым. Большинство покупателей составляли женщины, геры и слуги, вышедшие за продуктами. Встречались и люди из семей с некоторым достатком, которые могли позволить себе позавтракать вне дома.
Заметив прилавок с баоцзы, Нин Гуйчжу притянул за руку Сюн Цзиньбо поближе и велел ему ухватиться за край одежды бабушки.
— Здесь очень много людей. Ни в коем случае не отпускай, понял?
Сюн Цзиньбо серьёзно кивнул.
— Не беспокойтесь, учитель.
— Хорошо.
Нин Гуйчжу не удержался и погладил мальчика по голове. Этот ребёнок всегда держался как маленький взрослый, а с тех пор, как начал учиться грамоте, стал ещё рассудительнее и спокойнее. За его сдержанностью чувствовались немалые способности, и на него вполне можно было положиться. Что же до взбучек, которые он время от времени получал, то в восьми-девяти случаях из десяти виноват был Сюн Чуаньшуй: он подбивал старшего брата на шалости, а тот не мог его остановить и лишь шёл следом, чтобы присматривать за ним, в результате тоже оказываясь наказанным.
Впрочем, тот случай с купанием не считался. В такую жару даже взрослым трудно устоять перед соблазном окунуться в воду, что уж говорить о детях.
Нин Гуйчжу быстро купил пять баоцзы. Когда он вернулся, Лю Цюхун как раз закончила выбирать овощи, которые он просил купить, и обернулась в поисках него.
Увидев у него в руках пять баоцзы, Лю Цюхун нахмурилась.
— Чжу-гер, мы ведь только что позавтракали. Зачем ты снова покупаешь еду?
И она не удержалась от наставлений:
— Я знаю, что ты умеешь зарабатывать деньги, но достаток в доме держится на бережливости. Нельзя так сорить деньгами.
Нин Гуйчжу с улыбкой выслушал её ворчание, раздал по одному баоцзы троим детям, а с двумя оставшимися подошёл к Лю Цюхун.
— Мама, я знаю. Просто у них здесь такие вкусные баоцзы! Попробуй сама. Ты ведь так редко приезжаешь в город. В следующий раз я уже не стану покупать, хорошо?
Насыщенный аромат мясной начинки доносился прямо до носа Лю Цюхун, и у неё невольно потекли слюнки. Она даже не решалась открыть рот, боясь, что слюна тут же потечёт наружу. Пришлось ей нехотя принять баоцзы и осторожно откусить маленький кусочек. Тесто оказалось мягким и пышным, с приятным солоноватым вкусом, пропитанным мясным соком, а начинка внутри была необыкновенно сочной и ароматной.
И правда очень вкусно.
Продолжая есть баоцзы, Лю Цюхун искоса посмотрела на Нин Гуйчжу и троих детей. Все они ели с таким удовольствием, что она немного поколебалась и решила не портить им настроение. В конце концов, Нин Гуйчжу ведь сам обещал, что в следующий раз ничего покупать не станет.
А потом…
Глядя на очередное угощение, которое Нин Гуйчжу уже в который раз подносил к её губам, Лю Цюхун тяжело вздохнула.
— Чжу-гер, скажи-ка, тот следующий раз, о котором ты говорил, когда именно наступит?
Нин Гуйчжу на пару мгновений всерьёз задумался.
— Когда ты в следующий раз приедешь в уездный город?
Лю Цюхун: «…»
Теперь она окончательно поняла: если Нин Гуйчжу твёрдо решил что-нибудь сделать, отговорить его ей было не под силу.
После прогулки по рынку все наелись до отвала. Забрав купленные овощи и мясо, Лю Цюхун потянула Нин Гуйчжу за собой и вместе с детьми поспешила покинуть эту «бездонную яму для денег».
Вернувшись домой, Нин Гуйчжу наставительно сказал детям:
— Сегодня у нас будет много гостей, поэтому играйте во дворе. Можете взять Давана и остальных и поиграть с ними в прятки, но за ворота выходить нельзя. Понятно?
Сюн Чуаньшуй поднял руку и с надеждой спросил:
— А в воде играть можно?
Нин Гуйчжу взглянул на небольшой пруд возле ограды.
— В пруду играть можно, но к колодцу не подходите.
Пруд был устроен исключительно для украшения сада, и даже в самом глубоком месте вода доходила человеку лишь до середины голени. В такую жару можно было не опасаться, что дети простудятся, так что пусть играют, если им хочется.
