Эрсталь наблюдал, как машина плавно въехала за старомодную ограду здания, и свет ее фар вскоре исчез из виду. Не говоря ни слова, он взял приготовленный заранее мешок с "чертополохом" с пассажирского сиденья, открыл дверь и бесшумно скользнул наружу.
Альбариньо на мгновение заколебался, а затем последовал за ним.
Последние багровые отсветы на горизонте окончательно растворились во тьме, небо приобрело густой темно-синий оттенок, а первые появившиеся на небе звезды мерцали холодным серебристым светом. Вокруг стояла почти абсолютная тишина, только шелест листвы на ветру напоминал морской прибой, а издалека доносилось едва слышное журчание реки. Той самой, что уносила детские останки в самое сердце Вестерленда.
Эрсталь обернулся на Альбариньо. В полумраке его лицо было скрыто глубокими тенями, а на губах непривычно не играла улыбка.
Альбариньо прислонился к машине, изучающе глядя на него, и вдруг неожиданно спросил:
— Если я сейчас скажу "будь осторожен", ты снова решишь, что я лгу?
После таких вопросов Эрсталя всегда охватывало желание вздохнуть. И он на мгновение задумался, прежде чем ответить:
— Иногда кажется, что лучше мне не задумываться о подобных вещах.
Альбариньо помолчал и слегка улыбнулся. Эрсталь заметил, как тени на его лице сместились, когда уголки его губ дернулись. Альбариньо сделал шаг вперед, с привычной легкостью нарушив «социальную дистанцию».
На мгновение Эрсталю показалось, что мужчина собирается поцеловать его. Но вместо этого Альбариньо лишь тихо произнес:
— Будь осторожен.
Из дальнего конца коридора к Страйдеру и Роуэну направился бородатый мужчина. Страйдер не сразу узнал его, поскольку все дела в этом бывшем церковном приюте вел Роуэн, сам же он здесь не появлялся. Но Роуэн упоминал, что этот человек отвечал за охрану детей, и он ценит его за осторожность и смелость.
Поэтому Страйдер остался в стороне, решив не вмешиваться без необходимости. Он приехал лишь из-за гнетущего предчувствия, ведь перевозка детей была рискованным предприятием. И если в плане Роуэна не будет изъянов, его участие не потребуется.
Мысли его были заняты другим: ноутбук в его офисе в поместье после последнего "мероприятия" таинственным образом сбросился до заводских настроек, уничтожив все компрометирующие материалы. И в тот же день погиб один из его людей.
Значит ли это, что кто-то посторонний проник в поместье и забрал сохраненные фотографии и видео? С какой целью? Прошло уже достаточно времени, но ничего подозрительного не произошло, ни полицейских рейдов, ни попыток шантажа. Однако тревога не отпускала Страйдера. Потеря рычагов влияния на влиятельных клиентов стала последней каплей, заставившей его готовиться к бегству из Вестерленда после появления ФБР.
Бородач кивнул им обоим и напрямую обратился к Роуэну:
— Все готово. Фургон замаскирован под курьерскую службу, поместятся все четырнадцать детей.
Четырнадцать — таково было текущее количество "активов" клуба. В лучшие времена их было восемнадцать, но не все смогли адаптироваться к новым условиям, о чем красноречиво свидетельствовали находки в реке.
Роуэн нахмурился:
— Все следы уничтожены?
— Мы сожгли все, что горело. Ни клочка бумаги с записями не осталось. Можем выехать уже сегодня, если прикажете, — бородач выпрямился, излучая уверенность.
Роуэн задумался, но все же покачал головой:
— Слишком рано, лучше придерживаться плана. Выезд в три утра, к рассвету будем на месте...
Он резко замолчал, когда из соседнего коридора выскочил человек в черной вязаной шапке, едва не врезавшись в бородача.
— Босс, проблемы! — охранник задыхался от волнения. — Наружные камеры засекли несколько машин, приближающихся с разных направлений!
