Тан Цзэмин нахмурился, глядя поверх головы Лю Синя. Тот, заметив, что настроение того изменилось, а взгляд потемнел на несколько оттенков, списал всё на предстоящий турнир.
В конце концов, сама суть события, ради которого здесь собрались сотни бессмертных, заключалась в том, что все эти юноши и девушки вокруг них вскоре должны были столкнуться с опасностями и доказать себе и другим, чего они стоят.
Цзо Чжаовэнь, остановившись у входа, тотчас привлёк к себе большое внимание учеников и прочих зрителей. Те окружили его, скрыв даже красноволосую макушку, и сыпали вопросами наперебой.
Уловив настроение Тан Цзэмина, Аолэй впился взглядом в толпу и испустил утробное рычание. Волк, не обременённый правилами, готов был сорваться с места в любую секунду. Проведя по его загривку рукой, Тан Цзэмин немного успокоил его тихий рык. Затем, бросив ещё один взгляд на Цзо Чжаовэня, убедился в том, что тот даже не смотрит в их сторону.
Хмыкнув, он развернулся и направился к краю платформы вместе с Лю Синем и остальными, где стояли старейшины.
К удивлению Чжан Хэцзяня, перед началом турнира Цзян Фэйсин наставлял не только своего ученика, но и остальных членов Юньшаня, не выделяя никого из них. Всего от каждого ордена принимало участие от пяти до восьми человек, и полное количество участников в турнире было свыше четырёх сотен молодых заклинателей.
Внимательно выслушав наставления главы, все шесть членов Юньшаня направились к лестнице, ведущей на круглую платформу. Проходя мимо Лю Синя, Тан Цзэмин остановился на пару мгновений и улыбнулся уголком рта:
– Постарайся никуда не встревать, пока меня не будет.
Обмахиваясь веером и не меняясь в лице, Лю Синь произнёс, силясь скрыть волнение в голосе:
– Будь осторожен и не кидайся в бой с горячей головой.
– Конечно, – с лёгкостью ответил Тан Цзэмин, что в его случае можно было трактовать как «я сделаю всё с точностью наоборот».
Выдохнув, Лю Синь спросил:
– Зачем ты вообще согласился на этот турнир?
Тан Цзэмин возвёл глаза к небу и расплывчато ответил:
– Таков путь героев, разве нет?
Выражение лица Лю Синя стало нечитаемым, когда он покачал головой и с укором сказал:
– Всё виляешь своим пушистым хвостом.
Развернувшись и идя спиной вперёд, Тан Цзэмин раскинул руки по сторонам и рассмеялся. Солнечный свет озарил его глаза, сделав их яркими, точно пара топазов. Выдохнув, Лю Синь отвёл взгляд в сторону.
Суть испытания заключалась в том, чтобы каждый желающий проявил силы, как физические, так и духовные. А потому участникам воспрещалось пользоваться помощью извне, по той же причине чжаньшоу оставались вне поля битв. С собой заклинателям дозволялось брать лишь необходимое им оружие, артефакты и талисманы, изготовленные лично ими.
В течение десяти минут все члены предстоящего турнира собрались в несколько рядов на круглой платформе. Зрители подошли к краю, чтобы наблюдать за происходящим.
Лю Синь оглянулся по сторонам, заметив волнительное предвкушение на лицах многих. И в то же время толпа о чём-то роптала, издавая гул из голосов, похожий на потревоженный первым запахом цветов пчелиный рой.
Лю Синь было повернулся к стоящему рядом Сяо Вэню, чтобы спросить, но звук горнов, звучащий за этот день уже дважды, в этот раз протрубил намного сильнее. Разнёсшийся по платформам и горам гул заставил всех смолкнуть.
Тут же со всех сторон послышался шорох одеяний, когда река из людей хлынула поближе к краю платформ, где находились нефритовые перила. Взгляды всех собравшихся устремились в сторону широкой дороги на другой части горы, вход на которую был открыт только для одного особого гостя.