— Ура!
Все трое радостно закричали и побежали к пруду.
Пруд имел неправильную форму, но дети быстро нашли место, где было удобно зайти в воду, уселись на берегу и принялись снимать обувь и носки.
Лю Цюхун бросила на них взгляд, но вмешиваться не стала. Нин Гуйчжу закрыл ворота и вместе с Лю Цюхун занялся подготовкой овощей, яиц и вяленого мяса. Они принялись всё мыть, чистить и раскладывать. Свежее мясо промывали от крови, нарезали кусочками разной формы и складывали в чашки, чтобы потом использовать при готовке.
В самый разгар работы со стороны переднего двора раздался настороженный лай собак. Нин Гуйчжу вытер руки и пошёл открывать ворота. За ними оказался Линь Дянь. Он указал на корзины позади себя и сказал:
— Сюн-батоу велел мне привезти это. Одна корзина змееголовов, другая - креветок.
— Спасибо, что потрудились доставить! Проходите скорее.
Нин Гуйчжу поспешно распахнул ворота, но не успел он подойти, чтобы помочь, как Линь Дянь уже нагнулся, снова взвалил коромысло на плечо и внёс обе корзины во двор.
Увидев это, Лю Цюхун вышла навстречу и сказала:
— Чжу-гер, сходи за деньгами, а я пока налью ему воды.
— Хорошо.
Нин Гуйчжу направился в переднюю комнату слева, взял несколько мелких серебряных слитков и вынес мешочек медных монет. Линь Дянь сначала при нём подсчитал стоимость покупки и, убедившись, что Нин Гуйчжу не возражает, снял с корзины маленькие весы, взвесил серебро, а затем пересчитал медяки. При звуке названной суммы у Лю Цюхун болезненно сжималось сердце, и она предпочла вовсе не смотреть на расчёты. Рыбу и креветок выловили совсем недавно, поэтому все они ещё были живыми и бойко трепыхались. Увидев, какие они свежие и отборные, Лю Цюхун сумела немного унять свою боль из-за потраченных денег.
Когда расчёт завершился, Линь Дянь помог отнести рыбу и креветок на кухню. После его ухода Нин Гуйчжу поручил Лю Цюхун продолжать мыть овощи, а сам засучил рукава и принялся чистить рыбу и креветок. Оба умели работать быстро и ловко. К тому же Сюн Цзиньчжоу, закончив первый обход, был отправлен уездным судьёй Чэнем домой. С его помощью они управились со всей подготовкой меньше чем за час.
Ворота во двор оставили открытыми. Нин Гуйчжу ещё раз напомнил детям, чтобы они играли только дома и никуда без разрешения не выходили. Бамбуковая роща, конечно, была очень красивой, но когда в доме находились дети, поневоле начинало тревожить, не прячется ли кто-нибудь среди бамбука.
Первыми гостями оказались Цзинь Тан и Хуэй-нян. Оба пришли не с пустыми руками. Нин Гуйчжу пытался отказаться от подарков, но они настояли на своём, и ему пришлось их принять.
Хуэй-нян бегло осмотрела двор, затем радостно взяла Нин Гуйчжу за руку и спросила:
— Учитель Нин, вы теперь будете часто здесь жить?
— Время от времени, наверное. У нас дома ещё огород, куры и утки, надолго оставлять их нельзя.
Главной причиной, впрочем, был Маньтоу. Когда семья старшего брата купит себе рабочую скотину, Нин Гуйчжу сможет брать Маньтоу и ездить куда захочет, а значит, и время от времени останавливаться в уездном городе на пару дней. В этом дворе было по-настоящему прохладно, а в разгар летнего зноя Нин Гуйчжу с трудом мог устоять перед таким соблазном.
— Даже время от времени - уже хорошо! — обрадовалась Хуэй-нян. — Все мы из той группы живём в ремесленном квартале. Если приедете сюда и вам станет скучно, можем вместе куда-нибудь выбраться погулять.
Она имела в виду учениц школы ткачества, поступивших вместе с ней. До приезда уездного судьи Чэня женщинам, давшим обет не выходить замуж, приходилось в той или иной степени терпеть беспокойство со стороны посторонних. Когда же строительство ремесленного квартала завершилось, уездный судья Чэнь переселил их всех туда и выделил им участки земли на территории квартала, чтобы им было удобнее самостоятельно вести хозяйство.