Эрсталь застыл среди деревьев, ветви которых переплетались над его головой, словно гигантские костяные пальцы. Дорога вокруг здания была окружена густым лесом, как и большинство трасс на окраинах Вестерленда. Эта естественная завеса надежно скрывала его фигуру. Он стоял на ковре из еще не сгнивших листьев, поглядывая на часы, а у его ног лежал мешок с «чертополохом».
Он вовремя добрался до намеченного места. Поворот дороги и плотная растительность полностью скрывали его от здания, и даже если бы кто-то смотрел в окно, заметить его было невозможно.
В глубине леса послышался шорох, возможно, это была лиса или кролик. Леса вокруг Вестерленда кишели живностью, несомненно это был рай для охотников.
Эрсталь наклонился за мешком и уже собирался выйти выйти на дорогу, но внезапно ослепительный луч фар осветил асфальт, а издалека донесся звук двигателей. Эрсталь нахмурился и сделал шаг назад, полностью растворяясь в тени деревьев.
Затем он увидел, как четыре машины с тонированными стеклами промчались мимо, за ними следовал черный внедорожник с опущенным стеклом. Водитель одной рукой держал руль, а локоть другой положил на оконную раму дверцы.
За эти секунды Эрсталь хорошо разглядел его лицо: высокий темноволосый мужчина, глава отдела поведенческого анализа ФБР, бывший начальник Ольги — Лукас Маккард.
Страйдер застыл на месте и резко вскинул голову:
— Что?!
Роуэн выглядел не менее потрясенным. Он пристально смотрел на охранника, задавая более важный вопрос:
— Это полиция?
— Не уверен, они еще далеко, — голос мужчины дрожал от волнения, — но, думаю, они направляются именно сюда.
Эта дорога не вела к оживленным трассам, да и в это время суток в кемпинг на берегу реки обычно не приезжали туристы. Появление машин выглядело крайне подозрительно. Страйдер быстро принял решение:
— Проверять некогда. Уходим сейчас же.
Бородач растерянно моргнул:
— Босс?
— Он прав, — резко сказал Роуэн. — Собери людей, начинайте вывозить детей. Остальные пойдут с нами через запасной выход. Если это полиция, они не должны найти детей, нужно успеть увезти их!
Затем он повернулся к Страйдеру и, понизив голос, сказал:
— Мистер Страйдер, нам тоже пора.
На несколько секунд в голове Эрсталя воцарилась пустота.
С того момента, как он оказался в этом лесу, его сердце бешено колотилось, но не от нервозности, а от эйфорического возбуждения, вызванного адреналином, которое оставляет после себя лишь безграничную усталость, когда безумие отступает. Как охотник, назовем это так, Эрсталь знал, что это не лучшее его состояние, и что гормоны, вырабатываемые в теле при эмоциональных колебаниях, могли стать причиной его промахов.
...Но сейчас все было иначе. Это был Каба Страйдер. И хотя он прежде никогда не питал особых надежд, что такое однажды произойдет, Эрсталь осознал, что ждал этого момента последние тридцать лет.
Поэтому, когда он увидел лицо Лукаса Маккарда, его сердце болезненно сжалось.
Все пошло наперекосяк. Он уже видел, как ситуация выходит из-под контроля, и все рушится в невидимую бездну. Человек за рулем вот-вот отнимет у него нечто жизненно важное. Он стоял неподвижно, слыша, как кровь стучит в ушах, а мешок выскальзывает из его пальцев, бесшумно падая на разлагающуюся листву.
И в этот момент голос, так странно напоминающий Альбариньо, прозвучал в его голове: "Необдуманные шаги приведут к необратимым последствиям".
Эрсталь медленно сглотнул, резко развернулся и направился обратно к зданию бывшего приюта.
Мидален был заперт в большой комнате вместе с другими детьми. Их руки были связаны перед собой уже несколько часов, и его пальцы уже онемели до потери чувствительности.
Это был первый раз за все время плена, когда он увидел других детей. Раньше охранники всегда разделяли их, надевая повязки на глаза перед транспортировкой в "большой дом".
