Готовый перевод Wine and Gun / Вино и револьвер: Экстра 2. Праведник

— Некоторые считают, что, согласно календарю майя, в этом году, двадцать первого декабря, нас ждет конец света —  то есть послезавтра, — с серьезным видом сказала Ольга Молотова. 

Лукас Маккард приподнял маску для сна и устало повернулся к ней: та в неудобной позе прижалась к иллюминатору и с интересом листала журнал, предоставленный на борту самолета. Непонятно, почему только она выглядела такой бодрой, ведь их всех подняли с постели посреди ночи. 

— О как, — невнятно пробормотал Маккард. Он потер глаза, но от этого огромные круги под ними не исчезли. В сложившейся ситуации он был бы не против конца света. — Это здорово. 

Еще не было и шести утра, а самолет уже готовился к посадке в аэропорту Вестерленда. В салоне раздался звонкий голос стюардессы, предупреждающий о необходимости пристегнуть ремни безопасности. 

В разгар рождественских каникул самолет был переполнен пассажирами, которые ехали в гости к родственникам или возвращались домой после поездки. Повсюду слышались крики младенцев, а в воздухе витал неприятный запах самолетной еды. Уставшие и измученные сотрудники отдела поведенческого анализа ФБР теснились в эконом-классе.

Такова была их работа: получив запрос от полиции штата, они немедленно вылетали, чтобы помочь с профайлингом подозреваемых, причем эконом-классом. У любителей детективных сериалов может возникнуть романтическое представление об этой профессии, будто "эти ребята летают по всей стране на специальном самолете ФБР". По этому поводу руководитель отдела поведенческого анализа Лукас Маккард мог четко заявить: никакого специального самолета нет.

Прослушав объявление в салоне, Маккард сорвал маску с глаз и засунул ее в мятый карман пиджака. Затем он начал будить своих коллег одного за другим:

— Саймон, Бернард, просыпайтесь, приземляемся. Как только выйдем из самолета, вероятно, придется иметь дело с журналистами. 

Бернард был рыжеволосым, слегка облысевшим мужчиной лет тридцати с небольшим. Он растерянно заморгал и издал звук, как будто кто-то наступил на резиновую уточку. А растрепанный Саймон спросил:

— Почему? Я просмотрел основную информацию перед вылетом. Семья пропавшей девочки не из богатых, журналисты вряд ли заинтересуются таким делом. 

Они вчетвером прибыли в Вестерленд по делу о пропаже человека: шестнадцатилетняя девушка приехала сюда с родителями навестить родственников на рождественские каникулы. Их самолет приземлился в аэропорту утром семнадцатого декабря. Примерно через час вся семья прибыла к родственникам; взрослые общались и готовили обед на кухне, а девушка гуляла снаружи одна, поскольку это был довольно безопасный район. Часа через два взрослые собрались позвать девушку обедать, но ее и след простыл.

Дело изначально было странным: ей было шестнадцать, а не шесть, рост ее метр семьдесят, и она уже не была беззащитным ребенком, не говоря уже о том, что уже несколько раз бывала в Вестерленде, и практически невозможно было потеряться в этом благополучном районе.

В общем, перепуганные родители обратились в полицию, и сотрудники управления тоже были в замешательстве. К вечеру восемнадцатого числа полиция, так и не получив звонка от похитителей, в итоге обратилась за помощью к ФБР. Запрос был быстро одобрен, и телефонный звонок прервал рождественские каникулы Лукаса Маккарда и его коллег. 

— Потому что родители девочки известны в благотворительных кругах, — сказала Ольга, сидевшая по другую сторону от Маккарда. Она даже не подняла головы и не отрывала глаз от скучного журнала, но, казалось, выучила нужную информацию наизусть. — Они создали группу поддержки для больных системной красной волчанкой, которая в основном предоставляет консультации и психологическую поддержку пациентам. Группа существует уже более двадцати лет и довольно известна в определенных кругах. Думаю, полиция так поспешила обратиться за помощью к ФБР, потому что некоторые влиятельные люди, которым этой группой была оказана помощь, начали интересоваться этим делом. 

Саймон кивнул и неловко отвернулся: его отношения с Ольгой были довольно прохладными, и часто возникали крайне неприятные ситуации, когда "Ольга говорит, а Саймон не знает, что ответить". Конечно, отчасти виной тому были слабые социальные навыки Саймона, а с другой стороны... трудно подружиться с человеком, который часто говорит колкости и похож на глиста в животе маньяка-убийцы, не так ли? 

Но Маккард знал, что Ольга права, поскольку перед выходом из дома ему позвонило начальство. Эти офисные сотрудники долго подчеркивали в телефонном разговоре важность этого дела. За те двадцать с лишним лет, что родители пропавшей девушки занимались группой поддержки, они сами того не осознавая, создали собственную довольно обширную сеть связей. Пока они метались в панике из-за пропажи дочери и могли только беспомощно обращаться за помощью к полиции и СМИ, некоторые из тех, кому они помогли, уже начали оказывать давление на следствие. 

Но Маккард не стал говорить этого вслух. Нет необходимости подвергать такому давлению и остальных членов отдела. Пусть об этих закулисных делах знает только он, ну и Ольга, которая наверняка сама догадалась. Размышляя об этом, он посмотрел на Ольгу, которая в этот момент завязывала слегка растрепанные волосы в хвост на затылке. На мгновение ей чудесным образом показалось, что он на нее смотрит, и она повернула голову в его сторону, слегка приподняв уголок губ. 

Именно в этот момент, встряхнувшись, самолет медленно покатился по длинной взлетно-посадочной полосе.

19 декабря 2012 года, среда.

Маккард со своими людьми вышел из аэропорта, обошел ожидавшие клиентов такси и орлиным взглядом оглядел толпу, выискивая полицейских, которые должны были их встречать.

В это время года в районе Великих озер почти всегда идет снег, и этот год не стал исключением. Слава богу, когда эти четверо прибыли в Вестерленд, снегопад уже прекратился, но небо было свинцово-серым, а выпавший за ночь снег был покрыт наледью, издавая хруст под ногами. На земле он начинал подтаивать, а затем снова замерзал, превращаясь в слой коричнево-черной ледяной воды, из-за чего несколько человек почувствовали, как их обувь начала промокать, едва они успели пройти несколько шагов. 

— Как я ненавижу этот город, — тихо пробормотал Бернард дрожащим от холода голосом. Он явно надел неподходящую обувь, которая к этому времени промокла насквозь. 

На самом деле, за исключением Маккарда, у которого в Вестерленде жил брат, двое других мужчин явно не были готовы к встрече с этой адской погодой после метели. Ольга предусмотрительно закуталась в шарф, возможно, это было связано с некоторой долей русской крови, которая текла в ее венах. 

Но Маккард знал, что жаловаться нечего, после метели у муниципальных служб, ответственных за уборку снега, было много работы, и они не обращали внимания на такие мелочи. Единственное, что его сейчас волновало, так это то, что, если девушка, которую они искали, была еще жива, ее, вероятно, удерживал преступник в каком-нибудь укромном здании... А в такую погоду в комнате без отопления и теплоизоляции действительно можно замерзнуть насмерть. 

Он обдумывал эту тревожную догадку и невольно ускорил шаг. Обойдя еще один медленно движущийся поток машин, они наконец увидели встречающих: у обочины стояли две полицейские машины без мигалок, двери были забрызганы грязью, а пожилой седовласый полицейский стоял у передней машины и курил.

Полицейский, очевидно, тоже узнал их, все-таки сотрудники их отдела появлялись в новостях, особенно руководитель Лукас Маккард, и тем, кто следит за новостями, было легко его узнать.  Он поднял руку с сигаретой и энергично помахал им. 

Как только полицейский опустил руку, откуда-то сбоку, словно из шляпы фокусника, выпорхнула толпа людей с камерами и микрофонами. Засверкали вспышки фотоаппаратов, и журналисты, ловко прыгая по полузамерзшей грязи, быстро окружили четверку, которая оказалась в меньшинстве.

— Мистер Маккард! Рассматривает ли ФБР возможность...?

— ...серийного убийства? Этот инцидент привлек большое внимание. Родители многих детей в Вестерленде...

— ...есть ли вероятность, что она еще жива? Как думаете, это дело рук знакомых или... 

Голоса людей звучали очень оживленно, и, вероятно, каждый из них радовался, что появилось такое дело, которое позволит им вырваться из скучных репортажей о посещаемости рождественских распродаж. В настоящее время эта новость, несомненно, была своего рода приправой к мирной рождественской атмосфере. Бездельникам, которые сидели у камина и ждали, когда на стол подадут жареную индейку, понравится такая новость. 

У Маккарда от этого шума разболелась голова. Четверо людей напоминали лодку в шторм, им оставалось только кричать во всю глотку "Без комментариев", барахтаясь в море журналистов. Пожилой полицейский, стоявший перед полицейской машиной, потушил сигарету и посмотрел в их сторону, а затем обернулся, чтобы открыть для них заднюю дверь.

Маккард прикрыл рукой Ольгу, которая была самой миниатюрной из них, а другой схватил ее за локоть и провел через толпу, затолкав на заднее сиденье машины. 

В такие моменты Ольга всегда проявляла ответственность, она перебралась подальше на заднее сиденье, чтобы освободить место для Маккарда, а двое других мужчин, смирившись со своей участью, начали протискиваться к другой полицейской машине, откуда молодой полицейский за рулем отчаянно махал им рукой.

Маккард уселся рядом с Ольгой и захлопнул дверь. Шум снаружи утих, но фотографы все равно отчаянно делали снимки.

— Просто кошмар, да? — грубовато сказал пожилой полицейский, заводя машину. Он немного помолчал, а затем представился. — Я — детектив Ангус Таллен, веду расследование этого дела. Я слышал вашу лекцию в Нью-Йорке. 

— Здравствуйте, — вежливо кивнул Маккард. Он краем глаза взглянул на Ольгу: в процессе вытеснения из толпы журналистов ее волосы, казалось, стали еще более растрепанными, и пока двое других разговаривали, она пыталась справиться с непослушными прядями. — Это моя коллега, Ольга Молотова. 

Они поприветствовали друг друга, и офицер Таллен повел машину к полицейскому управлению. Машина, в которой ехали Саймон и Бернард, следовала позади. Сейчас было самое время для рождественских покупок, накануне выпал снег, и дорога была забита, как никогда, машина продвигалась со скоростью черепахи, что очень беспокоило. 

Только чтобы убить время и из чистого любопытства, Маккард не удержался и спросил:

— Почему к этому делу привлечено так много средств массовой информации? Я знаю, что родители пропавшей девушки занимаются благотворительностью, но не думал, что... 

Системная красная волчанка также не являлась распространенным заболеванием. Многие люди, не страдающие этой болезнью, ничего о ней не знают. Родители девушки, может, и были известны в благотворительных кругах, в которых они работают, но такого уровня было недостаточно, чтобы привлечь внимание СМИ. Вместо похищения ребенка филантропов, журналистам следовало больше уделять внимания таким новостям, как выгуливающие собак знаменитости. 

— А, вы об этом, — вздохнул офицер Таллен. — На самом деле, до вчерашнего дня не так много репортеров знали об этом. Но сегодня утром, всего за два часа до вашего приезда, одна довольно известная рок-певица, страдающая этой самой волчанкой, опубликовала в Твиттере призыв преступнику отпустить похищенную девочку, и…

Ох. Маккард умолк.

Но Ольга не собиралась на этот раз молчать. Она, наконец, справилась с прядью на макушке, уложив ее в пучок, а затем подняла голову и сказала с явным неодобрением:

— Публичное обращение в социальных сетях, когда еще неизвестен тип преступника, может спровоцировать его... Бывают и такие, которые, обнаружив усиление поисков, в отчаянии убивают жертву. 

— Да, но если она опубликовала твит два часа назад, сейчас, вероятно, уже поздно удалять его, — сказал Маккард.

Он уже привык к такой манере речи Ольги: она всегда указывала на худший из возможных вариантов. Некоторые коллеги считали, что это деморализует, но Маккард не возражал, главное, чтобы она не говорила подобные вещи родственникам жертв. 

— Расскажите подробнее о семье пропавшего ребенка, — подумав, спросил он Таллена. — Опасения Молотовой вполне обоснованы, и, если это возможно, нам лучше как можно скорее составить профиль.

В полицейском управлении сотрудники отдела поведенческого анализа встретились с родителями пропавшей девушки — мистером и миссис Смит, обычными людьми с распространенной фамилией.

