Пробуждение от такого сна было мучительным.
Несмотря на зимнюю стужу, Фэнбин проснулся весь в поту, не в силах поверить в то, как отозвалось его собственное тело. Как такое возможно? Прошло пять лет, и вдруг, в такую пору, ему снится Пэй Дань. Неужели всё потому, что Пэй Дань был его единственным мужчиной?
Фэнбин не считал себя человеком распутным, но, когда они были вместе, он действительно находил в их близости истинную радость. Пэй Дань был чутким, открытым, полным сил, а главное — он был красив. Фэнбину достаточно было просто смотреть, как тот снимает одежду, чтобы желание вспыхнуло само собой.
Но «Дом десяти принцев» был слишком тесен: стены тонкие, двери ветхие(1). Каждый раз, предаваясь любви, они старались сдерживать стоны, боясь потревожить соседей. А когда на рассвете до них доносились далекие удары гонга с рыночной башни, крики торговцев лепешками, голоса женщин, вышедших за продуктами, и шум спешащих прохожих — Фэнбину казалось, что все они стоят рядом. В такие моменты он, обнаженный, еще плотнее кутался в одеяло и буквально зарывался в объятия Пэй Даня.
Пэй Дань лишь смеялся. В его нагой груди билось такое же нагое, искреннее сердце. И хотя их свадьба была в июле, в самую жару, им всё равно нужно было сплетаться телами, чтобы чувствовать тепло.
Фэнбин до сих пор помнил тот трепет страсти в глазах Пэй Даня. В те мгновения он верил: Пэй Дань действительно любит его.
Давно Фэнбин не испытывал столь бурных чувств, но не мог понять, куда они его ведут. Он долго дышал с закрытыми глазами, пока наконец не подавил в себе дрожащее вожделение.
А ведь еще вчера Пэй Дань хвастливо заявлял, что «его тень не искривится, раз он сам стоит прямо»(2). Фэнбин подумал о том, что у него и так ничего не осталось — нельзя же в придачу к этому потерять еще и лицо.
Выйдя из кухни, Пэй Дань услышал голоса в саду у горячего источника. Подойдя ближе, он увидел Чунши и слугу: они стояли у того самого пролома в стене и укладывали камни один за другим, заделывая дыру.
Пэй Дань встретился взглядом с Чунши. Юноша тут же водрузил очередной камень наверх, преграждая Пэй Даню обзор.
Пэй Дань: ...
Закончив работу, порученную хозяином, Чунши вернулся в дом. Фэнбин, поставив ногу на невысокую скамеечку, одной рукой придерживал широкий рукав, а другой выводил кистью на стене «Карту зимней сливы»(3).
День выдался на редкость ясным. Солнечный свет падал наискось в дверной проем, и холодный иней на террасе сиял ледяным блеском.
С момента зимнего солнцестояния прошло около двадцати дней. Две алые сливы, каждая по девять лепестков, уже пламенели на стене, и Фэнбин бережно выписывал третью. Аккуратно закрасив очередной лепесток, он почувствовал, как затекла рука, и спрыгнул со скамьи. Чунши поспешил забрать кисть, улыбаясь:
— Господин, как же красиво вы рисуете!
Фэнбин, подперев руки в бока, и сам с удовлетворением оглядел рисунок. Основу он купил на Восточном рынке — пусть он и не мастер в каллиграфии и живописи, но закрасить контуры уж точно сможет без ошибок!
Однако через мгновение улыбка угасла. Совсем не к месту он пробормотал:
— Раньше было красивее.
Чунши втянул голову в плечи, не смея больше проронить ни слова.
Он знал, что его хозяин любит это занятие. В далеком прошлом «Карту зимней сливы» каждый год рисовал сам господин Пэй — его стихи и картины не имели равных в империи, и подобная безделушка была для него сущим пустяком. Фэнбин же каждое утро забирался на скамеечку, чтобы нанести цвет. Иногда Чунши видел, как господин Пэй стоял рядом, придерживая Фэнбина за талию и давая советы по технике живописи. Когда Фэнбину надоедало слушать наставления, он вскидывал кисть и ставил жирную киноварную точку прямо на нос Пэй Даня.
— Мы договорились, что красить буду я! — сердито заявлял он. — Ты сказал, что только попробуешь цвет, а уже почти всё закрасил, — Пэй Дань обнимал его еще крепче и тянулся испачканным кончиком носа к воротнику Фэнбина, заставляя того уворачиваться. — Ну и ладно, давай тогда сделаем так, чтобы весна пришла уже сегодня ночью... (4) — концовок этих фраз Чунши уже никогда не слышал.
...
После ссылки в Линнань жизнь стала горькой, и ни Чунши, ни Фэнбин больше не вспоминали об этой новогодней традиции. Отсчитывать дни зимы, попивая горячий чай и наблюдая за «расцветающей» на стене сливой — это изысканная забава для мирных времен, которой не было места в их скитаниях.
