***
— Блядь, всё тело затекло — самое то.
Те, кто обычно поедали лапшу быстрого приготовления и слонялись по району, вымогая деньги, пришли в возбуждение. Даже отправляясь пополнить численность, они, несмотря на то, что в драке были не так уж и хороши, сильно разгорячились и размялись. Джухён, надевавший красные вязаные перчатки, вдруг вспомнил Тэмо. Кожаные перчатки казались мягкими, а вязаные были жёсткими и грубыми.
— Ты пиздишь. Тебя вырубят с нескольких ударов.
— Эй. Я что, У Джухён?! — крикнул Джэсон и потянул к себе неподвижно стоявшего Джухёна.
Джухён, погружённый в свои мысли, украдкой перевёл взгляд.
— Джухён, продержись на этот раз хотя бы пять минут? А?
— Продержусь на секунду дольше, чем ты.
— Херню несёшь, — Джэсон хихикнул и ткнул Джухёна локтем.
Джухён пошатнулся и до конца надел вязаные перчатки. Когда время от времени вспыхивали разборки из-за «кормушки*», его обычно звали просто для количества. Драться приходилось не с уличной шпаной, а с бандитами, которые уже успели отсидеть — и потому было чертовски тяжело.
П.п.: 밥그릇 [bap-geureut] — разговорное выражение, буквально «миска с рисом»; в криминальном и бытовом контексте означает источник дохода, «кормушку», сферу влияния или территорию, за которую ведётся борьба.
— ……
Даже если дать сдачи, между бандитами это не будет иметь никакого значения. Поэтому он успокаивал себя мыслью, что сегодня просто день, когда ему набьют морду.
— Отправляемся!
— Да!
Они толпой повалили к микроавтобусу, припаркованному перед их базой. Мест не хватило, пришлось сидеть, развалившись на полу или на коленях друг у друга. Джухён тоже втиснулся и сел в углу. Каждый раз, когда машина тряслась, его придавливало сидящим рядом здоровяком, и это было тяжко, но он берёг силы и не тратил их даже на ругань.
Как только они подъехали к месту назначения, дверь микроавтобуса с глухим стуком распахнулась.
— Эй, придурки, быстрее бегите! Эти ублюдки уже нанесли первый удар!
— Блядь, подлые твари!
Ругаясь на противников, чьих лиц и имён они даже не знали, они толпой вывалились из микроавтобуса. Увлечённый общим потоком, Джухён тоже крепко сжал трубу, которую кто-то сунул ему в руку. Направляясь туда, где уже вовсю шла драка, он чувствовал странное волнение, от которого сердце колотилось.
Он не знал, сколько времени прошло. Его основательно избили, трубу отобрали, и он лежал на земле, словно мёртвый. Потом кто-то снова схватил его за волосы, поднял и начал пинать. Он съёживался, принимая удары, затем, стиснув зубы, бросился вперёд, обхватил ноги противника и они покатились по земле. Он забрался на потерявшего равновесие мужчину, начал наносить удары, но тут откуда-то прилетел кулак, ударивший Джухёна.
Он уже не понимал, кто перед ним, свой или чужой, но Джухён отчаянно бил, а потом снова съёживался. В этот раз он не притворялся, а действительно потерял сознание. Когда он открыл глаза, ситуация, казалось, немного устаканилась — он увидел, как его приятели, шатаясь, поднимаются. Были ли они невеждами, бессовестными и наглыми, но они были друзьями, и беспокойство взяло верх.
— Вы в порядке?
— Пиздец как не в порядке. Сегодня было как-то, блядь, жестко? Ауч.
— Точно, блядь. Они что, только отборных собрали? Сук, кажется, кость сломана.
Джухён, наблюдавший за разговаривающими и потирающими ушибы друзьями, тоже отдышался и поднялся. Если считать полученные удары, то сегодня он получил гораздо больше, но, странным образом, это казалось более терпимым, чем кулаки Тэмо.
Появившийся с безупречным видом здоровяк громко и хрипло заговорил — это был сегодняшний спонсор, который держался в стороне на протяжении всей драки:
— Молодцы, крутые ребята. Сегодня хорошо потрудились, возьмите это, сходите в сауну, а потом налейте маслица в пузо.
Переданная им пачка банкнот была толстой, но в итоге на каждого пришлось немного. 30 000 вон. За то, что его как следует избили, он получил всего 30 000 вон. Грязные, потрёпанные купюры в его руке казались особенно тонкими.