Мистер Смит был высоким седовласым мужчиной средних лет, в очках, с глубокими морщинами на лбу. Миссис Смит была несколько ниже ростом, с каштановыми волосами, с симметричными бабочкообразными пятнами на скулах и излишним весом — это было следствием использования гормональных препаратов в процессе лечения волчанки. Согласно полученным сведениям, именно из-за того, что миссис Смит во время болезни испытывала сильное психологическое давление из-за изменений во внешности и фигуре, семейная пара решила использовать свои скромные сбережения для создания группы поддержки и привлечения волонтеров для оказания психологической помощи пациентам.

Услышав, что отдел поведенческого анализа собирается прислать людей для работы над этим делом, пара приехала в полицейское управление рано утром, чтобы еще раз повторить прибывшим из Куантико агентам обстоятельства пропажи дочери и ответить на их вопросы. Однако из-за сильных пробок они прибыли на два с лишним часа позже запланированного, поэтому Маккард, войдя в кабинет офицера Таллена, уже был готов к бурной реакции. 

Иногда так бывает: когда жизнь близкого находится под угрозой, человек часто впадает в крайнюю тревогу, и, когда расследование заходит в тупик, он иногда не может удержаться от того, чтобы накричать на следователя или эмоционально сорваться на нем. Это вполне нормально, потому что у каждого человека есть свой предел, и Маккард это понимал.

Поэтому, входя в дверь, он намеренно оставил Ольгу позади, поскольку не хотел второй раз сталкиваться с тем, как истеричные родственники жертв набрасываются и избивают агента женского пола.

Но опасения Маккарда не оправдались. 

Глаза супругов покраснели, и до этого миссис Смит тихо всхлипывала. Но, как только они вошли, пара быстро встала, и на их лицах появилась улыбка, выглядевшая хуже плача. 

— Мы очень рады, что вы смогли приехать, — сказал мистер Смит, его голос был тихим, и от него сильно пахло сигаретами. — Мы доверяем вам дело Розы.

Роза — так звали пропавшую шестнадцатилетнюю девушку.

Итак, они сидели в кабинете офицера Таллена и рассказывали об обстоятельствах пропажи дочери. Кабинет детектива соответствовал общепринятым представлениям о таких опытных полицейских: полный беспорядок, наваленные кипы документов, сильный запах сигарет и рамка с фотографиями жены и детей, закопанная под грудой папок. Такой кабинет был тесноват для четырех профайлеров, двух заявителей и одного полицейского, поэтому Саймон и Бернард спросили у офицера Таллена адрес родственников супругов Смит и первыми отправились на место происшествия.

С тех пор, как Лукас Маккард пришел в эту профессию, он не раз беседовал с родственниками жертв. Конечно, за эти беседы отвечал он, поскольку манера Ольги задавать вопросы всегда была слишком прямолинейной и резкой. Маккард хорошо помнил, как однажды она прямо спросила отца жертвы: "Вы не думали, что смерть вашего сына могла быть местью вашей бывшей жены, ведь вы изменили ей во время ее беременности, не так ли?". Естественно, до этого никто не упоминал ни слова о беременности или измене, и эта сцена была не очень приятной, и, хотя Маккард был знаком с этой процедурой, весь процесс не был для него легким. 

— ...Нет, мы не можем представить, чтобы у нас были какие-то враги, — протирая глаза, сказала миссис Смит во время такого рутинного разговора. — На самом деле, помимо работы в группе поддержки, мы с мужем не особо контактируем с другими людьми, можно сказать, что наше общение довольно скудно... Что касается группы поддержки, то все эти годы все ладили очень хорошо, не было никаких неприятных инцидентов и, тем более, никаких финансовых споров. 

Слушая ее и опустив голову, Маккард листал предоставленные полицией материалы расследования. Миссис Смит говорила правду: социальная жизнь этой пары и даже самой пропавшей девушки Розы была довольно скромной. Согласно текущим результатам расследования, семья не имела никаких финансовых и имущественных споров, никаких запутанных романтических отношений и никаких родственников, затаивших на них обиду...

— Думаю, вряд ли это дело рук знакомых, — сказала сидевшая рядом с Маккардом Ольга, ее пальцы быстро перебирали кипу основных данных о людях, связанных с этой парой. — По крайней мере, ни у кого из них нет мотива, и я не думаю, что среди этих людей скрывается неизвестный нам маньяк-убийца. 

В этом была вся Ольга, она действительно могла сказать "маньяк-убийца" перед родственниками жертвы, а проще говоря, она была напрочь лишена эмпатии. Бедные супруги не удержались и тихонько всхлипнули, услышав слово "убийца". Маккард тихо вздохнул и сменил тему:

— Я тоже согласен, что это не дело рук знакомых. Миссис Смит, ваши друзья даже не живут в этом штате, если бы они действительно хотели навредить Розе, то выбрали бы более знакомую для себя среду, что вполне естественно.

Губы Миссис Смит задрожали, и она тихо спросила:

— Тогда зачем кому-то похищать Розу? Неужели чтобы убить... 

Неудивительно, что у нее появились такие подозрения, ведь, как известно, Вестерленд — это место, где обитают психопаты-убийцы. 

— Сейчас это невозможно установить, — мягко успокоил Маккард. — В конце концов, вы с супругом известны благодаря своей благотворительности, если это не дело рук знакомых, вполне вероятно, что Розу похитила какая-нибудь банда. Если это так, то она сейчас должна быть в безопасности. 

Конечно, Маккард не сказал этой даме, что многие банды похитителей с самого начала убивают жертв, а затем обманывают родственников, что те еще живы. Похищенные, видевшие лица преступников, часто заканчивают довольно печально... Это был опыт, полученный им после рассмотрения бесчисленного количества дел. Если невозможно установить местонахождение жертв во время похищения и спасти их, многие похищенные на самом деле не доживают до финала. 

Но не было необходимости говорить об этом этим убитым горем людям, работа его отдела — спасать людей живыми. 

— Мы тоже подозреваем похищение с целью выкупа, — грубовато вмешался офицер Таллен. — Наши сотрудники ведут следствие, и, если преступники позвонят, требуя выкуп, мы немедленно приступим к определению местонахождения похитителей.

Ольга фыркнула себе под нос настолько тихо, что Маккард был единственным, кто это услышал. 

Он взглянул на Ольгу, а она ни на кого не смотрела и выглядела так, словно витала в облаках. Но Маккард все же понял, что она имеет в виду: на самом деле, они все не очень верили в предположение о том, что "преступники просто хотят получить выкуп". 

Роза пропала семнадцатого числа, а сейчас уже девятнадцатое. Обычно похитители звонят самое позднее на второй день похищения, то есть это должно было случиться вчера. С одной стороны, когда ребенок пропадает на сутки, родители часто уже понимают, что своими силами найти его не смогут, а значит, находятся на грани нервного срыва; с другой, по прошествии суток некоторые родители все еще не обращаются в полицию, но чем дольше тянется время, тем меньше шансов, что они это сделают.

Скрываться с похищенным несовершеннолетним — тоже большая психологическая нагрузка для преступников, и эти обстоятельства всегда являются фактором неопределенности, чем дольше тянется дело, тем меньше вероятность какого-то изменения. У преступников, которых они ищут, совершенно не было причин до сих пор не позвонить.

Если только в планах похитителей вообще не был предусмотрен пункт "позвонить и потребовать выкуп". 

Взгляд Маккарда снова упал на эту пару. 

Рослый мужчина, наконец, не выдержал и издал странный звук, похожий на всхлип, поспешно опустил голову и вытер уголки глаз. А его жена положила руку ему на плечо, словно надеясь, что это придаст ему сил.

— Незапланированное  преступление? — спросил Саймон, накручивая на вилку большую порцию спагетти с мясным соусом, и отправляя его себе в рот. 

Четверо профайлеров сидели в небольшом ресторанчике неподалеку от района, где пропала жертва, и это был их первый прием пищи за весь день, они практически ничего не ели после приземления. 

— Мы не можем сейчас исключать эту возможность, — вздохнул Маккард, тыкая вилкой в тарелку с пельменями. Хотя он был очень уставшим и голодным, но у него действительно не было аппетита. — На данный момент вероятность преступления, совершенного знакомыми, и вероятность похищения с целью выкупа не очень высока... Если преступники из этих двух категорий, то совершенно невозможно объяснить, почему они не решили совершить преступление в родном городе жертвы жертвы, а вместо этого прилетели в Вестерленд, что небезопасно и неудобно для такого рода деятельности. А если это кто-то из местных, он бы не стал намеренно выбирать Розу, потому что просто не мог знать, что эта семья собирается приехать сюда.

Бернард нахмурился и сказал:

— Мы с Саймоном тоже это подтвердили, у этой пары в Вестерленде нет родственников, которые могли бы быть связаны с этим преступлением, и когда Роза пошла гулять, они все время были с супружеской парой. У этой семьи нет ни врагов, ни друзей с финансовыми проблемами, мы также допросили соседей, и они вообще не видели никаких подозрительных личностей. 

Маккард кивнул. Полиция, конечно, тоже провела расследование по этому поводу, и вывод заключался в том, что на данный момент они не могли найти никого, у кого был бы мотив похищать девушку. Он продолжил:

— Мы просмотрели материалы в управлении, нет никаких признаков того, что здесь или в окрестностях действует банда похитителей с целью выкупа.

Бернард поколебался и сказал:

— Я видел фотографии Розы, девушка очень высокая, выглядит совсем как взрослая... 

— Тоже нет, — перебил Маккард. Он, конечно, понимал, о чем думает его давний коллега, и это не было ничем приятным. — За последние двадцать лет в Вестерленде не было зарегистрировано никаких случаев исчезновения молодых женщин, будь то убийство, похищение или незаконное удержание. 

Отсутствие других закономерных случаев для сравнения удваивало сложность составления профиля. В конце концов, вполне возможно, что человек, который до этого был законопослушным, просто проходил мимо, а потом вдруг замыслил зло и похитил девушку. Если у преступника нет похожих судимостей, полиции будет трудно выйти на его. 

Все замолчали на некоторое время, очевидно, предвидя мрачное будущее, которое могло ждать разыскиваемую ими жертву. 

Внезапно Маккард повернулся и посмотрел на Ольгу, которая молчала в течение всего обеда:

— Что скажешь?

Ольга Молотова сидела, опустив голову, и сосредоточенно тыкала вилкой в мясные шарики на тарелке. Ее черные волосы, растрепавшись, ниспадали по щекам, отчего она теперь напоминала зомби, который в следующую секунду вскочит и начнет кусаться. Услышав вопрос Маккарда, Ольга воткнула вилку в очередной мясной шарик, быстро засунула его в рот, а затем подняла голову и невнятно сказала:

— ...Воскресный садовник.

— Чего? — не удержался Саймон, повысив голос.

— Такая возможность не исключена. Последнее преступление Садовник совершил в июне этого года, и, судя по тому, что он совершает около четырех преступлений в год, вполне вероятно, что он что-нибудь устроит в конце года, — Ольга махнула рукой, капля соуса на ее вилке описала изящную дугу и с громким шлепком приземлилась на белоснежную скатерть. — А, я сказала "он"? Предположим, что Воскресный садовник — мужчина. Мне кажется, это мужчина. 

Саймон уставился на Ольгу. Ее легкомысленный, безразличный тон, когда она говорила об убийцах, всегда казался довольно жутким. 

— Э-э... но я тоже слежу за новостями, и у Воскресного садовника не было прецедентов убийства несовершеннолетних, — нерешительно сказал Бернард.

— Но я не думаю, что то, что он не убивал несовершеннолетних, связано с какими-то его моральными ограничениями, — возразила Ольга, — он абсолютно… абсолютно неизбирательный убийца, в этом нет никаких сомнений. Он не делал этого, возможно, просто потому, что не хотел... или у него не было вдохновения.

— Вау, "вдохновение", — Саймон поморщился, — жуть какая.

Маккард нахмурился: он что-то заметил на лицах своих коллег. Несомненно, кем бы ни был преступник в этом деле, им всем очень не хотелось, чтобы это был Воскресный садовник — все люди разные, и не каждый готов с энтузиазмом бросаться в борьбу с серийным убийцей.

Если бы им пришлось столкнуться с таким печально известным убийцей, как Воскресный садовник, давление со стороны СМИ и начальства на их отдел было бы огромным. И если что-то пойдет не так, не исключено, что некоторым из них пришлось бы подать в отставку по собственному желанию. Такова их работа, подвергающаяся пристальному вниманию со стороны общественности. Иногда они и не делали ничего предосудительного, но, когда в итоге, даже несмотря на все усилия, не могли добиться идеального исхода дела, им приходилось подвергаться осуждению и оскорблениям со стороны других людей. Некоторые профайлеры были вынуждены обращаться за психологической помощью не только из-за давления, связанного со смертью и семьями жертв, но и из-за критики общественности.