Нин Гуйчжу с улыбкой согласился. Пригласив обоих гостей в дом, он усадил их отдохнуть. Заранее приготовленный отвар из листьев дикой груши уже успел остыть, и Лю Цюхун вынесла две чашки, поставив их перед гостями. Хуэй-нян сделала глоток и, явно не привыкнув к такому напитку, заметила:
— Какой необычный вкус.
Услышав, насколько деликатно она выразилась, Нин Гуйчжу невольно рассмеялся.
— Этот отвар помогает переносить жару. Если вкус вам непривычен, у меня есть ещё остывшая кипячёная вода. Сейчас принесу кувшин.
Хуэй-нян только собралась сказать, что не стоит беспокоиться, но Нин Гуйчжу уже быстрым шагом направился на кухню. Вскоре он вернулся с двумя чайниками.
— В тёмном - отвар из листьев дикой груши, в светлом - обычная кипячёная вода, уже остывшая. Мне редко приходится принимать гостей, поэтому, если я за чем-нибудь не услежу, пожалуйста, наливайте себе сами.
Цзинь Тан поставил чашку и с улыбкой заметил:
— Даже будь у тебя большой опыт в приёме гостей, сегодня ты, пожалуй, всё равно не успеешь за всеми уследить.
— А? — Нин Гуйчжу не сразу понял, что тот имеет в виду.
При упоминании об этом Хуэй-нян не удержалась от упрёка:
— Учитель Нин, нехорошо вы с мужем поступили! Переезд в ремесленный квартал - такое важное событие, а вы нам даже не сказали. Если бы я случайно не оказалась у управляющего Цзиня по делам, Сюн-батоу, наверное, и не подумал бы меня пригласить.
Нин Гуйчжу потёр нос и несколько смущённо улыбнулся.
— Мы просто решили, что лучше не устраивать из этого большого события.
Ученики по своему положению изначально стояли ниже учителя, к тому же никто из них не проходил официального обряда принятия в ученики. Поэтому Нин Гуйчжу считал совершенно излишним приглашать их к себе и заставлять попусту тратиться на поздравительные подарки. Что же касается уездной управы, то, помимо нескольких стражников, с которыми Сюн Цзиньчжоу был особенно дружен, остальных служителей ямэня он не приглашал. Главными гостями из управы должны были стать чиновники, занимавшие определённые должности, - помощник уездного судьи, Лу-чжубу и другие. Разумеется, пригласили и самого уездного судью с супругой.
Поначалу Нин Гуйчжу хотел позвать ещё и человека, руководившего строительством усадьбы. Однако, когда Сюн Цзиньчжоу отправился справиться о нём у уездного судьи, выяснилось, что тот уже получил другое поручение и был отправлен в столицу.
Теперь, услышав слова Хуэй-нян, Нин Гуйчжу невольно задумался, не сходить ли ещё раз за продуктами. Все ингредиенты были приготовлены в определённом количестве, хотя при расчёте числа гостей он и предусмотрел некоторый запас на случай непредвиденных обстоятельств.
Однако прежде, чем он успел что-либо решить, гости начали прибывать один за другим. Пришли сослуживцы Сюн Цзиньчжоу из уездной управы, ученики Нин Гуйчжу из ремесленной школы. Каждый с порога поздравлял хозяев. Тот, кто знал, что происходит, понимал, что они празднуют новоселье, а незнакомый с обстоятельствами человек мог бы подумать, будто здесь отмечают какое-то особенно радостное событие.
Нин Гуйчжу не знал, смеяться ему или плакать, но встречал гостей проворно и радушно, искренне радуясь и душой, и сердцем.
Людей приходило всё больше. Нин Гуйчжу знаком велел Сюн Цзиньчжоу оставаться с гостями, а сам засучил рукава и отправился на кухню.
Лю Цюхун подняла голову, увидев, как он входит.
— Что собираешься делать?
— До обеда ещё есть время. Приготовлю немного закусок, чтобы гостям было чем заняться в ожидании, — ответил Нин Гуйчжу. — Мама, ты пока выйди отдохнуть. Когда разведём огонь, на кухне станет очень жарко.
— Ничего страшного. Я ведь там никого не знаю, выйду - и поговорить будет не с кем.