— После такой бойни…
Плата за работу «массовкой» каждый раз была разной. Если хорошо заплатят, можно было получить и по 100 000 вон, но сегодня была особенно малая сумма. Он опустил опухшие, плохо открывающиеся веки. Всё тело горело, будто в нём скопился жар. Человеческая натура и правда коварна: раньше и этого было бы более чем достаточно, а теперь это ощущалось болезненно обидным.
Наверное, потому что вспомнил сумки с деньгами, бережно хранимые в шкафу. Как он вообще собирал 20 миллионов вон, копейка за копейкой, таким образом? Сумма, которая появлялась, стоило всего дважды пойти за таким человеком, как Ли Тэмо. Сколько же ему пришлось крутиться и корячиться, чтобы заработать её.
— Купим мазь, намажем, и всё пройдёт.
На бормотание Джухёна Джэсон бодро ответил:
— Эй, ты мужик с членом, какую ещё мазь намазывать! Пропаришься в сауне и всё заживёт!
Хотя он так говорил, но, судя по тому, как он яростно чесал затылок, он тоже чувствовал сожаление от полученной оплаты.
Купюры в его руке были просто купюрами. Они принесут кому-то разочарование, кому-то отчаяние, а кому-то — новую надежду.
— ……
Когда Джухён сжал кулак, старые банкноты беспомощно смялись.
— Эй, Джэсон. Как думаешь, каковы шансы у нас перевернуть свою жизнь?
— Что за херню ты несёшь, блядь? Это как выиграть в лотерею. А кроме этого — как ещё нам жизнь переворачивать? — кисло отвечая, Джэсон поморщился, трогая распухшую щёку.
Джухён тоже нахмурился.
Единственной опорой Джухёна, жившего без родителей, братьев и всякой поддержки, был Дону. Сразу после исчезновения Дону ему было мучительно думать, что его бросил даже старший брат. Он общался с плохими ребятами, жил как придётся и каждый день проводил с мыслью, что умрёт на улице.
В день, когда он, пьяный, вернулся в тесный и старый район трущоб на холме; в день, когда старая дверь, служившая и входной, и дверью в комнату, снова скрипнула; в день, когда он вошёл в комнату, хранившую в себе и холод, и жару, — ему вдруг пришла мысль, что, возможно, и Дону надоела эта жизнь.
Может, дело было не в вечно скрипящей двери или надоевшем неродном младшем брате, а просто в усталости от тяжёлой жизни. Ведь всё можно было бы легко решить, будь деньги. Крепкий дом, в котором можно было бы прожить всю жизнь в тепле, хорошая машина, младший брат, о котором не нужно волноваться из-за денег — разве не захотелось бы тогда вернуться?
С того дня деньги стали для бесцельно жившего Джухёна новой целью в жизни. Ради дня, когда он снова встретит Дону, он экономил, копил, работал с собачьим упорством. Его высмеивали, называя парнем, помешанным на деньгах, но он держался. Он, в отличие от сверстников, даже не смотрел на дорогую одежду или обувь, а из еды выбирал только самое дешёвое. Медленно, но по крупицам он копил деньги, и ему даже казалось, что он довольно счастлив.
Поэтому жизнь, где он работает живым щитом и получает жалкие 30 000 вон, не окупается. Силы прилили к кулакам, и старые банкноты беспомощно смялись.
— …Но, блядь, мне нужно перевернуть жизнь.
У него нет образования, нет никаких особых умений, так что, наверное, ему придётся так прожить всю жизнь. Жить, получая побои, и не знать, когда откинешься. Но что, если попробовать заговорить с тем человеком, Ли Тэмо? Заработать много денег за короткий срок и свалить — разве не в этом дело? Опасность-то одинаковая.
«Потом ты мне спасибо скажешь».
Возможно, как он и сказал, это не несчастье, а шанс.
Пока он продолжал эти размышления, одна щека начала гореть, потому что Джэсон уставился на него непонятным пристальным взглядом. Некоторое время тот прищуривался и вглядывался, а затем, словно что-то поняв, откинул голову и коротко вздохнул.
— Ты, что ли, собрался всё это спустить на лотерею? Не зря говорят: тратить деньги умеет только тот, кто их уже тратил. Не швыряй их куда попало, лучше готовься — пойдём суп есть, усёк? — Джэсон обхватил подбородок и проговорил это громко. Похоже, его решимость была заметна даже другу, который долгое время наблюдал за ним со стороны.
