Одиннадцать дней спустя...
Барт Харди сидел за своим столом, разбирая кипу документов, когда в его кабинет без стука ворвался офицер Булл.
Уже неделю Булл вел себя загадочным образом высокомерно, что совершенно сбивало Харди с толку. Все началось в прошлую среду, тогда тот принес информацию от своего осведомителя (наотрез отказавшись назвать источник, а Харди и не стал настаивать, поскольку большинство копов в таких вопросах предпочитали сохранять секретность).
По словам информатора, детские трупы, найденные в воде, могли быть связаны с поместьем в пригороде, некогда принадлежавшим покойному медиамагнату Филиппу Томпсону. Осведомитель утверждал, что Томпсон оставил после себя «клуб для развлечений», который до сих пор функционировал, похищая детей для удовольствия своих членов.
Эта информация идеально совпадала с профилем, составленным ФБР, и ее нельзя было игнорировать.
Всю неделю команда Харди наблюдала за предполагаемым главой клуба Кабой Страйдером, а другая группа корпела тысячу часов над картами и в итоге выяснила два ключевых момента:
во-первых, в клубе Страйдера определенно происходило что-то незаконное, если не похищение и насилие над детьми, то как минимум проституция, азартные игры или наркотики, и ничего из этого не являлось легальным бизнесом в Вестерленде.
Во-вторых, подозрительное бывшее здание церковного приюта, переданное в частные руки, два-три раза в неделю посещал помощник Страйдера, мистер Роуэн. Вероятно, именно там удерживали похищенных детей.
Однако полиция не спешила что-либо предпринимать: преступники были очень хитры, и если бы полиция нагрянула в приют, улики наверняка были бы уничтожены. Нужно было застать их с поличным. Они надеялись, что Страйдер устроит очередную встречу членов клуба в «Усадьбе “Редвуд”» и привезет туда детей, только тогда можно было бы считать улики неопровержимыми.
Именно поэтому полиция и ФБР теперь в четыре смены наблюдали за подозреваемыми. Харди только что вернулся с дежурства и наконец-то смог присесть, чтобы разобрать накопившиеся бумаги.
Несмотря на всеобщую занятость, за последние дни Харди так и не виделся с Альбариньо. По словам Томми, который иногда заглядывал в управление с документами, Бахус тоже был завален работой: в Ист-Энде снова вспыхнула перестрелка между бандами, появились десятки раненых, половину сотрудников Бюро мобилизовали на проведение судмедэкспертиз. Кроме того, прокуратура собиралась осудить одного из главарей, и трое судмедэкспертов, включая Альбариньо, должны были выступить на слушании в качестве технических свидетелей.
Казалось, в этом хаотичном чередовании загруженности и затишья все одновременно оказались по уши в делах. Поэтому Харди даже не удивился, что едва он успел заполнить только три отчета, как Булл уже ворвался в кабинет.
— Наблюдатели у поместья сообщили, — сразу выпалил тот, — что Страйдер сегодня куда-то уехал. Судя по направлению движения, он едет в бывший церковный приют.
— Что?! — поразился Харди. Они надеялись лишь на то, что детей привезут в поместье, чтобы поймать Страйдера с поличным, но не ожидали, что он сам отправится к месту преступления. Харди отшвырнул документы и спросил:
— Спецназ уже в пути?
— Да, — ответил Булл, выглядевший подозрительно довольным, и даже самодовольным. — Агент Маккард и его группа тоже выдвигаются. Нам тоже пора.
Харди кивнул и поднялся.
Тем временем Эрсталь и Альбариньо сидели в арендованном внедорожнике, припаркованном за заросшим пустырем на заднем дворе бывшего церковного приюта.
Неподалеку находилась зона для кемпинга, и рыбаки, а также любители ночных посиделок у костра оставляли машины неподалеку, так что их внедорожник не выделялся. Особенно сейчас, когда солнце почти скрылось за горизонтом, оставив лишь тусклую красную полосу, а в сгущающихся сумерках все очертания стали размытыми.