Можно сказать, штат Вестерленд по разным причинам не привлекал ФБР к поимке таких серийных убийц, как Воскресный садовник и Вестерлендский пианист, что многие в Куантико сочли удачей, и Маккард не мог их винить. Некоторые выполняют эту работу ради справедливости, жизни и прочих светлых идеалов, другие — из любопытства, а третьи... просто потому, что это работа.

Но это неважно.

Важен не процесс, а результат. 

Именно в этот момент на старом телевизоре, висевшем на стене с слегка пожелтевшими обоями, сменился канал, и включилась трансляция дневных новостей, на которые люди обычно не обращают внимания. Но в этот раз по телевизору показывали не очередную снежную бурю, не марши протеста или рождественские распродажи. На экране появилось знакомое, одутловатое лицо миссис Смит, покрытое красной волчанкой в форме бабочки. 

Слезы текли по ее щекам, и дрожащим голосом она сказала:

— ...Где бы вы ни были, это моя единственная просьба к вам, пожалуйста, верните моего ребенка в целости и сохранности. Роза — хорошая девочка, отлично учится, ее мечта — поступить в университет Лиги плюща и стать врачом... 

Маккард слегка приподнял бровь.

Конечно, обращение по телевидению к неизвестному похитителю с просьбой вернуть ребенка — обычный прием, используемый полицией и ФБР при расследовании дел. Большинство преступников после совершения преступления внимательно следят за ходом расследования, поэтому показ подобных фрагментов в новостях — самый простой способ обратиться к ним. 

Некоторым преступникам нравится видеть, что у них в руках единственная слабость родителей ребенка, и наслаждаться их мольбами. Глядя на то, как родители униженно умоляют их, они уже чувствуют, что их месть свершилась, и, возможно, пощадят ребенка. Другие преступники боятся влияния, которое оказывают эти телевизионные трансляции на расширение масштабов дела, и вынуждены отказаться от своих ужасных планов убийства. А некоторые действительно совершают преступление впервые, и, увидев подобные новости, оказываются тронуты и отказываются от своих дальнейших преступных планов. 

В общем, независимо от того, к какому типу принадлежит преступник, показ подобных обращений не наносил вреда. Психически ненормальных убийц, которых представляет себе публика — то есть тех, кто испытывает возбуждение, глядя на плачущих родителей, но делают это исключительно для того, чтобы насладиться уничтожением семьи — на самом деле довольно мало, у большинства преступников есть четкая цель: либо получение денег, либо месть... и обычно они делают это не ради бессмысленного удовольствия. 

Конечно, это только обычно. 

Саймон и Бернард все еще обсуждали Воскресного садовника, не обращая особого внимания на то, что показывают по телевизору, а Ольга, очевидно, заметила взгляд Маккарда. Она слегка склонила голову в его сторону:

— Похоже, полиция записала это на следующий день после происшествия, и теперь обращение транслируется в каждом выпуске новостей уже почти двадцать четыре часа. 

— ...Это бесполезно, — Маккард подумал и тихо сказал. — Позвоните им и скажите, чтобы прекратили трансляцию.

— О? — Ольга издала тихий звук, словно ощутила удовлетворение. — Ты так думаешь?

— Не нужно сейчас строить из себя учителя математики, стоящего позади ученика и спрашивающего: "Как думаешь, ты правильно решил эту задачу?" — усмехнулся Маккард. 

— Ладно, — после паузы неохотно ответила Ольга. — Я тоже так думаю. 

Маккард услышал ответ, который его удовлетворил, и больше ничего не сказал. Он постучал по столу, и двое его коллег, которые все еще бурно обсуждали, был ли преступник Воскресным садовником, замолчали. 

— Если все поели, то нам пора приниматься за работу. Во второй половине дня посмотрим, не зафиксировали ли камеры видеонаблюдения что-нибудь на улице, где пропала Роза, — сказал он, медленно оглядывая троих сидевших за столом. — И, Ольга, — он провел пальцем по уголку рта, — у тебя на губе капля соуса.

Житейские невзгоды всегда сопутствуют искателям. Начиная со времен древнегреческих трагедий и комедий во всех произведениях искусства ищущие истину персонажи сталкиваются с этой дилеммой. Лукас Маккард и его команда, безусловно, не стали исключением. 

После торопливого и не слишком вкусного обеда агенты ФБР вернулись в полицейское управление, чтобы продолжить работу с записями видеонаблюдения, предоставленными полицией. К сожалению, район, где пропала девушка, хоть и считался достаточно безопасным, но все же просматривался камерами не полностью. Маккард был практически уверен, что кое-кто в мэрии присвоил часть средств, которые должны были быть использованы на подобные градостроительные проекты, и это была не редкость для Вестерленда.

В итоге, офицер Таллен смог найти лишь несколько записей с камер, используемых для фиксации нарушений правил дорожного движения в окрестностях. Кадры были размытыми, зернистыми, с довольно ограниченным углом обзора и выглядели так, что от них начинала кружиться голова.

Тем не менее, несколько камер все же зафиксировали, как Роза прогуливалась по улице. 

— Смотрите, до этой улицы Роза прогуливалась одна,,. — Саймон ткнул пальцем в монитор. Он просматривал зашумленный видеоролик снова и снова. На видео блондинка была одета в ту же одежду, в которой она пропала, шла легкой походкой, бесцельно оглядываясь по сторонам и прогуливаясь по краю улицы. С ней рядом никого не было, и в целом на всей записи кроме девушки на дороге не было ни одного пешехода.

— Это последний раз, когда она появилась в зоне покрытия камер, — нахмурившись, сказал Маккард. 

В направлении ее движения, на соседних улицах были и другие камеры, но все они имели весьма ограниченный охват. Не то что хорошо подготовленный преступник с навыками противодействия слежке, но и просто удачливый прохожий мог полностью обойти эти несколько камер и не попасть в кадр. Другими словами, в данной ситуации нельзя было с уверенностью сказать, то ли девушка просто не попала в угол обзора других камер, то ли похитители уже запихнули ее в багажник машины. 

Сейчас они могли быть уверены только в одном: Роза добралась до окраины этого жилого района одна и сделала она это по собственной воле... Однако, это знание было бесполезным, что очень расстраивало.

Офицер Таллен, должно быть, тоже осознал это, и пожилой полицейский, казавшийся добряком, сказал успокаивающим тоном:

— На самом деле, кое-что мы все-таки обнаружили... Хотя камеры почти не зафиксировали никаких полезных кадров, они, по крайней мере, указывают направление, в котором двигалась пропавшая. Судя по карте района, мы можем утверждать, что маршрут Розы был ограничен местностью. Если похититель хотел вывести ее из этого района, ему пришлось бы пройти по определенной улице — вот здесь. 

Он ткнул пальцем в карту, прикрепленную к доске. Карта была испещрена густыми пометками, сделанными ручками разных цветов. Его палец указал на узкий перекресток. 

— Видите эту узкую улицу? Она находится перед площадью. Судя по направлению движения Розы, она должна была пройти здесь, если только не решила вернуться тем же путем, но, учитывая, что камеры не зафиксировали ее, вероятность этого невелика, — сказал офицер Таллен. — Хотя на записях со следующих камер ее нет, думаю, она прошла по этой улице и вышла на площадь. На площади большой поток машин, и, возможно, преступник, увез Розу именно оттуда... 

Бернард понял мысль офицера Таллена, и, нахмурившись, спросил:

— Вы нашли свидетелей?

— ...Не совсем так. Я бы сказал, "пытались найти". — Таллен озадаченно хмыкнул. — На этой улице есть несколько магазинов. Но поскольку сейчас рождественские каникулы, многие из них закрыты. Когда наши сотрудники отправились на расследование, они обнаружили, что там открыт только один магазин. Старик со скучающим видом сидит у двери по двенадцать часов в день в ожидании покупателей, но торговля у него идет плохо. Мы полагали, что он обязательно приметит прохожих, но он сказал нам, что не помнит, чтобы мимо проходила девушка, похожая на Розу. Думаю, он лжет, но... 

Но, как уже говорилось, вокруг не было камер, а поэтому не было и доказательств. "Она должна была пройти здесь" — это не веское доказательство. И если старик, который, возможно, и видел ее, не желает говорить, то ничего не поделаешь. 

При обычных обстоятельствах, если бы было больше других улик, полиция, конечно, не стала бы донимать его. Но Роза как сквозь землю провалилась, поэтому одна надежда была на то, что он ее действительно видел и запомнил, в каком направлении она пошла и встретила ли кого-нибудь. 

Маккарду не нравилось подобное ощущение. Это было похоже на покупку лотерейного билета с молитвой о выигрыше. Он был не из тех людей, которые настолько полагались на "надежду"... Поэтому никогда и не участвовал в лотереях. 

Он задумался на мгновение, поднял голову и посмотрел на небо за окном. Они провели весь день в полицейском управлении, пересматривая записи с камер, пока не начинала кружиться голова, а затем пытаясь вывести все возможные варианты. На столе офицера Таллена высились стопки личных дел. Это были основные данные о потенциальных преступниках, которых отобрала полиция. В основном это были мужчины, привлекавшиеся ранее за похищения или издевательства над женщинами, и эти материалы также нуждались в повторной проверке агентами ФБР. 

В то же время бесчисленное количество полицейских и волонтеров вели поиски на местности, все еще надеясь, что девушка просто заблудилась или сбежала из дома.

— ...Уже поздно, и магазин тоже закрыт. Пока нельзя сказать наверняка, видел ли что-то владелец магазина. Завтра утром мы с Ольгой еще раз расспросим его, возможно, удастся что-нибудь выяснить, —распорядился Маккард. 

— Тебе так нравится давать мне задания, связанные с беготней, — тихо пожаловалась Ольга, но не стала возражать. 

— Саймон и Бернард, завтра вам придется потрудиться и сначала просмотреть информацию об этих подозреваемых. Сейчас недостаточно улик, чтобы составить более-менее точный профиль, но этого хватит, чтобы исключить вероятность совершения преступления некоторыми из них, — продолжил Маккард. Саймон и Бернард с опаской глянули на впечатляющую стопку на столе. 

— У вас есть какие-нибудь идеи? — резко спросил офицер Таллен. 

Саймон пожал плечами, и его голос прозвучал несколько беспомощно:

— До сих пор семья Смит не получила никаких требований. В такой ситуации вероятность похищения с целью выкупа практически равна нулю. И, откровенно говоря, поскольку сейчас нет сильной метели, сложность поисков на местности не очень высока. Учитывая усилия полиции за последние два дня, если бы преступник убил девушку и выбросил ее где-нибудь, ее бы уже нашли… 

Он замолчал и покачал головой, словно пытаясь выкинуть эту мысль из головы. 

Большинство не желали думать о такой возможности, но она действительно существовала. Это дело вызвало интерес у СМИ, поэтому полиция была особенно обеспокоена им. Они даже обыскали каждый подозрительный ледяной грот на замерзшей реке в городе, но тела так и не нашли. Маккард не знал, можно ли считать это хорошей новостью или же на самом деле это очень плохой знак.

— Если это не преступление со стороны знакомых семьи и не организованное похищение с целью выкупа, то остается не так много возможностей, — продолжил Бернард мысль Саймона. — Либо преступник совершает преступление впервые, и оно было спонтанным и совершенно незапланированным, либо... преступник действительно какой-нибудь неизбирательный убийца.

— Твою ж мать, — искренне воскликнул офицер Таллен, и Маккарду подумалось, что ему, наверное, не очень понравился такой ответ.

— Мы тщательно проверим наиболее вероятных подозреваемых из списка, составленного полицией, в соответствии с текущими предположениями. Надеюсь, это повысит эффективность, — продолжил Маккард. — На данный момент человек, которого мы ищем, вероятно, не имеет судимости за похищение и вообще не сидел в тюрьме, но нельзя исключать, что у него был опыт задержания полицией в подростковом возрасте. Предполагаю, что это белый мужчина примерно того же возраста, что и Роза, или, по крайней мере, выглядит молодо, но он должен быть выше ростом. Только так он смог бы справиться с девушкой ростом метр семьдесят. Наверняка наш подозреваемый — молодой человек с добродушным лицом. Он не должен выглядеть агрессивно, чтобы такая замкнутая девушка, как Роза, ослабила бдительность. 

— ...Похож на хорошего парня и не имеет судимости, — пробормотал Таллен и выглядел так, будто вот-вот закатит глаза. 

Несчастный полицейский не удержался и оглянулся на свой заваленный делами стол. Это были тщательно собранные его коллегами данные подозреваемых. И раз полиция сочла этих людей "подозреваемыми", это означало, что здесь была информация о почти всех людях в штате, которые были осуждены за похищения, но сейчас уже были на свободе... А теперь эти профайлеры говорят, что у подозреваемого, скорее всего, нет судимости.