Нин Гуйчжу улыбнулся:
— Да что в этом такого? Вон Цзиньчжоу уже столько времени с ними беседует. Неужели ты хуже него справишься?
Услышав это, Лю Цюхун невольно взглянула наружу. Сюн Цзиньчжоу притащил скамейку и уселся в тени. Время от времени он отвечал на одну-две реплики, но большую часть времени сидел словно немой.
— …
Некоторое время спустя Сюн Цзиньчжоу выставили из компании гостей и отправили на кухню. Он подошёл к Нин Гуйчжу и с улыбкой спросил:
— Ну как, всё готово? Давай помогу.
— Мама пошла занимать гостей?
— Угу.
Успокоившись, Нин Гуйчжу сказал:
— Тогда почисти немного батата, нарежь тонкой соломкой и пока отложи.
Сюн Цзиньчжоу без малейших колебаний принялся за работу. Нин Гуйчжу взял таз и ложкой перемешал находившуюся в нём крахмальную массу. Он приготовил её ещё во время обработки продуктов: пришлось потратить немало муки и долго вымешивать её, чтобы получить добрую половину таза крахмальной кашицы.
Тщательно размешав содержимое таза до однородности, Нин Гуйчжу достал две чашки и положил в каждую по две ложки крахмальной массы. В очаге уже горел огонь. Пока масло разогревалось, он успел хорошенько перемешать подготовленные продукты с крахмальной массой, чтобы она равномерно их покрыла.
Вскоре из кухни потянуло аппетитным ароматом жаренного в масле.
— Учитель Нин уже начал готовить обед? — не удержался от вопроса кто-то из гостей, заглянув на кухню.
Услышав это, многие тут же поднялись со своих мест.
— Тогда мы, пожалуй, пойдём. В другой раз ещё заглянем к вам в гости. Тётушка Лю…
— Как же так, уже уходите? — Услышав шум, Нин Гуйчжу подошёл к дверям кухни. — До обеда ещё есть время, не спешите! Даже если не хотите оставаться на обед, хотя бы закусок попробуйте.
Поняв, что они неправильно истолковали происходящее, гости переглянулись, но всё же стали отказываться:
— Нет-нет, ничего есть не будем. Учитель Нин, у вас и так дел хватает, занимайтесь своими хлопотами, а мы пойдём.
Все они пришли поздравить хозяев и принесли подарки. Разве мог Нин Гуйчжу позволить им так быстро уйти? Однако сколько он ни уговаривал, под конец гости уже начали ссылаться на домашние дела, которые их дожидались. Продолжать настаивать было неудобно, и ему оставалось только отпустить их.
Увидев это, Лу-чжубу добродушно улыбнулся.
— Учитель Нин, не принимайте так близко к сердцу. Скорее всего, они просто боялись, что вам будет слишком трудно управиться со всеми гостями.
Нин Гуйчжу лично преподавал в двух учебных группах, а это в общей сложности сорок-пятьдесят человек. Кроме того, немало учеников обучалось уже у его собственных воспитанников. Те из них, у кого водились лишние деньги, рассудили, что раз учитель Нин празднует новоселье, стоит принести небольшой подарок и заодно показаться ему на глаза. А ведь были ещё служители уездной управы. Хотя они и не дружили с Сюн Цзиньчжоу так близко, как Ма Ван и остальные, он всё же был их непосредственным начальником, пусть и невысокого ранга. Поэтому все, кто был хоть немного сметливее в подобных делах, тоже пришли поздравить его.
Если прикинуть на глаз, набралось человек восемьдесят-девяносто.
Нин Гуйчжу почесал затылок.
— Я понимаю, просто…
Он посмотрел на груду подарков, сложенных в тени, и почувствовал неловкость. Ну разве годится принимать от людей подарки и даже обедом их не угостить?
Увидев его реакцию, присутствующие переглянулись и дружно расхохотались.
Уездный судья Чэнь и Люй Тяньцзяо как раз шли по бамбуковой роще. Услышав смех, они невольно обменялись взглядами, немного ускорили шаг и, войдя во двор, с улыбкой спросили:
— О чём это вы разговариваете, что так веселитесь?
При виде супругов смех на мгновение стих. Кто-то уже собрался подняться, но уездный судья Чэнь незаметным жестом остановил его.
— Дядюшка, тётушка, проходите скорее, садитесь! — пригласил Нин Гуйчжу и добавил: — Они тут надо мной смеются, а я даже не понимаю, что смешного.