Альбариньо расположился на просторном заднем сиденье, на коленях у него лежала стопка бумаг, верхний лист которой явно был планом какого-то здания, испещренным красными пометками. Он потеребил пальцами края схемы и сказал:
— Ладно, давай в последний раз пройдемся по плану.
Эрсталь бросил взгляд в зеркало заднего вида, видя лишь взъерошенную макушку Альбариньо. Уголок его рта дрогнул:
— Не помню, чтобы ты был настолько дотошным, когда работаешь один.
— Мы уже обсуждали это, когда следили за Энтони Шарпом, помнишь? — рассмеялся Альбариньо. — Что ты тогда сказал? Что мне следует брать с тебя пример во внимании к деталям? Думаю, этот случай как раз подходит, ведь это твое дело.
Эрсталь медленно моргнул, и трудно было сказать, о чем он думал в этот момент. Он лишь переспросил:
— Ты в самом деле так думаешь?
— Я знаю, что значит для тебя Страйдер, — Альбариньо пожал плечами и быстро сменил тему. — Итак: ровно в шесть вечера Страйдер поедет в это здание проверить детей. В этот момент он будет ближе всего к месту преступления, и нам будет проще всего действовать. А учитывая его навязчивое стремление сохранить в тайне похищения детей для клуба «Редвуд», в качестве охраны он возьмет с собой только Роуэна.
Эрсталь уверенно кивнул:
— При условии, что мисс Дельфина не солгала.
Аурелия Дельфина позвонила Альбариньо четыре дня назад.
— Я приняла решение, — это были ее первые слова, когда Альбариньо поднял трубку. Ее голос был хриплым, дрожащим от напряжения, но все же ее безошибочно можно было узнать.
На самом деле Альбариньо не особо верил, что все может быть так просто, ведь все его предположения насчет Аурелии были лишь догадками. Он даже не был уверен, действительно ли она подвергалась насилию со стороны Страйдера. Либо им просто повезло, либо они угодили в ловушку.
Но в этой критической ситуации у них не оставалось выбора. Если бы они не смогли выяснить, когда Страйдер посетит место содержания детей, им пришлось бы действовать по отдельности в разных концах города, без возможности вовремя прийти на помощь друг другу в случае опасности.
Альбариньо много раз обдумывал этот вариант. Он понимал, что, скорее всего, отказался бы от спасения детей и последовал бы за Эрсталем, чтобы помочь ему убить Страйдера.
Но если бы Эрсталь отправился в поместье в одиночку, шансы на успех были бы ничтожны. Даже если бы Альбариньо успел вовремя, нет гарантии, что он смог бы вытащить его оттуда... А если бы даже и смог, Эрсталь сразу понял бы, что Альбариньо даже не пытался достать тот список членов, и тогда Альбариньо пришлось бы иметь дело с его гневом.
В общем, это тоже был крайне нежелательный сценарий.
Поэтому сейчас он мог лишь надеяться на Аурелию. Как бы то ни было, когда он заговорил, его голос звучал совершенно спокойно.
— Итак, — неспешно спросил он, — вы о чем-то хотели нам рассказать?
Аурелия говорила торопливо и без пауз, она явно колебалась и боялась, что, остановившись, потеряет смелость:
— Я подслушала разговор мистера Страйдера и мистера Роуэна. В последний день месяца, около шести вечера, они вместе поедут проверить тех детей.
— Где их содержат? — спросил Альбариньо, хотя они с Эрсталем уже выяснили, что детей удерживают в бывшем церковном приюте. Однако ему было интересно, насколько осведомлена Аурелия.
— Я не знаю. Меня туда никогда с собой не брали, — ответила она и, задумавшись, добавила: — Вообще, обычно я не отвечаю за прием гостей. В тот раз, когда мистер Армалайт пришел во второй раз, меня попросили только потому, что я выступила его поручителем. Мистер Роуэн специально попросил меня принести каталог, видимо, чтобы мистер Армалайт не узнал, сколько людей вовлечено в это дело. Думаю, они до сих пор не доверяют новым членам. В противном случае мистер Страйдер не позволил бы мне даже взглянуть на каталог.