Таллен довольно долго молчал, затем сухо сказал:

— Но если преступник никогда не привлекался, то в нашей системе не будет информации о нем... А поиск в системе данных муниципалитета — это все равно что искать иголку в стоге сена. 

Он, как и присутствовавшие профайлеры, осознал ужасающий объем работы в ближайшие несколько дней. Пожилой полицейский вздохнул, затем посмотрел на Ольгу и с некоторым ожиданием в голосе спросил:

— Леди, что вы думаете об этом? — словно надеялся, что в следующую секунду она назовет имя и фамилию преступника.

Ольга все это время спокойно сидела на стуле. Она услышала вопрос Таллена, слегка склонила голову и невозмутимо сказала:

— Думаю, нам следует искать Воскресного садовника. 

У офицера было такое выражение лица, будто он прикусил язык. 

Видимо, он всей душой надеялся, что даже если преступник действительно окажется юношей без судимости, лучше бы ему не быть Воскресным садовником. 

— Ладно, ладно, — вздохнул Маккард. У него начинала болеть голова. Это часто случалось со всеми, кто работает с Ольгой. — Завтра ты сначала пойдешь со мной, и мы расспросим владельца магазина, который является потенциальным свидетелем. Если не удастся ничего добиться от него, можешь попробовать составить профиль Воскресного садовника. 

Он не был уверен, можно ли это считать уступкой. 

Но надеялся, что это так.

20 декабря, четверг. За день до конца света. 

Отмеченная на карте улица в реальности оказалась уже, чем предполагалось. Она была чистой и аккуратной, по обеим сторонам дороги были высажены стройные платаны. Утром это место казалось настолько светлым, что невозможно было представить, что здесь могло произойти преступление. 

Согласно предыдущему плану, Саймон и Бернард остались в управлении, продолжив работу по отбору подозреваемых, а Ольга и Маккард отправились на улицу, упомянутую Талленом, и увидели тот самый единственный открытый магазин.

В нем не было ни единого человека. На полках были расставлены какие-то сувениры, похожие на изделия ручной работы и тому подобное. Такое уродство Маккард ни за что бы не поставил на камин у себя дома. Хозяин магазина сидел за прилавком. Это был лысеющий, небритый старик, на вид лет шестидесяти-семидесяти, худощавый и сухой, и сразу показалось, что вести с ним диалог будет непросто.

В магазине их встретила смесь запахов пыли и табака. Как только они вошли, старик тут же поднял голову от газеты и прищурился, глядя в их сторону. Маккард заметил, что рядом с его локтем стояла пепельница, в которой окурки уже образовали небольшую кучу. Создалось впечатление, что он сразу узнал их. Или, возможно, от таких, как Маккард, исходил так называемый естественный «душок копа», который чуяли преступники. 

— Эй, я уже сказал, что мне больше нечего сказать полиции. Не нужно снова и снова меня спрашивать. Я действительно не видел эту девочку! — раздраженно крикнул им старик с расстояния двух метров. 

Маккард слегка вздернул бровь. Обычно люди редко проявляют подобную неприязнь к полиции. А в таком городе, как Вестерленд, за такими грубиянами обычно стоит банда. Это была не очень хорошая новость. У них не было времени разбираться в местных хитросплетениях криминальных группировок. 

Он уже открыл было рот, собираясь провернуть старый проверенный прием "хороший коп, плохой коп". Интересно, использовала ли Ольга этот трюк, когда работала в полицейском участке в Чикаго? Но прежде чем он успел заговорить, она внезапно тронула его за локоть. 

Маккард тут же проглотил все, что собирался сказать. Он вопросительно посмотрел на Ольгу, но она не смотрела на него, а очень внимательно и неспешно оглядела весь магазин, а затем лениво улыбнулась. 

— Хорошо, возможно, вы и правда не заметили девушку, проходившую мимо вашего магазина. Предположим, вы не лжете, — медленно произнесла Ольга. — Но даже если ее не видели вы, то ее должен был увидеть человек, который стоял и курил у вашего магазина. Сокрытие того факта, что этот человек был здесь, не принесет вам никакой пользы В конце концов, тот, кто незаконно установил в своем магазине игровые автоматы, вряд ли станет заботиться о конфиденциальности клиентов.

...В этой фразе было слишком много информации.

Настолько много, что владелец магазина воскликнул "Что?!", а затем уставился на Ольгу, будто увидел дьявола или монстра. А Ольга уже более-менее привыкла к таким взглядам. Она лишь пожала плечами.

— Я удивлена, почему ни один полицейский до сих пор не указал вам на это. В конце концов, я ведь не экстрасенс, и это всего лишь логический вывод, — с улыбкой сказала она. Именно из-за подобного тона ее коллегам было сложно с ней ладить. 

В этот момент ее глаза, улыбающиеся и в то же время нет, обратились к владельцу магазина. Нарочито медленно она произнесла:

— Во-первых, вы много курите и только определенную марку сигарет. Пепельница рядом с вашим локтем — лучшее тому доказательство. Кроме этого, на полу у двери магазина есть еще одна кучка пепла и несколько окурков. Они явно не той же марки, что и ваши. Поэтому наиболее вероятным является то, что у двери магазина курил кто-то еще. Судя по свежести следов, это было недавно... Вчера или сегодня. Криминалистическая экспертиза сможет установить более точное время. Мы пришли, когда магазин только открылся, и вряд ли другие клиенты посетили его раньше нас. Значит, вчера здесь был еще один человек. Кроме того, ваш небрежный клиент оставил черное пятно, затушив окурок о дверную раму. Предположим, рука этого человека была вытянута, когда он тушил сигарету, тогда можно примерно определить его рост по высоте пятна. Думаю, он того же роста, что и мой коллега Маккард. Таким образом, становится понятно, что вчера у вас был посетитель. Странно, что этот гость не вошел в магазин, чтобы посмотреть на ваши бесполезные товары, а стоял у двери... — Ольга опустила глаза и посмотрела на количество окурков, — ...достаточно долго, чтобы выкурить семь сигарет. Полагаю, это не потому, что вид из дверей вашего магазина настолько приятный. Тогда зачем? Ах, так вот, ваш магазин кажется очень странным. Расположение улицы хорошее, и арендная плата наверняка немалая, но здесь довольно мрачно. На полках толстый слой пыли, и видно, что мало кто прикасается к товарам. Похоже, изделия позади вас не протирали уже несколько месяцев, верно? Удивительно, как магазин вообще еще работает в таких условиях. И самое несообразное заключается в том, что даже если вы не убираетесь на полках, и там столько пыли, что мизофоб умер бы на месте, здесь есть одно слишком чистое место: полуприкрытая дверь за полкой. Не слишком ли она толстая? Зачем устанавливать красивую заднюю дверь из орехового дерева в магазине, где самые дешевые полки и прилавки? Товары не чистились месяцами, но ручка этой двери затерта до блеска. Это и правда очень любопытно.

Маккард проследил за взглядом Ольги и посмотрел на дверь: и действительно, полуприкрытая дверь из орехового дерева казалась намного качественнее, чем шаткая мебель во всем магазине. Все полки были покрыты пылью, и в некоторых углах висела паутина, но дверь явно была незапыленной из-за частого использования, а латунная дверная ручка была отполирована до блеска и не несла следов ржавчины. 

Помимо этой выбивающейся из общего антуража двери, Маккард также заметил еще одно несоответствие: площадь магазина казалась слишком маленькой по сравнению с размерами здания, которые они видели снаружи. Возможно, дверь вела вовсе не на задний двор, а в небольшую секретную комнату, которую владелец магазина специально отделил от остальной площади.

Торговля в магазине шла плохо, к товарам никто не прикасался в течение нескольких месяцев, но дверь, ведущая в небольшую комнату, часто использовалась? Не говоря уже о том, что, похоже, она была звуконепроницаемой, чтобы посетители снаружи не слышали звуки, доносящиеся из комнаты.

Если бы все, что пережил Лукас Маккард, было фильмом, где главным героем является профайлер, то в этот момент они бы, вероятно, приблизились к финальной разгадке. Они бы узнали, что этот сухопарый старик и есть преступник, которого они ищут, и именно он заточил девушку в маленькой комнатке за магазином. Невинная жертва вернется к родителям, справедливость восторжествует, и главные герои поцелуются в аэропорту. 

Примерно так.

К сожалению, это не такой фильм. 

И Ольга, конечно, не главная героиня. Таких раздражающих главных героинь не бывает. 

— И самое главное: кто-то по неосторожности забыл жетон игрового автомата в щели прилавка, — весело завершила Ольга свой монолог. Она протянула руку и под взглядом старика достала потускневший жетон из щели. Зажав монетку между пальцами, она ловко поиграла ею, как фокусник.

Затем она посмотрела на Маккарда и, словно догадавшись, о чем он думает, добавила:

– Я в курсе, что это. В конце концов, я прекрасно проводила время с такими штучками, пока меня не занесли в черный список казино Лас-Вегаса. 

…Не то чтобы Маккарда совсем не интересовало, как именно она умудрилась попасть в черные списки казино. Но кое-что он все же мог предположить — например, что дело было в умении считывать людей… и, конечно, в ее скверной манере общения.

Он заставил себя отвлечься от этих мыслей, а затем повернулся к владельцу магазина, который выглядел не очень хорошо, и сказал:

— Вы должны понимать, что нам все равно, есть ли у вас нелегальный зал игровых автоматов или нет. Нас интересует только то, видели ли вы пропавшую девушку или знаете того, кто мог ее видеть. Если вы поможете расследованию, мы не станем тратить время на прочие вещи.

Проституция и азартные игры в Вестерленде были вне закона, но в городе, где бесчинствуют банды и настолько высокий уровень преступности, ведущих подобные дела, не так уж и мало. Бизнес этого магазина, который на первый взгляд продавал странные поделки, а на самом деле имел несколько игровых автоматов в потайном помещении, был лишь одним из сотен и тысяч подобных нелегальных заведений Вестерленда. 

И если старик занимался таким бизнесом, то предположение Маккарда о том, что его крышует какая-нибудь банда, имело смысл. 

Худощавый владелец несколько колебался:

— Я действительно не видел девушку, о которой вы говорите... 

— Но вчера кто-то долгое время торчал у вашего магазина, так? — Ольга приподняла бровь. — Не думаю, что он пришел сюда, чтобы купить сувениры. 

— Э-э, да, конечно, — запинаясь, сказал старик. — Вчера утром у меня был клиент…

Хорошо, значит, этот таинственный посетитель стоял в нужном месте в нужное время. Маккард тоже разглядел пепел на земле. Если он долгое время находился там, то, вполне вероятно, видел проходившую мимо Розу.

И если он ее действительно видел, то запомнил ли, куда она пошла после того, как направилась к площади? Или ему повезло настолько, что он стал свидетелем встречи Розы с подозреваемым, и тогда эти показания значительно продвинут ход всего расследования? 

— Скажи нам, кто он, — сказал Маккард. 

Он шагнул вперед, положил руки на прилавок и с угрожающим видом подался в сторону старика. Как уже говорилось ранее, он хорошо умел играть в игру "хороший коп, плохой коп", и из-за своего роста и природной подавляющей ауры он обычно исполнял вторую роль.

Владелец магазина немного отшатнулся, и Маккард продолжил:

— Скажи, и мы сразу же уйдем и больше тебя не потревожим. Мы даже не скажем твоему посетителю, что ты рассказал нам о его существовании. Мы скажем, что обнаружили его по записи с камер видеонаблюдения. Ну как, договорились?

Владелец магазина невольно нахмурился. Он покусывал нижнюю губу, явно что-то лихорадочно обдумывая. Через несколько секунд он принял решение.

— Вчера утром в магазин заходил один клиент... Э-э, постоянный клиент, поиграть в автоматы и все такое, — запинаясь сказал он, слегка опустив глаза и избегая взгляда. — Но он договорился встретиться с другим клиентом, а тот долго не приходил. Он долго ждал у двери, не заходя внутрь... Это было примерно часов в одиннадцать. Но, честно говоря, я не знаю, кто он. Хотя он часто сюда приходит, он всегда очень осторожен и никогда не называл мне своего имени, а еще… э-э, носит маскировку, надевает шляпу и солнцезащитные очки. 

Говоря это, владелец казался очень нерешительным, его взгляд то и дело устремлялся в сторону.  Было очевидно, что он лжет.

— Но ты ведь его знаешь, да? — Маккард повысил голос.

— Ну-у... — промычал владелец магазина, и после его следующей, самой важной фразы, двое других поняли, почему он так запинался. — Хотя он явно пытался скрыть свою личность, я все же узнал его. Я видел его лицо раньше... В газете. Если я не ошибаюсь, он судья. 

Это был неожиданный и возмутительный ответ. 