Золотой паланкин, сопровождаемый несколькими десятками стражников, медленно приблизился к противоположному краю пустой платформы. Высокие и широкие ступени, застеленные алыми коврами, вскоре заполнились множеством людей. Прислужники, евнухи и стража рассредоточились по своим местам, храня молчание, как и весь пик.
За полупрозрачной газовой ширмой, расшитой золотыми нитями, создающими рисунок облаков, рек и гор, вскоре появился человек. Его фигура будто терялась на фоне протекающих у него за спиной облаков и солнечных лучей так, что невозможно было задержать на нём долгий взгляд. Тишина вершины пика была такой, что даже с дальней части противоположной платформы можно было различить тихое постукивание нефритовых бусин на золотом венце, скрепляющим длинные белые пряди.
Маска на всё лицо из яшмы, золота и нефрита скрывала облик этого человека. Сложные тонкие переплетения на ней складывались в замысловатые узоры, с особой кропотливостью выгравированные рукой умелого мастера.
Церемониальные одежды из светло-жёлтого шелка с разноцветными вышивками удивляли своей сложностью. Вышитые золотой нитью девять драконов, окружающих красное солнце на груди, были выполнены так искусно, что казались живыми. Среди покачивающихся жёлтых рукавов, казалось, витала золотая пыль, ловя мягкие блики солнечных лучей.
Человек опустился на красную подушку и сел за стол.
Лю Синь, замерев, как и все остальные, испытал в душе смешанные чувства, когда один из евнухов громким голосом известил о прибытии высокопоставленного лица.
Подавляющая энергия опустилась на пик, заставив даже юных невежд приблизиться к пониманию значения Сын Неба.
Стая белых журавлей пролетела над вершиной пика по чистому голубому небу, издав громкий клич.
Фигура Императора была слишком далеко, что вызывало у всех то самое ощущение недосягаемости, не позволяющее даже рассмотреть его. Но пусть и с такого расстояния Лю Синь видел, что мужчина замер, точно отлитая из золота статуя, восседая за столом, заставленным всевозможными яствами. Золотой шатёр на другой стороне платформы был столь ярким, что казалось, будто кусок солнца упал на землю и теперь освещал всё вокруг. Лю Синь смотрел несколько мгновений, но всё же отвёл взгляд.
Осторожно повернув голову, он на грани слышимости шепнул:
– …Неужели сам Император прибыл на турнир?
Сяо Вэнь рядом с ним стоял, низко опустив голову и скрывая под широкополой шляпой верхнюю часть лица. Невозможно было сказать, что он чувствует в данный момент, но вся его фигура была так напряжена, что Лю Синь не решился о чём-либо спрашивать.
Насколько он знал, в прошлом, ещё за несколько лет до нападения на Север, Сяо Вэнь отринул путь воина и посветил себя целительскому искусству. В последствии он всё реже и реже занимался правлением своих территорий, большую часть времени проводя в столице Цзиньдао и его Императорской Целительской Академии. Когда Сяо Вэнь получил весть о вторжении на Север, то был на полпути в северное княжество. Бросившись туда напрямик, он полагал, что его друг-Император немедля пошлёт войска на подмогу.
«Должно быть, с того времени они не виделись», – пришёл к выводу Лю Синь.
Для бессмертных время текло иначе. Двадцать лет для простого человека – всё равно, что большая часть жизни и невосполнимая утрата. Для заклинателей же – лишь мгновение. И пусть Сяо Вэнь утратил своё бессмертие, разум до сих пор воспринимал это время не так остро, о чём свидетельствовал его взгляд.
Приподняв голову, он позволил Лю Синю увидеть его глаза. Тени обиды роились в них, до сих пор не развеявшись за столько лет. И в то же время чувство глубокой привязанности также хранилось там, запечатанное намного глубже, чем всё остальное.
Спустя мгновение Сяо Вэнь вновь опустил глаза, чтобы совладать с чувствами.
Лю Синь рядом испустил тихий вздох.