В комнате было тринадцать детей: некоторые постарше, почти его возраста, другим же было не больше шести-семи лет. Кто-то тихо плакал в углу, остальные с ужасом озирались по сторонам или сидели, безучастно уставившись в пустые стены.
Что, черт возьми, происходит? Охранники никогда раньше не позволяли им видеть друг друга. Значит, случилось что-то необычное? Мидален оглядывался по сторонам, его сердце бешено колотилось. Но нож, тот самый, что дал ему репортер с холодным выражением лица, но добрым сердцем, все еще был спрятан под рубашкой, прижимаясь к ребрам. Тепло нагретого телом металла дарило ему зыбкое чувство безопасности.
Тот репортер обещал написать статью и прислать помощь. Мидален рассказал ему о маршруте, который смог запомнить, может, полиция использовала эту информацию?
Он размышлял, стоит ли попытаться перерезать веревки, как дверь резко распахнулась. На пороге стоял высокий охранник, несколько детей вздрогнули, издав всхлипы.
— А ну прекратили ныть, мать вашу! — рявкнул мужчина. — Пошли со мной, живо!
Маккард выскочил из машины. Поверх рубашки на нем был бронежилет с надписью "FBI", на поясе — пистолет. Хотя, в отличие от телесериалов, отдел поведенческого анализа обычно не участвовал в штурмах, все же лучше было перестраховаться.
Из соседней машины вышел Джон Гарсия. За все время работы в ФБР он не участвовал в операциях такого масштаба, от волнения его буквально трясло с головы до ног. Группы спецназа тоже уже заняли позиции: одна оставалась в резерве и ожидала приказов, две другие двигались к главному входу, а остальные обходили здание с других сторон, исчезая в еще не поросших травой зарослях.
— Теперь мы… будем просто ждать? — в горле у Гарсии пересохло.
Маккард хмуро наблюдал за зданием:
— Ждем, пока спецназ не возьмет ситуацию под контроль. Надеюсь, внутри удастся найти какие-нибудь весомые улики. С тем, что у нас сейчас есть, мы даже ордер на арест от судьи получили с трудом. И если детей или их следов там не окажется, у нас будут большие проблемы.
Хотя, судя по информации от таинственного информатора Булла, Маккард действительно считал, что Страйдер являлся организатором этой серии убийств. Но он уже давно перестал быть наивным и не был столь беспечным как Ольга Молотова. Он понимал, что человека, повязанного с влиятельными кругами, будет сложно привлечь к ответственности. Даже попав под суд, тот может выйти сухим из воды.
Вместо того, чтобы позволить Страйдеру бессмысленно провести два-три года в тюрьме, лучше устроить все так, чтобы его выпустили под залог... Жаль, что Армалайт, похоже, не в курсе этого дела, в конце концов, даже доктор Бахус в последние дни редко появлялся в управлении.
Если бы удалось донести информацию до Эрсталя Армалайта, последовал бы тот его ожиданиям? Убийство Страйдера Пианистом с последующим арестом последнего было бы идеальным исходом. Однако...
Гарсия с напряженным выражением лица смотрел на здание, а мысли Маккарда витали далеко. Этот наивный юноша еще не понимал изъянов в системе "расследований", "доказательств" и "закона". Если полагаться только на улики, некоторые люди всегда найдут способ уйти от ответственности, например, такие как Симпсон, как Страйдер, как Эрсталь Армалайт.
Он не имел права выносить приговор, но и не желал становиться чинившим самосуд линчевателем вроде Пианиста. Оставался последний вариант. Пусть Страйдер погибнет от рук маньяка, а это даст только больше улик против Армалайта, который не имел за собой значительной политической силы.
Разумеется, к этому плану можно было приступить только после успешного завершения операции спецназом.
Если бы Ольга Молотова смогла однажды открыть глаза, она бы сказала, как и всегда: "Маккард, ты не непогрешим. Однажды ты ошибешься."
Маккард понимал ее мысль. Люди с его подходом, фабрикующие дела против тех, чьи преступления не доказаны, однажды могут отправить в тюрьму невиновного.
Но он был не такой... Он не мог ошибиться.