Маккард холодно приподнял бровь, а Ольга равнодушно и шаблонно произнесла "Вау". У Маккарда уже возникло нехорошее предчувствие: если владелец магазина не врет, то их последующий процесс допроса свидетеля может оказаться не слишком гладким. 

И такие его предчувствия в конечном итоге часто сбывались.

Они вышли из этой тесной лавки, словно шагнув из одного мира в другой. Полумрак, запах пыли и сигаретного дыма рассеялись. Мягкие, косые лучи утреннего солнца согревали кожу.

Маккард и Ольга не стали обсуждать возникшую у них проблему того, что в ходе расследования дела об исчезновении они обнаружили, что свидетель — судья, который отправился участвовать в нелегальных азартных играх. Они смогут поволноваться об этом позже. 

Ольга подняла голову и посмотрела вперед. Они находились в одном из самых красивых мест этого района: в конце улицы возвышалась церковь, которой было около ста лет. Каменный фасад здания был коричнево-серого цвета, а из-за падающего снега стены намокли, из-за чего оттенок казался еще более темным. 

На витражных окнах были изображены знакомые всем религиозные сюжеты: о Троице, о чудесах и о Страшном суде. 

Перед церковью располагалась круглая мощеная площадь. Камни на протяжении столетий стирались подошвами обуви, и четыре угла каждого из них глубоко впали, став похожими на огромные морщины на земле. Стая белых голубей неспешно разгуливала по площади в поисках еды. Когда кто-то проходил мимо, они лениво хлопали крыльями. Это место не было туристической достопримечательностью, поэтому мало кто кормил их.

Ольга и Маккард медленно шли по площади. Голуби не взлетали, а лишь ворковали под ногами, клюя какие-то остатки пищи в щелях между камнями. 

Ольга спокойно огляделась вокруг и вдруг сказала:

— Я теперь даже больше, чем раньше, уверена, что убийца — Воскресный садовник.

— Почему? — Маккард не ожидал от нее такого заявления, поэтому слегка опешил. 

Потому что Ольга не шутит о таком. Более того, она была не из тех, кто ошибается в подобных вещах. 

— В день исчезновения Розы тоже была ясная погода, верно? — спросила она. Это прозвучало как совершенно нелогичный вопрос. 

Маккард припомнил данные о погоде в день исчезновения девушки и ответил:

— Да, было солнечно. 

— Я предполагаю, что в тот день Роза примерно в это же время проходила здесь. Прямо сейчас, именно там, где мы стоим. Некоторые, обдумывая все возможные варианты в деле, исследуют только саму жертву или самого убийцу, игнорируя роль окружающей обстановки. Но я думаю иначе. Для некоторых убийц окружающая обстановка имеет решающее значение, даже большее, чем то, кого именно они убивают, — сказала Ольга с легкой, холодной улыбкой на губах. — Но это просто к слову, никаких подтверждающих это исследований нет. Боюсь, невозможно доказать мою правоту. Просто прими это к сведению: молодая, красивая, полная жизни девушка, и, судя по фотографиям, у нее натуральные светлые волосы. Она любопытна, поэтому, приехав в этот город, оставила родителей дома и вышла прогуляться, чтобы полюбоваться окрестностями. И, конечно, она дошла до этой церкви. Доступные нам записи с камер наблюдения это подтверждают. Возможно, она стояла на этой площади, где сейчас стоим мы, таким же солнечным утром. Маккард, посмотри, как сейчас солнечные лучи падают под очень удачным углом на витражные окна, и эти блики снова отражаются на поверхности площади…

Да, конечно. Солнце уже поднялось достаточно высоко и ярко светило прямо на огромные окна-розы на фасаде церкви. Мелкие кусочки витражей отражали ослепительно белый свет, как осколки лезвия или разбитые бриллианты. Маккард вдруг заметил, что они сейчас стоят среди разноцветных световых пятен, рассыпанных по земле, словно мозаика. А если посмотреть с его позиции, то за спиной Ольги находилось огромное витражное окно. Стекло, поймавшее солнечные лучи, напоминало одновременно жгучее и леденящее пламя, яростно пылавшее у нее за плечами и образовывающее нимб над ее головой.

— Роза вышла из дома после десяти, и до полудня родители обнаружили ее пропажу, — Ольга посмотрела на время на экране телефона. — То есть она провела на улице как минимум целый час. К одиннадцати часам… о, прямо сейчас…

В следующее мгновение наступило одиннадцать. Из церкви донесся колокольный звон. 

Маккард слушал, как гулкий звон доносился с церковной колокольни, словно рождаясь в содрогающейся груди исполина. Одновременно с этим мощный звук вспугнул голубей, и птицы взмыли вверх беспокойным облаком, поднявшимся у них из-под ног. Шум их крыльев напоминал порывистый ветер, проносящийся сквозь кроны деревьев и срывающий листву с ветвей.

Лукас Маккард пристально посмотрел на Ольгу — на ее улыбающиеся губы и глаза, на ее вьющиеся волосы, излучающие теплое сияние под ярким утренним солнцем, на огненные окна-розы за ее спиной, пропитанные солнцем, и на стаю голубей, взлетающих позади нее.

— Вдохновение художника всегда мимолетно, — мягко подытожила она.

Воскресный садовник, увидев Розу Смит, конечно, подумал бы так же. 

И тогда Маккард понял. 

Хотя он почувствовал, что лучше бы не понимал. Ведь когда понимаешь, то осознаешь, что тот, кто с легкостью следует такой логике, разительно отличается от других. И насколько же тревожным должно казаться существование такого человека обычным людям, если он способен высказывать подобные догадки столь же непринужденно, как дышать.

Но он все равно понял. Когда находишься в подобной ситуации и так смотришь на Ольгу Молотову, становится легко понять мотивы Воскресного садовника.

Это какая-то кассандровская трагедия. Провидцу не избежать трагической участи. Так было всегда.

Двадцать первое декабря, пятница, конец света согласно календарю майя.

Но, конечно, конец света не наступил.

Лукас Маккард с Бернардом вернулись в полицейское управление к полудню. В это же время офицер Таллен и Саймон были погружены в тщательное изучение подозреваемых, пытаясь найти среди этих однообразных досье настоящего похитителя Розы. А Ольга Молотова сидела за другим столом и что-то писала и рисовала перьевой ручкой на стопке ксерокопий полицейских документов. Перед ней стояло несколько огромных картонных коробок с номером на этикетках: “T144-0736, Воскресный садовник”.

В результате обсуждения они решили разделиться: пока остальные, в соответствии с имеющимися предположениями, продолжали расследование, полагая, что преступник — новичок, Ольга пыталась составить профиль, исходя из того, что похитителем Розы на самом деле является Воскресный садовник (и у Маккарда было тревожное предчувствие, что Ольга и в этот раз не ошиблась). Таким образом, при возникновении проблем с одной из версий им не придется потерять слишком много времени. В данный момент время было самым ценным ресурсом.

…Время — это самое ценное.

Маккард вошел в кабинет офицера Таллена с весьма мрачным видом.

— Что случилось? —полицейский тут же почувствовал настроение профайлера. — Разве вы не ушли поговорить со свидетелем?

Таллен и не думал, что они смогут чудесным образом допросить такого потенциального свидетеля, как судья. У того был напряженный график, он был поглощен судебными процессами и заседаниями. И хотя Ольга и Маккард побывали в магазине накануне утром, судья смог выкроить время для встречи с ними только на следующее утро — то есть несколько часов назад.

Ольгу не интересовали беседы со свидетелями, поэтому сегодня утром Маккард, Бернард и несколько полицейских, отправились на встречу с судьей. Они вернулись довольно быстро, и вкупе с их явно недовольными выражениями лиц, напрашивался не очень приятный вывод.

— Он отказался признать, что был там, — коротко сказал Маккард. По его лицу было трудно сказать, о чем он думает, но Бернард рядом с ним прямо-таки скрежетал зубами.

Офицер Таллен на две секунды погрузился в раздумья, а затем закатил глаза:

— Ха.

Было вовсе неудивительно, что судья отказался признать, что был там, ведь причиной его появления там было намерение тайком поиграть в нелегальные азартные игры, а не купить парочку уродливых сувениров.

И хотя агентов из Куантико не интересовало, что он делал в тот день в этом магазине, если бы это дело дошло до суда, и свидетель должен был бы дать показания, истинная цель его поездки все равно могла бы всплыть наружу. СМИ не волновало бы, чем пожертвовал этот судья, давая показания. Заголовок «Местный судья пристрастился к азартным играм» сам по себе выглядел бы достаточно сенсационным. Судья это явно понимал и уже взвесил все за и против.

Поэтому в итоге он решил ничего не признавать, и, похоже, обладал довольно сильными навыками противодействия слежке. Он знал, что ни одна камера не могла четко запечатлеть его, и что следователи могли полагаться только на расплывчатые показания владельца магазина вроде «Думаю, что человек, которого я видел, был судьей из газеты».

Сейчас никто не мог заставить его что-либо сказать, и в этом противостоянии он был изначально в выигрышном положении.

В общем, еще когда Лукас Маккард услышал от владельца магазина, что свидетель, возможно, является судьей, у него уже возникли недобрые предчувствия. Он предположил, что Ольга тоже это осознавала, просто, как обычно, не придавала этому значения.

После получения показаний от владельца магазина установление личности этого судьи не заняло у агентов ФБР много времени. Самым сложным было признать тот факт, что их усилия могут оказаться тщетными. По крайней мере, в этот момент лицо Бернарда ясно показывало, что ему нелегко смириться с неудачей. На обратном пути в управление этот опытный профайлер то и дело тихо матерился, сидя рядом с Маккардом.

Теперь же офицер Таллен смотрел на них, прекрасно понимая, почему они вернулись с пустыми руками. А все растущие стопки дел на его столе говорили Маккарду о том, что их прогресс в расследовании оставляет желать лучшего. Таллен задумчиво вглядывался в суровое лицо Лукаса Маккарда. Спустя какое-то время он просто кивнул ему:

— Агент Маккард, не могли бы вы выйти со мной?

Маккард оставил свою команду в кабинете и вышел вслед за пожилым полицейским. За коридором находился большой внутренний дворик, и через перила по краю коридора было хорошо видно, что происходило в холле первого этажа полицейского управления.

В канун Рождества многие фирмы прекратили работу, и бесчисленное множество людей с удовольствием наслаждались праздниками, что делало работу полиции особенно напряженной. По крайней мере, количество пьяных дебоширов, доставленных в управление, увеличилось более чем вдвое по сравнению с обычным днем. Помимо снующих туда-сюда полицейских, у входа дежурили несколько настойчивых журналистов, которые явно были здесь из-за дела об исчезновении Розы Смит.

— Видимо, утро у вас сегодня не задалось, — сказал Таллен, закуривая сигарету.

— Этот судья… узнав о цели нашего визита, вел себя не очень вежливо, и у нас с ним возникла небольшая словесная перепалка, — сказал Маккард, потирая переносицу.

«Словесная перепалка» — это еще мягко сказано. Точнее сказать, когда они попытались убедить его дать показания, судья прямо заявил: «Хороший агент гоняется за уликами, а не хватает за горло несчастных, которых он считает свидетелями по делу, когда ничего другого не находит, верно? Агент Маккард, пока вы пререкаетесь с людьми, совершенно не имеющими отношения к делу, ребенок, которого вы ищете, может быть в опасности.»

Тогда Бернард сказал: «Ваша честь, если вы согласитесь дать показания, возможно, это спасет невинную жизнь…»

«Каждый день кто-то умирает, агент», — судья демонстративно закатил глаза. —  «Не сваливайте свою некомпетентность на нежелание других давать показания. Как я уже сказал, меня не было рядом с местом преступления.»

Бернард был настолько взбешен этим судьей, что у него дрожали кулаки, и ему явно хотелось врезать кому-нибудь, чтобы выпустить пар. А самое обидное было то, что в словах судьи даже была доля правды: они сейчас хватались за единственного потенциального свидетеля именно потому, что ничего не добились помимо этого.

— Это в той или иной степени можно было предвидеть, нельзя ожидать, что люди, ставшие судьями, на самом деле являются воплощением справедливости, — сухо усмехнулся Таллен. — Кроме того, я заметил, что ваша коллега составляет профиль Воскресного садовника.

— Мы пока ничего не добились, поэтому нельзя исключать такую возможность. Ольга… очень проницательна, я подозреваю, что она действительно права, — не удержался от вздоха Маккард.

Нельзя было исключать подозрений в отношении Садовника, однако… это было бы худшим исходом. Садовнику не нужны живые жертвы, и если это дело его рук, то Роза Смит уже мертва.

— Может, она и права, но это бессмысленно, — внезапно заявил Таллен.

Маккард поднял взгляд на пожилого полицейского и ощутил некое замешательство.