— Понятно, — уклончиво ответил Альбариньо. Он не мог дать ей никаких обещаний насчет их планов.
— Прошу... не подведите меня, — это были ее последние слова. В голосе все еще звучал страх, но она говорила искренне. — Я больше не хочу там оставаться.
Конечно, Альбариньо уже рассматривал вероятность, о которой говорил Эрсталь. Он слегка улыбнулся.
— Если она солгала, у нас будет время отказаться от плана и вернуться, чтобы перерезать ей глотку, — негромко бросил он. — В конце концов, действовать до приезда Страйдера слишком рискованно. Лучший вариант — нанести удар, когда он уже уедет. А если вдруг Страйдер явится с целой сворой охранников, мы всегда можем просто сбежать.
Эрсталь не слишком оценил его чувство юмора, сосредоточенно всматриваясь вдаль. С их позиции была прекрасно видна единственная дорога, ведущая к зданию, и фары любой приближающейся машины будут для них как огни маяков.
Альбариньо продолжил:
— Как только появится Страйдер, а он наверняка приедет на машине Роуэна, за которой мы следили, ты тут же выдвигаешься. Я останусь здесь.
— Я пройду около полутора километров по дороге и использую вот это... — Эрсталь кивнул в сторону пассажирского сиденья, где лежал холщовый мешок, наполненный металлическими предметами с торчащими шипами. — «Чертополох». Что за безвкусица, напоминает Джонни-убийцу.
Очевидно, Эрсталь все еще не мог простить тому проколотые шины своего «Роллс-Ройса». Альбариньо усмехнулся:
— Экстренные обстоятельства требуют экстренных решений. В общем, ты проколешь их колеса и заставишь остановиться. В этом месте туристов не бывает, так что свидетелей быть не должно. А из-за поворота дороги из здания тоже ничего не будет видно.
Эрсталь по привычке потянулся поправить манжеты:
— Обезврежу их обоих, инсценировав ограбление или похищение…
— Советую сразу застрелить Роуэна, как только машина остановится. Глок-17, который я тебе дал, легко снесет ему голову даже через дверь, — мягко перебил его Альбариньо. — Потом забираешь Страйдера на машине, спрятанной в лесу, и делаешь с ним все, что задумал. Все пройдет гладко.
— Надо инсценировать ограбление, чтобы запутать Маккарда.
— Но это не сработает на тех, кто останется в поместье, — добавил Альбариньо. — Наверняка его люди разбегутся, как только поймут, что он не вернулся вовремя. Отсюда до поместья меньше часа езды.
— За это время тебе нужно найти хотя бы одного ребенка, который что-то знает, — серьезно заметил Эрсталь.
— Если все пойдет по плану, проблем не будет, — Альбариньо постучал пальцем по чертежу. — Здание построено в конце XIX века. Судя по старым картам, ближайший выход старой канализации расположен на берегу реки. Попасть внутрь будет проще простого.
Несколько дней назад они исследовали этот тоннель. После того, как город перестал сбрасывать сточные воды в реку, он оказался заброшен, и остались лишь широкие сухие трубы. Во время разведки они заранее с помощью плоскогубцев разобрались с решеткой на выходе у реки, убедившись, что по тоннелю можно беспрепятственно добраться до заднего двора здания. Там, в зарослях травы, был люк, который тоже открывался без проблем.
Именно благодаря этому двору они смогли без особого труда определить правильный адрес из предложенных Хантером: на заднем дворе росло буковое дерево, как и описывал Мидален, в то время как в окрестностях заброшенного здания фабрики, которое Хантер считал вторым вариантом, таких деревьев не было.