Когда все вдруг расхохотались, он и в самом деле совершенно растерялся.
Услышав такое объяснение, кто-то опять не сдержал смеха и, посмеиваясь, рассказал вновь прибывшим, что произошло.
Уездный судья Чэнь с улыбкой покачал головой.
— У учителя Нина поистине простодушный нрав.
А?
Сюн Цзиньчжоу отвёл Нин Гуйчжу немного в сторону, наклонился к его уху и с улыбкой тихо объяснил:
— Люди принесли эти подарки, чтобы наладить с нами хорошие отношения. Пообедают они здесь или нет - для них не так уж важно. Главное, что они показались нам на глаза и мы их запомнили.
Он говорил вполголоса, но сидевшие рядом всё равно прекрасно его слышали. Один из гостей весело подтвердил:
— Именно так, учитель Нин! В житейских тонкостях вам ещё стоит поучиться у Сюн-батоу.
Лю Цюхун как раз вышла из кухни и, услышав последние слова, удивлённо воскликнула:
— А? Вот этому уж точно учиться не надо! У человека всё-таки должны быть родственники и друзья.
Ставя перед новыми гостями чашки с чаем, она произнесла это с такой убеждённостью, что Люй Тяньцзяо рассмеялась.
— Сестра, ну ты уж слишком преувеличиваешь! Неужели Цзиньчжоу и дома такой страшный?
Лю Цюхун вытерла руки.
— Да не то чтобы страшный… Просто от него иной раз голова кругом идёт.
Сюн Цзиньчжоу, которого родная мать столь нелестно охарактеризовала, потёр нос и потянул Нин Гуйчжу за собой на кухню.
— Пойдём лучше делом займёмся.
Нин Гуйчжу со смехом согласился, предупредил уездного судью Чэня и Люй Тяньцзяо и вскоре скрылся на кухне.
Аромат жарившихся в масле угощений был настолько сильным и соблазнительным, что заглушал все остальные запахи. Гости, оставшиеся во дворе, пусть и не обязательно принадлежали к богатым семьям, всё же жили достаточно обеспеченно, чтобы время от времени позволять себе мясо. Однако теперь даже им было трудно усидеть на месте. Они пили воду из чашек, но взгляды то и дело невольно обращались к кухне, откуда доносился аппетитный запах.
— Мяу…
С балки под крышей спрыгнула кошка и изящной походкой направилась к кухне, где остановилась у входа и заглянула внутрь. Следом раздался звонкий лай двух собак. Они стремглав примчались туда же и едва не сшибли сидевшую у кухонного порога кошку прямо внутрь. Сыси, которой изрядно досталось от этого столкновения, развернулась, подняла лапу и принялась звонко колотить собаку по голове.
— Пф-ф! — Люй Тяньцзяо не удержалась от смеха. — А кошечка-то какая послушная!
Кто-то из гостей невольно переспросил:
— Да где же она послушная?
Собака уже поджала хвост, а кошка всё продолжала стучать ей по голове. Даже на слух было больно.
Уездный судья Чэнь добродушно улыбнулся.
— Сразу видно, что ты никогда не держал кошек. После такого толчка она даже когти не выпустила - это уже очень послушная кошка.
Все невольно присмотрелись повнимательнее и тоже удивились.
В этот момент Нин Гуйчжу вышел из кухни с готовыми жареными закусками. Уворачиваясь от кошек и собак, которые тут же принялись крутиться у его ног, он сказал:
— Подождите немного. Идите к Цзиньчжоу, у меня для вас ничего нет.
Кошки и собаки человеческой речи не понимали, поэтому продолжали следовать за ним, мяукая и лая.
Нин Гуйчжу поставил принесённую чашку на стол и с улыбкой объяснил:
— А в этой чашке соус для обмакивания. Перед тем как есть, слегка окуните в него закуску - вкус получится немного другим.
— Хорошо, спасибо за труды!
В тенистых местах двора расставили несколько небольших столиков. Домашние разложили на каждом жареные угощения, чтобы гостям было удобно брать их палочками.
Люй Тяньцзяо взяла палочками один зелёный листочек, внимательно рассмотрела его и спросила:
— Это что, лист, обжаренный в масле?
— Да, попробуйте, — с улыбкой предложил Нин Гуйчжу.