Тот сухо усмехнулся и выпустил изо рта большое облако дыма от дешевой сигареты. Он пожал плечами и прямо сказал:

— Агент Маккард, вы не понимаете, что такое Вестерленд. Если убийца действительно Воскресный садовник, то ни вам, ни нам, ни кому бы то ни было нет смысла продолжать расследование. Мы делаем бесполезную работу. Этот город нуждается в Садовнике.

— Что, простите? — Маккард нахмурился. Он совершенно не понял смысла этих слов.

— Взгляните на них, — Таллен кивнул подбородком на снующих по внутреннему дворику полицейских. — Полицейские в управлении делятся только на три типа: те, кто, пользуясь служебным положением, хочет заработать денег, те, кто просто на этой работе зарабатывает себе на жизнь, и те, кто действительно любит перестрелки и убийства и пытается выплеснуть свои склонности к насилию в легальной рабочей системе… Думаю, сейчас большинство из них относится к первому типу. Вы наверняка смотрите новости и знаете, как много банд в Вестерленде, и я скажу прямо: каждый, кого вы здесь видите, вполне вероятно, получал от них взятки, начиная пачкой сигарет и парой банкнот и заканчивая реальными «ништячками». В этом месте нет праведников, сэр.

Маккард пристально смотрел на пожилого полицейского. Он не понимал, почему офицер Таллен заговорил об этом. Или почему он говорил об этом таким безразличным тоном. Разве они не обсуждали Воскресного садовника?

Таллен не дал ему возможности задать вопрос и продолжил:

— Каждый берет взятки, и наибольшую выгоду получает наше начальство, понимаете? Для бандитов очень важно поддерживать хорошие отношения с мэром и членами совета, но самое важное — ублажить высшие чины правоохранительных органов, ведь именно полицейские в их подчинении сражаются с ними на улицах. Вы можете себе представить, сколько денег можно заработать, будучи начальником полиции в этом городе? Любой, кто просидит на этом посту год-два, может спокойно купить виллу на побережье в Малибу. Лет пять-шесть назад должность начальника управления была самым престижной в этом городе, и даже напыщенные члены городского совета вынуждены были ему уступать, потому что по вечерам он ужинал за одним столом с боссами мафии.

— Лет пять-шесть назад? — Маккард уловил это ключевую фразу, и у него тут же возникло совершенно абсурдное предположение. — А сейчас не так? Из-за Садовника и Пианиста — этих серийных убийц?

Офицер Таллен хмыкнул и обнажил пожелтевшие от табака зубы.

— А из-за чего еще? Большие люди любят банды, потому что на нелегальном бизнесе можно заработать, — резко сказал он. — И больше всего выгоды от этого получали сотрудники полиции. Конечно, членам совета не нравилось то, как начальник полиции живет припеваючи. Все завидовали этой жирной должности, но что поделать? Банды готовы были его прикрывать, и пока он сам не совершит ошибку, никто не мог отправить его досрочно на пенсию… Но однажды в этом городе вдруг появилось несколько серийных убийц, которым было плевать на славу и выгоду — та-да!

Маккард все понял.

Но еще до того, как к нему пришло это осознание, он и подумать не мог, что это может быть ответом на вопрос.

Между его бровями пролегли глубокие морщины, и даже голос стал тише. На самом деле, он звучал даже немного растерянно:

— …И причина в этом?

— Причина в этом, — Таллен с силой затушил окурок о перила коридора, оставив на них черный след. На них уже образовалась целая полоса таких пятен, возможно, все они были его творением.

— С тех пор, как появились эти серийные убийцы, ни одна шишка больше не беспокоится о том, что тот, кто занимает должность начальника полиции, получит слишком большое влияние. Воскресный садовник ежегодно совершает около четырех убийств, и хотя бы одно из них всегда оказывает особенно негативное влияние. Что уж говорить о Вестерлендском пианисте. Этот парень время от времени без предупреждения убивает какого-нибудь босса мафии, и это очень забавно. После такого у шишек появляется возможность провести пресс-конференцию, на которой действующий мэр выходит на сцену, искренне извиняется перед гражданами, а затем, пользуясь случаем, увольняет нынешнего начальника полиции за неэффективную работу. Сейчас должность начальника прибыльна, но недолговечна. И какой смысл бандам особо обхаживать его, если он может прослужить всего год-два? В любом случае, через пару лет его переведут в другое подразделение. Все довольны нынешней ситуацией, и все это благодаря серийным убийцам.

— Это… абсурдно, — тихо произнес Маккард.

— Но вы должны признать этот факт. Насколько я знаю, ваш отдел не раз предлагал нам помощь в раскрытии дел, но хоть один из этих планов был реализован? Даже если у нашего начальника действительно было такое намерение, вышестоящие чины не согласятся, — пожал плечами Таллен. — Все используют этот трюк даже внутри управления: если начальник видит, что какой-то полицейский слишком прямолинеен, несговорчив и доставляет много хлопот его друзьям из мафии, он поручит ему расследование дел этих серийных убийц, ведь те зачастую не оставляют никаких улик... Таким образом, меньше чем через два года либо этого полицейского за плохие показатели отправят снова выписывать штрафы за парковку, либо он будет вынужден уволиться и обратиться к психиатру, поскольку повидал слишком много изуродованных трупов. Два месяца назад один бедолага уволился по этой причине. Мы слышали, как он каждую ночь плачет во сне, как ребенок. Пока неизвестно, кто будет следующим неудачником, но говорят, что это упрямый, как осел, парень по имени Харди или что-то в этом роде, бедняга, который пришел в полицию с большими амбициями.

Офицер Таллен покачал головой, явно не переживая о судьбе несчастного, которому предстоит такая участь. Затем он взглянул на напряженное лицо Маккарда и продолжил:

— Поэтому я и говорю, что работа вашей коллеги над профилем Садовника ни к чему хорошему не приведет. Вы тоже знаете осторожный почерк этого убийцы, и, если это действительно он, мы не сможем поймать его в ближайшее время. Допустим, однажды он выставит труп напоказ... тогда всем станет известно, что это дело его рук. И тогда, поверьте мне, вас отправят обратно в Куантико с какой-нибудь бредовой причиной типа «жертва уже мертва, дело закрыто», и никто не захочет, чтобы вы продолжали расследование. Для них выгода и рычаги влияния, которые предоставляют серийные убийцы, важнее ущерба, который они наносят.

Маккард молчал. Сейчас он был вынужден признать, что офицер Таллен, скорее всего, прав.

Хотя это и не было связано с совершением преступлений в других штатах, такие убийцы, как Воскресный садовник и Вестерлендский пианист всегда вызывали большую озабоченность ФБР. Поэтому он всегда недоумевал, почему власти Вестерленда никогда не привлекали ФБР к участию в расследовании, несмотря на то, что местная полиция, казалось, была совершенно не способна раскрыть эти серийные убийства... Действительно, скорее всего, причина была именно в этом. И это единственная причина.

Если бы не эти громкие дела, начальник полиции мог бы занимать свое место с момента вступления в должность и до самого выхода на пенсию. За это время он бы приобрел среди местных банд невообразимое влияние, а его политические оппоненты явно не желали этого…

Конечно, причиной всего этого фарса, как недвусмысленно намекнул Таллен, было то, что здесь не было высокоморальных полицейских, как и хороших политиков.

У Маккарда просто не было слов. Он долго молчал и наконец спросил:

— …Зачем вы мне все это рассказываете?

В конце концов, офицеру Таллену совершенно не нужно было посвящать агента ФБР в то, что собой представляет местная полиция. В большинстве случаев они должны были находиться в состоянии негласной конкуренции.

— Причин много, — Таллен равнодушно махнул рукой. — Например, я надеюсь, что ваша коллега перестанет тратить время на это заведомо бесперспективное дело. Она вчера всю ночь провела в моем кабинете, выпила половину моих запасов кофе, и я не хочу, чтобы она внезапно умерла прямо там. Или потому что, как я только что сказал, в управлении есть только три типа полицейских, и я причисляю себя ко второму типу, поэтому считаю себя морально выше других. А еще… — Таллен помедлил пару секунд. — Я ухожу на пенсию в следующем месяце, поэтому думаю, что могу вам рассказать это, — он похлопал Маккарда по плечу и выдавил из себя кривую улыбку. — А потом перееду со своей семьей в другое место — в Чикаго или Детройт, или в какую-нибудь другую дыру, про которую говорят, что «там все чертовски плохо с правопорядком, и по вечерам страшно выходить на улицу». Агент Маккард, где угодно будет лучше, чем здесь.

Где угодно будет лучше, чем здесь. Это точно.

Вот такая история произошла в день, который люди называли «концом света». Конечно, конца света не произошло, и это, надо сказать, печально.

В конце дня СМИ сообщат новости о том, что «кто-то поверил, что конец света не за горами, и поэтому потратил все свои сбережения и теперь остался без гроша». Подобный контент очень популярен как в интернете, так и в печатных изданиях. Но, за исключением тех, у кого хватило смелости потратить все свои деньги, большинство людей продолжат жить своей обычной жизнью.

Например, офицер Ангус Таллен, который считает себя «плохим полицейским, но чуть лучше других, до мозга костей плохих полицейских», продолжит усердно расследовать это дело, но не станет возлагать никаких надежд.

Или, например, никто не узнает, что в глубине души думает и как относится к Воскресному садовнику Ольга Молотова, полностью погруженная в свой собственный мир.

А сам Лукас Маккард нахмурится, но в итоге кивнет в знак согласия, когда офицер Таллен с серьезным видом скажет: «Вам лучше передать все то, что я сказал, вашей коллеге, чтобы в итоге все не оказалось напрасно». 

Но когда он увидит, как Ольга, опустив глаза, изучает документы, он так и не проронит ни слова.

В тот день в Вестерленде все еще не шел снег. Для конца декабря в районе Великих озер такая бесснежная погода была редкостью, но и на следующий день было солнечно.

Конец света не наступил, и все шло своим чередом.

Двадцать второе декабря, суббота. Первый день после конца света.

Было уже после полудня, пятый день с момента исчезновения Розы. Для подобного дела уже прошел «золотой период» спасения жертвы, но поиски полиции по-прежнему не приносили никаких новых результатов.

Агенты ФБР пересмотрели список подозреваемых в соответствии с предварительным профилем преступника, и полиция провела новый раунд расследований и опросов, но пока никаких подозрительных личностей обнаружить не удалось. СМИ постепенно уставали от постоянного наблюдения за ходом расследования, и некоторые переключились на освещение предстоящего рождественского шествия в Вестерленде, в то время как другие начали совершать нападки на супругов Смит, утверждая, что их ребенка похитили, потому что они втайне присвоили средства, пожертвованные в группу поддержки.  

В общем, в газетах продолжалась бессмысленная перебранка, как будто, если бы Смиты действительно присвоили пожертвования, их ребенок заслуживал бы исчезновения. В царившей суматохе Ольга Молотова сидела напротив Маккарда, а на столе перед ней лежали две стопки материалов.

— Здесь собраны люди со всего Вестерленда, которые могут оказаться Воскресным садовником. Всего сорок семь человек, — сказала Ольга, постукивая костяшками пальцев по стопке слева от нее. — Критерии отбора: белый мужчина, местный, возраст от двадцати пяти до тридцати пяти, без каких-либо судимостей, уровень жизни выше среднего. У всех есть медицинское образование, будь то студент-медик, врач, медсестра или санитар в больнице и так далее. Обладают художественным восприятием, например, творческий опыт, коллекционирование произведений искусства в качестве хобби и томе подобное. В 2010 году полиция провела всестороннюю проверку подозреваемых. Помимо профилирования, они также обращались к некоторым выводам отдела криминалистики, например, предположения о росте убийцы на основании формы пятен крови на месте преступления. Результаты их расследования на тот момент были относительно полными. Теперь эти материалы собраны на основе вторичного отбора по списку, составленному полицией в 2010 году, а также моему профилю, который сузил круг главных подозреваемых примерно до одной трети от первоначального.

— Считаешь, что убийца, которого мы ищем, находится среди них? — Маккард слишком хорошо знал Ольгу, он остро ощущал, что она чего-то не договаривает.

— Нет, не думаю, что Воскресный садовник находится среди этих сорока семи человек, хотя каждый из них идеально соответствует составленному сейчас профилю, — на лице Ольги появилось весьма довольное выражение. — В конце концов, независимо от того, насколько все они соответствуют, они были вторично отобраны из числа подозреваемых в ходе крупной полицейской проверки в 2010 году. Другими словами, эта группа людей уже была тщательно изучена с головы до ног два года назад, и полиция не обнаружила ничего подозрительного. Этому могут быть две причины: либо у этого человека слишком крутые навыки противодействия слежке, либо его просто нет в числе этих сорока семи подозреваемых.