— Суп с рисом ешь сам.
— И не вздумай снова забивать желудок лапшой из стаканчика, сволочь.
Похлопывания по спине были довольно чувствительными. В обычное время он успокаивался, чувствуя естественную заботу. Притворяясь побеждённым, он шёл за друзьями, получая и еду, и грубоватую заботу. Так он заполнял пустоту в душе, но сегодня было не так.
Вокруг вроде бы всё утихло, и на этот раз даже полиция не появилась, так что не пришлось тратить время на всякие допросы. Он уже собирался, волоча больную ногу, пойти в сторону микроавтобуса, на котором приехал.
— Ох, бля.
Джэсон, который до этого шумно болтал, закинув руку Джухёну на плечо, поспешно отдёрнул её и отпрянул в сторону. Затем он торопливо зашарил по карманам. Проверив телефон с треснувшим экраном, он кашлянул, прочищая горло. Столь демонстративные приготовления означали только одно: звонил старший, главный по району. Остальные тоже быстро смекнули и благоразумно замолчали.
— Да, да. Понял, хённим, — он, взяв телефон двумя руками и собравшись, продолжал разговор: — Да? Та вещь, что была в доме, говорите?
Голос парня, отвечавшего как автомат, стал громче. Похоже, что-то случилось — он даже глаза широко раскрыл и начал суетиться. Так как он был прямо рядом, даже сквозь телефон был слышен голос, полный раздражения.
— А? В округе? Ну-у. Пока что…
Джэсон, вращая глазами, медленно наклонил голову — и тут же его взгляд встретился со взглядом Джухёна. На мгновение Джухёну показалось, что в карих глазах Джэсона вспыхнул восклицательный знак.
— …Вроде бы нет.
— ……
Что это? Что значит этот взгляд? Неужели кто-то прознал, что я связался с Ли Тэмо?
Из-за этих мыслей внутри всё напряглось. Сглотнув сухую слюну, он прислушался к голосу Джэсона.
— Да-да, понял. Да.
К тому времени как они подошли к микроавтобусу, разговор Джэсона закончился. Тот быстро протянул руку к двери — не чтобы открыть её, а чтобы прикрыть ладонью, не давая никому прикоснуться.
Так они неожиданно столпились у двери. Смешавшийся с толпой Джухён снова встретился взглядом с Джэсоном. Это был момент, когда напряжённость, которую каждый из них испытывал, сталкивалась в воздухе.
— Что? Кто это?
—Пильсон-хён говорит, что на базе пропал золотой телец.
— Золотой телец?
Вокруг началась суматоха. Что это ещё такое? Какой телец? Основным был вопрос о самом существовании этого предмета, а те немногие, кто знал о «золотом тельце», задали другие вопросы:
— Он был на базе?
— Похоже, что да… —протянул Джэсон, замолчал и снова медленно повернул голову.
Его взгляд снова переплелся с взглядом Джухёна. На этот раз это уже не случайность, а намеренность. Этот взгляд — явное подозрение. Даже опухшими глазами Джухён видел, что лицо Джэсона полно недоверия и сомнений.
Джухён не отвёл глаз. Потому что, если сейчас съёжиться или уклониться, он станет виноватым. Даже если ничего не крал. После короткого молчания Джэсон фальшиво кашлянул. Его взгляд тоже неловко отступил.
— Ну, узнайте, не было ли там чужих. Они же туда-сюда шляются постоянно. Наши ребята вряд ли, да?
Когда он произносил последние слова, чувствовалось, как на него косятся со всех сторон. Это было настолько откровенно, что щёки горели. Когда нужно, они подталкивают его что-нибудь стащить и поднимают шум, но как только что-то пропадает, первым под подозрение попадает Джухён. Он привык к такому обращению, но всё равно не мог не чувствовать обиды и несправедливости.
— Нет, конечно.
Среди всеобщего молчания только тихий голос Джухёна разлетелся в стороны. Джухён сморщил распухшее лицо и схватился за горящий подбородок.
— …Вот именно.
Дверь микроавтобуса со скрипом открылась, и в проём медленно влезли здоровяки. В тот момент, когда Джухён уже собрался двинуться туда, Джэсон схватил его за плечо. Затем, прижавшись вплотную, тихо прошептал:
— Ты же заходил на базу на прошлой неделе?
— Да. Но тогда там никого не было…
http://bllate.org/book/14912/1698382