Лукас Маккард застыл, глядя на погруженное во тьму здание — этот монстр во мраке, этот водоворот греха.
По крайней мере, пока он не ошибался.
Сидя в своей потрепанной машине, Хантер заметил несколько автомобилей, подъезжающих к стенам приюта с разных сторон, прежде чем они дружно припарковались, спрятавшись в укромных уголках поблизости.
Его брови медленно сошлись на переносице, собрав на лбу глубокие морщины: полиция? Неужели Маккард наконец-то сообразил? После дела "Живодера" Хантер не питал особой симпатии к агенту ФБР. Или это люди Страйдера собираются провернуть какую-то крупную операцию?
В бинокль были видны лишь черные джипы без опознавательных знаков, скрытые высокими зарослями. С его позиции невозможно было разглядеть, кто выходил из машин.
Хантер напряженно хмурился, проворачивая в голове варианты, и, наконец, ругнувшись сквозь зубы, открыл дверь и, прихрамывая, выбрался наружу.
На таком расстоянии было ничего не разобрать. Если это полиция — хорошо. А если люди Страйдера? Зачем ему столько людей здесь? Хантер знал, что в здании кроме детей ничего ценного нет. Неужели они собираются убить их, чтобы замести следы?
Он схватил двустволку с пассажирского сиденья и, сдерживая стоны боли, направился к зданию.
Эрсталь вернулся к бывшему приюту тем же путем, оставаясь в тени деревьев вдоль дороги. Отсюда был видно, что у главного входа был припаркован джип спецназа, а рядом стояла группа вооруженных до зубов бойцов в шлемах. Неподалеку стоял Маккард и еще один молодой человек в бронежилетах с надписью "FBI".
Тем временем по дороге пронесся еще один седан и, резко затормозив, остановился у ворот. Из него выскочили детектив Харди и какой-то высокий полицейский, спешно направившись к Маккарду.
Полиция опередила их. Эрсталь не понимал, как они вышли на след, но факт оставался фактом.
Он пристально вглядывался в темное здание с редкими огоньками, напоминавшими ему маячки, трепещущие в кровавом потоке. В ушах стоял непрерывный гул, а на губах ощущался фантомный привкус крови.
— Где священник?! — кричал четырнадцатилетний подросток, и медная проволока больно впилась в его пальцы, когда он дернул ее. Алтарник корчился под ним, его губы посинели, тело билось в судорогах, а пальцы бесшумно царапали землю. — Где он???
— Он... уехал. Уехал вчера... — хрипел мужчина, выдавливая из себя обрывистые слова. — Ты... упустил свой шанс.
Эрсталь смотрел на безмолвное здание вдалеке, сделал медленный вдох и шагнул вперед.
В следующее мгновение его запястье с силой схватила чья-то рука.
Спокойно обернувшись, он увидел позади себя Альбариньо: очевидно, тот бросился на его поиски, едва увидев машины спецназа. На его лице не было привычной улыбки, а глаза горели, как у волка.
— Ты не пошел в здание через канализацию, как мы планировали, — констатировал Эрсталь.
Альбариньо даже не удостоил его ответом и тут же спросил:
— И куда ты теперь собрался?
Страйдер, Роуэн и трое охранников поспешно пробирались по извилистым коридорам, спустились в потайной тоннель и выбрались через скрытую дверь во внешней стене.
Роуэн давно подготовил этот путь на крайний случай, тоннель был построен именно для этой цели. Но он никак не предполагал, что им придется бежать вместе со Страйдером, который избегал посещать приют. В этот раз он был вынужден приехать из-за действий ФБР, и его визит, как ни странно, совпал с рейдом полиции.
Страйдер сыпал проклятиями, спотыкаясь и продираясь сквозь заросли кустарника вслед за одним из охранников. Впереди их ждала машина с деньгами и старательно подделанными документами — всем, что нужно для новой жизни в другом месте...
Бах!
Выстрел грохнул в темноте, заставив Страйдера инстинктивно пригнуться.