На ужин подали свежего карася под соусом из масла и ароматного уксуса. Рыбное блюдо «Куай»(5) было отменным, и Фэнбин, в хорошем настроении, съел целую чашу риса. Чунши смотрел на тончайшие ломтики рыбы, прозрачные как снег, и вздыхал: как же давно они не ели такой роскошной еды. Еще тогда, в «Доме десяти принцев», Фэнбин больше всего любил свежую рыбу. Повар в поместье помощника министра Яна определенно мог бы готовить для самого Императора!
Фэнбин улыбался, покусывая палочки, но взгляд его был задумчивым. В его душе крепла догадка, но он не смел признать её правдой — она лишь тревожно бередила сердце.
Двадцать четвертого числа, в день Жертвоприношения богу очага, в столице по традиции устраивали семейные пиры. Фэнбин понимал: пришло время того самого «свидания братьев», обещанного в указе. После полудня за ним прислали карету из дворца. Возглавлял свиту заместитель евнуха Юань Цзюлинь. Он взглянул на Фэнбина, слегка поклонился и одарил его непроницаемой улыбкой.
На широких улицах талый снег перемешался с грязью. Чунши шел за каретой вместе с евнухами в сторону дворца Дамин. Миновав несколько поворотов, они поравнялись с величественными воротами поместья Пэй.
Господин Пэй как раз стоял у подножия белокаменных ступеней рядом со своим экипажем. Увидев императорскую карету, он не мог избежать встречи и, одернув рукава, склонился в поклоне.
Юань Цзюлинь расплылся в улыбке:
— Как поживаете, господин Пэй? Вы тоже во дворец?
— Да, — вежливо ответил Пэй Дань. — Сегодня праздник, я отвечаю за церемонии и не смею отсутствовать.
— Хорошо-хорошо. Мы тогда проедем первыми?
Пэй Дань поспешно ответил:
— Разумеется. Разве смеет моя скромная повозка обгонять императорский экипаж? — Он приказал кучеру отвести лошадей в сторону, освобождая путь свите.
Фэнбин сидел в теплом салоне кареты. Слушая этот сухой диалог снаружи, он почувствовал, как ему становится трудно дышать, но не смел откинуть занавеску. Знал ли Пэй Дань, что он внутри?
После того сна Фэнбин чувствовал себя так, словно совершил кражу, и боялся даже мельком увидеть Пэй Даня.
Когда карета отъехала достаточно далеко и Пэй Дань уже не мог его видеть, Фэнбин приоткрыл шторку. В лицо ударил холодный ветер, и тут же подскочил Чунши:
— Господин, что случилось?
Глядя на Чунши, Фэнбин вдруг потерял дар речи. Оказалось, раз Чунши всё это время был на виду у Пэй Даня, то смысл был скрываться самому?
Экипаж скрылся из виду. Кучер поместья Пэй подвел карету, и старый слуга У-бо пригласил хозяина садиться.
Пэй Дань поспешно отвел взгляд.
Он даже не видел самого Фэнбина, но стоило ему понять, что тот в карете, как его тело словно оцепенело. Он вспомнил их ночной сон, где их тела сплетались воедино.
В этот лютый мороз молодой канцлер притопнул ногой, подул на озябшие пальцы, и лицо его, до того бледное, внезапно залил густой румянец. Он стремительно сел в карету и с резким шумом, от которого вздрогнул даже У-бо, задернул занавеску. Старик лишь удивленно замер, не понимая, с чего это хозяин вдруг разкапризничался как мальчишка.
---
Примечания:
Для названия главы использовано выражение 雨过河源 (yǔ guò hé yuán, которое буквально переводится как «Дождь прошел над истоком реки». Это цитата Ли Шанъиня: «Дождь прошел над истоком, и хотя мы видим друг друга, нас разделяет непреодолимое расстояние. Прошлое ушло, и близость невозможна». Автор поясняет: это о человеке, который так же недосягаем, как звезды, отраженные в море.
(1)«Дом десяти принцев» (十王宅 /Shíwángzhái) - место, где жили принцы со своими семьями. Теснота этого места в воспоминаниях героев работает на их близость: они буквально не могли отлепиться друг от друга.
(2) «Если стоишь прямо, не бойся, что тень кривая» (身正不怕影子斜 /Shēn zhèng bù pà yǐngzi xié) – популярная идиома о честности. Фэнбин иронизирует над ней: Пэй Дань заявляет о своей «прямоте», но в его снах (и в его тайных делах) всё гораздо «кривее» и сложнее.
(3)«Карта зимней сливы» (数九寒梅图 /Shǔjiǔ hánméi tú) – это древний обычай «Отсчета девяток». Рисуется ветка сливы с 81 лепестком (9х9). Каждый день зимы закрашивается один лепесток. Когда все закрашены — наступает весна.
(4)«Сделать так, чтобы весна пришла сегодня ночью - идиома/игра слов: «Весна» (春) в китайском языке — это эвфемизм для сексуальной близости. Пэй Дань игриво обещал Фэнбину «ночь любви», пока тот рисовал «весну» на стене.
(5)«Рыбное блюдо «Куай» (魚鲙 /Yú kuài) – древний аналог сашими. То, что Фэнбин ест такую дорогую еду, подтверждает его догадку: Пэй Дань тайно присматривает за его рационом.
http://bllate.org/book/14953/1422700