Как бы то ни было, и какие бы чувства не связывали его, Сяо Вэнь всегда был и остаётся великим генералом Ханьчжоу. А такие люди не прощают предательств, даже если они идут в разрез с их былыми чувствами.
В прошлом Император не прислал свои войска на помощь Северу. Бросил своих друзей умирать и отринул былые привязанности, выбрав безопасность империи.
Лишь подумав об этом, Сяо Вэнь в мгновения ока остыл взглядом. И когда снова поднял глаза, они были абсолютно спокойными.
Все как один – люди вокруг них склонились в низких поклонах, сложив руки в приветственном жесте.
– Да здравствует Его Величество!
– Да здравствует Его Величество!
– Да здравствует Его Величество!
Сяо Вэнь помолчал немного, дождавшись, пока выкрики чествования рядом с ним стихнут, и, наклонившись к Лю Синю, тихо шепнул:
– Это не Император. – На вопросительный взгляд друга он пояснил: – Его Величество уже много лет не покидает свой дворец, и на все значимые события присылает вместо себя доверенных лиц. Человек под маской – просто одно из них.
– О, – выдохнул Лю Синь и понятливо кивнул, испытав смешанные чувства на этот счёт.
Человек на другом краю остался всё в той же позе – лишь немного повернул голову из стороны в сторону, чтобы окинуть взглядом огромную площадку с сотнями стоящих на ней людей. Но внезапно его голова чуть дёрнулась, и нефритовые бусины издали тихий стук, когда его взгляд устремился в центр каменного круга, что разделял его и всех остальных.
Стоящие в несколько рядов ученики уже выпрямились после приветствия и подняли головы. Летний солнечный свет заливал собой всю площадку; несколько лучей отразились бликами в тёмных синих глазах, блуждающих взглядом по вершинам зелёных гор за золотым шатром.
Человек за ширмой безмолвил, отчего люди уже начали чувствовать недоумение и роптать. Стоящие ученики украдкой переглядывались друг с другом, натыкаясь на одинаковые вопросы в глазах. По толпе прокатился шёпот, едва ли громче ветра, что шелестел листьями в ветвях деревьев.
Лю Синь нахмурился и переглянулся с Сяо Вэнем. Но тот также взглядом дал понять, что понятия не имеет, в чём было дело.
Император восседал за столом и, казалось, совсем не замечает неловкой атмосферы, опустившейся на пик.
Невысокий полный евнух, держа руки в широких рукавах, приблизился к занавеске и склонился в поклоне, чтобы обратиться к сидящему внутри человеку. Спустя несколько мгновений мужчина коротко ответил что-то и сделал лёгкий жест рукой.
Бай Шицзянь, выйдя на небольшой балкон между золотым шатром и гостями с другой стороны, усилил голос с помощью заклинания и выступил с приветственной речью.
Лю Синь оглянулся, чувствуя, как атмосфера вокруг него вновь расслабилась, и все зрители и участники принялись внимать словам главы Дэгуаня, что в этом году взял на себя обязанность организатора турнира.
Глава говорил долго, вспоминая историю возникновения ущелья Дафэн и напоминая о важности турнира на пути каждого молодого героя. Также не забыл упомянуть и о правилах, по которым воспрещалось бросать нуждающихся в беде и убийства ради собственной выгоды, что шло вразрез праведному пути меча.
Солнце уже начало катиться к горизонту, когда приветственная часть подошла к концу. Человек за ширмой повернул голову и кивнул в сторону своих слуг. Тут же несколько невысоких евнухов согнулись в поклоне и, в сопровождении стражи, спустились на каменный круг, неся в пару рук небольшую подставку с лежащей на ней шкатулкой.