Маккард опустил глаза. После того, как офицер Таллен рассказал ему о «негласных правилах полиции Вестерленда», он лично проверил эту информацию: в 2010 году полиция действительно попросила одного детектива заняться делами Вестерлендского пианиста и Воскресного садовника. Причиной того, что ему поручили столь важные расследования, вероятно, послужило то, что он раскрыл крупное дело о торговле наркотиками, которое также было связано с одним из членов городского собрания и двумя высокопоставленными полицейскими… После того, как его назначили расследовать дела серийных убийц, он с большим размахом провел всестороннюю проверку, и казалось, в самом деле был намерен арестовать всех серийных убийц.

…А потом — ничего. До того, как этот детектив смог добиться каких-либо результатов, и до того, как его отправили выписывать штрафы за парковку или пройти курс психологической помощи, он погиб в результате перестрелки, явно устроенной мафией в отместку.

Все так и заглохло. И сейчас последний след этого инцидента предстал перед Ольгой в виде сорока семи личных дел.

— То есть ты полагаешь, что Воскресного садовника нет среди этих людей, — сказал Маккард.

— Да, — пожала плечами Ольга. Она указала на другую стопку материалов справа от себя. По сравнению со стопкой слева, эта выглядела гораздо тоньше. — Это материалы по людям, которые не на сто процентов соответствуют профилю, но некоторые их особенности привлекли мое внимание. Всего их двадцать один. Ведь профиль — это не доказательство, а лишь вспомогательная мера для расследования… В этой ситуации вполне уместно немного ослабить критерии отбора.

Маккард кивнул, подтащил к себе указанную стопку материалов и быстро ее пролистал.

Тем временем Ольга продолжала:

— Среди этих двадцати одного человека у кого-то нет медицинского образования, у кого-то возраст не совсем подходит. Есть еще один человек, который особенно впечатлил меня. Похоже, он никак не связан с искусством и в повседневной жизни не проявляет к нему никакого интереса, но его мать покончила с собой, утопившись, причем способ смерти особенно впечатляет… В общем, если не будет никаких новых идей по поводу исчезновения Розы, предлагаю начать с этих двадцати одного человека, которые никогда не подвергались проверке.

Когда Ольга вежливо высказала свои пожелания, Маккарду было сложно ей отказать — в конце концов, она была достаточно тактична в своей речи. В обычных обстоятельствах она бы высказала что-то в духе «Если не поведете расследование в указанном мной направлении, то совершите большую ошибку, вы просто кучка идиотов».

В таких вещах Маккард немного напоминал жалкого кошатника, который был бы очень тронут, даже если бы его кошка однажды не поточила когти о его штанину, и у него возникло бы заблуждение, что «ах, она самая милая кошечка в мире».

— Проверить недвижимость, зарегистрированную на их имена? — спросил Маккард после недолгого раздумья. — Такие осторожные серийные убийцы не совершают преступлений в собственном доме.

— Да, но он и не стал бы совершать преступление в любом другом доме, зарегистрированном на его имя, и который можно найти в государственных реестрах. Думаю, он вряд ли допустил бы, чтобы в его собственности был какой-нибудь зловещий лесной домик, от которого веет проблемами, — ответила Ольга, подперев щеку рукой. — Лучше проверить движение их денежных средств. У таких, как Воскресный садовник, каждое дело требует больших затрат на приобретение «материалов для творчества», особенно цветов и тому подобного. Даже если он очень осторожен, подобные периодические денежные траты должны были оставить след на его счетах.

Маккард некоторое время смотрел на Ольгу, а затем беспомощно вздохнул:

— ...Чтобы получить банковские выписки, нужен ордер на обыск.

Улыбка не исчезла с лица Ольги:

— Ну да.

Глядя на выражение ее лица, Маккард почувствовал, что у него сейчас разболится голова. Даже отец, узнавший, что его ребенок попросил у Санты на Рождество противотанковый гранатомет, и то чувствовал бы себя лучше. 

Это как купаться в лучах заходящего солнца, но говорить о вещах, совершенно несовместимых с этой прекрасной картиной. Его агент только что выдвинула слишком сложное требование... Такова была повседневная жизнь специального агента ФБР Лукаса Маккарда. 

Он замолчал и, в конце концов, глубоко вздохнул. 

— Поделись своими находками с Саймоном и Бернардом, — сказал он, потирая виски. Он вернул Ольге стопку не слишком внимательно просмотренных материалов, а затем встал. — Я поговорю с офицером Талленом, узнаю, сможет ли он помочь с этим.

23 декабря, воскресенье. Второй день после конца света, канун Сочельника. 

Офис судьи Федерального суда первой инстанции штата Вестерленд.

Лукас Маккард стоял перед столом мирового судьи с напряженным лицом. На столе между ним и судьей лежало заявление на получение ордера на обыск. 

В соответствии с Четвертой поправкой к Конституции, правоохранительные органы должны получить разрешение, подписанное судьей, для проведения законного обыска и изъятия в ходе расследования преступной деятельности. Это разрешение обычно называют "ордером на обыск". Чтобы получить его, полиция должна предоставить мировому судье письменное объяснение, указывающее на то, что у полиции есть разумные основания для проведения обыска. Письменное доказательство, представленное мировому судье в этом процессе, называется "аффидевитом".

Судья, бодрый полноватый мужчина с напомаженными блестящими волосами, опустив голову, изучал поданные Маккардом документы. На его губах играла ироничная улыбка, и именно она была источником беспокойства Лукаса Маккарда. 

Потому что это была не первая его встреча с этим судьей. 

В последний раз он и Бернард виделись с ним в этом же офисе. Тогда они пытались убедить этого джентльмена дать показания по делу об исчезновении Розы, поскольку были уверены, что судья был последним, кто видел Розу, но тот упорно отрицал этот факт. 

Честно говоря, до того, как войти в этот кабинет, Маккард и подумать не мог, что ему по какой-то случайности придется снова — снова! — встретиться с этим судьей. Если бы он подождал немного, то, возможно, дождался бы смены других судей, но сейчас уже было слишком поздно. Дело зашло в тупик на слишком долгий срок, и им срочно нужен был прорыв. 

В общем, это поставило его в неловкое положение, а судья, напротив, явно наслаждался ситуацией. 

— Агент Маккард, — неторопливо начал судья после того, как внимательно и с удручающей медлительностью прочитал аффидевит. — Если я не ошибаюсь, вы требуете от банков раскрыть финансовые данные лиц, упомянутых вами в данном документе, и единственным основанием для этого является… профиль?

Это был очень щекотливый момент: полиция не добилась никакого прогресса в расследовании этого дела об исчезновении. И хотя список подозреваемых был составлен, у всех этих людей даже не было явных мотивов для преступления, не говоря уже о реальных уликах. Те несколько человек, которых Маккард перечислил в своем аффидевите, являлись ничем иным, как домыслами его и Ольги, а профилирование... Профилирование не считается "разумным основанием" для подачи заявления на ордер на обыск. До сих пор есть люди, которые сомневаются в научности анализа психологии преступников. 

Именно поэтому Маккард еще до того, как появиться сегодня в офисе судьи, знал, что этот ордер будет трудно заполучить. Он оказался здесь только потому, что не хотел сдаваться просто так. Но как только он увидел, кто сидел сегодня в кабинете судьи, он понял, что ордер он точно не получит. 

— Не только профилирование, — с трудом выдавил Маккард. После его вчерашнего обещания Ольге они всю ночь не спали, составляя аффидевит и тщетно пытаясь сделать его более убедительным. — ...Также есть отчет о возможности объединения этого дела с другими делами Воскресного садовника, отчеты о вскрытиях и лабораторных исследованиях улик по другим его делам. Кроме того, у всех упомянутых здесь лиц нет алиби, что означает... 

— Вы прекрасно знаете, что все это чушь, агент Маккард, — судья слегка повысил голос, и в его голосе прозвучало неприкрытое злорадство. — В этом деле об исчезновении нет достаточных улик, чтобы его можно было объединить с другими делами Садовника. Что касается алиби, у этих людей даже нет мотивов для преступления, какой тогда смысл в алиби? У президента тоже не было алиби во время исчезновения этой девушки, почему бы вам не сказать, что ее похитил он? 

Это была худшая ситуация: хотя из-за предыдущего конфликта судья говорил с ним довольно грубо, на самом деле он был прав. 

Маккард не смог ничего возразить и только молча смотрел на сидящего перед ним человека.

После мучительно долгого молчания судья снова заговорил:

— Но, конечно, по сути, ордер на обыск... во многом зависит от субъективного суждения мирового судьи. Мы выносим решение на основании содержания аффидевита и доказательств, предоставленных полицией. Если мы считаем, что обыск действительно необходим, то мы выдаем соответствующий ордер.

Маккард нахмурился и поднял голову. Он, конечно, не верил, что этот судья окажется настолько великодушен.

— Агент Маккард, вы, должно быть, наслышаны о нравах таких городов, как Вестерленд, — заговорил судья сладким и скользким, как масло, тоном. — В этом городе есть такие мерзавцы, которые, заполучив власть, творят, что им вздумается. Им нравится чувство, когда другие вынуждены принимать решения против своей воли, чтобы им угодить. Некоторые требуют, чтобы им преподносили в жертву тело, а другие любят осквернять чужие души... Но я не из таких. Агент, я хороший человек и я готов помогать другим вершить праведные дела. Единственный мой недостаток, как вы уже знаете — это мое небольшое хобби, из-за которого у меня в последнее время несколько напряженно с деньгами...

Он улыбнулся, устремив на Маккарда мутноватый взгляд.

— Вы открыто требуете взятку? — Маккард даже не потрудился вникать в его витиеватые уловки и сразу же задал вопрос в лоб.

Судья рассмеялся:

— Что вы, что вы… Агент, мы говорим о правосудии... Ах да, и о Воскресном садовнике. Если вы действительно считаете, что подозреваемый, которого вы ищете — Садовник.

Маккард прекрасно понимал, чего хочет этот судья. Судя по поведению, тот уже не впервые «пополнял свой бюджет» за счет служебного положения. Правда, сейчас он сильно сомневался, что даже пристрастие к игровым автоматам могло довести судью до такой нужды. Вряд ли его финансовое положение было настолько плачевным, чтобы вымогать деньги у федерального агента.

Нет. Его цель — не только деньги... Напротив, это был злопамятный тип, Маккард понял это за то короткое время, которое он провел с этим судьей. Сейчас он был уверен, что если бы он согласился дать ему взятку, то, возможно, и получил бы ордер на обыск, но в течение трех дней выписанный им чек оказался бы на столе в каком-нибудь кабинете Министерства юстиции, и тогда его бы ждало внутреннее расследование ФБР. 

"Федеральный агент во время расследования подкупил судью, чтобы получить ордер на обыск" — звучит как захватывающий газетный заголовок. Если бы он был журналистом, то даже почувствовал бы искушение.

Уголки губ Маккарда напряглись, он не стал скрывать своего недовольства этой коварной схемой, а судья по-прежнему улыбался и спокойно ждал. 

В конечном счете, это был процесс взвешивания «за» и «против»: последствия подкупа судьи, явно необремененного моральными принципами, заключались не только в денежных тратах, но и в возможной потере репутации, работы и социального статуса. А что мог дать им этот ордер на обыск, было абсолютно неизвестно, поскольку на данный момент не было никаких доказательств того, что преступником был Воскресный садовник, как и того, что убийца был среди тех двадцати одного человека, которых Ольга отобрала в соответствии с составленным ей профилем. 

Но... 

У него возникли определенные эмоциональные ассоциации, хотя в его профессии эмоции вообще не приветствовались. Он вспомнил сцену, которую увидел сегодня утром, когда приехал в полицейское управление: родители пропавшей девушки уже ждали у входа, как и каждое утро до этого. А журналисты набросились на супругов Смит с громкими вопросами о том, не растратили ли они пожертвования, переданные группе взаимопомощи. Ольга тогда сидела за столом офицера Таллена, у нее под глазами были огромные темные круги, но она, почему-то, всегда казалась уверенной в себе. «Дело Розы в ваших руках», — с мольбой сказал отец девушки. 

Лукас Маккард выбрал эту работу не для того, чтобы зарабатывать на жизнь. Это неоспоримый факт. И то, что произошло дальше, было одним из самых трагических событий в его жизни.

Рука Маккарда скользнула вглубь кармана пиджака. Ведь если есть цель, нравственная бездна падшего бездонна. (прим.пер.: Автор утверждает, что это цитата из какого-то произведения Лидии Чуковской, но я, к сожалению, ее не нашла. Перевод с русского на китайский и обратно – порой та еще головоломка :))

Его пальцы коснулись края чековой книжки.

Улыбка на лице судьи стала шире. 

