Глава 29
Согласно предварительной договорённости, Лао Цзя вошёл в допросную и закрыл за собой дверь, приглушив мир снаружи тяжёлой звуконепроницаемой створкой.
Лу Сыюй всё это время не сводил глаз с Линь Ваньвань, ловя малейшие тени эмоций на её лице. Когда Лао Цзя сел, он чуть приглушил свет в комнате и спокойно начал:
— Продолжим.
Линь Ваньвань перевела на него взгляд. Она уже несколько раз видела этого молодого человека в больнице, а чуть раньше он даже принёс ей воды. Почти всегда он молчал, говорил разве что пару слов. И вот теперь, сидя напротив неё рядом с Лао Цзя, именно он, совсем молодой полицейский, неожиданно оказался главным в этой беседе.
Начало Лу Сыюя было вполне обычным:
— Давайте поговорим о ваших соседках по комнате. Что вы о них можете сказать? Какие они люди?
Этот вопрос Линь Ваньвань слышала уже не раз. Она слегка повернула голову и ответила:
— Дун Фан богатая и щедрая, Ма Айцзин — красавица, а Го Хуа всегда прилежно учится. Между Дун Фан, Ма Айцзин и Го Хуа иногда возникали ссоры, но ко мне они все относились хорошо.
Лу Сыюй внимательно посмотрел на неё:
— Но мне кажется, что ни одна из них не такая умная, как вы.
Линь Ваньвань встретилась с ним взглядом. Губы у неё дрогнули, будто она собиралась что-то сказать, но промолчала.
Лу Сыюй продолжил:
— У Го Хуа хорошие оценки, но её способности ограничиваются только учёбой. В жизни она не слишком гибкая и не умеет ладить с людьми. Дун Фан — легкомысленна и небрежна, а Ма Айцзин чересчур мелочна, вряд ли из неё выйдет что-то путное. Только вы в той комнате и умом, и эмоциональным чутьём превосходите остальных.
Он говорил спокойно, аккуратно перекладывая бумаги перед собой. Затем неторопливо убрал фотографии погибших в папку.
После этих нескольких фраз на лице Линь Ваньвань, до этого совершенно бесстрастном, наконец промелькнула перемена. Брови чуть приподнялись, и она посмотрела на Лу Сыюя. Во взгляде девушки читалось слабое, но явное удовлетворение.
Затем, в отличие от остальных, кто бесконечно повторял одни и те же вопросы, Лу Сыюй сменил тактику. Его тон стал мягче, словно он просто беседовал с приятельницей. Он подал ей вопрос в виде теста с вариантами:
— Как вы думаете, что важнее — успехи в учёбе или дружба?
Линь Ваньвань немного опешила, но всё же ответила:
— Учёба… хотя друзья тоже важны.
Лу Сыюй чуть кивнул и, не меняя тона, задал следующий вопрос:
— А ваши соседки по комнате знают о вашем* отравлении кошек?
(* «Вы» во множественном числе.)
Он нарочно подменил акцент: с «Го Хуа отравила кошек» — на «ваше отравление кошек». Линь Ваньвань, похоже, всё ещё пребывала под действием его прежней лести и не уловила подвоха. Она кивнула:
— Да, знают. Потом я им рассказала. Сказали, что я правильно поступила. Только не были уверены, остались ли у Го Хуа ещё какие-то препараты.
Лу Сыюй продолжил:
— Если говорить о деле с отравлением в целом, помимо источника яда, есть ли что-то ещё, что, по-вашему мнению, не имеет к вам отношения?
— Это не имеет ко мне никакого отношения, — коротко ответила Линь Ваньвань. Затем она вновь пересказала всю историю. Чуть быстрее, чем раньше, но голос её оставался ровным, без малейшей дрожи. Та же уверенность звучала и в её сегодняшних ответах.
В комнате для наблюдения детективы переглянулись. Если она лжёт, то пробуждение Го Хуа может оказаться для неё серьёзным ударом. Однако сейчас на лице Линь Ваньвань не было видно ни малейшей трещины, по крайней мере, ни одной, которую они могли бы заметить. Особенно показательно: стоило упомянуть Го Хуа, и выражение её лица оставалось совершенно естественным.
Неужели у Линь Ваньвань и правда не было никакого отношения к этому отравлению?
Лу Сыюй не стал сразу продолжать допрос. Что-то подсказывало ему, что эта девушка водит их всех за нос. В её глазах одногруппницы были ей не ровня. Так почему же она не боится, что Го Хуа очнётся и всё расскажет?
Размышляя об этом, он выпрямился, достал из кармана конфету, позаимствованную у Чэн Сяобин, и закинул её в рот.
Есть в допросной, разумеется, было против правил. Лао Цзя уже собрался сделать ему замечание, но Лу Сыюй опередил:
— Хотите конфету?
— А… что за конфета? — спросила Линь Ваньвань.
Её глаза стали похожи на глаза настороженного зверька. С того самого момента, как Лу Сыюй достал сладость, она не отводила взгляда, будто душу её притянуло к этой мелочи.
— Шоколадная, — ответил Лу Сыюй, зажав конфету между двумя пальцами.
— Спасибо, — Линь Ваньвань едва заметно кивнула. В её взгляде мелькнуло нетерпеливое ожидание. Лу Сыюй протянул ей сладость.
Конфета была завёрнута в бумажную обёртку. Девушка осторожно протянула руку и принялась аккуратно разворачивать фантик.
Лао Цзя про себя прикинул, что это, возможно, такая тактика Лу Сыюя — попытка расположить Линь Ваньвань, задобрить её этой маленькой сладостью. Но не слишком ли по-детски? Он с трудом подавил раздражение и не стал вмешиваться. Однако, когда опустил взгляд на фотографии с места преступления, сама мысль о шоколаде вызвала у него холодок на затылке.
Линь Ваньвань, впрочем, ничуть не смутилась. Держа конфету в правой руке, она приоткрыла рот и медленно положила её внутрь. Кофейно-коричневое пятнышко растаяло у неё на языке. Доев, она чуть-чуть провела языком по подушечке пальца и взглянула на Лу Сыюя с лёгким, почти ленивым интересом.
Лу Сыюй тоже смотрел на неё спокойно, без тени удивления, а потом указал себе на лоб:
— Это отец вас ударил?
На лбу у Линь Ваньвань виднелся старый неглубокий шрам, уже едва заметный.
Она кивнула:
— Биологический отец. Он ударил.
Лу Сыюй продолжил, не меняя тона:
— А обморожения на руках? Откуда они?
Руки девушки не были похожи на руки обычной студентки, гладкими их точно не назовёшь. Хотя все раны давно зажили, на коже всё ещё оставалась лёгкая красноватая сеточка. Линь Ваньвань задумалась и ответила:
— Я раньше стирала вещи на морозе. Следы остались.
Лу Сыюй невозмутимо кивнул:
— Наверное, родители сильно переживали?
Линь Ваньвань покачала головой:
— Ничего, уже не болит.
Сказав это, она опустила взгляд и принялась складывать фантик от конфеты. В один миг перед Лу Сыюем возникла простейшая фигурка оригами: танцующая девушка. В завершённом виде она выглядела как фигурка девушки в профиль, в длинном платье, волнами ниспадающем до самого пола.
Взгляд Лао Цзя неотрывно следил за Линь Ваньвань. Он наблюдал, как под её ладонью складывается бумажная фигурка, как в простом движении рождается силуэт. Они уже сообщили ей, что Го Хуа пришла в сознание, но девушка будто и не слышала этой новости. Спокойная, собранная, она не выдала ни тени волнения. И именно эта невозмутимость всё сильнее склоняла Лао Цзя к мысли: возможно, она действительно ни при чём.
Лу Сыюй поправил лежащие перед ним бумаги и продолжил допрос:
— Я ознакомился с материалами. Вы росли с отцом, мать появлялась редко. Когда вам было десять, родители развелись, и вас передали матери. Позже она снова вышла замуж, и вы попали в новую семью.
Линь Ваньвань молча кивнула.
Лу Сыюй задал вопрос:
— В вашей родной семье кто оказывал на вас большее влияние — отец или мать?
Линь Ваньвань на мгновение замялась, потом прикусила губу:
— Отец.
Лу Сыюй уточнил:
— Он часто поднимал на вас руку?
Линь Ваньвань опустила голову и тихо кивнула.
Лу Сыюй продолжил:
— А младший брат вам нравится?
— В конце концов, у нас наполовину общая кровь, — ответила Линь Ваньвань. — Но он гораздо младше меня.
Лу Сыюй кивнул, словно всё понял, и задал следующий вопрос:
— А как вы выбирали место работы?
— Ну… всё просто, — ответила Линь Ваньвань. — Чтобы было удобно, несложно и интересно мне самой.
Лу Сыюй продолжил:
— Вы проработали в зоомагазине три месяца. Хозяин отзывался о вас хорошо, зарплата была высокая. Почему вы ушли и порекомендовали вместо себя Го Хуа?
Пальцы Линь Ваньвань чуть заметно сжались.
— Мне просто показалось, что Го Хуа эта работа нужнее, чем мне, — ответила она. — Взрослые всё равно думают только о деньгах. У вас, кстати, одежда недешёвая, — Потом она моргнула и спросила: — Можно узнать, который час?
Услышав её вопрос, Лао Цзя машинально взглянул на экран телефона. А вот Лу Сыюй не ответил прямо:
— Скажу, когда закончим. Это займёт немного времени.
Линь Ваньвань кивнула в ответ.
Лао Цзя, сидевший в стороне, больше не выдержал. Наклонился к Лу Сыюю и тихо прошептал:
— Спрашивай по делу.
С того самого момента, как появилась та шоколадная конфета, вопросы Лу Сыюя всё больше отходили от сути расследования.
Но Лу Сыюй, похоже, вовсе не воспринял замечание Лао Цзя. Он спокойно продолжил:
— А вы любите играть в игры?
— Какие игры? Компьютерные, на телефоне?.. Я не особо играю… — Линь Ваньвань явно не ожидала такого вопроса.
— Я о человеческих играх, — уточнил Лу Сыюй. — Вам такие нравятся?
Линь Ваньвань снова ненадолго замялась, потом кивнула.
Лу Сыюй задал следующий вопрос:
— Зачем вы сегодня утром пошли на крышу?
— В голове была каша… мне было душно, тяжело дышать, — ответила Линь Ваньвань. — А потом я очнулась и уже стояла там.
— Если бы полиция вас не нашла, вы бы прыгнули? — задал вопрос Лу Сыюй, не дав Линь Ваньвань даже рта открыть.
Та не успела ответить, как Лао Цзя, окончательно потеряв терпение, понизил голос и резко бросил:
— Лу Сыюй, если уж спрашиваешь — спрашивай по делу!
Лу Сыюй на секунду замер, но не отвёл взгляда от Линь Ваньвань. Девушка плотно сжала губы и промолчала.
Лу Сыюй, тем не менее, получил именно тот ответ, который искал. В уголках его губ промелькнула едва заметная улыбка.
— Вы любите маленьких животных? — спросил он.
Линь Ваньвань начала мять в пальцах фантик от конфеты.
— Конечно, люблю. Иначе бы не стала работать в зоомагазине.
— Значит, вы любите, пока это не мешает вашей жизни? — спокойно продолжил Лу Сыюй. — А как только мешает — любовь проходит, так?
Линь Ваньвань не ответила сразу. Помедлила, взгляд стал чуть раздражённым. Затем, как и раньше, спросила:
— Который сейчас час?
Это был уже второй раз, когда она спрашивала о времени.
— Сейчас скажу, — ответил Лу Сыюй. Его голос звучал ровно, спокойно, почти отрешённо, без излишних эмоций.
Увидев, что Линь Ваньвань не отвечает, он так же спокойно перешёл к следующему вопросу, будто всё, что он спрашивает, не столь важно само по себе, а нужно лишь для подтверждения некой мысли в голове:
— Вы травили кошек. Видели, как они умирали. То, что вы при этом чувствовали похоже на то, что вы испытываете, глядя на человеческий труп?
Лицо Линь Ваньвань резко побледнело, грудная клетка судорожно поднялась, а дыхание сбилось.
Лу Сыюй чуть наклонился вперёд, не сводя с неё взгляда, и задал следующий вопрос:
— Вы уже врали раньше. А сейчас тоже врёте?
Линь Ваньвань не ответила на вопрос Лу Сыюя, а повернулась к Лао Цзя:
— Я спрашивала время не просто так. Утром, когда выходила, врач напомнил мне принять лекарство. Вы допрашиваете меня весь день, и я ни разу не солгала. Спросите у Го Хуа, тогда всё станет ясно. Сидеть здесь и отвечать на ваши бессмысленные вопросы — не имеет смысла, по сравнению с тем, что может сказать она. Если она очнётся, дело будет закрыто? Вы меня отпустите?
Сказав это, Линь Ваньвань наклонилась вперёд, облокотившись на стол. Казалось, ей нехорошо — дыхание сбилось, лицо побледнело.
— Я так устала.
Лао Цзя, увидев её состояние, заметно занервничал.
— Потерпи. Я сейчас проверю твои лекарства.
В наблюдательной комнате Фу Линьцзян вдруг вспомнил: утром врач действительно выписал пациентке лекарства. Он быстро проверил инструкции и с тревогой сказал:
— Капитан Сун, время приёма лекарства уже прошло. Это моя оплошность.
Он был слишком сосредоточен на расследовании и совсем упустил этот момент из виду.
Лао Цзя подошёл к столу, окинул взглядом лежащие таблетки и с явным раздражением собрал их в ладонь. Взяв лекарство и стакан воды, он направился в допросную.
А Чжу Сяо тем временем обернулся к Сунь Вэню, ожидая его решения:
— Капитан Сун, продолжаем?
Сунь Вэнь тяжело вздохнул, потёр лоб и произнёс:
— На сегодня хватит. Если продолжим это представление, всё развалится. Я не понимаю, в чём суть метода Лу Сыюя, но чувствую, что под конец Линь Ваньвань явно занервничала. Хотя не уверен: это из-за того, что она давно не принимала лекарства, или потому, что вопросы задели что-то болезненное.
Он замолчал на секунду, затем добавил:
— Выводим их. Пусть дежурный наряд проводит её на отдых. А мы собираемся в малом конференц-зале на совещание.
В малом конференц-зале Сунь Вэнь включил свет. Снаружи стояла кромешная тьма, и весь участок погрузился в редкое для него безмолвие. Лишь в этом углу здания работа всё ещё продолжалась.
Лу Сыюй вошёл с папкой дела в руках. За ним Лао Цзя, явно недовольный. Едва они переступили порог, Лао Цзя буркнул с упрёком:
— Лу Сыюй, ты сейчас перегнул.
Не отвечая на упрёк, Лу Сыюй молча опустил голову и сел на стул. На его красивом лице не дрогнул ни один мускул. Он спокойно открыл блокнот, будто собирался делать записи, и даже не взглянул на Лао Цзя.
Тот фыркнул, не сдержавшись:
— Линь Ваньвань не боится столкнуться с показаниями Го Хуа. А ты своими вопросами то в сторону уходишь, то снова ковыряешь её старые раны. Это либо не по делу, либо уже просто похоже на обвинения без оснований!
Сунь Вэнь не отреагировал на слова Лао Цзя. Он перевёл взгляд на Фу Линьцзяна и Чжу Сяо:
— А вы что думаете о Линь Ваньвань?
Чжу Сяо заговорил первым:
— По-моему, с Линь Ваньвань всё в порядке. Она обычная двадцатилетняя девушка. Вспомните, как она вела себя в начале допроса — ни одной заметной ошибки. Выражение лица спокойное, психика — крепкая. Несмотря на то, что мы гоняли её вопросами туда-сюда, она всё равно держалась на своей линии. Я теперь склоняюсь к мысли, что она, скорее всего, не причастна.
Лао Цзя хмыкнул, стоя рядом:
— Мы ведь хотели использовать Го Хуа, чтобы её проверить. Но, похоже, она и правда искренне надеется, что та очнётся и очистит её имя.
В этот момент Лу Сыюй, до сих пор хранивший молчание, вдруг поднял голову и спокойно поправил:
— Она не надеется. Ей всё равно.
Сунь Вэнь взглянул на него с лёгким удивлением, такой подход звучал необычно:
— В каком смысле?
Лу Сыюй, как всегда невозмутимый и ничуть не смущённый тем, что идёт вразрез с мнением большинства, спокойно ответил:
— Я подозреваю, что у Линь Ваньвань склонность к психологическому контролю.
Услышав это, Лао Цзя усмехнулся, не скрывая недоверия:
— Склонность к контролю? Ты серьёзно? У этой нежной, беззащитной девчонки? Кого она может контролировать? Богатую Дун Фан? Красавицу Ма Айцзин? Отличницу Го Хуа? Или, может, тебя? Или даже меня? Эти твои вопросы — какая-то бессмыслица! Ты едва не устроил скандал, не дав ей вовремя принять лекарство. Ты хоть понимаешь, чем это могло обернуться?
— Склонность к контролю не обязательно проявляется в силе. Она сбивала ритм, спрашивая время. Это способ перехватить управление ситуацией.
Он хотел продолжить, но его перебил Чжу Сяо:
— Нет, Лу Сыюй. Ты сам сказал, что мы используем Го Хуа как уловку, чтобы проверить её. Мы пошли по твоему плану. Но на допросе она не дала ни малейшего повода сомневаться — всё, что она говорила, звучало логично. Мы, как полиция, не занимаемся психологией. Мы говорим на языке улик.
Они расценили последующие реакции Линь Ваньвань как следствие запоздалого приёма лекарств — не как улики, а как стрессовую реакцию.
Лу Сыюй привычно провёл языком по губам и продолжил рассуждать:
— Если она не так уж невиновна, её хладнокровие можно объяснить либо тем, что она достаточно умна, чтобы раскусить нашу ловушку, либо тем, что уверена: даже если Го Хуа очнётся, она не станет её выдавать. А может, и тем, и другим сразу.
Лао Цзя не выдержал:
— Эй, ты чего, спор затеял? Если она виновата, жертва ещё и врать за неё будет? Это что за сказки такие? Все тут плясали под твою дудку, разыгрывали спектакль и где, спрашивается, твоя «проверка»? Вот это и есть её результат?
Фу Линьцзян увидел, что Лао Цзя всё больше выходит из себя, нахмурился и резко окликнул:
— Лао Цзя!
Неожиданно это лишь подлил масла в огонь и Лао Цзя вспылил ещё сильнее:
— Заместитель капитана, я понимаю, что этот мальчишка вам нравится. Но вы сами слышали, что он там спрашивал? Вопросы с потолка, ни к делу ни к месту. Это, по-вашему, допрос? Он в полиции всего пару дней. Сколько он вообще преступников видел? А всё уцепился за Линь Ваньвань. Если из-за этого случится судебная ошибка, он отвечать будет? А если она, не приняв лекарство вовремя, окажется при смерти, тоже он в ответе останется?
Лао Цзя всегда считал себя опытным сыщиком, пусть звание имел и невысокое, но за плечами годы работы, и уважение от молодых ему по праву положено. Однако Лу Сыюй с самого начала ни разу не проявил к нему и намёка на почтительность. И теперь в разгар этого разговора всё накопившееся раздражение наконец прорвалось наружу.
Он говорил всё громче, голос всё больше выдавал обиду и злость. А Лу Сыюй в ответ молчал, не перебивал, не оправдывался, не спорил. Это молчание только сильнее бесило Лао Цзя.
Видя, что напряжение нарастает и ссора вот-вот разгорится, Чжу Сяо поспешил вмешаться:
— Всё, хватит, Лао Цзя, не злись. Лу Сыюй ведь тоже хочет раскрыть дело. Мы все на одной стороне, цель у нас общая.
Лао Цзя снова уставился на Лу Сыюя, который по-прежнему молчал:
— Ты вообще задумывался, через какую психологическую травму прошла Линь Ваньвань? Была нормальная девочка, и вот её уже чуть не довели до самоубийства. Ты издевался над ней, а потом остальным придётся остаться до ночи всё это разгребать, да?
С самого начала дела никто из них толком не отдыхал. Вспышка Лао Цзя стала не только способом выплеснуть раздражение на Лу Сыюя, но и выражением сочувствия к Линь Ваньвань. Остальные погрузились в краткое молчание. В комнате повисла тяжесть не только усталости, но и осознания: это дело всё сильнее давит на каждого из них.
Сун Вэнь не отказался от своих подозрений в отношении Линь Ваньвань. Но за всё время последнего допроса она не дала ни одной зацепки ни в словах, ни в выражении лица. Теперь большинство явно склонялось на сторону Лао Цзя. Сун Вэнь не мог открыто встать на сторону Лу Сыюя, но в то же время хотел услышать его доводы, разобраться в его логике. Поэтому он промолчал, выжидая.
Однако с того момента, как Лао Цзя набросился на него, Лу Сыюй замкнулся в молчании. Он ни слова не произнёс, лишь склонился над блокнотом и стал выводить ручкой прямые линии. Одна за другой, ровные, как по линейке, без малейшего колебания. Он не останавливался. Брови оставались опущенными, лицо — бесстрастным. Казалось, он полностью отрешился от происходящего, будто и не слышал ни упрёков, ни раздражения, ни споров.
Когда дело дошло до такой точки, замалчивать было уже невозможно. Сун Вэнь выпрямился и заговорил, глядя на Лао Цзя:
— Лао Цзя, мы всё-таки сотрудники правоохранительных органов. А наш главный принцип — справедливость и беспристрастность. Линь Ваньвань всё ещё остаётся подозреваемой. А ты, сам того не замечая, уже поставил её в позицию жертвы и начал ей сочувствовать. С таким подходом мы не сможем довести расследование до конца.
Лао Цзя не ожидал такого поворота и пробормотал себе под нос:
— Даже ты теперь на его стороне?..
Но Сун Вэнь, обладавший острым слухом, прекрасно расслышал и спокойно продолжил:
— Дело не в том, чтобы становиться на чью-то сторону. Чжу Сяо правильно сказал — неважно, считаем ли мы её виновной или нет. Мы обязаны опираться на доказательства. А пока у нас нет чёткого психологического портрета ни одного из двух подозреваемых.
Пока Сун Вэнь говорил, перед его внутренним взором вдруг всплыл недавний момент, когда Линь Ваньвань спокойно ела шоколад. В этом деле из-за шоколада погибли люди. Несколько человек. Она сама едва не умерла. Любой другой на её месте, скорее всего, навсегда возненавидел бы эту сладость, стороной обходил бы даже запах. Но она… ела его совершенно спокойно. Будто ничего не случилось.
Сунь Вэн продолжил:
— Лао Цзя, Чжу Сяо — раз вы считаете, что это дело рук Го Хуа, тогда займитесь ею. Поезжайте в больницу, поговорите с её матерью. Если нужно, съездите в городок, разыщите отца. Заполните пробелы в хронологии, восстановите весь ход событий. И принесите конкретные доказательства, что именно Го Хуа — настоящая виновница.
Затем Сун Вэнь повернулся к Лу Сыюю, который всё так же молча сидел, склонившись над блокнотом:
— Завтра утром мы с Лу Сыюем поедем к Линь Ваньвань домой. Чжу Сяо уже забронировал билеты на поезд, выезд в восемь утра. Фу Линьцзян же возглавит группу по вещественным доказательствам. Ещё раз тщательно осмотрите университет. Ни одной мелочи не упустить, ни одного угла не оставить без внимания.
До истечения трёхдневного срока оставался всего один день.
***
С самого начала этого дела над Наньчэном нависло сплошное серое небо, затянутое тяжёлыми тучами, солнце ни разу не вышло. Казалось бы, дождь должен вот-вот начаться, но он упорно не шёл. Погода была сырой и душной, всё вокруг казалось влажным на ощупь, даже дышать было тяжело.
Лу Сыюй целый день гонял осушители и системы вентиляции, но даже дома это не приносило особого облегчения. К полуночи, перевернувшись в постели бесчисленное количество раз, он наконец ненадолго задремал. Сны были сумбурными, обрывочными, он не мог вспомнить ни одного внятного образа. И вдруг его резко разбудил телефонный звонок.
Открыв глаза, Лу Сыюй увидел перед собой кромешную темноту. Сердце на мгновение ухнуло вниз, и он инстинктивно позвал:
— Волчонок.
В углу тёмной комнаты пёс вскинул уши и отозвался.
Только тогда сердце Лу Сыюя постепенно стало возвращаться к нормальному ритму. Он стёр холодный пот со лба и взглянул на экран телефона. Это был звонок от Сун Вэня, в три часа тридцать минут утра. Он ответил:
— Алло…
На том конце провода бодрый голос Сун Вэня коротко бросил:
— Собирайся. Спускайся вниз. Я жду у подъезда.
— Что случилось? Опять что-то произошло? — спросил Лу Сыюй в полусне.
— Нет, — ответил Сун Вэнь, — просто времени на это дело катастрофически мало. Я подумал: если поедем утром, нам точно не хватит. Я только что поменял билеты на поезд в 4:15. Выиграем три часа, вернёмся уже к полудню…
Только тогда Лу Сыюй окончательно проснулся. С трудом поднялся с постели, а в трубке Сун Вэнь уже торопил:
— Быстрее спускайся, едем на вокзал, а то можем не успеть.
— Ты на служебной машине приехал? — Лу Сыюй подошёл к окну, его внезапно охватило смутное, тревожное предчувствие. Он двумя пальцами отодвинул плотные шторы и точно, недалеко в темноте мигали красно-синие огни полицейского авто.
— А на чём же ещё мне приехать? У меня, знаешь ли, не Кадиллак, — усмехнулся Сун Вэнь, а потом пригрозил: — Давай живее, а не то включу сирену.
Лу Сыюй слегка поморщился и огляделся. Появление Сун Вэня в такое время, да ещё и на служебной машине, уже наверняка привлекло внимание охраны. Несколько охранников действительно столпились неподалёку, с живейшим интересом наблюдая за происходящим, словно перед ними не полиция, а какое-то представление. Они глаз не могли отвести от машины, как будто перед ними кинозвезда. Лу Сыюй тяжело вздохнул. Одного полицейского авто посреди ночи было более чем достаточно для лишней шумихи. А если Сун Вэнь включит сирену — этот жилой комплекс можно будет смело вычёркивать из обитаемых.
Лу Сыюй помедлил у двери, затем достал несколько обезболивающих и, не запивая, проглотил их. Наконец, он поставил пузырёк с таблетками на журнальный столик.
Сун Вэнь ждал с явным нетерпением и только вздохнул с облегчением, когда наконец увидел, как Лу Сыюй выходит из подъезда. Тот шёл с сумкой через плечо, волосы взъерошены, весь вид был усталым и помятым, будто тот не спал несколько ночей подряд. Он словно сам стал воплощением слова «измождённый».
Лу Сыюй молча сел на переднее пассажирское сиденье, не проронив ни слова. Его выразительные глаза безучастно уставились вперёд.
— Ремень! — напомнил Сун Вэнь, заводя двигатель. Затем бросил взгляд на слегка недовольного подчинённого и с притворной серьёзностью спросил: — Лу Сыюй, у тебя какие-то возражения по поводу того, что я разбудил тебя посреди ночи?
Лу Сыюй повернулся, чтобы пристегнуть ремень, и сквозь сжатые зубы процедил:
— Капитан Сун, дело не в том, что ты разбудил меня сегодня. Дело в том, что это происходит каждый день.
Пытаясь как-то разрядить повисшую в воздухе неловкость, Сун Вэнь с лёгкой ноткой извинения в голосе пробормотал:
— В поезде потом дашь себе расслабиться — выспишься вволю.
Лу Сыюй отвернулся и уставился в окно, не говоря ни слова.
Главная дорога была пуста, а в салоне стояла гнетущая тишина. Чтобы хоть как-то разрядить атмосферу, Сун Вэнь завёл разговор:
— Слушай, насчёт вчерашнего… Лао Цзя психовал из-за самого дела, не из-за тебя. Не бери в голову. Когда идёт расследование, споры в команде — обычное дело.
Лу Сыюй работал в группе совсем недавно, и уже успел перейти дорогу самому старшему из детективов. Сун Вэнь опасался, что тот может почувствовать себя ущемлённым, и попытался его подбодрить:
— Я-то не против. Хотя Лао Цзя на первый взгляд и кажется угрюмым, на самом деле он хороший человек, — сказал он и, подмигнув, добавил: — Просто немного простодушный.
Лао Цзя действительно не производил впечатления типичного детектива: говорил прямо, без фильтров, часто с резкостью. Но по сути он был честным полицейским, каких обычно называют «добрыми людьми» в самом традиционном смысле. Вот только добрые люди порой легко становились марионетками или пешками в чужой игре.
Сун Вэнь вздохнул:
— Все они уверены, что это дело рук Го Хуа, а мы с тобой всё ещё подозреваем Линь Ваньвань…
Лу Сыюй съёжился в углу сиденья. Служебное кресло было жёстким и неудобным, будто его делали не для полицейских, а для преступников. Он тихо пробормотал:
— Я хочу спать…
Его голос прозвучал жалобно — тихий, беззащитный, с детской ноткой усталости и уязвимости. Сун Вэнь мельком взглянул на часы и сказал:
— Лови момент. Можешь немного вздремнуть.
Веки Лу Сыюя будто спорили между собой, тяжело опускаясь. Он уже почти погрузился в сон, когда Сун Вэнь резко растормошил его:
— Эй-эй, просыпайся. Приехали. Выходи, заходи на вокзал. Ты иди вперёд, а я припаркую машину.
Только тут Лу Сыюй сообразил, что они уже на месте и машина стояла у входа на вокзал. Казалось, он проехал весь путь во сне. Повернувшись к Сун Вэню, он спросил:
— А ты?
Сун Вэнь ответил:
— Я на парковку, ты иди вперёд, не жди меня. До посадки всего минут десять — времени впритык.
Лу Сыюй неуверенно кивнул, всё ещё находясь где-то между сном и явью. Он вылез из машины, а Сун Вэнь с тревогой посмотрел ему вслед. Вид у того был такой, будто он мог заснуть прямо стоя. Сун Вэнь всерьёз задумался, понял ли тот вообще хоть что-нибудь из сказанного.
Эта поездка и правда вышла для Сун Вэня немного спонтанной. Он поменял билеты буквально в последний момент, времени и без того было в обрез, а заезд за Лу Сыюем и вовсе внес лёгкую заминку. Спустившись на подземную парковку вокзала, Сун Вэнь всё больше волновался, успеют ли они. Только найдя место и оставив машину, он поднялся на лифте и к своему удивлению обнаружил, что зал ожидания уже почти забит. Железнодорожный вокзал, как всегда, жил своей суетной жизнью — людей здесь никогда не бывало мало.
— Простите! Простите! — Сун Вэнь пробирался бегом к турникетам. Он поднял глаза, увидев как зелёная надпись «вход открыт» только что сменилась на красную. До отправления оставалось всего пять минут, ворота уже почти закрывались, и внутри него всё сжалось от тревоги. Сун Вэнь, сжимая удостоверение в руке, встал перед автоматической рамкой, обеими руками надавил на считыватель, пересёк границу и успел проскочить внутрь буквально в последний момент на глазах у изумлённых сотрудников вокзала.
Служащая у прохода, молоденькая девушка, попыталась его окликнуть:
— Эй, эй… так нельзя, это же опасно…
Сун Вэнь на бегу махнул ей рукой:
— Полицейское расследование, упрощаем процедуры!
Девушка хотела было что-то возразить, но Сун Вэнь уже пронёсся мимо, как порыв ветра, и остановить его она не успела.
Сун Вэнь пробежал около ста метров, чтобы добраться до платформы. Когда он наконец прибежал, поезд как раз подходил к станции. Убедившись, что успел, он сбавил шаг. Пройдя немного вперёд, он посмотрел на указатель. Сейчас он находился у шестого вагона, а их билеты были в восьмой.
Пока он шёл вдоль платформы, впереди раздался окрик. Один из сотрудников начал размахивать рукой и громко кричать:
— Пассажир в чёрном! Отойдите за жёлтую линию безопасности!
Сун Вэнь поднял глаза и увидел Лу Сыюя, стоявшего на платформе неподалёку. Это был проходящий медленный поезд дальнего следования, и в столь поздний час на платформе почти не было людей. Лу Сыюй стоял в одиночестве, с опущенной головой, капюшон натянут, взгляд устремлён вперёд. Он смотрел на рельсы так пристально, будто видел там нечто невероятно важное. Его тело чуть подалось вперёд, глаза не моргали, словно он наблюдал за чем-то, что захватило его полностью.
Позади Сун Вэня наконец показался поезд. Всё загрохотало, и по платформе пронёсся резкий поток воздуха.
В свете приближающегося поезда фигура Лу Сыюя, стоявшего неподалёку, казалась особенно хрупкой. В тот момент у Сун Вэня сжалось сердце. Поза Лу Сыюя выглядела так, будто он собирался прыгнуть — шагнуть прямо на рельсы. Не раздумывая, Сун Вэнь окликнул его по имени и бросился вперёд.
Лу Сыюй, кажется, услышал чей-то голос. Он приподнял голову, медленно обернулся на яркий свет, в его взгляде читалось замешательство. В ночной тишине серебристо-белое освещение заливало платформу, а ветер трепал волосы. Лицо оставалось бледным, глаза — чуть покрасневшими, словно он только что плакал. Но вся его поза выражала холодную сосредоточенность и внутреннюю неподвижность.
Почувствовав, что что-то не так, Сун Вэнь побежал вперёд, опередил замедляющийся поезд, добрался до Лу Сыюя и резко потянул его назад.
Лу Сыюй оказался за пределами жёлтой линии, его развернуло в полукруге, и в следующий миг Сун Вэнь крепко обнял его. Вдруг они оказались совсем рядом, настолько близко, что Лу Сыюй ощущал биение его сердца и тепло его тела. Позади с гулом пронёсся поезд, постепенно снижая скорость и останавливаясь.
— Капитан Сун, что случилось? — Лу Сыюй, казалось, только в этот момент пришёл в себя. Он посмотрел на Сун Вэня с лёгким замешательством. Сейчас в его взгляде читалась невинность, как будто секунду назад он вовсе не стоял у самого края платформы, будто не готовился шагнуть на рельсы с видом человека, уверенного в своей правоте.
— Ты вообще знаешь, как пишется слово «опасно»? Ты стоял слишком близко. Ты не слышал, как по громкоговорителю тебя окликали? — Сун Вэнь отпустил его и тяжело выдохнул. То, что сделал Лу Сыюй, всерьёз напугало его. От страха по спине побежал холодный пот.
Только тогда к ним подоспели сотрудники вокзала. Один из них с тревогой спросил:
— Эй, с вами всё в порядке?
Сун Вэнь ответил:
— Всё нормально.
Сотрудник с громкоговорителем окинул обоих оценивающим взглядом — один мчался по платформе, другой стоял у самого края, будто собирался прыгнуть вниз. Если бы не нехватка персонала в ночную смену, он всерьёз бы задумался, не задержать ли их. Он строго сказал:
— Молодёжь, ну вы даёте! Вы же стояли прямо на краю! Стоило оступиться, и прощай жизнь. Это слишком опасно!
— Простите, — Лу Сыюй слегка смутился и искренне извинился. — Я очень устал, задумался и не заметил, где стою.
Сун Вэнь поспешно достал удостоверение:
— Мы полицейские, спешим по делу, потому и суеты вышло немного. Спасибо, что напомнили, впредь будем осторожнее.
Увидев, как они оба склонили головы и признали свою вину, сотрудник уже не мог сердиться по-настоящему.
— Ладно, забудем. Полицейским и правда непросто приходится. Хорошо, что обошлось без последствий. Быстрее садитесь в поезд — стоянка здесь всего две минуты.
Сун Вэнь поблагодарил и подтолкнул Лу Сыюя к вагону. Чувствовал он себя при этом так, будто опекает непутёвого ребёнка.
Этот поезд был одним из немногих оставшихся дальнемагистральных составов, курсирующих больше суток и соединяющих север с югом. После этой остановки он уже шёл более десяти часов. До Цинчэна, родного города Линь Ваньвань, оставалось ещё три часа пути.
Как только они вошли в вагон, Лу Сыюй тут же поморщился и прикрыл рот рукой. Воздух внутри оказался душным и тяжёлым, даже хуже, чем снаружи. Весь вагон был в беспорядке: пассажиры спали кто как, кто где, кто в каких позах. Всё пространство пропиталось человеческим дыханием, а над всем преобладал один едкий, удушающий запах людей. Если бы поезд не начал медленно трогаться, Лу Сыюй всерьёз бы задумался о том, чтобы выйти обратно.
Сун Вэнь, заметив, как тому стало нехорошо, похлопал Лу Сыюя по спине:
— Сейчас станет полегче.
Лу Сыюй покачал головой с мрачным выражением лица, зажмурился и с трудом проглотил слюну.
— От этого запаха меня тошнит.
Сун Вэнь предложил:
— Хочешь в туалет сходить? Проводить тебя?
Лу Сыюй махнул рукой, давая понять, что не нужно, и побрёл туда сам, пошатываясь.
Меньше чем через минуту он вернулся и выглядел ещё хуже, чем до того.
Сун Вэнь с тревогой спросил:
— Успел вырвать?
Лу Сыюй всё так же прикрывал рот рукой, лицо стало ещё бледнее. Он покачал головой:
— Там слишком грязно, я не смог. У тебя есть пакет?
— Думал, потерпишь немного. Тут, конечно, воздух тяжёлый, но можно привыкнуть, — пробормотал Сун Вэнь, протягивая пакет, полагая, что Лу Сыюй просто хочет подстраховаться.
Но тот тут же раскрыл пакет, уткнулся в него лицом и начал рвать прямо на месте.
Сун Вэнь не ожидал, что Лу Сыюй окажется настолько чувствительным. Он растерялся, не зная, чем помочь, и только смотрел, как того мучает сильная рвота. В конце концов, он положил руку ему на спину и осторожно спросил:
— Эй, ты как? Всё в порядке?
Лу Сыюй ощущал, будто вывернул себе весь желудок. Его продолжало тошнить даже тогда, когда в нём уже ничего не осталось. Он взял из рук Сун Вэня стакан с водой, прополоскал рот, завязал пакет и, наконец, с облегчением выдохнул. Пока приходил в себя, на глазах выступили слёзы, дыхание сбилось, лицо стало ещё бледнее.
Увидев, что тот собирается идти с пакетом, Сун Вэнь с лёгким отвращением, вперемешку с беспомощностью, перехватил его:
— Давай я выкину. Не ходи в туалет, а то опять стошнит.
После всей этой возни им наконец удалось привести себя в порядок. Сун Вэнь вымыл руки и вернулся на место. Он уже собирался немного отдохнуть, как вдруг заметил Лу Сыюя. Тот сидел, согнувшись над столиком, прижимая руки к животу. Лоб покрылся холодным потом, лицо стало таким бледным, что казалось почти прозрачным.
Сун Вэнь встревожился:
— Что такое? Живот болит?
Он сам болел редко. Мог ни разу за год не заходить в аптеку, не говоря уже о том, чтобы носить с собой лекарства. Но если у Лу Сыюя начнётся настоящая боль прямо в поезде, дело может обернуться совсем не просто.
Глядя на Лу Сыюя, Сун Вэнь вдруг вспомнил эпизод из детства. В начальной школе он держал дома морских свинок, и однажды одна из самок должна была родить. В тот день взрослых дома не было. Мальчик оказался один перед ослабевшим животным и чувствовал себя так же беспомощно, как сейчас. Уже тогда от него шёл какой-то особый запах или энергия, которую животные, казалось, не переносили. Когда он попытался помочь, свинка жалобно взвизгнула, поползла вперёд, извиваясь, и оставила за собой пятно крови. К счастью, у неё оказалось крепкое здоровье, и в конце концов она сама справилась с родами. Но этот случай оставил в его памяти глубокий след и тяжёлый осадок.
Сейчас, глядя на Лу Сыюя, Сун Вэнь испытывал не просто тревогу, в его взгляде отражался почти панический страх. Казалось, Лу Сыюй был для него даже более хрупким и драгоценным существом, чем та морская свинка из детства.
Сам Лу Сыюй не догадывался, каким он выглядит в этот момент. Он открыл глаза, покачал головой и тихо сказал:
— Всё в порядке. Просто старая болячка. Главное… я немного проголодался.
У него был слабый желудок и давняя история с гастритом. Таблетки, которые он принял раньше, были обезболивающими, на случай, если в дороге начнётся приступ. Неожиданно сильное действие лекарства в сочетании с рвотой и правда принесло облегчение.
Сейчас он ощущал тупую, но терпимую боль по всему телу, а вот пустота в желудке доставляла куда больший дискомфорт. Лу Сыюй про себя молился, чтобы лекарство, которое он принял, хотя бы частично успело подействовать, чтобы это не повлияло на дальнейшую работу.
Сун Вэнь заметил, как тот поджал пальцы, натянул на себя куртку и плотнее укутался, будто пытаясь согреться. В груди у него всё сжалось.
— И что теперь делать? Ты еду с собой взял? Или давай я поищу тебе что-нибудь?
Лу Сыюй слабо приподнял ресницы, взглянул снизу вверх. В его глазах сквозила усталость и что-то жалобное. Он продолжал быть для Сун Вэня сплошным испытанием.
— Я не могу есть холодное.
— Ну тогда… Может, позвать проводницу и купить тебе что-нибудь? — Сун Вэнь вздохнул, поправил воротник. — Сейчас хожу, посмотрю, что есть в вагоне-ресторане.
Снаружи по-прежнему стояла кромешная тьма. Сун Вэнь прошёл через несколько вагонов, ближе к голове поезда начинался спальный отсек. Он остановил проводницу и поинтересовался, работает ли вагон-ресторан, но та только покачала головой. В это время еду там не подавали. Не желая возвращаться с пустыми руками, он продолжил поиски и, наконец, нашёл дежурную проводницу. У неё получилось купить коробку лапши быстрого приготовления. Опасаясь, что Лу Сыюй может не перенести острое или кислое, Сун Вэнь не решился брать ни пряную, ни маринованную, вместо этого выбрал самую нейтральную, со вкусом свиных косточек.
Принеся горячую воду, Сун Вэнь вернулся и поставил стакан лапши на стол перед их местами. Через три минуты, когда всё настоялось, он слегка потряс Лу Сыюя за плечо:
— Вставай. Поешь немного лапши, хоть желудок не будет пустым.
После всех хлопот он считал, что проявил максимум заботы.
Лу Сыюй слабо приподнял голову и потянулся за стаканом. Его руки были светлые, тонкие, с чёткими изящными суставами.
— Эй, осторожно с кипятком! Малец, поаккуратнее, — остановил его Сун Вэнь и сам открыл крышку, помогая вилкой. — Давай, я сам.
Лу Сыюй моргнул, сжал зубами вилку. Сун Вэнь аккуратно снял крышку с лапши, выпустив ароматный пар, и протянул стакан ему в руки.
Лу Сыюй подцепил вилкой лапшу, поднёс ко рту, попробовал и поморщился:
— Слишком жирно… и масло чувствуется.
— Между прочим, я с боем её добыл, — заметил Сун Вэнь, бросив взгляд на Лу Сыюя, который всё же медленно ел, втягивая лапшу по одной.
Лу Сыюй съел примерно половину лапши, сделал несколько глотков бульона, чтобы согреть желудок, а затем отодвинул стакан и тихо сказал, что больше не может.
Сун Вэнь, заметив это, с беспокойством спросил:
— Дотерпишь до утра? Поезд будет на месте примерно в семь.
Лу Сыюй задумался на секунду:
— Сможешь купить мне немного сахара?
Он и правда уже не чувствовал голода, но понимал, что нужно перестраховаться, вдруг к утру упадёт уровень глюкозы.
Сун Вэнь тяжело вздохнул, снова встал и направился в другой конец вагона. В голове вдруг всплыла строчка из песни Пу Шу: «Я пересёк горы и моря, прошёл сквозь людские потоки…» Приходилось пробираться между спящими пассажирами, перешагивать через вытянутые ноги, осторожно, чтобы ни на кого не наступить.
Как настоящий ответственный… нет, не нянька — руководитель, он спустя десять минут вернулся обратно и протянул Лу Сыюю три леденца.
— А почему… — Лу Сыюй удивлённо посмотрел на леденцы, но всё же взял их.
— Поезд идёт уже давно, всё раскупили. Осталось, что осталось, — объяснил Сун Вэнь. — Перекуси хоть этим, лучше, чем ничего.
— Всё нормально. Даже хорошо. Мне нравится. Просто давно не ел, — отозвался Лу Сыюй, разрывая обёртку.
Он покрутил леденец в пальцах, задумчиво посмотрел на прозрачную карамель, а потом медленно положил его в рот. Одной рукой держа палочку, он неторопливо облизывал конфету, смакуя каждый сладкий глоток.
Глядя, как Лу Сыюй с удовольствием ест леденец, Сун Вэнь вдруг ощутил, что сам тоже проголодался. За это время Лу Сыюй провёл его по нескольким кругам по поезду, да и на платформе он успел набегаться немало. Теперь желудок громко напоминал о себе. Он потянулся к стакану лапши, из которого Лу Сыюй съел всего пару ложек, и стал доедать.
В этот момент он заметил, как Лу Сыюй удивлённо смотрит на него.
— Чего уставился? Я не привередливый, — пробормотал Сун Вэнь, размешивая лапшу маленькой вилкой.
— Надо было сначала поесть, а потом за леденцами бегать, — заметил Лу Сыюй. — Или купи себе новую, эта уже остыла.
Он хрустнул леденцом, чувствуя, как возвращаются силы. По привычке облизал губы, на них остался сладкий привкус.
Увидев, как Лу Сыюй облизывает губы и неспешно наслаждается леденцом, Сун Вэнь вдруг застыл на месте.
Лу Сыюй, заметив его замешательство, удивлённо посмотрел на него.
Сун Вэнь опустил голову и тихо проворчал:
— Я же для тебя старался, разве не так?
Когда Сун Вэнь доел лапшу, леденец у Лу Сыюя тоже закончился. Привалившись к окну, красивый молодой человек зевнул. Сонная нега мягко растекалась по его чертам, и было видно, как его клонит в сон.
Сун Вэнь сказал:
— В любом случае дорога недолгая, три часа. Я поставил будильник, так что можешь спокойно поспать. Пока спишь и голод не чувствуешь.
Лу Сыюй прошептал:
— В следующий раз давай просто поедем на машине. Капитан, мне не надо будет компенсировать бензин, а тебе — чинить её. Честно.
Сун Вэнь привычным движением закатал рукава до локтей:
— В следующий раз я заранее куплю билеты.
Поезд покачивался, тусклый свет ламп наполнял вагон сонной, вязкой тишиной. Лю Сыюй, откинувшись на спинку кресла, казалось, начал задыхаться в этом душном пространстве. Сун Вэнь был прав, к такому просто нужно привыкнуть. В какой-то момент Лю Сыюй неожиданно уснул.
Сун Вэнь, напротив, не мог сомкнуть глаз. Он склонился над телефоном, вглядываясь в экран, пока вокруг один за другим не начали проваливаться в глубокий сон пассажиры. Лю Сыюй во сне шевельнулся, сменил позу и устроился головой у него на плече. Сун Вэнь обернулся. Молодой человек спал спокойно, как будто в этом тесном, душном вагоне наконец нашёл своё место.
При тусклом свете вагона на лице Лю Сыюя всё ещё виднелся пластырь. Черты утончённые, почти хрупкие; из-под капюшона проглядывала тонкая линия ключицы. У основания горла крошечная родинка, алым акцентом притягивающая взгляд. Возможно, запах лапши успел выветриться, и теперь Сун Вэнь больше не чувствовал в вагоне ничего неприятного. Наоборот, в воздухе витал едва уловимый, свежий аромат. Не сладкий, как духи, а скорее природный, с прохладной, влажной нотой, будто пахнуло землёй после дождя. Сун Вэнь вдруг понял — этот запах исходил от Лу Сыюя.
Поезд мягко покачивался, в окне мелькали огни, разрезая ночную темноту. Сун Вэню быстро наскучил телефон. Он повернул голову и украдкой взглянул на Лю Сыюя. Тот во сне высунул язык и привычно облизал губы. Ещё немного и снова провалился в дремоту, прикрыв глаза.
Сун Вэнь снова опустил взгляд на экран, но на этот раз сон так и не пришёл. Лишь когда рука начала затекать, он обернулся, посмотрел на человека, мирно устроившегося у него на плече.
Во сне у Лу Сыюя едва заметно дрогнули длинные ресницы, тело чуть сдвинулось. Сун Вэнь воспользовался моментом, чтобы осторожно сменить позу.
Небо за окном постепенно светлело. Ближе к семи утра поезд прибыл на очередную станцию, на этот раз крупную. Поток пассажиров хлынул наружу, и тут же новая волна людей влилась внутрь, принеся с собой порыв холодного воздуха.
На сиденьях напротив устроилась семья из трёх человек. Проснувшийся от шума новоприбывших ребёнок — мальчику было не больше четырёх-пяти лет — вдруг расплакался. Мать тут же тоже проснулась и поспешила успокоить его.
— Капитан Сун, ты что, совсем не спал? — Лу Сыюй тоже проснулся от суматохи. Он приподнялся, потянул шею. Последние два часа он проспал крепко, даже крепче, чем у себя дома.
— Ничего, я не устал, — отозвался Сун Вэнь, разминая затёкшие плечи.
С потоком новых пассажиров в вагон вошла хрупкая на вид девушка. Путешествовала она одна, но тащила за собой большой чемодан. Примостилась рядом с Сун Вэнем, явно не зная, куда деть тяжёлую поклажу, и выглядела растерянной.
Сун Вэнь встал и предложил:
— Давайте я помогу.
С этими словами он легко подхватил тяжёлый чемодан и водрузил его на свободное место на багажной полке.
Девушка смущённо посмотрела на него, чувствуя себя неловко за причинённые хлопоты:
— Спасибо вам. Чемодан тяжёлый?
— Всё в порядке, — отозвался Сун Вэнь. — Я и так долго сидел, немного размяться — только в радость.
Пока они разговаривали, он вдруг с удивлением заметил, что ребёнок напротив больше не плачет. Обернувшись, Сун Вэнь увидел, что мальчик с аппетитом сосёт леденец, тот самый, который он купил накануне вечером. А Лу Сыюй, обычно холодный и замкнутый, теперь улыбался и чем-то развлекал малыша.
Сун Вэнь чуть не усомнился в собственных глазах. Это был первый раз, когда он видел Лу Сыюя улыбающимся. Улыбка смягчала его черты, как будто лёд и снег вдруг растаяли, обнажив тёплое, живое лицо, и от этого он становился ещё привлекательнее.
http://bllate.org/book/14901/1433244