Открыв её, один из евнухов, прочистив горло, оповестил:
– Цель соревнования заключается в том, что каждый молодой герой должен добраться до второй части нефритовой печати, что прошлый Его Величество обронил во время своего визита в ущелье Дафэн! Нефритовая печать обладает великой ценностью! А потому является приоритетом для каждого участвующего героя…
В народе говорили, что нынешний Сын Неба высоко ценил и почитал своего почившего отца. И после восшествия на престол даже известил всех о том, что принимает обеты траура на сто лет, дабы почтить его память. Предыдущий Государь был прославлен тем, что нередко объезжал свои территории, устраивая пиры за пределами дворцовых стен и в других княжествах. Участвуя в турнирах и охотах, с лёгкой руки он использовал семейные реликвии, дабы увеличить свои силы, вследствие чего некоторые из артефактов были потеряны в разных уголках империи. Говорили, что нынешний молодой Император, едва взойдя на престол, вознамерился вернуть в семейную казну всё потерянное его отцом. Спустя несколько десятилетий он вернул почти все реликвии, чем не мог не вызывать одобрение среди министров и чиновников к столь глубокой сыновней почтительности.
Евнух закончил речь, что произнёс на одном дыхании, и, набрав в грудь ещё один глоток воздуха, продолжил:
– Путь меча предполагает также и взаимовыручку ближнему, а не только отречение и заботу лишь о себе! Посему каждый волен выбрать, один он пройдёт через ущелье или же с кем-то!
Вслед за эти на каменном круге по порядку звучали голоса заклинателей, выбирающие себе товарищей. Когда очередь дошла до Тан Цзэмина, он, вопреки надеждам многих, решил действовать в одиночку, что некоторые восприняли с обидой, поскольку надеялись на его поддержку. Лишь Чжан Хэцзянь испустил облегчённый выдох, в душе порадовавшись тому, что тот не выбрал его, как надеялся и убеждал Шэнь Фэйсяо. Выступай они на одной стороне в тандеме, шансы Чжан Хэцзяня на победу были бы смехотворны, потому что кому как не окружению Тан Цзэмина было известно, что этот человек всегда шёл вперёд и добивался своей цели.
Евнух приоткрыл ларец, из которого тут же полилось изумрудное мягкое свечение. Взяв шёлковый белый платок, он осторожно вынул кусок лунного нефрита с неровным сколом там, где должна была находиться вторая половина, и сказал:
– Это – нефритовая печать!..
Приподняв её над головой, евнух с гордым видом продолжил:
– Тот, кто найдёт вторую половину, станет победителем и будет удостоен награды от Его Величества! Ценный дар, лишь ненамного уступающий данному артефакту, будет вручён лучшему из вас! А также за столь выдающийся…
Евнух не успел договорить, когда его руки, держащие печать над головой, вдруг опустели. Толпа воскликнула.
Провернувшись в воздухе, часть печати устремилась глубоко в ущелье.
Евнух едва не лишился чувств, уставившись круглыми глазами перед собой.
Цзо Чжаовэнь внезапно сделал шаг вперёд и сказал:
– Столь могущественные артефакты, даже будучи разделены, чувствуют и тянутся друг к другу!
Из толпы учеников за его спиной тут же кто-то несмело спросил:
– Значит ли это, что победителю достанется двойная награда?..
Все стоящие заклинатели впились в евнуха взглядом.
– Вернуть ведь потребуется две части?
Евнух растерялся ещё больше. Затем повернул голову и посмотрел в сторону шатра. Человек за ширмой, оставаясь в той же позе и никак не выказав своего волнения из-за произошедшего, лишь кивнул.
Преисполнившись предвкушением, ученики просияли улыбками на лицах. Желание одержать победу взвилось вверх в сердцах героев.
Вскоре круглая платформа осветилась тремя большими порталами, через которые один за другим исчезали ученики. Тан Цзэмин оглянулся, нашёл глазами Лю Синя, что смотрел на него с балкона, и, выдержав контакт взглядов пару секунд, тронул белую ленту на своём запястье и шагнул в портал.
Изначально место, в которое все участники должны были прибыть, находилось неподалёку у подножия двух гор. Но находясь всего мгновение в окружении духовной энергии порталов, все ученики лишь за миг до выхода из них почувствовали нечто неладное. Мощный поток сильной духовной энергии набросился на порталы и будто волной на берег вынес оттуда десятки заклинателей.