В этот момент вдруг зазвонил мобильный Маккарда, внезапно и резко, от чего его пальцы дрогнули.

Вот так его намерение было прервано. Он рефлекторно вытащил телефон и поднес его к уху. Из динамика послышался спокойный и размеренный голос Ольги. 

— Маккард, —сказала она, — нам больше не нужен этот ордер.

24 декабря 2012 года, понедельник. Третий день после конца света, канун Рождества. 

Вероятно, это была самая оживленная зимняя ночь. Витрины магазинов были украшены елками с блестящими шарами, а на стеклах наклеены мультяшные изображения Санта-Клауса и огромные белые снежинки. Люди, решившие провести Рождество с семьей, пили яичный ликер у теплого камина и смотрели скучные семейные фильмы, а те, кто хотел немного развлечься на свежем воздухе, выбрали пойти посмотреть на шумное рождественское шествие. 

Рядом с полицейским управлением работал только один бар, но из-за того, что сегодня Сочельник, посетителей почти не было. У входа висела огромная странная вывеска "Я увольняюсь", и было непонятно, то ли это название заведения, то ли крик души владельца. Лукас Маккард сидел у барной стойки и пил свой третий стакан виски за вечер.

В рабочее время и даже после работы он редко выпивал, поскольку при такой работе их часто поднимали среди ночи звонком, а затем они с коллегами вылетали на самолете на место преступления в какой-нибудь штат. Но сейчас ему нечем было заняться, точнее говоря, он начал свой отпуск еще вчера.

Им больше не нужен этот ордер на обыск, как и сказала Ольга.

Накануне утром, когда Маккард прибыл на место происшествия, семья погибшей уже была там. Они были уверены, что убитая — это Роза Смит, которую они искали шесть дней. 

Местом преступления — или, скорее, местом, где было обнаружено тело — был один из городских парков. 

Никто не гуляет в парке в холодную зиму. Новый снег еще не выпал, а тот, что прошел несколько дней назад, уже затвердел ледяной коркой. В парке было тихо и пустынно, все вокруг было однообразно белым, а за оградительной лентой столпились журналисты. Семья жертвы оставалась внутри оцепления, укутавшись в одеяла и растерянно сидя за машиной скорой помощи. 

Проходя мимо них, Маккард заметил, что их глаза и кончики носов покраснели. За оградительной лентой, в нескольких метрах от них, осмелевший репортер пытался прорваться через полицейский кордон и вытягивал вперед микрофон, спрашивая супругов, считают ли они, что это дело связано с коррупционным скандалом, и не испытывают ли хоть малейшее раскаяние в связи со смертью их дочери? 

Убийцей, конечно же, был Воскресный садовник. Хотя ранее они и не нашли никаких доказательств, сцена на месте преступления не оставляла никаких сомнений в этом. Ольга как всегда оказалась права. Маккард прекрасно понимал, что Воскресный Садовник был не из тех убийц, кто стремится наказать жертву за какие-либо прегрешения. Ему было все равно, и только тем, кому все равно, живется спокойно в этом мире.

Сцену на месте преступления можно было назвать шокирующей. Ни один убийца, кроме Садовника, не стал бы замораживать жертву в белом платье и даже с улыбкой на лице в огромном двухметровом кубе льда, вместе с сотнями нарциссов с неповрежденными стеблями. Куб был расположен в центре озера на одном уровне с поверхностью воды и выглядел как голубовато-белая зеркальная иллюзия. 

Криминалисты первыми бросились на место преступления, полицейские помогали фиксировать улики, а профайлеры теснились позади. Они уже были не нужны. Но Маккард все еще был здесь. Он смотрел на огромный ледяной куб в центре озера. Криминалисты и судмедэксперты ожесточенно спорили о том, как вытащить эту штуку из озера целиком и не повредить. С того места, где он стоял, Маккард мог видеть, как золотистые волосы Розы Смит изящными волнами расходятся под замерзшей поверхностью воды, ее губы и веки были мертвенно синими, а кровеносные сосуды проступили на ее лице, как паутина, — все это были признаки разложения. 

Шесть дней назад она была еще жива. Супруги Смит показывали полиции ее фотографии, а также видеозапись, хранящуюся в телефоне ее матери — отрывок с ее дня рождения несколько месяцев назад, где она смеялась, а на кончике ее носа был крем от торта. Ей было всего шестнадцать. Все, что она сделала — это прогулялась по улице до круглой площади перед церковью, пока родители на заметили этого, и теперь ее жизнь закончилась. 

Маккард не знал, как выразить это чувство словами. 

— ...Это почти две тонны воды. Как Садовник привез это в парк? — тихо пробормотала Ольга, стоя рядом с Маккардом. Она была искренне озадачена и явно полностью поглощена этой сценой. Жестокое убийство, плачущие за машиной скорой помощи родственники жертвы и шумные репортеры за лентой оцепления не производили на нее никакого впечатления. Это лишь подтвердило утверждение Маккарда, что только те, кому все равно, могут жить спокойно в этом мире. 

Позже он услышал от офицера Таллена, что тело обнаружил работник парка. Во время утреннего обхода перед открытием он заметил нечто необычное в озере и подошел ближе, обнаружив, что огромная ледяная глыба прочно вмерзла в поверхность озера. Конечно же, он вызвал полицию, но кто знает, возможно, некоторые полицейские были подкуплены прессой, и первая группа репортеров уже была на месте еще до прибытия полиции. В течение нескольких минут фотографии погибшей распространились по социальным сетям, и изображения странного трупа вошли в топ поиска в Твиттере.

Даже с учетом того, что убийцей был Воскресный садовник, ажиотаж был несколько чрезмерным. Очевидно, так считали и вестерлендские журналисты, потому что "преувеличение", "драматизм" и "жестокое убийство" были излюбленными темами публики. С того момента, как эти фотографии тела и сенсационные газетные заголовки захватили всеобщее внимание, никто уже не обращал внимания на певицу, выступающую в защиту больных волчанкой, на пропавшую девушку или на то, были ли растрачены пожертвования в группу взаимопомощи. Все заголовки газет Вестерленда были посвящены Воскресному Садовнику. 

В тот же день во второй половине дня мрачный начальник полиции поблагодарил агентов ФБР за их усилия и сказал, что их работа на этом закончена. "Ваша задача состояла в том, чтобы найти пропавшую девочку. Теперь девочка мертва, поэтому задача выполнена". И это была весьма убедительная логическая цепочка. После ухода начальника полиции Таллен подмигнул им и сказал, что мэр решил провести пресс-конференцию по поводу этого жестокого преступления, и на должности начальника полиции, возможно, снова будет замена, поэтому у того нет времени заниматься последствиями этого дела. 

Но, по правде говоря, Маккарду было все равно. 

Перед тем, как покинуть полицейское управление, агенты ФБР встретились с супругами Смит. Глаза супругов были красными, они выглядели так, словно уже выплакали все слезы. Совершенно неожиданно, перед тем как сесть в машину, миссис Смит внезапно подошла и обняла Маккарда, похлопав его по спине. 

— Я знаю, что вы сделали все, что могли, — голос миссис Смит был тихим и хрипловатым, но все же звучал мягко. — Не вините себя, молодой человек. Это не ваша вина, это ничья вина. 

А что мог ответить Лукас Маккард? Разве это ничья вина? В конце концов, он смог лишь сказать:

— Она умерла без боли.

Это была правда. Бледная и бессильная, но все же правда. 

Теперь Маккард сидел в полумраке бара, размывавшем очертания предметов. Спустя более тридцати часов белоснежная и холодная сцена с места преступления осталась далеко позади. 

В баре громко играла ритмичная рок-музыка, но, к сожалению, сейчас ни у кого не было настроения ею наслаждаться. Он смотрел на янтарную, ледяную жидкость в своем стакане, словно вглядываясь в чьи-то холодные янтарные глаза.

За пределами этого полумрака улыбающиеся люди шли по улицам, празднуя канун Рождества и водружая Вифлеемскую звезду на верхушку елки.

"Go tell that long tongue liar,

Go and tell that midnight rider

Tell the rambler, the gambler, the back biter

Tell them that God's going to cut 'em down..."

(прим.пер.: песня "God's Gonna Cut You Down" Джонни Кэша:

Иди и скажи это лжецу с длинным языком,

Иди и скажи этому полуночному всаднику,

Скажи бродяге, игроку, подлецу,

Скажи им, что Бог их накажет.) 

Под звуки музыки Маккард вдруг услышал знакомый голос рядом с собой.

— Счастливого Рождества, агент Маккард. 

Он поднял голову и увидел Ольгу, лениво облокотившуюся на барную стойку и державшую в руке вычурный коктейль. Правило этого заведения гласило: чем причудливее выглядит коктейль, тем страннее его название в меню.

Маккард приподнял бровь в сторону незваной гостьи:

— Сейчас не самое подходящее время, чтобы желать счастливого Рождества. 

Он не стал спрашивать, почему она здесь, и кто знает, предполагала ли она встретить его здесь. Маккард думал, что никто вообще не смог бы угадать, какой бар он спонтанно выберет, но когда дело касалось Ольги, нельзя было делать столь категоричные выводы. 

— Почему нет, разве сегодня не Сочельник? — Ольга невинно захлопала глазами. Она выглядела все такой же расслабленной и спокойной. 

— Тогда почему ты не празднуешь Рождество? Насколько я знаю, Бернард и Саймон вчера вечером улетели домой. Они не хотели оставаться в этом городе ни секундой дольше, — сказал Маккард и сделал еще один большой глоток.

Ему было не так просто напиться, и он не очень любил вкус виски, тогда зачем он здесь сидит? Надеется, что кто-нибудь вдруг появится и утешит его?

— Праздновать чужие дни рождения скучно, даже день рождения сына Божьего, не говоря уже о том, что некоторые исследователи считают, что он вообще родился не завтра, — она села рядом с Маккардом и выдала это странное заявление. 

Он взглянул на нее и небрежно спросил:

— Ты не веришь в Бога, да? 

Ольга не выглядела верующей, но ответ Маккард получил такой:

— Если однажды кто-то сможет доказать, что Бог действительно существует, я признаю это. До тех пор, пока это не доказано, я буду настроена скептически. В конечном счете, существование Бога не имеет ко мне никакого отношения, примерно как и существование Ким Кардашьян. 

Маккард помолчал две секунды, а затем хмыкнул. 

Громкая песня продолжалась, они какое-то время молчали, слушая, как певец хриплым голосом произносит каждое слово. 

"Well you may throw your rock and hide your hand

Workin' in the dark against your fellow man

But as sure as God made black and white

What's done in the dark will be brought to the light..."

(Ну да, ты можешь бросить камень и спрятать руку,

Исподтишка действовать против своих собратьев.

Но так же, как то, что Бог создал черное и белое, ясно:

Все тайное становится явным.) 

— Некоторые считают, что Бог покарает все зло в мире. Они называют это Страшным судом или чем-то вроде этого, — вдруг сказала Ольга. Она опустила глаза на свой красочный коктейль, но не стала его пить. — В подобных религиозных историях роковая причинно-следственная связь всегда очевидна: Сын Божий будет предан отступником и распят на кресте, а через три дня праведник воскреснет; те же, кто избежал мирского суда, будут судимы Богом после смерти... Агент Маккард, имея дело с преступниками, ощущаешь ли ты на себе бремя этого религиозного рокового предназначения?

Маккард посмотрел на нее из-под опущенных век, но не ответил. Он лишь спросил:

— Общество не нуждается в судьях, движимых религиозными миссиями или моральными принципами, потому что у нас в конечном итоге есть законы, верно? 

Ольга взглянула на него, а потом внезапно рассмеялась. 

— Честно говоря, мне все равно, — лениво сказала она. — Как и все равно, существует ли Бог или Ким Кардашьян. Но если эта теория заставит большинство людей чувствовать себя комфортно и спокойно спать по ночам, то пусть будет так. 

Затем они снова погрузились в молчание, пока песня не подошла к концу. В короткой паузе между песнями они слышали, как с улицы все громче и громче доносится смех людей, участвовавших в шествии. Впереди колонны всегда следовала статуя Богородицы с младенцем на руках, имя которой, как говорят, на арамейском языке означает «горькая».  Она безгрешна, поэтому после вознесения стала заступницей, молящейся о прощении людских грехов. 

И когда заиграло вступление к следующей песне, Ольга снова заговорила. 

— Агент Маккард, — сказала она с улыбкой. Ее выражение лица оставалось спокойным и торжественным, как у бесстрастной статуи Девы Марии. — Это всего лишь мое предположение, но это дело изменит нас с тобой навсегда.

От переводчика:

Песню Джонни Кэша можно послушать здесь: 

https://youtu.be/eJlN9jdQFSc?si=062AXOilPc_aQ2WV

http://bllate.org/book/14913/1608910