— Судя по тому, как Мидален описал окно и дерево, его держат на первом этаже в задней части здания. Во времена приюта там располагались спальни, — палец Альбариньо скользнул по карте. — От люка до задней двери, судя по нашим наблюдениям, нет охраны. За самой дверью, думаю, будет один, и его можно будет быстро вырубить электрошокером.
Эрсталь кивнул:
— По нашим расчетам, в здании не больше пяти охранников, что вполне соответствует параноидальному стилю Страйдера. Если они не набросятся все сразу, для тебя это не должно стать проблемой.
— Они и не смогут наброситься все, им нужно контролировать разные участки, чтобы никто из любопытствующих туристов не подошел близко, — ухмыльнулся Альбариньо. — Если повезет, мне нужно будет нейтрализовать всего двоих-троих. Когда я уйду с ребенком, остальные даже не поймут, что я был там.
Эрсталь неодобрительно покачал головой. На этот раз он не стал смотреть в зеркало заднего вида, а повернулся к Альбариньо, его лицо было серьезным.
— Твоя задача куда сложнее моей, — он нахмурился, и в его тоне сквозила неподдельная встревоженность. Альбариньо решил сейчас не задумываться, что это могло значить. — Не недооценивай их, Садовник.
— Конечно, — ответил Альбариньо с притворной легкостью. — А ты просто забери Страйдера и сделай то, что должен, Пианист. Не отвлекайся на меня. Я встречу тебя с ребенком в условленном месте. Если все пройдет хорошо, послезавтра мы уже будем в Мексике.
Эрсталь пристально посмотрел на него, и в его взгляде читалось беспокойство.
— Надеюсь, — сказал он.
И в этом заключалась главная проблема.
Эрсталь так и не узнал бы, что после их расставания Альбариньо даже не думал приближаться к тому зданию. Вестерлендскому пианисту не суждено получить список членов клуба, а значит, и спасать ребенка нет никакой необходимости.
Альбариньо нужна была лишь ложь. И ради заманчивой перспективы жить с Эрсталем за границей в безопасности, не рискуя больше возвращаться в Вестерленд, эта цена казалась ему вполне оправданной.
Старый Хантер снова сидел в своей машине, вглядываясь сквозь лобовое стекло в здание поодаль — массивную трехэтажную постройку, которая до конца XX века служила церковным приютом, а затем была заброшена вместе с упадком местного прихода.
Его автомобиль был припаркован в ряду таких же пыльных машин, принадлежавших туристам с ближайшего кемпинга у реки. Погода все еще была слишком холодной для отдыха на природе, но последние дни выдались ясными, и в округе появились астрономы-любители и фотографы, приехавшие за снимками звездного неба вдали от городских огней. Эти люди могли оставаться на ночь, так что машина Хантера здесь не выделялась.
Хотя он уже много дней назад передал информацию об «Усадьбе “Редвуд”» офицеру Буллу, его знакомый в управлении полиции не имел отношения к тяжким преступлениям и не мог сообщить, как продвигается расследование: передал ли Булл материалы ФБР и Барту Харди? Насколько они им поверили? Идут ли они по верному следу? Хантер не знал ничего.
Казалось бы, дальше оставалось лишь положиться на судьбу. Но что если Альбариньо Бахус был прав, и в «Редвуде» удерживали кучу детей?! Хантер два дня метался по дому, забыв про сон и еду, а затем, вспомнив, что на его счету еще оставались деньги, отложил все дела охотника за головами и продолжил следить за поместьем.
Он потратил несколько дней, пытаясь выяснить, где именно держат детей, в приюте или на заброшенной фабрике. В итоге он склонился к первому варианту: в здание ежедневно поставлялось подозрительно большое количество дешевой еды, явно предназначенной для детей.
Хантер даже подумывал найти поставщика и подмешать в еду снотворное, но боялся, что охранники сами не станут ее есть, и тогда все провалится. В итоге он так ничего и не предпринял.