Заклинания перемещения вспыхнули высоко в небе.
Не успев сгруппироваться, многие из учеников рухнули с большой высоты прямо на землю, где уже шло сражение.
Ущелье Дафэн, что снаружи выглядело совсем непримечательно, как и тысячи других разломов меж гор, внутри же самого массива оказалось похоже на самый настоящий демонический разлом. Казалось, внезапно на мир опустилась ночь, и только лавовые гейзеры и полыхающее вокруг пламя освещало всё вокруг. Скользящие тени людей и тёмных тварей переплетались меж собой, отчего ученики, получившие раны при приземлении, оказались неспособны отразить атаки набросившихся на них тварей. Ещё минуту назад стоящая в их ушах тишина и спокойствие были взорваны хаосом, в который они все угодили.
На земле уже лежало несколько мёртвых учеников. Кто-то, ещё пару минут назад выбравший выступать с кем-то в паре, бежал глубже в лес, едва помня себя от ужаса и бросив товарищей.
Тан Цзэмин приземлился на ноги и тут же обнажил меч, чтобы в следующий миг снести головы паре мелких монстров, решивших наброситься на него с разных сторон. Чжан Хэцзянь уже сражался неподалёку, ловко орудуя своей алебардой и мастерски владея ей даже в ближнем бою.
Отовсюду слышались крики и зов о помощи.
В смешении демонов, теней и людей, Тан Цзэмин успел одолеть ещё несколько низкоуровневых тварей, кишащих в ущелье, прежде чем заметил, что группа заклинателей неподалёку от него продвигается вперёд – туда, где находилось возвышение небольшого холма. Заняв его, выстоять в этом бою было проще. По правилам турнира, воспрещалось пренебрегать чужими жизнями и не прийти на помощь нуждающимся. Однако группа заклинателей во главе с Цзо Чжаовэнем и не думала протягивать кому-то руку помощи. Тёмные заклинатели двигались быстро, лавируя меж демонов и людей.
– Тяньгоу! – раздался голос Чжан Хэцзяня через бушующий хаос.
Тан Цзэмин обернулся как раз в тот момент, когда заметил под ногами появляющийся огненный след. Земля стремительно шла мелкими трещинами, как паутина, и в следующий момент взорвалась несколькими вулканизирующими гейзерами. Лава устремилась вверх и по сторонам, ранив многих учеников, что зашлись в истошных криках.
Тан Цзэмин сложил пальцы в печать и успел защитить некоторых из них, накрыв ледяным щитом с серебряным сложным символом. Лава, в отличие от простого огня, была во много раз сильнее, и в считанные секунды прожгла лёд. Но ученики успели юркнуть в сторону и скрылись в лесу.
Один за другим, огненные разломы начали взрывать землю, отчего казалось, будто все заклинатели угодили не в ущелье, а на вершину действующих вулканических земель. Лишь две горы по обе стороны и виднеющийся пик со смотровой площадкой напоминали всем, что они всё ещё в ущелье Дафэн.
Тёмные заклинатели, что окружили место сражения, наложили на него печати. Пламя из-под их рук вспыхнуло с новыми силами, усиливая действие гейзеров. И в то же время десятки учеников, облачённых в одеяния различных орденов, стали атаковать друг друга. Их глаза налились алым светом, а руки точно срослись с клинками. Обезумев, они кидались на тех, кого ещё мгновение назад стремились защитить, сходя с ума под действием хаотичной тёмной энергии.
Рубящие и колющие удары атаковали как демонов, так и людей. Лишь тёмные заклинатели стояли поодаль, наблюдая за происходящим с вершины.
Чжан Хэцзянь, провернув в руке алебарду, устремился к ним напрямик. Несколько учеников, коим также удалось избежать сводящего с ума проклятья, последовали за ним.
Пламя вспыхнуло и взвилось в небо, перекинувшись на ближайшие деревья. Вверх устремились сотни искр.