Он поднял голову и увидел семь-восемь бойцов спецназа в бронежилетах и шлемах, с автоматами наготове. Яркие фонари мгновенно ослепили его. Очевидно, группа прикрытия заметила их, как только они вышли из потайного хода!
— Ни с места! На колени! Руки за голову!
В голове Страйдера воцарилась пустота. «Все кончено», — подумал он.
Его колени подкосились, коснувшись жесткой пожухлой травы.
Эрсталь взглянул на Альбариньо: его лицо было холодным и жестким, словно искусно выполненная маска мертвеца. Альбариньо заметил, что уголки его глаз немного покраснели, и это было плохим признаком.
— Я хочу посмотреть... — глухо начал Эрсталь.
— Посмотреть на что? — резко перебил Альбариньо. — Там ничего нет. Полиция уже здесь, их всех арестуют.
Как будто в подтверждение его слов, со стороны здания донесся отдаленный звук, похожий на выстрел.
Эрсталь смотрел на Альбариньо, пропустив два удара сердца.
«Ты упустил свой шанс».
Он медленно произнес:
— Это был мой последний шанс.
Казалось, Альбариньо испустил тихий вздох и сказал:
— У нас еще будет возможность. Мы можем подождать...
Какое-то из этих слов — возможно, "подождать", да, позже Альбариньо понял, что это было именно слово «подождать» — оказалось искрой для пороховой бочки гнева Эрсталя. Он мгновенно преобразился: выпрямился, мышцы спины и плеч напряглись, точно так же, как когда он впервые узнал о Воскресном садовнике и ощущал с его стороны постоянную угрозу.
— Альбариньо Бахус! — прошипел он. — Не думаю, что ты когда-нибудь поймешь….
Очевидно, он старался говорить тише, поскольку невдалеке находились сотрудники ФБР и полиции, но Альбариньо все же чувствовал бьющие через край волны ярости и отчаяния. И это было слишком громко для такой ночи.
Инстинктивно он шагнул вперед, зажав Эрсталю рот ладонью и оттаскивая его глубже в лес. Он бросил взгляд в сторону здания, убедившись, что, к счастью, полиция не заметила постороннего шума.
В тот же момент Эрсталь яростно вырвался из его хватки и, словно загнанный зверь, впился зубами в его предплечье.
Мидалена и других детей вывели на задний двор. К этому времени ворота уже были открыты, а за ними виднелся припаркованный фургон с логотипом курьерской службы.
Охранник принялся грубо заталкивать детей в кузов, напоминая злобную овчарку с капающей из пасти слюной. Всхлипывания детей становились то громче, то тише в глубине кузова. Он уже собирался захлопнуть дверь, даже не взглянув на них.
Мидален, прикрываясь за спинами других детей, судорожно пытался перерезать веревки спрятанным ножом-бабочкой. Получалось не слишком хорошо, веревка была слишком грубой и толстой.
Он знал, что это его единственный шанс на спасение… Скоро их перевезут на другое место, и маршрут, который записал мистер Репортер, станет бесполезен. Почему они вдруг решили сменить место? Неужели их спугнули какие-то действия мистера Репортера?
Он напряженно наблюдал, как охранник вот-вот захлопнет дверь фургона…
Как вдруг мужчина странно замер.
Что-то тяжелое ударило его по затылку. В голове у него помутилось, и он бесшумно рухнул на землю.
Позади него стоял запыхавшийся Орион Хантер, крепко сжимая в руках ружье.
Поняв, что успел, старик незаметно испустил вздох облегчения.
На самом деле, Хантеру отчаянно хотелось выстрелить в охранника из ружья, но он понимал, что даже одна пуля может убить человека. А как охотнику за головами, ему лучше было не ввязываться в подобные судебные процессы.
Прихрамывая, он подошел к фургону и распахнул дверь. Дети сгрудились внутри, словно испуганные зверьки.
— С вами все в порядке? — спросил он, подсознательно смягчив тон.
Самый смелый из них, мальчик с ангельскими белокурыми кудрями, уже было открыл рот, но вдруг вскрикнул:
— Сзади!