Теперь он оказался в неприятной ситуации: боялся действовать необдуманно, чтобы не навредить детям, но чувствовал, что стоит ему уехать — и произойдет нечто ужасное. Поэтому он день за днем сидел в засаде, строго просчитывая время сна и лишь изредка выезжая за провизией в ближайший магазин на заправке.
К этому моменту он был уже на грани галлюцинаций: если полиция вскоре не появится, кажется, он умрет прямо здесь.
Хантер, с покрасневшими от недосыпа глазами, уставился на здание во тьме, словно на чудовище, притаившееся в пустынной местности.
Похоже, сегодня будет еще один бесплодный день.
— Мы почти на месте, — сказал Роуэн, крепко сжимая руль.
Страйдер наблюдал за мелькающими за окном деревьями. Уже можно было разглядеть темные очертания здания.
— Хорошо. Сегодня нужно лишь проверить состояние детей и еще раз проинструктировать охрану. Надеюсь, завтра утром мы уже сможем их вывезти. До этого момента не должно быть никаких происшествий.
— Нам действительно нужно это делать? — Роуэн выглядел подавленным, его и без того осунувшееся лицо стало еще более серым. — Переезд — это огромная работа…
— ФБР уже у нас на хвосте! — Страйдер резко повысил голос, заставив Роуэна вздрогнуть. — А из-за того идиота, которого ты подкупил, мы даже не знаем, как далеко зашло их расследование! Независимо от того, вышли они на нас или нет, переезд необходим. Если они свяжут исчезновения в разных штатах с теми трупами в реке...
Он замолчал, тяжело вздохнув.
— В любом случае, — после паузы продолжил Страйдер, — сейчас лучший вариант — немедленно убраться из Вестерленда.
Маккард ехал вслед за черными джипами спецназа, мчавшимися по загородной трассе. Наблюдатели у поместья заметили отъезд Страйдера слишком поздно, и теперь им приходилось спешить, чтобы застать его на месте преступления.
Но в этот момент мысли Маккарда были далеко. Жаль, что доктор Бахус занят тем делом с бандитами.
Если бы он не был так загружен, то, возможно, тоже подключился бы к расследованию дела о трупах из реки и получил бы доступ к информации от офицера Булла. И что бы он тогда сделал, узнав, что за этим стоит кучка извращенцев-педофилов?
Сообщил бы об этом Эрсталю Армалайту?
Заинтересовался бы Вестерлендский пианист таким преступником, как Страйдер?
Судя по предыдущим делам, он питал особую ненависть к насильникам…
Если бы Бюро судмедэкспертизы сейчас не был завалено этой серией бандитских дел, возможно, они смогли бы дождаться, когда Пианист снова выйдет на охоту. И на этот раз они точно поймали бы его на горячем.
Маккард постукивал пальцами по рулю, погруженный в глубокие размышления.
А что если… позволить Страйдеру выйти под залог? Или отпустить за недостатком улик? Если новости об этом дойдут до Эрсталя, возможно, Пианист не удержится от соблазна покарать такого преступника.
Осуществимо ли это? А может, сделать все как в деле Робба, когда волос на месте преступления был оставлен слишком удачно...
Нет. В этот раз можно просто уничтожить ключевые улики до прибытия криминалистов. В конце концов, спецназ наверняка устроит перестрелку с охраной в здании, и кто знает, сколько всего будет разрушено. К моменту прибытия экспертов и Харди помещение может быть уже изрешечено пулями.
И самое главное — на этот раз рядом не будет Ольги Молотовой.
А возможно, ее больше никогда не будет.
Маккард потер лоб, отгоняя навязчивые мысли. Сейчас нужно сосредоточиться на текущем моменте.
Эрсталь выпрямился.
Сквозь редкие деревья пробивался яркий свет фар, словно движущаяся по земле звезда приближалась к темному силуэту здания.
Он почувствовал, как Альбариньо тоже подался вперед, отчего сиденье тихо скрипнуло.
Сердце Эрсталя забилось быстрее.
— Они здесь, — произнес Альбариньо.
http://bllate.org/book/14913/1440011