Видя, что он искренне советует попробовать, Люй Тяньцзяо откусила кусочек, и ее глаза слегка расширились от удивления.
— Неужели даже жареные листья могут быть такими вкусными?
Листья были нарезаны небольшими кусочками, каждый из которых можно было съесть за один-два укуса. Снаружи их покрывала необыкновенно хрустящая корочка, а сами листья внутри оставались мягкими, с чуть плотной текстурой. При каждом укусе солоноватый вкус смешивался с ароматом свиного жира, создавая весьма необычное и приятное сочетание.
Услышав слова Люй Тяньцзяо, уездный судья Чэнь невольно поспешил попробовать закуску. Откусив кусочек, он похвалил:
— И правда очень вкусно! Теперь понятно, почему Сюн Цзиньчжоу всё время хвастается твоим кулинарным мастерством.
Глаза Нин Гуйчжу от улыбки превратились в полумесяцы.
— Если нравится, угощайтесь побольше. Только не переусердствуйте: вечером будет ещё более богатый стол, как бы потом не оказалось, что вы уже сыты.
Все дружно рассмеялись.
— Не беспокойтесь, учитель Нин! Обещаем съесть всё, что вы приготовили!
— Что ж, посмотрим, как вы сдержите обещание.
Продолжая смеяться и перебрасываться шутками, Нин Гуйчжу снова отправился на кухню.
Жареные листья, обжаренные в масле мясные полоски и «постные крабы», приготовленные из бататной соломки, смешанной с крахмальной массой и обжаренной до хрустящей корочки, источали насыщенный аромат и отличались приятным вкусом. Никто из присутствующих не важничал и не держался чопорно, поэтому все с удовольствием угощались.
Кошки и собаки уже несколько раз обошли кухню вслед за Нин Гуйчжу, когда Сюн Цзиньчжоу наконец улучил минуту, пока Лю Цюхун не смотрела, и спрятал чашку с жареными мясными полосками у задней двери кухни. Затем он подозвал кошек и собак, обошёл с ними дом, забрал чашку и отвёл животных в задний сад, чтобы они там поели.
Цзиньбо, Чуаньшуй и Иньинь сидели на корточках в саду. Заметив приближение Сюн Цзиньчжоу, они медленно подкрались к нему сзади, и кто-то из детей протянул руку и ткнул его пальцем в поясницу. От прикосновения к чувствительному месту Сюн Цзиньчжоу невольно подался вперёд, затем обернулся к детям.
— Чего это вы так крадётесь?
Сюн Иньинь подняла на него полный надежды взгляд.
— Младший дядя, а ты можешь принести нам немного вкусненького?
— Зачем вам выносить? Сами зайдите и поешьте, — ответил Сюн Цзиньчжоу.
Но тут он кое о чём вспомнил и с лукавой полуулыбкой добавил:
— Только не говорите, что вы незнакомых людей стесняетесь?
Все трое: «…»
Там ведь столько народу! Даже если никого не стесняешься, всё равно страшно заходить.
Когда они недавно бегали и играли, то один раз уже заходили во двор. И тут же целая толпа взрослых окружила их, принялась расспрашивать и передавать от одного к другому, чтобы поговорить. Ужасно страшно!
Выслушав их тихое бормотание, полное при этом праведного возмущения, Сюн Цзиньчжоу представил себе произошедшее и вынужден был признать, что дети по-своему правы. Однако всё же сказал:
— Идите сами. Большинство гостей уже разошлись, так что не бойтесь.
Дети с подозрением уставились на Сюн Цзиньчжоу. Убедившись, что он действительно не собирается приносить им угощение, они были вынуждены осторожно заглянуть во двор.
Голоса беседовавших и смеявшихся гостей на мгновение стихли. Все трое тут же послушно остановились и чрезвычайно вежливо поздоровались:
— Приветствуем вас, дядюшки! Приветствуем вас, тётушки!
— Хорошо же у вас воспитаны дети! — с улыбкой заметила Люй Тяньцзяо, обращаясь к Лю Цюхун, а затем сказала малышам: — Я ведь уже немолодая. Вам следует называть меня бабушкой.
— А?
Дети подняли головы, посмотрели на лицо Люй Тяньцзяо, затем перевели взгляд на Лю Цюхун. Немного поколебавшись, они всё же послушно назвали её бабушкой.
http://bllate.org/book/14958/3507207
Готово:
