Глава 44. Храм зажжённых ламп (15)
— Я не могу вам ответить, — после недолгой паузы сказала монахиня.
Юй Фэйчэнь больше не настаивал. За время их разговора он уже довольно хорошо понял, как живёт эта монахиня. С детства она росла в храме, не умела ни читать, ни писать, не изучала ни наук, ни стихов, вся её жизнь состояла из молитв и ухода за Святым Сыном. Такая среда и сделала её удивительно наивной и чистой, не похожей на обычных людей.
А на такой простой вопрос, как «были или не были?», она не сказала ни «были», ни «не были», а ответила: «Я не могу ответить». Здесь могла быть только одна причина. Она кому-то пообещала, что не выдаст его визит, что не скажет, что он приходил, точно так же, как эта монахиня тогда дала слово ему и Людвигу.
Скажи она «были» — нарушила бы клятву. Скажи «не были» — солгала бы ему. Меж двух огней ей оставался лишь этот третий ответ. Но и его Юй Фэйчэню было вполне довольно, чтобы догадаться, что произошло на самом деле.
Он не стал давить дальше, лишь протянул руку и коснулся лба Святого Сына. Лоб был обжигающе горячим, мальчик горел в жару, а в этом мире, кроме человеческих жертвоприношений, похоже, не существовало никакой медицины.
— Смочите ткань холодной водой или вином и положите ему на лоб, потом оботрите всё тело, — сказал он. — Может, так ему станет хоть немного легче.
Монахиня обещала сделать так, как он сказал. Юй Фэйчэнь ещё раз осмотрел храм, затем, увидев, что солнце клонится к закату, попрощался и направился на выход.
Монахиня проводила его до двери, затем вдруг посмотрела куда-то вниз, на склоны горы:
— Там горит.
Юй Фэйчэнь перевёл взгляд. На середине склона поднимались клубы густого чёрного дыма, причём там не просто тлело, а огонь уже подходил к концу. После усиления зрения в прошлом мире глаза у него стали очень острыми: сквозь дымку он различил очертания каких-то строений. Он спросил монахиню, что это за место, но та только покачала головой.
Распрощавшись с монахиней, он направился к месту, где они жили. От короткого дня уже ничего не осталось, заступала бесконечная ночь. Солнце почти зашло, его слабые расплывчатые лучи уже не могли бросать за предметами внятную тень. Дойдя до главного входа, он замедлил шаг, не зная, вернулся ли Людвиг целым и невредимым. Он ещё не успел вырваться из этих мыслей, как изнутри донёсся приглушённый женский голос.
В отряде сейчас всего три женщины: Джуна, Молли и королева.
Он насторожился, не стал входить через парадную дверь, а обошёл к боковой стене, опёрся о каменную резьбу, оттолкнулся и тихо взлетел наверх. Силуэты построек во дворе полностью прикрывали его от взглядов.
Внутри в саду разговаривали королева и Джуна. Королева уже вернулась. Джуна тоже пришла в себя после потери сознания, набрала из колодца холодной воды и сейчас умывалась.
— Сегодня ты не такая, как вчера, изменилась, — королева Елизавета стояла у неё за спиной, а её придворный слуга в сером, как всегда, держался рядом бесшумной тенью. — Когда женщина теряет мужа, она меняется. Одни после этого живут лучше, другие хуже. Я рада, что ты из первых: сейчас ты выглядишь решительной и целеустремлённой.
Джуна зачерпнула ладонями воду из вёдра и плеснула себе в лицо. Ледяная колодезная вода помогала хоть немного прояснить голову.
После того как вечером она, в жару, вырубилась, её разбудил стук в дверь. Вошедшая королева в кроваво-алых роскошных одеждах присела у её кровати, взяла её за руку, говорила мягко, по-приятельски, как подруга по женской половине, интересовалась самочувствием. Но Джуна была не из тех наивных девочек, кто забывает о предосторожности. Она не знала, добра королева или зла, но прекрасно понимала: никогда нельзя вести разговор с незнакомцем, пока сама толком не проснулась и не пришла в себя. Поэтому она поднялась, сказав, что сперва умоется.
— Зачем всё это говорить мне? — спокойно спросила она королеву.
Та рациональная холодность в голосе, наоборот, вызвала у королевы больше уважения. Раз уж так, играть в показное дружелюбие она тоже не стала.
— Впервые попала в осколочный мир? — спросила королева.
— В осколочный мир? — Джуна сохраняла спокойствие, возвращая вопрос, чтобы выжать из неё побольше сведений.
— Да. Такой, в каком мы оказались. Кто-то зовёт его «осколком», кто-то — «инстансом». Думаю, ты и сама понимаешь, о чём я.
— Ты хочешь сказать, таких мест много? — спросила Джуна.
— Конечно. Их может быть бесконечно много.
— Почему я сюда попала?
— Там, где ты жила раньше, мир был ещё в порядке? — спросила королева. — Не было странных исчезновений людей, участившихся катастроф?
— Были новости о росте температуры, лесных пожарах, частых землетрясениях, — ответила Джуна.
— Всё это признаки того, что мир начал рушиться и больше не безопасен, милая. В тех краях, что ты видела, в твоём мире уже появлялись трещины. Можно сказать, тебе «повезло»: ты сорвалась в одну из них, вылетела в бескрайнюю вселенную, а потом тебя силой затянул в себя этот храмовый мир. С этого момента игра и началась.
— Каковы правила игры? — спросила Джуна.
— Жить и бежать, бежать и жить, без конца, — сказала королева.
— Разве нет конца? Как выглядит победа? — спросила Джуна.
— Как только ты, из кожи вон вылезая, выберешься из этого храма и выскочишь из этого мира, тебя тут же засосёт в следующий, неизвестный инстанс. И так без остановки, — королева улыбнулась, и в улыбке звучала жестокость.
— А если не бежать? — продолжила Джуна. — Если меня занесёт в не слишком опасный мир, или я постигну какие-то способы там выживать, я ведь могу остаться и спокойно жить в том мире?
— Ты умная, — взгляд королевы снова переменился, стал внимательнее. — Но для осколочного мира чужаки всегда останутся добычей. Те, кто цепляется за жизнь любой ценой, порой живут даже меньше, чем те, кто дерзает и идёт вперёд. Ты вроде как заядлая игроманка, должна понимать это лучше меня.
Джуна молча смотрела в чистую воду во вёдре.
— А что с моим домом… с моим миром сейчас?
— Забудь о нём, девочка. У нас больше нет дома, — в глазах королевы мелькнула грусть, почти достойная называться скорбью. — Если мир начал рушиться, он уже не остановится. Всё будет продолжать трескаться, пока он не расколется на множество обезумевших осколков. Точно таких, как этот храм.
То есть вернуться туда она больше не сможет.
На миг желание выжить погасло в душе Джуны, однако страх смерти снова зажёг в ней этот огонь.
— Впрочем, бывает небольшой шанс вернуться, — продолжила королева. — Видишь ли, хотя в осколочный мир затягивает случайно, между людьми и миром их происхождения сохраняется едва заметное притяжение. Например, мой дом — прекрасная магическая империя. Так вот, минимум треть всех инстансов, куда меня заносило, тоже основаны на магии. Если проживёшь достаточно долго, рано или поздно родной мир снова поймает тебя в свои сети. Тогда ты и увидишь, во что превратилось то место, по которому ты скучала: в настоящий ад на земле. Вполне возможно, что смерть как задание тебе будет выдавать NPC, которым когда-то был твой друг. Не думаю, что это приятное ощущение, милая.
Руки Джуны были опущены в холодную воду. Она неподвижно смотрела на своё отражение и долго молчала.
Услышав всё это, Юй Фэйчэнь тоже невольно увидел перед глазами силуэт материнского корабля.
Значит… вот какова правда этих миров? Всё это то, о чём Привратник ему так и не сказал.
В тишине Джуна наконец заговорила:
— Так ты всё это рассказываешь мне, чтобы… взять меня в свою команду?
— Я люблю разговаривать с умными, — королева подошла ближе и по-приятельски положила руку ей на плечо. — Хочешь узнать побольше игровых правил? У меня много людей и богатый опыт прохождения. Когда окрепнешь, я могу научить тебя, как обрести собственную силу.
Юй Фэйчэнь без выражения смотрел на королеву.
Вот оно что. Столько говорила, а в итоге пришла отбирать у него людей.
И кроме Бога и его Рая в этих мирах действительно существовали и другие структуры.
Всё это было в пределах его ожиданий. Но последняя фраза королевы о «собственной силе» была иной природы. Как раз такого рода вещи интересовали его больше всего. Он затаил дыхание, желая услышать продолжение.
Джуна тоже уловила это слово и переспросила:
— Силу?
Но в этот момент у двери послышались ровные шаги. Вошёл сереброволосый Папа с холодным, равнодушным лицом, за ним, как всегда, семенил маленький рыцарь Бай Сун.
Королева не стала продолжать. Разговор прервался, и Юй Фэйчэнь, разумеется, так и не услышал наиболее важную для него часть. Возвращение Людвига оказалось уж слишком кстати, как будто он специально подгадал.
Папа вернулся в свои покои. Королева похлопала Джуну по плечу и тоже ушла. Юй Фэйчэнь спрыгнул со стены и вошёл через главный вход, делая вид, что только что вернулся. Только вот ему всё казалось, что, перешагивая порог, Его Святейшество едва заметно взглянул в ту сторону, где он прятался.
В этом инстансе каждый из его спутников оказался не так-то прост.
Ему даже стало любопытно. С самым невозмутимым видом он прошёл в столовую: все уже расселись по местам. Но длинный стол, который раньше был полон людей, теперь зиял пустотами — не хватало почти половины.
Сегодня в команде королевы погибли двое: судья и король Шиллер.
— Никогда ещё не видела такого дурака, как этот судья, — холодно усмехнулась королева. — Подумал, раз прошёл уже три инстанса, может позволить себе поиграть в хитреца. Вздумал убивать NPC, а в итоге его утащила в лес тварь и разорвала в клочья.
Людвиг не ответил.
Юй Фэйчэнь отметил про себя: Его Святейшество сегодня уже отработал свою норму на то, чтобы вставлять ему палки в колёса, и теперь вернулся в режим «автоматического следования».
Он подхватил разговор:
— Значит, предмет вы всё-таки нашли?
Сегодня по рецепту значилось «Око Богини Судьбы».
— Случайно повезло, — ответила королева.
Сказав так, она достала из-под одежды… белую бабочку.
Её крылья были почти с человеческую голову, но дело было не в этом. На белоснежных крыльях, выпуклой, опухшей парой, размером с кулак, торчали живые человеческие глаза, с белками, в которых ещё угадывались тонкие кровяные прожилки.
Бабочка была жива. Когда королева внесла её в зал, глазные яблоки даже шевельнулись и окинули взглядом всех присутствующих.
Королева начала рассказывать, как нашла её.
Как только стало ясно, что именно их команда сегодня пойдёт за предметом, учёный отдал ей свой биологический атлас, который шёл при его роли. В той книге действительно нашлась запись и о втором ингредиенте.
Это была редчайшая «человекоокая бабочка». О ней сохранилось всего несколько кратких упоминаний: иногда, когда сжигают горы трупов и костяной прах клубится в воздухе, к этому месту слетается «человекоокая бабочка», будто оплакивает погибших. Поэтому её ещё называли «Богиней Судьбы».
Чтобы приманить Богиню Судьбы, нужно было сжигать человеческие тела. И судья сразу же замыслил устроить резню NPC. Но конец у него вышел плачевный.
— Т-тогда… откуда вы взяли трупы? — спросил Бай Сун.
— Нашли, — ответила королева.
— Здесь ещё есть трупы? — ошарашенно переспросил он.
Королева загадочно улыбнулась и указала на свечи, горевшие по стенам:
— Из чего, по-твоему, сделаны храмовые свечи?
— Из жира… из жира, наверное, — растерянно выговорил Бай Сун. — Похоже на говяжий, я раньше такими пользовался.
— Но ты видел здесь хоть одну корову или овцу? Слышал в окрестном лесу голоса животных? Нет. А свечей у них сколько угодно. Как думаешь, откуда всё это взялось?
Как только она договорила, лица у всех за столом заметно изменились.
http://bllate.org/book/14896/1333501