Не успел он даже обернуться, как жгучая боль пронзила его левую руку. Пуля повредила кожу и мышцы, пройдя насквозь. Но ощущение было такое, будто ему вогнали в плоть раскаленный прут. Трость выпала из рук, и он рухнул на колени, скорчившись от мучительной боли.
Подняв голову, он увидел бородатого мужчину, направившего на него пистолет.
Твою мать! Рука не слушалась из-за сильной боли, в глазах плясали черные точки, а одной рукой из ружья было не выстрелить. Дрожащей ладонью он потянулся к пистолету у пояса, но было уже поздно: холодный ствол уперся ему в лоб.
В следующую секунду золотоволосый мальчик неожиданно выпрыгнул из фургона и бросился на бородача. Хантер успел лишь разглядеть, как мелькнула рука паренька, и мужчина взвыл от боли, отшвырнув мальчишку на землю с громким болезненным стуком.
Теплая, липкая жидкость с запахом крови брызнула на тыльную сторону ладони Хантера. Он удивленно прищурился и увидел, как бородач отчаянно хватается руками за шею, но кровь все равно продолжала хлестать из нее в такт биения сердца, забрызгивая все вокруг.
Из его шеи торчал отливающий металлическим блеском нож-бабочка.
Мужчина забился в конвульсиях, а мальчик, которого он с силой отшвырнул в сторону, с трудом поднялся на ноги. В его красивых светлых волосах запуталась сухая трава. Его лицо было забрызгано кровью, а голубые глаза смотрели прямо на Ориона Хантера.
Обернувшись, он мельком взглянул на лежавшего в луже крови мужчину, а затем снова повернулся к Хантеру. Он нахмурился и обеспокоенно спросил:
— Он... мертв?
— Похоже на то, — процедил Хантер, сжимая окровавленную руку.
Мальчик продолжал смотреть на его.
— А ты кто?
— Сынок, я охотник за головами, — скривился Хантер. — И, если ты не хочешь, чтобы я вскоре отправился вслед за ним, помоги перевязать рану.
Альбариньо тихо зарычал от боли, но в тот же момент сделал Эрсталю подсечку, швырнув его в ковер опавших листьев.
Сейчас он не сомневался, что стоит ему ослабить хватку, и Эрсталь рванет к приюту. Отчаяние толкает людей на безумные поступки. Альбариньо понимал, о чем он думал: Страйдеру это дело легко сойдет с рук, он либо отсидит пару лет, либо выйдет под залог за крупную сумму. Но едва получив свободу, с его деньгами и связями, он тут же испарится, и найти его снова будет очень трудно.
Поэтому он мог лишь сильнее прижимать к себе Эрсталя. Кровь медленно сочилась из укуса на его руке, пропитывая рубашку. Эрсталь уперся ладонью в его плечо и резко ударил его коленом в живот.
Альбариньо вскрикнул от боли и едва не свернулся калачиком, но едва успел схватить руку мужчины и прижать к земле у него над головой. Стиснув зубы, он прорычал:
— Эрсталь!
Его голос был подобен удару хлыста, вырывающего душу из тела. Что-то хрупкое и твердое словно переломилось внутри Эрсталя с оглушительным треском. Он перестал сопротивляться, но его пальцы все еще впивались в плечи Альбариньо.
— Все в порядке, — прошептал Альбариньо, — мы найдем другой способ.
Он знал, что это ложь. И Эрсталь тоже знал. Страйдер так долго руководил этим поместьем и наверняка подготовил себе надежные пути к отступлению.
В этот момент Альбариньо увидел, как вдалеке группа бойцов вывела из-за внутренней стены здания закованного в наручники Страйдера и его подчиненных. Харди и другие поспешили к ним.
Эрсталь тихо рассмеялся, его голос звучал непривычно хрипло.
— Бесполезно, — медленно сказал он, чувствуя накатившую на него усталость. — Я только что упустил свой последний шанс.
Примечание автора:
Мидален настолько красив, что напоминает Бьорна Андерсона из «Смерти в Венеции».
http://bllate.org/book/14913/1440014