Тан Цзэмин метнулся в сторону, успев избежать очередного взрыва под ногами. Но Чжан Хэцзяню повезло меньше: не успев отскочить в сторону, он оказался подброшенным вверх и теперь падал вниз – туда, где располагалось жерло кипящего гейзера окружностью в не менее четырёх чжанов! Успев схватиться на выступающий камень, спустя миг он почувствовал жар под ногами.
Цзо Чжаовэнь провернул в руке свой меч и широко улыбнулся, полыхнув глазами. Нагнувшись, он посмотрел на алебарду Чжан Хэцзяня, что лежала неподалёку, и пнул её носком сапога. Пролетев над головой своего владельца, оружие, сопровождавшее его на пути несколько лет и выручавшее из разных бед, вот-вот готово было исчезнуть в жидком пламени!
Увидев это и чувствуя приближающуюся к сердцу боль, Чжан Хэцзянь испустил рычащий болезненный крик, протянув руку.
Пальцы успели лишь мазнуть по древку оружия, когда то устремилось вниз.
И лишь за миг до того, когда то соприкоснулось с пламенем, чужая рука подхватила его. Лезвие алебарды раскалилось докрасна и в то же мгновение устремилось вверх.
Повернув голову, Чжан Хэцзянь увидел, как Тан Цзэмин уже взмывает вверх со дна пролома на своём мече. Протянув руку, Тан Цзэмин подхватил его и вырвался вверх. Успев приземлиться на ноги, Чжан Хэцзянь быстро развернулся, как огненный гейзер вдруг выпустил столп пламени.
Меч Тан Цзэмина рухнул вниз и в считанные мгновения был пожран пламенем. А сам он едва успел уцепиться за каменный выступ.
Подняв голову, сквозь пот, заливающий глаза, Тан Цзэмин увидел выражение лица Цзо Чжаовэня, что смотрел на него с вершины. И в этот миг стало ясно, что ранее поведение того было напускным под взорами великих старейшин и глав орденов.
Чжан Хэцзянь рванулся было протянуть руку, когда гейзер за спиной Тан Цзэмина вновь взвился вверх. Вцепившись в каменный выступ, Тан Цзэмин оказался поражён пламенем в спину. Болезненный рык вырвался из окровавленных губ, чему вторил смех с вершины.
– Брат Цзо, только взгляни, какой упрямый ублюдок!
Цзо Чжаовэнь хмыкнул, положив ладонь на рукоять своего окровавленного ятагана.
Едва тёмный заклинатель успел договорить, как Тан Цзэмин рванулся вверх. Пара ног в тяжёлых сапогах приземлилась на выжженную землю, подняв вверх хлопья пепла.
Чжан Хэцзянь увидел, что край одежд Тан Цзэмина сгорел на плече, поразив плоть. Даже невооруженным взглядом было видно, что рана серьёзная.
Тан Цзэмин испустил тихий рык, схватившись за предплечье. Затем поднял наполненный яростью взгляд, что пылал буйным светом. Горящее вокруг пламя сделало цвет его глаз похожим на пурпур, что истаял во мраке, когда Тан Цзэмин призвал духовные силы и в один мах руки обрушил на пламя вокруг огромную печать. Точно прилив бушующих вод, массивное заклинание с шипением погасило огонь.
Стоящий напротив него Цзо Чжаовэнь, увидев синеву его глаз, мгновенно смахнул ухмылку со своего лица и оскалился. Взгляд его немного прищурился и потемнел, когда он подался вперёд и произнёс:
– А вот и ты…
Опустившийся на местность густой пар от погасшего пламени скрыл большую часть леса. Воспользовавшись этим, Чжан Хэцзянь закинул руку Тан Цзэмина на своё плечо и в следующий миг скрылся из вида, как и десятки других учеников.
Рыскающий взгляд Цзо Чжаовэня осмотрел всю территорию. Так и не найдя этих двоих, мужчина тихо прищёлкнул языком.
http://bllate.org/book/14882/1323367
